Изменить нельзя простить

Анна Томченко

Изменить нельзя простить

Глава 1

Бабушка учила никогда не брать чужого, но моя сестрёнка не послушалась и взяла. Моего мужа.

– Когда мы скажем Еве, что у нас будет ребёнок? – раздался в дамской комнате голос моей сестры Сони. Я замерла в одной из кабинок, где переодевалась в вечернее платье. Сегодня день рождения мужа, и я сильно опаздывала на празднование.

– Скоро, – ответил мой супруг Андрей. – Ты знаешь, Ева потеряла работу, а тут ещё наша с тобой беременность.

Я перестала дышать.

Из ослабевших пальцев выскользнул чулок, Андрей очень любит такие аксессуары.

Внутри словно извергался вулкан, и я только и могла, что нелепо открывать рот и выдыхать пепел.

С пепелища своего брака.

Мой муж и моя сестра…

– Мы не можем больше тянуть, – капризно протянула Сонечка. – Я не хочу в загс с животом идти.

– Успеем, – мурлыкнул Андрей. – А теперь покажи папочке, как сильно ты его хочешь.

Шорохи, щелчок пряжки ремня, стон.

Я зажала рот ладонями, потому что хотелось закричать так сильно, чтобы стёкла во всём ресторане полопались, но я заперлась в одной из кабинок дамской комнаты и слушала, как мой муж трахает мою сестру.

Сжать зубами запястье, чтобы не издать ни единого звука. И чтобы не заплакать. А как мантру повторяла про себя, что мне нельзя проронить ни слезинки.

За что Андрей так со мной?

Как он мог?

Почему именно с моей сестрой?

Почему она пошла на это?

Я не знала ответов. Я просто съехала спиной по стене и села на кафельный пол.

Во рту много слюны, и я её сглатывала, боясь, что ещё от одного вскрика Сонечки не выдержу и начну блевать.

Хотелось выйти, посмотреть на лица этих двух предателей, но тело подводило. Меня парализовало. Я не чувствовала ног. Только сердце так громко стучало, что было странно, как меня до сих пор не обнаружили.

Предатели.

Они убили меня сегодня, и я, медленно агонизируя, доживала последние минуты в проклятом сортире под мелодию секса супруга и сестры.

Не могу.

Крик застрял в горле. Я не могу это терпеть. Я не понимаю, за что они так со мной.

Андрей был таким отстраненным, холодным. Я думала, что это из-за проблем на работе наша личная жизнь угасла, но нет.

Это моя личная жизнь исчезла, ведь сексом Андрей занимался не со мной.

В сердце образовалась дыра, куда стекали мои невыплаканные слёзы. Я до рези в глазах непрерывно смотрела в стенку кабинки напротив и только вздрагивала от очередного хлопка тел друг о друга.

Мой муж изменяет мне с моей сестрой.

Он трахал её в уборной ресторана. Стискивал в своих руках, сдавливал между большим и указательным пальцами соски, впивался в шею больным, с зубами, поцелуем.

Что мне делать?

Моя жизнь разрушена. Меня уничтожил самый близкий человек. У меня нет ничего. Я даже работу потеряла из-за Андрея, потому что не была сговорчивой с новым заказчиком.

А Андрей сделал Сонечке ребёнка. Хотя со мной не хотел. Рано, страшно, слишком много работы.

Всё ложь, фальшь, декорация. И я внутри неё как сломанная кукла, которая не знает что делать.

– Да, да, Андрей, ещё! – крикнула Сонечка, и я зажала руками уши, чтобы не слушать, не думать, не понимать. Но даже так я словно сквозь стену видела, как Андрей впивался пальцами в бёдра Сонечки, как удары становились сильнее и резче, как у него по виску стекала капля пота…

За что он так со мной? Я же просто хотела, чтобы была любовь, были он и я, навсегда. Вместе.

Андрей зарычал. Коротко выдохнул. Он кончил.

Возня за стенкой кабинки. Смех Сони. Сбивчивое дыхание.

Дверь хлопнула, а я обняла себя, стараясь унять дрожь во всём теле, которое от пережитого предательства стало липким. Внутри всё тряслось, словно вот-вот меня всё же вырвет. Но я зачем-то вытирала ладонями сухие глаза, туго сглатывала слюни и приказывала себе успокоиться. Никто не должен знать, что я сейчас пережила. Никто не должен подумать, что я сейчас опять оказалась в универе, где мой первый парень на всеобщее обозрение вывесил нашу личную жизнь, разослав одногруппникам фотки и видео. Что я чувствовала себя тогда и сейчас пристыженной и униженной неудачницей.

Никто и никогда не подумает, что я испугалась предательства и что тихонько умирала.

Сколько я просидела в туалете, не помню. Телефон вибрировал. Андрей звонил. Писал смс, что скоро все гости соберутся. Я слепо смотрела на экран телефона. Не понимая, что делаю, я вышла из кабинки, открыла кран и засунула руки под горячую воду. Держала, пока кожа не покраснела. И даже когда мне стало больно, я все равно продолжала мыть ладони под струей кипятка.

Сердце словно бубен отбивало поминальную мелодию. По моей жизни.

Все разрушено. Все истрачено.

Любовь, что казалась вечной, нерушимой, пошла трещинами как греческая амфора.

Я хотела, всегда хотела, чтобы история нашей с Андреем любви бегала по дому. Хотела однажды понять, что моя жизнь полностью принадлежит одному мужчине. Который самый честный, отзывчивый, добрый. Андрей был таким. Я за него замуж пошла, потому что мне казалось – такой не предаст никогда.

Дыхание неровное, но плакать нельзя. Слёзы это слабость.

Я вернулась в кабинку. Собрала вещи. Держала в руке чулки, которые как свидетельство измены намекали мне, что сколько бы я ни наряжалась, не стискивала себя корсетами, бандажами, портупеями, это все ничтожно.

Андрей трахал Сонечку.

Не меня.

В этих чертовых чулках, которые я с психа запихала в мусорку.

Я вытащила косметику и поправила макияж у зеркала. Три неуверенных шага до выхода из туалета. Кольцо на безымянном пальце жгло.

Я замерла.

Раздался телефонный звонок. Голос – слегка хрипловатый баритон, который прошёлся по нервам лезвием.

– Мое предложение в силе. Только кроме чулок на тебе ничего не должно быть.

Глава 2

Я разбила телефон.

Просто разжала пальцы и смотрела, как он ударился сначала углом, а потом экраном о кафель.

Пальцы продолжили дрожать. Звонок шлифанул мое состояние отчаяния до идеала.

Зубы отбивали чечётку, и я боялась прикусить язык.

Андрей появился ниоткуда. У него лихорадочно блестели глаза и слегка были всклоченные волосы, от этого вид он имел очень наглый.

– Ева, твою мать, гости собрались, а ты возишься, – почти прорычал мне в лицо Андрей, а я отшатнулась к двери туалета и влетела в неё плечом. Андрей распахнул глаза и вскинул бровь. От него тянуло едва уловимым ароматом мускуса и духов Сони.

Тошнота подступила к горлу.

Я сделала пару неуверенных вздохов. И чтобы хоть что-то сказать, призналась:

– Телефон… разбился…

Андрей посмотрел под ноги и заметил мой гаджет. Наклонился, подобрал, повертел в руках, которыми десяток минут назад сжимал мягкое тело Сонечки.

– Ну ничего, устроишься на работу – новый купишь… – он беззаботно пожал плечами. Конечно, куплю, твои-то все деньги уходят на любовницу. А мне неделю назад не дал ни копейки на ремонт машины. Сказал, попробуй насосать. А я и попробовала. У Андрея. Он признался, что шлюхи из меня не выйдет никогда. Я обиделась и перестала поднимать тему машины. А теперь…

– А насосать не предлагаешь?

Мой голос звучал так безжизненно и тихо, что будь Андрей чуточку внимательнее, он бы заметил, что со мной что-то не то, но у него только был оргазм, ему плевать вообще на весь мир.

Андрей сначала не понял мой намёк, а потом просто заржал, даже согнулся пополам, а потом отдышался и признался:

– Ты не для этих дел. Лучше уж работай…

Мне хотелось просто громко закричать.

Чтобы Андрей все понял, чтобы он узнал, что я все знаю, что понимаю теперь – он никогда не шутил, он действительно считает меня никчемной. Такой, что даже не заслужила нормальных слов.

Предатель.

Изменник.

Палач.

Чудовище в человеческом обличье.

Но я стояла, смотрела на мужа стеклянными глазами и не понимала, как он из любящего мужчины превратился в это животное. Пошлое, злое и жестокое.

– Ну хватит тут прохлаждаться. Из-за тебя, копуши, только все ждут. Там уже аперитив принесли. Только ты не пей, за рулём будешь…

В банкетном зале на меня сразу налетела Сонечка. У неё были покрасневшие щечки и точно такой же, как у Андрея, блеск глаз.

Меня охватило омерзение.

Она же была так близка. Лучше любой подруги моя двоюродная сестрёнка. Все тайны, все страхи всегда делила со мной.

Мужа, видимо, тоже по привычке поделила.

Стало неприятно от мыслей, что все это время она смеялась надо мной каждый раз, когда лежала после секса с моим мужем. Она считала меня никчемной, дурой наивной.

И сейчас, когда все вылезло наружу, я видела, словно прозрела, это же заметно непредвзятому человеку. Жесты, разговоры… Так не говорят родственники, так говорят любовники.

Андрей незаметно, как ему казалось, придерживал Соню за локоть, а она смущённо заправляла прядку волос за ушко, пряча под ресницами блудливые глаза.

Я перевела взгляд на гостей. Марк – друг мужа по работе, он усмехался, глядя на меня и Соню. Противное липкое чувство, что все в этом зале были в курсе любовницы Андрея, резануло по самолюбию. Понятно, чего на каждой встрече все прятали ухмылки при виде меня. Или вот Ирина, жена старшего брата Андрея. Она улыбалась как-то виновато, словно запоздало просила прощения.

Меня бросило в дрожь, а потом тело покрылось липким потом. Я поправляла платье, чтобы скрыть нервозность.

В душе у меня все покрывалось коркой льда, которая становилась все толще от любого мимолётного сочувствующего взгляда на меня.

Андрей появился рядом внезапно. Я уловила сначала его запах, который все это время был для меня самым родным, любимым, тёплым, а теперь…

Как же меня тошнило от него.

Жёсткие пальцы клещами вцепились мне в локоть. Мне не хотелось, чтобы Андрей вообще приближался ко мне ближе чем на полёт стрелы, но закричать, что он предатель, гад, чудовище, я не могла.

– Морду сделай попроще, – грубо посоветовал Андрей и сдавил пальцы на моем локте сильнее, почти до синяков. Я стиснула зубы, чтобы не закричать от боли. – Сидишь как на поминках. У тебя муж сегодня родился.

Лучше бы сдох.

Сердце билось так часто, что моя грудь непроизвольно ходила ходуном. Через запахи банкета, блюд я уловила, что от Андрея несёт крепким алкоголем, поэтому он такой бессмертный.

Мое молчание не понравилось мужу, и он дёрнул меня ближе к окну и развернул к себе. Схватил левой рукой за подбородок, сжал пальцы.

– Улыбнись, – приказал Андрей и надавил мне на щёки, делая из губ «уточку». – Не порть мне настроение в такой день.

Я убрала его руку и выдавила из себя улыбку. Пошла к столу и присела. Андрей тоже занял своё место, причём по левую руку от него сидела Соня.

Эти взгляды.

Она словно его глазами хотела облизать всего с головы до ног. И Андрей отвечал на это взаимностью. Маслянистым взглядом нырял в декольте Сони, не обращая внимания на меня. Но тем не менее, когда ведущий начал поздравительную речь, Андрей отвлёкся и посмотрел на меня.

– А чтобы открыть этот вечер, попросим супругу нашего именинника сказать пару слов с пожеланиями…

В моих глазах сейчас пролетала как на видеосъёмке сцена из туалета. Дымка слез прикрывала это все, но ее оказалось недостаточно для того, чтобы Андрей остался в неведении.

Я отодвинула стул и встала.

Андрей прочитал в моих глазах, что я все знаю.

И не прощу.

Глава 3

Злорадство.

Я упивалась моментом, когда острый взгляд мужа лёг мне между лопаток.

Андрей понял, что я не буду замалчивать скандал.

Но я…

У меня язык прилип к небу. Я огляделась на зал. Ведущий подбадривал меня хилыми аплодисментами, а у меня приключилась боязнь сцены. Я сглатывала вязкую слюну и не понимала, что надо говорить.

Андрей сидел, развалившись на своём кресле, и выжидательно смотрел на меня. Боялся ли он, что я скажу, о чем уже знаю?

На секунду, на долю мгновения мне показалось, что мысленно он меня уже линчевал, если я проронила бы хоть слово, а потом уже в его взгляде скользнуло злорадство, и мое сердце сжалось до размеров микрона.

Андрей умел смотреть иначе. Трепетно, нежно, вдохновлённо.

Он так смотрел на меня в день свадьбы, когда я вышла из спальни вся в белом, и на платье были узоры из тонкой серебряной нити. И фата. Ручная вышивка. Люневильским крючком.

Я приоткрыла рот, набирая в лёгкие побольше воздуха.

Если сейчас я вывалю все, что знаю, чему была свидетельницей, что от меня останется как от человека?

Андрей заслуживает этого.

Он заслуживает, чтобы все было обнародовано. Чтобы он в этой истории был чудовищем.

Он меня не любил.

Он меня терпел. Издевался. Вытирал ноги.

А я списывала все на его характер, на проблемы, на все что угодно, но отказывалась понимать что он действительно чудовище.

Взгляд заметался по залу. Я проглотила тугой комок, пытаясь хотя бы вымолвить пару слов в микрофон.

– Спасибо, дорогие гости, что почтили нас своим присутствием… – медленно начала я, прикусив язык на «нас».

Нет никаких больше нас.

Есть Соня и Андрей, и я где-то в ногах у обоих.

Надо все сказать. Надо остро пройтись по моему мужу, чтобы навсегда запомнил этот день. День, когда убил меня.

– В этот чудесный день…

День действительно был чудесный.

Я так готовилась и собиралась на день рождения супруга. Я думала, что сегодняшний вечер поставит точку в наших размолвках. Я специально нарядилась, накрасилась, купила тонкое кружевное белье и чертовы чулки, к которым Андрей неравнодушен.

Я думала, что сегодня смогу вдохнуть в наш брак новую жизнь.

Построить мостик через пропасть, что пролегла между двумя любящими людьми.

Андрей не любил меня. Скорее всего, давно. Но зачем он тянул время? Почему не пришёл и не сказал ничего?

– Андрей самый замечательный мужчина… – несла я чушь, вместо того чтобы кричать – он чудовище. Мое тело, казалось, отключило все эмоции и управляло само, в режиме автопилота.

Мой взгляд налетел на свекровь.

Любимая моя Оксана Константиновна.

У меня прекрасная свекровь. Набожная мудрая женщина, которая и расшивала мне фату тем самым крючком. Которая шнуровала мне свадебное платье. Которая шептала, что теперь у неё появилась дочь.

Нет.

Я не могла изваляться в грязи как он.

Я никогда не была подлой.

После всего, что сделал Андрей, я просто не могла всем рассказать, какая он сволочь.

Из-за своей свекрови, которая не заслуживает такого унижения и стыда.

Только не она.

И если до этого я боялась, что меня просто осмеют, когда я заговорю про измену мужа, то теперь я не могла сказать из чувства благодарности к женщине, которая его родила.

– Андрей, – перешла я к самой важной части поздравления. – В твоей жизни начинается новый этап. И новые переплетения судьбы…

В глазах мужа мелькнуло удивление и недоверие. Он не понимал, что я как последняя идиотка решила иносказательно выразиться про его измену. Его взгляд впился в меня рыбацкой сетью, оплетая все тело и не давая пошевелиться.

– Ты скоро станешь счастливым человеком, – мой голос подрагивал, как и руки, которыми я держала микрофон. – И в этом счастье я желаю тебе стать самым лучшим мужчиной, который без слов будет угадывать все желания и все просьбы.

Зал притих.

Я ловила волны интереса, исходящие от него. Снова мимолетный взгляд, и свекровь утирает платком глаза, в уголках скопились слёзы. Значит, я все правильно говорю. Значит, понимает меня только Андрей.

И он недовольно хмурит брови, подхватывает бокал со стола и залпом опрокидывает виски. Жмурится. Выдыхает. И снова глаза в глаза.

Из моих – по капле исчезает жизнь. В его – разгорается буря, готовая смести меня, похоронить в песках ярости.

Я сглатываю. По спине, по самому позвоночнику, скатывается капля пота, и я передёргиваю плечами. Тело отмирает и позволяет сделать глубокий вдох. На весь объём лёгких. Чтобы я подавилась этим воздухом. Но я терплю.

– Это новый этап в твоей жизни. Новый рубеж. Новая жизнь, – я спотыкаюсь на словах, в голове молотком звучат удары, пульсация внутри отдаётся болью, и я прикрываю глаза.

Дыхание прерывистое. Я отвожу микрофон, чтобы не выдыхать в него пепел из сожжённой души.

– Андрей, все эти годы не было лучше и заботливее мужчины. Ты образец твердости и уверенности. И я желаю тебе нескончаемого счастья…

Зал заходится одобрительным гулом, а меня ноги перестают держать. Я готова прямо здесь свалиться и начать выть от боли, которая переполняла меня, которая на уровне зрачков сейчас колыхалась.

Я потеряла все.

Наверно, среди отчаяния, страха, омерзения и ненависти, – себя тоже.

И последние слова как финальный аккорд, аккуратные, словно менуэт, и символ начала чего-то нового.

Не для меня.

Для Сонечки.

– Дорогой мой супруг, мой подарок на моем месте возле тебя.

Оставленное обручальное кольцо, которое так жгло мне руку.

Зал начал аплодировать, поднимать тосты. Ведущий перехватил микрофон и начал что-то задорно нести в массы. Я аккуратно отшагнула к стене и, не возвращаясь к своему месту, прошла вдоль зала к выходу.

А в холле меня нагнала резкая боль в затылке.

Глава 4

– Не притворяйся, от обычного подзатыльника ещё никто не умирал, – прошипел Андрей, а я оттолкнула его руку и сделала ещё один шаг вперёд. – Остановись, кому сказал!

Прилетело мне в спину, но у меня в голове так гудит, так все шумит, что я не обращаю внимания на агрессию Андрея. Что я сделала? Я молча приняла его факт измены. Ни слова не сказала.

– Куда это ты собралась?

Резкий рывок, и у меня в запястье что-то противно щёлкает. Я пытаюсь вырвать руку из кольца пальцев Андрея, но добиваюсь лишь того, что он силой заталкивает меня во все тот же злосчастный туалет.

– Ты что это придумала, Ева? Опозорить меня решила? – он так кричит, что я невольно морщусь. Хочу предупредить, чтобы не повышал голос, но вместо этого нарываюсь на отповедь: – Ты меня дураком перед всеми нашими знакомыми выставила. Плюнула мне прямо в лицо…

Я открываю рот, чтобы остановить этот поток грязи, который летит в меня незаслуженно, но агрессия, алкоголь и адреналин сделали из Андрея неконтролируемое чудовище, которое сейчас желало только одного – наказать виновных. По стечению обстоятельств это была я.

Я, которая не могла и слова вставить, хотя это меня предали, извозили в дерьме, унизили…

– Ты что думала, встанешь и уйдёшь? – рычит Андрей, делая шаг ко мне, но я столько испытала за сегодняшний вечер, что смотрю на него с обречённостью смертника, которого уже вывели на эшафот. – Нет, моя милая Ева, ты сейчас, мать твою, выйдешь, натянешь на лицо самую добродушную улыбку и будешь весь вечер сиять как Останкинская башня…

– Я все знаю… – тихо прерываю я Андрея. тем самым лишив его главного преимущества – чувства вины, которое он пытается вложить в мою голову. – Я все знаю.

Андрей запускает пальцы в волосы, потом обхватывает челюсть ладонью и с хмельным смехом переспрашивает:

– Что ты можешь знать? А, Ева? – он шагает ко мне, и я неловко ударяюсь бедром о край раковины. – Ты же дальше своего носа не видишь. Ты же все я, я, я! Ты же ничего не замечаешь никогда. На все морду кирпичом делаешь!

Меня потряхивало от такой характеристики. Я замечала все. И как менялся Андрей из года в год, как он взрослел, как становился мужественнее, сильнее. Только вот измену не замечала. Злости его не замечала. Желчи, что сейчас льётся через край. Просто потому что когда любишь, все недостатки размываются, ведь любовь в глазах смотрящего.

В моих глазах Андрей из молодого парня стал сильным мужчиной.

Мне так казалось.

Я обняла себя руками, стараясь заглушить всю тоску и отчаяние.

– Молчишь? Почему, Ева? Нечего сказать? Боишься?

Последнее Андрей цедит сквозь зубы с пробивным шипением, от которого мурашки разбегаются по всему телу.

Мне так хотелось обнять Андрея. Сжать в ладонях его лицо и просто просить, чтобы он меня разбудил. Чтобы я проснулась и услышала, как из кухни доноситься тихий джаз, как негромко гремит посуда, а за окном май с его пряным ароматом цветущей черемухи.

А не вот это вот все.

– Я не хочу с тобой говорить, пока ты не придёшь в себя, – скупо цежу я, и это становится самой большой моей ошибкой за этот чудовищный вечер. Андрей дёргается ко мне, влетает телом в тело. У меня все дыхание перехватывает, а в груди болит от резкого удара. Андрей, чуть не подхватывая меня, впечатывает в стену позади, там где большое зеркало, и у меня в голове, в затылке, снова гудит от удара. С запозданием понимаю, что Андрей просто приложим меня головой в зеркало. И я даже боюсь представить, если до крови.

– А придётся, Ева… – шипит он мне в губы, а у меня слёзы так и рвутся показаться народу. Они стараются найти брешь в моем самообладании, но я сильная, я не позволю каким-то эмоциям прорваться наружу. Нельзя. И Андрей этого, если честно, не достоин.

Я хочу оттолкнуть мужа, цепляюсь пальцами за его запястье, но он отбрасывает мои руки и кладёт ладонь мне на горло, упорно давит, словно показывая, что он в выигрышном положении. Я приоткрываю рот, чтобы вздохнуть, но не выходит, и тогда выдаю:

– Не более часа назад ты трахал здесь мою сестру… – слова падают в колодец памяти, и картинка в подсознании оживает. У меня в принципе всегда было богатое воображение, а уж если я чего-то не доглядела, то оно лихо дорисовывает недостающие детали.

Андрей разжимает руки, и я могу наконец-то свободно вздохнуть. Я упираясь ладонями в грудь мужа и смотрю исподлобья.

– Ничего не было, – холодным бесцветным голосом выдаёт Андрей, и меня начинает трясти в немой истерике. Поскольку слёзы под запретом, я просто смеюсь. Так сильно, что икота настигает внезапно.

– Ты издеваешься? – отсмеявшись, уточняю я. – У тебя ребёнок с ней будет. Понимаешь, я все слышала…

Рациональная часть меня кричит, чтобы я не смела больше нарываться и прекратила, потому что загнанный в ловушку зверь намного опаснее свободного хищника, и Андрей будет сейчас защищаться до последнего. Не стоит давать ему возможность повлиять на меня грубой мужской силой. Вторая же часть меня, которая верит до сих пор в чудо, нашёптывает, чтобы я перестала играть роль замороженной мумии и попыталась все наладить.

Я качаю головой.

– Ты подлец, – рублю короткими фразами. – Ты предал все, что нам было дорого. Поменял все годы нашей жизни на мимолетную интрижку. И я подаю на развод.

Тишина. Только из-за двери музыка и гомон голосов. И среди этого я слышу холодное:

– А я разве согласился тебе его дать?

Телефон, который не умер от удара, разрывается трелью смс из потайного кармашка коктейльного платья, и я вздрагиваю. Сквозь ткань пытаюсь отключить, но Андрей рывком прижимает меня и, чуть ли разрывая ткань, вытаскивает мобильник. Смотрит на потрескавшийся экран, а потом разворачивает его ко мне.

«Похер на чулки. Приезжай просто так».

Глава 5

Пощёчина была обидной.

До омерзения неприятно ощущать себя какой-то девкой, которую можно смело лупить по лицу.

Андрей после сразу отшатнулся от меня и посмотрел, как будто впервые видел.

В его глазах стало проступать осознание, что только что произошло, а разбитая нижняя губа была самым ярким свидетельством.

– Ева… – его губы дрогнули. – Ева, твою мать… Ева…

Он сдавил мои плечи и тряхнул.

– Ева… – слова застывали между нами, покрывались изморозью. – Ева… я… прости… Ева…

Андрей отступил от меня. Прикусил костяшки пальцев. Он боялся поднять на меня глаза.

Я отлипла от стены и развернулась к зеркалу.

Черт. Губа треснула. Сбоку, несильно, но железный вкус крови моментально проник в рот. Я наклонилась над раковиной и сплюнула красную слюну. Включила воду.

– Ева, хоть слово скажи… Я идиот. Господи, Ева, прости… такого не повторится.

– Ты прав, – преодолевая боль и обиду, тихо сказала я, в душе поселилось желание прямо здесь сесть на пол и разреветься. Как будто мне снова девять лет и я впервые упала с велосипеда. А отец тогда подошёл, взял на руки и успокоил.

Вот и сейчас мне тоже хотелось, чтобы меня кто-то успокоил, но отец был в отпуске в Турции. А рядом…

Я бросила короткий взгляд на Андрея. Он стоял, опершись спиной на дверь кабинки.

– Такого не повторится, – сказала я, уже глядя на его отражение в зеркале. – Просто потому что я подаю на развод.

Слова про развод привели мужа в чувство, и он, видимо, вспомнив, что вообще произошло, снова набычился.