Дота 2

– «Э-э… я просто хотел красиво…»

Но Алхимик взорвался:

– «Проклятие? Да ты ничего не понимаешь! Это – величайший артефакт в истории! С его помощью я стану самым богатым существом в мире!»

Энчантресс покачала головой:

– «Ты уже раб золота. А ты, великан, пока ещё можешь отказаться. Но если будешь слушать шёпоты артефакта – потеряешь себя.»

Алхимик не собирался слушать. Он приказал Грэвлу атаковать. Огр, хоть и не понимал, что происходит, автоматически поднял руку с артефактом. Взмах – и земля под ногами Грэвла засияла золотыми трещинами. Огромное тело голема на миг заколебалось, будто его связывали золотые цепи.

Энчантресс призвала силу леса: корни взметнулись из земли, пытаясь удержать Алхимика. Но тот был слишком одержим.

– «Я добуду его, даже если придётся уничтожить весь этот лес!» – кричал он.

Битва продолжалась. Вихрь зелени и сияние золота сталкивались, превращая поле боя в странное переплетение жизни и проклятого богатства.

В разгар схватки артефакт вспыхнул ярче прежнего. Из него раздался голос – глубокий, властный, с оттенком жуткой насмешки:

– «Все вы – мои. Ты, дурак-двуголовый, ты, алчный карлик, и даже ты, дитя природы… Я буду в каждом из вас. Я – золото, и от меня не уйти.»

Огр замер. Алхимик улыбался безумной улыбкой. Энчантресс же, напротив, задрожала: она чувствовала, как сама природа стонет от этой силы.

В какой-то момент Огр, не понимая, что делает, протянул руку к Алхимику. Тот жадно ухватился за артефакт, и энергия разрядилась, охватив обоих. Земля затрещала, воздух заискрился золотым светом.

Энчантресс собрала всю свою магию и направила её в артефакт. Природная энергия встретилась с проклятием золота. На миг показалось, что сама реальность раскололась.

Когда свет угас, Огр и Алхимик лежали на земле, тяжело дыша. Артефакт же исчез.

Энчантресс, едва стоя на ногах, прошептала:

– «Я отправила его в иное место… далеко отсюда. Но помните: Рука Мидаса всегда возвращается. Потому что жадность живёт в каждом сердце.»

И на этих словах лес снова ожил, но золото, оставшееся на деревьях и камнях, не исчезло. Оно было напоминанием, что проклятие Мидаса ещё не исчерпано.

Глава 8. Аганим и его наследие.

Много веков назад, когда мир ещё не был разделён на Свет и Тьму, жил один маг, имя которого вписано в саму ткань мироздания. Его звали Аганим.

Его происхождение терялось в легендах. Одни считали его человеком, другие – полубогом, третьи шептали, что он сам был проявлением силы Архана. Но все сходились в одном: Аганим был гением, чьи знания превзошли даже древних титанов.

Он изучал не только магию стихий, но и саму структуру вселенной. Его заклинания могли менять судьбу, а эксперименты – разрушать и создавать целые миры. Но в отличие от многих магов, жаждавших власти, Аганим искал не золота и не трон. Он искал совершенство магии.

Сначала он создал Скипетр. Это был не просто жезл, а сосуд, в который он вложил часть своей души. Скипетр усиливал способности любого мага, открывал в нём новые грани силы, о которых сам носитель и не подозревал.

Но за усиление приходила цена: маг, державший Скипетр, неизбежно ощущал прикосновение разума Аганима. Словно сам великий маг стоял рядом и направлял его руку.

– «Моя магия – не для себя одного,» – говорил Аганим. – «Каждый, кто достоин, сможет прикоснуться к моему наследию. Но не каждый выдержит.»

У Аганима было множество учеников. Среди них – величайшие колдуны и маги, чьи имена ныне забыты. Каждый из них хотел получить Скипетр, но Аганим никогда не отдавал его целиком. Он создавал копии, фрагменты, кристаллы силы – так появились первые осколки Аганима.

Некоторые ученики использовали их для защиты мира. Другие – для захвата власти. Начались споры, а затем и войны. И хотя Аганим пытался остановить их, его наследие уже вышло из-под контроля.

Говорят, Аганим умер в битве, которую сам же и начал. Другие легенды утверждают, что он вовсе не погиб, а превратился в дух, скитающийся по мирам. Его тело исчезло, но Скипетр остался.

С тех пор артефакт переходил из рук в руки. Каждый новый владелец чувствовал себя избранным. Но с каждым прикосновением дух Аганима становился сильнее, словно собирал осколки своей сущности.

И теперь никто не знает: это лишь артефакт, усиливающий магов, или же хитроумный план самого Аганима, стремящегося воскреснуть через тех, кто им владеет.

Когда началась битва Радиант и Дайр, артефакты Аганима вновь всплыли из тьмы.

– Лина, взяв Скипетр, чувствовала, как её огонь сжигает не только тела, но и души.

– Лион, чьи руки уже были изувечены магией, обнаружил, что с Аганимом его пальцы стали орудием мгновенной смерти.

– Энигма использовал силу Скипетра, чтобы превращать врагов в ничто, и сам космос содрогался от его заклинаний.

Каждый герой, получивший артефакт, менялся. Их сила возрастала, но вместе с ней – и зависимость от воли Аганима.

Легенды гласят, что именно Энчантресс первой догадалась о настоящей природе артефакта. Она видела, как леса гибли, когда маги злоупотребляли Скиптром. И в её снах являлся сам Аганим.

– «Ты видишь в этом проклятие,» – говорил он. – «Но я вижу в этом путь. Я дал вам инструмент. Вопрос лишь в том, что вы выберете: созидание или разрушение.»

Энчантресс пыталась предостеречь других, но её слова терялись в жажде силы.

Некоторые называли его «ключом к истинному я». Другие – «печатью Аганима», открывающей то, что лучше бы оставалось скрытым.

Оракул говорил о Скиптре Аганима так:

– «Он не был создан, чтобы усиливать. Он был создан, чтобы собирать. Каждый, кто держит Скипетр, отдаёт часть своей души Аганиму. И когда последний фрагмент будет собран, он вернётся. Не как маг, а как сущность, равная самим камням Силы.»

Эти слова означали одно: Вечная Война была не только сражением Радиант и Дайр, но и ареной, на которой великий маг искал способ воскреснуть.

Слухи о том, что сам Аганим до сих пор жив, множились. Некоторые утверждали, что он скрывается в Междумирье. Другие говорили, что его можно встретить, если войти в глубины Аганимовых Лабиринтов – места, где реальность превращается в испытание.

И каждый, кто попадал туда, слышал его голос:

– «Ты хочешь силы? Тогда докажи, что достоин.»

Лабиринт наполнялся монстрами, испытаниями и абсурдными ловушками. Но те, кто выходил оттуда, получали фрагменты его силы. И всё это лишь подтверждало: Аганим не мёртв. Он наблюдает. Он ждёт.

Некоторые герои начали поклоняться Аганиму как божеству.

– Инвокер втайне завидовал ему и стремился превзойти его, но в глубине души знал, что пока лишь идёт по его следам.

– Шторм Спирит шептал о нём в своих заклинаниях, считая его символом вечного искусства.

– Даже Пак, древний фей, признавал, что в Скиптре заключена сила, которая выходит за пределы понимания.

И каждый раз, когда на поле битвы появлялся Скипетр или Шард, баланс менялся. Радиант и Дайр знали: обладатель наследия Аганима мог стать решающей фигурой.

Наследие Аганима не было добром или злом. Оно было вечным вопросом: что ты сделаешь с силой, которая превосходит твоё понимание?

Одни использовали её для защиты. Другие – для разрушения. Но все они, так или иначе, служили единой цели – возрождению того, кто однажды превзошёл саму магию.

И пока Вечная Война продолжается, где-то за пределами этого мира слышится тихий смех:

– «Я вернусь. Не в сказках, не в артефактах. Я вернусь – и вы сами станете моим наследием.»

Инвокер, чьё настоящее имя забыто даже им самим, всегда считал себя величайшим магом всех времён. Его разум был переполнен заклинаниями, а арсенал умений превышал воображение простых смертных. Но даже он ощущал: его силы требуют времени. Слишком долгие заклинания, слишком длинные промежутки между их могуществом.

Когда в его руки впервые попал Скипетр Аганима, он сначала лишь усмехнулся:

– «Я не нуждаюсь в подачках давно умершего мага. Моё искусство и так безгранично.»

Но стоило ему коснуться жезла, как воздух вокруг наполнился шёпотом. Казалось, сам Аганим заговорил:

– «Ты зовёшь себя Величайшим. Но что, если я покажу тебе, насколько малым был твой предел?»

Заклинания Инвокера изменились. Его руки двигались быстрее, заклинания вспыхивали одно за другим, словно он сражался не один, а десяток магов действовали разом. Sun Strike разил с небес с минимальной задержкой, Chaos Meteor падал чаще, чем враги успевали встать на ноги. Даже Deafening Blast стал подобен реву космоса, сбивая сразу целые армии.

И впервые за многие века Инвокер почувствовал: он близок к абсолюту.

Но вместе с этим пришёл страх. В глубине души он слышал смех Аганима.

– «Ты всегда стремился превзойти меня. Но теперь, когда ты стал сильнее, скажи: это твоя сила или моя?»

Инвокер сжал Скипетр и отвернулся. Он не хотел признавать, что даже его совершенство стало лишь продолжением чужого наследия.

Если для Инвокера Скипетр стал искушением, то для Шторм Спирит он оказался истинным подарком.

Элементаль, рождённый из самой стихии молнии, жил ради движения, свободы и веселья. Его смех гремел громом, а шаги оставляли следы искр. Но даже он знал: его Ball Lightning жрал слишком много маны, его рывки были ограничены.

Когда же он взял в руки Скипетр, всё изменилось.

– «Оооо! Вот это я понимаю! Молния – нет пауз, без остановки! Скидыщь!» – воскликнул он, взмывая в небеса.

Теперь его движения стали непрерывным вихрем. Он мчался по полю боя, словно сама буря ожила. Каждый рывок наносил больше урона, заклинания вспыхивали чаще, удары раздавались со скоростью раскатов грома.

Враги пытались схватить его, но он был повсюду. Там, где ещё миг назад стоял маг, уже бушевала гроза.

Но и он услышал голос Аганима:

– «Ты смеёшься, дитя бури. Но сколько ещё ты будешь смеяться, если моя сила унесёт тебя за пределы контроля?»

Шторм Спирит лишь рассмеялся громче:

– «Ха-ха-ха! Контроль – это для скучных! Я буря! И если это твой подарок, старик, то я принимаю его с радостью!»

Его веселье было искренним, но глубоко в его молниях уже пряталась печать чужой воли.

Пак был существом иного рода. Древнее фейское дитя, рождённое вне времени, игралось с реальностью, словно с игрушкой. Для него война Радиант и Дайр была лишь забавой, великой драмой, где он выбирал роль по настроению.

Но даже Пак чувствовал: его Dream Coil, связывающий врагов, был ограничен. Нити рвались слишком быстро, противники успевали вырваться.

Когда он получил Скипетр, его радость была почти детской:

– «Ох, какое любопытное творение! А если я попробую…»

Его ультиматум изменился. Теперь нити сна стали прочнее, дольше держали врагов, а боль от разрыва увеличилась. Враги, попавшие в его сеть, больше не могли сбежать, словно сам мир заключал их в оковы сновидений.

Пак закружился в воздухе, оставляя за собой радугу иллюзий.

– «О, какое великолепие! Спасибо, таинственный маг, чьё имя звучит, как звон колокольчиков в вечности!»

Но даже он услышал знакомый шёпот:

– «Ты думаешь, что играешь со снами. Но на самом деле это я играю тобой.»

Пак рассмеялся, но в его глазах мелькнула искра тревоги.

И вот однажды, судьба свела этих троих героев вместе – Инвокера, Шторма и Пака.

Они встретились в заброшенной обсерватории, где когда-то сам Аганим изучал звёзды. Каждый держал в руках свой Скипетр, и воздух вокруг дрожал от силы.

Инвокер холодно произнёс:

– «Вы чувствуете его так же, как и я? Он не даёт нам силы даром. Он вплетает свою волю в каждое наше заклинание.»

Шторм Спирит лишь пожал плечами, искрясь молниями:

– «И что? Сила есть сила! Я наслаждаюсь каждой секундой!»

Пак усмехнулся, паря над землёй:

– «А мне это всё напоминает спектакль. Вопрос лишь в том, кто получит аплодисменты в финале.»

Трое героев стояли на грани откровения. Каждый по-своему понимал, что наследие Аганима – это не просто артефакт, а ловушка, в которую они добровольно вошли.

В ту ночь обсерватория наполнилась сиянием. Звёзды зажглись ярче, и голос Аганима раздался над ними:

– «Вы трое – лишь начало. Мой Скипетр не просто усиливает вас. Он собирает ваши искры, ваши души, ваши дороги. И когда время придёт, всё станет единым. Я – вернусь.»

Инвокер сжал зубы. Шторм засмеялся, но смех его был уже не столь лёгким. Пак же лишь закружился в воздухе, словно стараясь скрыть тревогу.

Каждый понял: их сила теперь неразрывно связана с чужим наследием. И ничто не сравнится с тем грузом, что они теперь несут.

И так, в вечной войне Радиант и Дайр, Скиптры Аганима несли не только силу, но и сомнение. Герои становились могущественнее, их заклинания сияли, их ультимативные способности превращались в легенды. Но за каждой вспышкой скрывался вопрос:

Кто же теперь герой – сам воин или тень Аганима, говорящая его руками?

И в глубинах космоса звучал смех, в котором было всё: гордость, насмешка и обещание скорого возвращения.

Глава 9. БКБ – черная броня свободы.

Давно, ещё до того, как появились Радиант и Дайр, жил король, имя которого ныне стёрто из хроник. Его называли лишь Чёрным. Этот правитель вёл бесчисленные войны, и маги, колдуны и шаманы всех земель пытались поработить его волю, насылая заклинания, чары и проклятия. Но король не склонял головы.

Однажды он велел выковать доспех – броню, что станет непробиваемой не только для стали, но и для магии. Тысячи кузнецов трудились, тысячи рун были вырезаны на металле. И когда доспех был готов, он поглотил саму душу короля.

Так появился Black King Bar – броня, что дарует владельцу свободу от чар и иллюзий, от тьмы и контроля. Но цена за неё всегда была велика: всякий, кто носил её слишком долго, слышал голос Чёрного короля и чувствовал, как его воля уходит прочь.

Прошли века. На просторах войны Радиант и Дайр герои снова и снова сталкивались с магами, чьи заклинания ломали армии. Не было силы против их чар. Один взмах – и воины превращались в пепел, падали в сон или застывали в камне.

И вот тогда на арену вновь вышла броня Чёрного короля.

Первым, кто нашёл её, был Шторм Спирит.

– «Ого! Смотри-ка, красивая штучка!» – сказал он, едва удерживая тяжёлый доспех. – «Пожалуй, надену!»

И в тот миг, когда на него посыпались заклинания, они отлетели, будто наткнулись на невидимый щит. Огр только засмеялся:

– «Ха-ха-ха! Теперь моя очередь!»

Но с бронёй пришла и тяжесть. Огр Маг начал слышать в голове хриплый голос:

– «Ты носишь мою свободу. Но готов ли ты отдать свою?»

Он не понимал, откуда этот шёпот. Для него всё было просто: броня – это сила. Но каждый раз, когда он надевал её снова, он чувствовал: действие её защиты становится короче. Сначала десять ударов сердца, потом восемь, потом шесть.

Так было всегда: броня давала свободу, но лишь на миг. И чем чаще её использовали, тем быстрее она уставала, словно сама душа Чёрного короля не желала делиться своей силой надолго.

Не только Огр Маг прикасался к артефакту.

Нага однажды использовала его, чтобы прорвать магические сети, которыми её связали маги из клана Тёмных. Сбросив путы, она подняла песнь мести.

Сларк облекал себя в БКБ, когда чувствовал, что магия врагов пытается отнять у него душу. В эти моменты он становился чистой яростью, его клинок сиял, а сама тьма боялась его гнева.

Хаос Кнайт носил броню как напоминание, что даже магия не властна над вечным хаосом. Он смеялся, когда маги пытались сдержать его иллюзии.

Каждый герой, кто касался артефакта, чувствовал не только защиту, но и тяжесть чужой воли.

В один из дней герои собрались в святилище Радиант. Инвокер, Шторм Спирит, Пак, Огр Маг и другие обсуждали БКБ.

Инвокер говорил холодно:

– «Это не просто доспех. Это сосуд души древнего правителя. Сила, которую мы используем, – это его свобода. Но чем больше мы полагаемся на неё, тем короче она длится. И в конце концов – исчезнет совсем.»

Шторм смеялся:

– «Да плевать! Главное, что в бою она работает. Пару секунд – и мне этого хватает!»

Пак заметил:

– «Хм, как интересно… Это как игра с иллюзией: чем больше раз её повторяешь, тем быстрее публика замечает трюк. Чёрный король – великий иллюзионист свободы.»

И только Энчантресс грустно шептала:

– «Я слышала, что тот, кто слишком часто носит броню, перестаёт смеяться. Его душа становится тяжёлой, как металл.»

Испытание силы БКБ настало, когда Радиант и Дайр столкнулись у Каменного Круга.

С обеих сторон маги вздымали заклинания: молнии, ледяные стрелы, тучи яда. Всё поле боя дрожало от магической энергии.

И тогда герои достали БКБ.

Огр Маг ринулся вперёд, сметая врагов. Нага с бронёй прорвала магическую завесу, её копья разили точнее, чем когда-либо. Террорблейд стал тенью, что не останавливает ни одно заклинание.

Но действие брони заканчивалось всё быстрее. Каждый миг становился короче.

И когда защита спала, герои вновь оказались уязвимы. Магия обрушилась на них, и только сила воли спасла их от поражения.

После боя герои вернулись в святилище. Каждый из них понял: БКБ – не просто предмет. Это символ.

Для одних – свободы.

Для других – тяжёлой ноши.

Для третьих – напоминания, что даже свобода имеет цену.

И каждый раз, когда новый герой надевает чёрную броню, где-то в глубине времени слышится голос Чёрного короля:

– «Ты взял мою силу. Но помни – свобода всегда стоит дороже, чем ты думаешь.»

Так вошёл в историю Black King Bar – броня, что стала легендой среди артефактов. Она не уничтожает врагов, не дарует молний и метеоров. Но она даёт то, что дороже всего – право самому решать свою судьбу, хотя бы на миг.

Глава 10. Этериал и сердце бездны.

На севере, там, где море граничит с облаками, есть место, именуемое Зеркальная Гавань. Там вода так прозрачна, что можно увидеть небо в глубине. И именно там, по преданию, впервые появился клинок, выточенный не кузнецами, а самими духами.

Они взяли кусок лунного света, переплели его с дыханием ветров и заключили в прозрачное, будто стеклянное лезвие. Так возник Ethereal Blade, клинок, что не режет плоть, но разрывает грань между мирами.

В отличие от прочих клинков, Ethereal Blade не проливает кровь. Вместо этого он касается души. Тот, кого коснулись его силы, теряет плоть – становится полупрозрачным, уходящим в туман.

Для врагов это значит:

Никакая сталь, никакие стрелы не могут достать их тело.

Но огонь магии жжёт сильнее, потому что духи не прячутся от чар.

Для владельца же клинок открывает новые пути. Он может сам растворяться, становиться частью мира духов, исчезая от ударов. Но каждая такая вспышка требует части его жизненной силы.

Ethereal Blade долгое время принадлежал существам, которые жили на границе миров:

Пугна, малый демон, носил его и открывал врата в потустороннее, изгоняя души ещё живых воинов.

Огр Маг, использовал его, чтобы уводить своих врагов в иллюзорные души.

Морф когда-то владел им, создавая призраков, неотличимых от самого себя.

Но чаще всего клинок находил путь к тем, кто владеет магией. Ведь его сила больше всего раскрывалась в руках тех, кто знал цену чар.

Существует легенда, что Инвокер однажды держал Ethereal Blade. В его руках клинок стал продолжением заклинаний:

Он вызывал холод ветров и замораживал врагов.

Он насылал огонь, который прожигал прозрачную плоть до костей.

Он использовал клинок как ключ, открывающий тайные формулы в самом воздухе.

Но Инвокер сказал:

– «Это оружие слишком честное. Оно не скрывает слабости. Оно показывает врагу, что он смертен, но и самому владельцу напоминает: его плоть ничуть не крепче тумана.»

И отдал клинок обратно в мир духов.

Герои, державшие Ethereal Blade, слышали странные голоса. Они были похожи на ветер, но слова были отчётливы:

– «Ты плоть, но можешь стать духом.»

– «Ты дух, но ещё связан с плотью.»

– «Ты на грани. Сделай шаг.»

И многие делали шаг, растворяясь в иллюзиях навсегда. Но те, кто выстоял, становились хозяевами силы, которой нет равных.

Однажды войска Радиант и Дайр сошлись у подножия Древа Душ, где корни соединяют мир живых и мёртвых.

Среди героев Радиант был Шторм Спирит, а среди Дайр – Террорблейд. Битва была кровавой и беспощадной.

Тогда один из магов поднял Ethereal Blade. Он взмахнул им, и половина вражеского войска стала прозрачной. Их мечи проходили сквозь врагов, не причиняя вреда, но когда маги Дайр обрушили заклинания, духи загорелись, словно факелы.

Так артефакт показал свою истинную природу: он не милует никого, он лишь меняет суть борьбы.

Оракул сказал о клинке:

– «Ethereal – это не оружие, это зеркало. Оно показывает, что все мы – лишь туман. Кто держит его, тот познаёт истину: тело – иллюзия, дух – вечен. Но что страшнее – потерять тело или потерять дух? Этот выбор сделает каждый, кто коснётся клинка.»

Со временем Ethereal Blade стал символом:

Иллюзии – ведь он уводит плоть в мир призраков.

Уклонения – потому что удары теряют силу против духа.

Риска – так как тот, кто становится прозрачным, открывается магии.

Для одних он был оружием спасения, для других – приговором.

Так и осталась в легендах история о Ethereal Blade – клинке призрачной плоти. Он соединяет мир живых и мир духов, делает сильного неуязвимым и вместе с тем уязвимым, как никогда.

И в каждом бою, где появляется этот артефакт, остаётся лишь шёпот ветра:

«Ты больше не тело. Ты лишь призрак.»

Задолго до войны Радиант и Дайр по земле бродил зверь, имя которого произносили с ужасом – Тарраск. Это чудовище было выше гор, его рёв разрывал небеса, а шаги меняли течение рек. Ни копья, ни заклинания, ни мечи не могли его одолеть.

Считалось, что Тарраск бессмертен. Его плоть заживала мгновенно, его сердце било так мощно, что любая рана становилась не более чем царапиной. Многие армии пытались свергнуть его, но падали одна за другой.

Лишь когда древние титаны объединились, они смогли повалить зверя. Его тело превратилось в горы, его кровь – в реки, а сердце сохранило жизнь. И те, кто коснулся его, поняли: сила Тарраска никогда не умрёт.

Так появился артефакт Heart of Tarrasque.

Говорят, первый воин, что поднял Сердце, был обыкновенным человеком. Он умирал на поле боя, его тело было изранено, дыхание прерывалось. Но когда его рука коснулась сердца чудовища, его раны затянулись, а силы вернулись.

Он поднялся, и враги в ужасе закричали:

– «Он не умирает! Его нельзя победить!»

С тех пор сердце стало символом несломленности. Но вместе с этим оно приносило и проклятие: владелец чувствовал зверя внутри себя. В снах он слышал рёв Тарраска, а иногда – видел, как его собственные руки превращаются в когти.

Сердце переходило из рук в руки. Каждый герой использовал его по-своему:

Акс носил его, и его крики боевой ярости становились громче. Даже пронзённый копьями, он продолжал идти вперёд, а его враги теряли дух.

Кентавр с сердцем в груди казался непобедимым. Его копыта гремели, земля дрожала, и он мог вынести целую армию на плечах.

Драгонайт говорил, что с Сердцем Тарраски его чешуя становится толще, а дыхание – горячее, словно он сам превращался в истинного дракона.

Но каждый из них втайне знал: сердце не просто исцеляет. Оно меняет.

Однажды Радиант собрались у Великого Древа, чтобы обсудить судьбу артефакта.

Инвокер говорил холодно:

– «Это не дар, а опасность. Сердце меняет носителя. Со временем он перестанет быть героем. Он станет чудовищем, как и Тарраск.»

Акс лишь рассмеялся:

– «Ха! Если быть чудовищем – значит побеждать, то я рад быть чудовищем!»

Кентавр кивнул:

– «В сердце зверя нет зла. Есть только сила. И тот, кто боится её, уже проиграл.»

Но Пак шептал:

– «Хм, люди превращаются в зверей, звери – в легенды, а легенды – в игрушки артефактов. Очень забавно!»

Судьба Сердца проявилась в битве у Алого Ущелья. Там Дайр бросили всю мощь магов и стрелков против Аксa и Кентавра.

Заклинания падали, копья вонзались, стрелы пробивали плоть. Но Сердце билось. Раны затягивались, кровь переставала течь, мышцы наполнялись силой.

Акс сражался, словно бессмертный бог войны, вращая топор. Кентавр шёл вперёд, сметая всё на пути.

Враги кричали:

– «Они не умирают! Это чудовища!»