Путь ведьмы

— Лена... Всё ли с тобой в порядке? Ты такая задумчивая.

Та медленно подняла взгляд, и изумрудные глаза на миг утратили свою былую ледяную остроту.

— Устала, пожалуй, — тихо ответила ведьма, и в её голосе впервые за весь день не было привычной властности. — Завтра ещё к новому телу привыкать. Георгий Юрьевич ведь обещал разыскать других големов.

Она развернулась к Ульяне, и её лицо смягчилось непривычной, почти материнской серьезностью.

— Я не буду перебирать тела, — твердо пообещала Лена, глядя прямо в призрачные глаза девушки. — Возьмем, что есть, а с помощью магии потом подправлю, если что. И ты, милая, точно завтра, как только мы получим артефакт и тело голема, сможешь вернуться в свое родное тело. Я за этим прослежу.

Ульяна почувствовала, как по её бестелесной сути разливается теплая, искренняя радость. Наконец-то конкретный, обнадеживающий план.

— Спасибо, — с чувством выдохнула она.

Ночь окончательно окутала Академию. Ветви деревьев тихо скрипели, одинокая статуя в саду казалась немым свидетелем давно забытых трагедий, а прохлада незаметно убаюкивала. Наконец-то уставшие от сумасшедшего, насыщенного дня, они развернулись и направились прочь из сада, чтобы хоть немного отдохнуть перед завтрашними испытаниями. Двигаясь вдоль коридоров академии, ведьма и дух предвкушали завтрашний день, обе были настроены положительно.

Глава 9. Артефакт для удержания души

Утренний свет мягко струился сквозь окно комнаты, окрашивая стены Академии в теплые, медовые тона. Снаружи колледж просыпался неторопливо и умиротворенно: по умытым росой дорожкам уже сновали первые ученики, а в ветвях деревьев во внутреннем дворе щебетали не только обычные птицы, но и мелкие светящиеся феи, оставляющие за собой шлейфы золотистой пыльцы.

Резкий, неприятный писк внезапно разорвал тишину. Лена, все еще управлявшая телом Ульяны, недовольно дернулась и зашарила рукой по тумбочке, пока не нащупала вибрирующий телефон. Она уставилась на экран с явным отвращением.

— Я ненавижу этот век технологий, — глухо проворчала ведьма, потирая сонные глаза. — Эти железки только и делают, что мешают спать нормальным существам.

Ульяна, чья бестелесная сущность парила у изголовья, проснулась вместе с ней. Пробуждение духа не походило на тяжелый, ломающий кости подъем смертного. Это было похоже на то, как когда осознаешь, что уставился в одну точку, когда о чём-то задумался. Словно её призрачное «я» на ночь растворилось в мыслях, прохладе и тени комнаты, а теперь постепенно, словно легкий пар от горячего чая, снова осознаёт себя в окружающем пространстве. Ощущение было одновременно невесомым и абсолютно осознанным, будто она просто вернулась из тихого, безвременного омута мыслей обратно в мир форм.

Лена, щурясь, всмотрелась в пришедшее сообщение от директора: нужно было выдвигаться по указанным координатам за артефактом для удержания души, заодно помочь с расследованием на месте касательно пропажи другого фамильного артефакта. Директор посчитал, что навыки древней ведьмы могут оказаться полезны в этом.

Ведьма уставилась на координаты в сообщении, для неё они были просто рядом цифр и точек. Ульяна тут же подплыла ближе и терпеливо начала учить её пользоваться навигатором в телефоне.

— Это широта и долгота для навигатора, просто вбей сюда эти цифры, — пояснила девушка.

Лена лишь раздраженно фыркнула, признаваясь, что вообще не умеет находить широту и долготу и вообще не видит смысла в этих заумных расчетах.

— Просто скажи, в каком направлении мне лететь, и я сама найду дорогу по солнцу, — потребовала ведьма.

Ульяна вздохнула, но всё же быстро обучила её пользоваться простыми картами приложения, ткнув пальцем в синюю точку и проложенную линию маршрута. Выяснилось, что директор подготовил им не машину, а обычную карету, запряженную парой обычных лошадей, так как расстояние до нужного места было совсем небольшим.

Хилерша невольно выразила досаду: ей ужасно хотелось показать Лене настоящий автомобиль — одно из ярчайших преимуществ современных технологий, рычащий, стремительный металлический зверь, которого древняя ведьма точно бы оценила. Лена, услышав про «повозку без лошадей, что едет сама», лишь заинтересованно приподняла бровь, а её изумрудные глаза блеснули живым любопытством.

— Звучит забавно, милая, — протянула ведьма.

Ульяна тут же предупредила ведьму, что старый особняк того самого коллекционера, куда они едут, скорее всего, совершенно лишен интернета и прочих благ цивилизации, так что надеяться на связь с внешним миром не стоит.

Утро окончательно вступало в свои права, и Лена, всё ещё ворча насчет «железок, мешающих спать», с хитринкой посмотрела на Ульяну.

— Вот в моё время, милая, нам для общения с сестрами по шабашу достаточно было простой плоскости — скажем, обычной тарелки, — снисходительно пояснила ведьма, поправляя воротник спортивной формы Ульяны. — И какого-нибудь живого объекта, вроде спелого яблока или свежего цветочка. Положишь их вместе, набросишь чуть магии — и вуаля, мы уже связаны. Могли спокойно общаться, передавать вести и даже показывать друг другу образы на расстоянии. Обязательно научу тебя этому, когда вернёмся, никаких сетей и электричества не надо.

Тем временем они добрались до двора, где их уже ждала поданная директором карета. Лена величественно забралась внутрь, а Ульяна скользнула следом в виде прозрачного сияния. Ведьма уже собиралась задернуть тяжелый кожаный полог дверцы, как вдруг в салон стремительно заскочил Вася. Змееныш тут же нырнул на сиденье, съежился там и отчаянно замахал ладошками, показывая, чтобы они не шумели.

Девчонки — и живая, и призрачная — мгновенно схватили ситуацию: Вася, видимо, сбежал от Махалака и теперь пытается удрать вместе с ними. Они переглянулись и замерли в ожидании. Лена постучала костяшками пальцев по стенке кареты, торопя кучера:

— Трогай, не задерживайся, у нас дел по горло!

Возница щелкнул вожжами, и карета с тяжелым скрипом колес тронулась с места, выезжая за ворота Академии. Вася, убедившись, что они уже отъехали от главного крыльца, осторожно высунулся из своего укрытия, тяжело выдохнул и бросил на подруг довольный взгляд:

— Прорвались. Я поеду с вами, а то там взял кое-что у соседушки по комнате...

Но он не успел договорить. Карета лишь начала набирать ход, как вдруг прямо перед мордами лошадей, распугивая утренних птиц, словно тень из ниоткуда возник Махалак. Он решительно выставил руку вперед и встал посреди дороги, мешая проехать.

Махалак, не обращая внимания на слабое сопротивление, нагло вскочил в карету, пока Вася изо всех сил пытался удержать дверцу закрытой. Парень втиснулся внутрь, едва не придавив змееныша, и бросил с довольной ухмылкой:

— Куда бы вы ни ехали, я с вами.

Вася, глаза которого округлились от паники, резко дернулся, пытаясь выскочить обратно наружу, но Махалак молниеносно перехватил его за шкирку и втянул обратно на сиденье, плотно закрыв за собой дверцу. Карета наконец тронулась, оставляя Академию позади.

Всю дорогу Махалак не сводил с Васи тяжелого взгляда. Он нависал всем своим массивным, натренированным туловищем над маленьким змеенышем, буквально придавливая его к спинке сиденья, и тихо, но угрожающе процедил:

— Куда ты его дел? Я всё вокруг обыскал. У тебя пространственное кольцо или мешочек? Быстро отдавай!

Вася отчаянно замотал головой, демонстративно расстёгивая и задирая свою рубашонку, показывая пустые ладони и тощие карманы.

— У меня нет ни кольца, ни мешочка! — пискнул он. — И вообще на мне нет никаких артефактов! У меня слишком чувствительная кожа, чтобы носить всякие блестяшки!

В ответ Махалак лишь недоверчиво хмыкнул и принялся тщательно, не упуская ни единой складки, осматривать его с ног до головы. Он щупал ткань одежды, заглядывал за уши и вообще вел себя так, словно искал спрятанную контрабанду, не давая Васе ни секунды покоя на протяжении всей поездки.

Ульяна-призрак с интересом наблюдала за этой комичной возней, но Лена, чье терпение и без того было на исходе из-за раннего подъема и «железок», наконец не выдержала. Она резко стукнула каблуком по полу кареты, сверкнув изумрудными глазами из тела Ульяны, и с ледяным превосходством осведомилась:

— Молодой человек, не будете ли вы любезны объяснить, что, скверна побери, здесь происходит?

Махалак на секунду стушевался. Он всё ещё не понимал, как теперь себя вести с Ульяной — вернее, с её телом, в котором сейчас сидела Лена, о чём он, разумеется, не знал и продолжал считать, что перед ним сама Ульяна, но только немного свихнувшаяся на фоне всех этих злоключений с ней. Взяв себя в руки, он выпрямился и бросил, кивнув в сторону Васи:

— Этот проныра украл мой двуручный меч.

Ульяна-призрак засмеялась, оглядывая крошечную фигурку змееныша: как он вообще смог его украсть?

Вася лишь упрямо покачал головой, показывая, что это не он. Но когда дух Ульяны уверенно произнесла:

— Сто процентов ты, — он моментально перестал ёрзать и хитро улыбнулся ей, явно довольный тем, что его маленькую тайну раскрыли только друзья и пока не выдали его.

Лена подумала: «Понятно», и просто начала их игнорировать, отвернувшись к окну и делая вид, что любуется проплывающим мимо утренним пейзажем. Мысленно она рассуждала, что змей в разы превосходит в силе этого борзого мальчишку, но намеренно позволяет ему так вальяжно себя вести с ним. Видимо, они сдружились за это короткое время, и змей так просто развлекается, позволяя парню повеселить себя, устраивая детские выходки. Похоже, змею было долго одиноко, раз он так проказничает теперь.

Махалак сперва растерялся, не поняв, почему «Ульяна» так бесцеремонно его игнорирует. Но затем, явно задетый её ледяным пренебрежением, он сам сложил руки на своей широкой груди и демонстративно отвернулся, решив не оставаться в долгу и тоже игнорировать всю компанию. Парень даже не удосужился спросить, куда именно они едут и что за дела у них в этой карете. Лишь тихо, но угрожающе буркнул себе под нос, глядя в окно:

— Ладно, мне всё равно. Я от вас не отстану, пока не получу оружие обратно.

Лена сосредоточилась на мерном стуке колес по брусчатке. Её мысли, как это часто бывает с древними сущностями, потянулись назад, в те времена, когда всё еще казалось возможным.

Она вспомнила тот день, когда они с Лукой впервые действовали как настоящая, бесстрашная команда, спасая двух сестер-ведьм от неминуемой гибели. Это было на изломе холмов, в лесу, почерневшем от священного огня. Две юные колдуньи, прижатые спинами к отвесной скале, отчаянно отбивались всплесками магии от преследователей, посланных Императором. А в небе над ними парили ангелы, взяв в кольцо.

Лена вспомнила ангелов с отвращением и странным, холодным восхищением: эти небожители вели себя не как гордые воины, а как бездушные механические конструкции. Глаза ангелов не выражали ни ярости, ни страха — лишь тусклые геометрические щели света, безостановочно сканирующие цель. Как будто они беспрекословно выполняли заложенный приказ. Идеальные бездушные солдаты.

Лука тогда ворвался в завязку боя подобно комете, его паладинская аура вспыхнула ослепительным золотом, мгновенно воздвигая стену света между ангелами и девушками. Ведьмы замерли, ослепленные союзником-святым. Лена же, не теряя ни секунды, сплела из магии и лесных корней длинные, жесткие плети, которые обвили талии сестер и рывком выдернули их из-под обрушившихся камней прямо в укрытие деревьев. Ангелы лишь плавно развернулись в воздухе, видимо сменив цель, но Лука уже успел раскроить клинком крыло ближайшего, заставив безвольную стаю отступить для перегруппировки.

А тем же вечером, когда кровь на их руках успела запечься, а адреналин растворился в прохладе ночи, Лука привел её к тихому, скрытому от глаз озеру. Луна висела низко, жирная и серебристая, отражаясь в воде, превращая мир в сплошной акварельный сон.

Лука посмотрел на неё — его доспехи были помяты, лицо перепачкано, но глаза горели теплее любого храмового костра. Он взял её ладони в свои, грубые мозолистые пальцы сжали её тонкие кисти.

— Я не хочу проходить этот путь без тебя, Ендилстринста, — тихо, но твердо произнес он, его голос звучал хрипловато, но невероятно нежно.

Он опустился на одно колено прямо на мох, доставая из потайного кармана кольцо — изящное переплетение серебряной проволоки с крошечным, тлеющим внутри рубиновым огоньком.

— Стань моей женой. Докажем им, что ведьмы и люди могут делить одно небо.

Лена вспомнила, как её сердце тогда забилось где-то в горле. Ирония — паладин предлагает руку и сердце ведьме — потерялась в океане неподдельного счастья. Она не стала долго думать, не стала взвешивать риски. Она рассмеялась, звонко и счастливо, рванула ему в объятия и прошептала:

— Да, мой паладин. Давай сожжем эти условные правила дотла.

В карете Лена тяжело вздохнула, возвращаясь в реальность. Изумрудные глаза потемнели от тени прошлого. Как же легко он тогда лгал…

Тем временем карета мерно покачивалась на ухабах, уносила их прочь от Академии. Отчетливый голос Ульяны вывел Лену из транса болезненных воспоминаний.

— Лена, — позвала призрачная девушка, парившая у окна. — Мы едем к Луке.

По сути, в карете слышали Ульяну все, кроме Махалака. Вася сразу навострил уши, а Лена нахмурилась, возвращаясь в реальность из прошлого.

— Лена, помнишь того ангела, который врезался в нас, пока ты говорила по телефону? — поинтересовалась Ульяна.

Лена молча кивнула, вспомнив яркую, ослепительную фигуру.

— Он был симпатичный, — сухо заметила ведьма.

— Ангелы все симпатичные, — отозвалась Ульяна. — Как по одному лекалу. Но на это есть причины...

— Погоди, — резко перебила её Лена, и в её изумрудных глазах мелькнула настороженность. — Он ведь точно не паладин?

— Точно нет, — покачала головой Ульяна. — Но его дед, если мне не изменяет память, был паладином. И его сын назвал своего сына в честь своего отца. В общем-то, поэтому Лука теперь и страдает.

Лена на миг замерла, переваривая информацию.

— Откуда ты всё это знаешь? — спросила она, слегка смягчив тон.

— Мы проходили это на уроках истории, — пояснила хилерша.

Тут Махалак, который всё это время угрюмо смотрел в окно и лишь видел, как «Ульяна» кивает сама себе и бормочет что-то в пустоту, буркнул с откровенным раздражением:

— Ты сумасшедшая, что ли?

Лена краем глаза глянула на парня и вдруг поняла, что Махалак не слышит Ульяну. Со стороны это действительно выглядело так, словно она говорит сама с собой. Махалак считал, что перед ним Ульяна, которая бредит вслух. Ведьма едва заметно усмехнулась этой абсурдности и снова сосредоточилась на призраке.

— Я расскажу поподробнее, пока мы едем, — продолжила Ульяна, не обращая внимания на реакцию Махалака. — Нам на истории говорили, что его дед был предателем и не послушал приказа императора, за что был наказан двумястами годами службы без права на поощрения. Но когда эти года прошли, император вроде как не дал ему того, о чём они когда-то договаривались, и он напал на императора в открытую, за что был казнён на месте. Его тело отдали Епископу. Говорят, даже не дали сыну попрощаться. Вот его внук, тоже Лука, теперь напоминает всем с факультета белой магии, что среди них потомок предателя, осмелившийся открыто напасть на императора.

Ульяна сделала небольшую паузу, собирая мысли.

— В принципе, то, что всю их семью не казнили, уже достаточные поблажки. Император славится своими «чистками». Одна эта охота на ведьм чего стоит. И индивидуальные преследования тоже инициировал он.

Лена молча выслушала призрачную Ульяну, её изумрудные глаза сузились, пока она переваривала услышанное.

«Этот козлина мало того что сына завел, так еще и внука повоспитывать успел», — с глухой, темной досадой подумала ведьма. Этот засранец, Лука-паладин, убил её ради какой-то награды от Императора. Ей даже аж стало интересно, что именно он у того запросил такого, что стоило её жизни? Какую цену он поставил на место её любви и доверия?

«Один раз предатель — предатель навсегда», — холодно констатировала она про себя. Сначала предал Императора, отказавшись убивать ведьм, потом предал самих ведьм, вонзив ей меч в живот, а после снова предал Императора, напав на него открыто. У этого мерзавца, похоже, образовалась какая-то странная, патологическая привычка — предавать всех подряд.

Но тут взгляд Лены смягчился, когда она вспомнила того симпатичного ангела, врезавшегося в неё у Академии. Если этот нынешний Лука — внук, то к нему, получается, нет никаких претензий. У них с тем предателем только кровное родство, но это не значит, что внук пойдёт по стопам деда. Так что, быть может, она будет снисходительна к этому мальчишке, несмотря на его вызывающее имя, которое теребило старые раны в её древней душе.

«Есть сын?» — думала ведьма. Она вспомнила, как они с Лукой обсуждали семью. Ветер свистел в ушах, пока они летели в вечернем небе, устроившись на широких ножнах меча Луки — том самом способе передвижения, который Лена сама же когда-то хвалила за возможность лететь лежа и любоваться звездами.

— Знаешь, — неожиданно проговорил паладин, глядя в темно-синюю даль, — я всегда мечтал о большой семье.

Лена, устроившись на нем, снисходительно прищурилась, поправляя развевающийся на ветру плащ.

— И почему это ты опять за мной увязался? — фыркнула она, бросая на него шутливый, но колкий взгляд. — Я же говорила тебе, милый, что терпеть не могу детей. Шумные, вечно сопливые... Рожать и воспитывать не намерена.

Лука тепло улыбнулся, не сводя с неё своего светлого, чистого взгляда.

— Тогда мы могли бы усыновить, — просто предложил он, словно речь шла о покупке новых трав для ее зелий. — Найдем парочку сирот-магов, дадим им кров и тепло, обучим.

— Нет уж, — отрезала ведьма, отворачиваясь, хотя в её голосе и не было настоящей злости. — Свой план большой и светлой семьи строй-ка ты отдельно от меня.

— Ну уж нет, — мягко, но твердо возразил Лука, накрывая её тонкую ладонь своей, грубой от тренировок рукой. — Я уже полностью влюбился. И вообще... — он сделал театральную паузу, изобразив на лице шутливую обиду, — неужели на тебя никак не подействовали мои чары «рыцаря на белом коне»? Я же буквально спасал тебя не раз.

Лена не выдержала и рассмеялась — звонко, низко и искренне, так, как смеялась только в его обществе.

Они перестали притворяться, что смотрят на облака, и повернули головы друг к другу, утонув в долгом, теплом взгляде. В глазах паладина не было ни капли фальши, только спокойное, светлое обожание.

— Мне нравится твой смех, — тихо признался Лука. — Знаешь, я вообще-то с тобой сегодня полетел просто послушать, как ты смеешься.

Лена тяжело вздохнула, отгоняя призрачное видение прошлого. «И теперь у него есть сын, и не от меня», — с горечью подумала ведьма, ощущая, как в груди Ульяны разливается тяжелая, холодная грусть. Предательство того Луки-паладина отняло у неё всё. Из-за его удара мечом она навсегда лишилась не только любимого человека, но и той самой большой, теплой семьи, о которой он когда-то грезил у небес. Возможность усыновить с ним детей, смеяться вместе у очага, построить свой собственный, пусть и странный, мир — всё это превратилось в пепел. Острая тоска по нереализованному счастью на миг сдавила её древнее сердце, напомнив, чего именно она была лишена в тот роковой день.

Карета наконец замедлила ход и с тяжелым скрипом остановилась. Они прибыли.

Перед ними открылся небольшой особняк, затерянный в гуще старого леса. Окружающая территория явно находилась в запустении: подъездная дорожка поросла жесткой травой и мхом, а когда-то ухоженный сад превратился в дикую чащу колючек и полевых цветов. Само здание, выстроенное из светлого, когда-то чистого камня, выглядело не в лучшем состоянии — кое-где облупилась краска на ставнях, а между каменными плитами пробилась зеленая поросль. Однако чувствовалось, что заброшенным это место не было слишком долго: максимум три-четыре года никто не уделял ему должного внимания и ухода, прежде чем оно пришло в такой, вполне поправимый упадок.

Услышав скрип тормозов и топот лошадей, дверь особняка распахнулась. На пороге показался ангел Лука — тот самый симпатичный юноша с безупречно правильными, словно вылепленными по лекалу анатомии человека чертами лица, который едва не врезался в них у Академии. Ведьма могла видеть его магические белоснежные крылья, если постараться. Они были аккуратно сложены за спиной. Ей показалось это странным. В глазах парня читалось легкое, сдержанное любопытство.

Когда все выбрались из кареты — Лена в теле Ульяны, за ней осторожно выглянул Вася, а последним, насупившись и держа руки на груди, вылез Махалак, — Лука окинул их внимательным взглядом. Его брови слегка приподнялись в искреннем удивлении.

— Директор говорил, что приедут двое, максимум трое, — сухо отметил ангел, кивая на нежданных гостей. — А вас тут явно больше, чем ожидалось.

Он не стал устраивать допрос на крыльце, лишь развернулся к двери и жестом пригласил их следовать за собой:

— Не стойте на улице. Проходите внутрь. Артефакт там, да и поговорить нам есть о чем. Мне нужна ваша помощь в поиске.

Глава 10. Искусственный

Внутренности особняка встретили их прохладным, затхлым воздухом, тяжелым запахом старого дерева и пыли. Когда-то роскошные ковры на полу теперь выцвели и покрылись толстым слоем серой пыли, а по углам громоздилась мебель, местами скрытая под пыльными чехлами. Всё вокруг выглядело слегка запущенным, словно время здесь замерло несколько лет назад и забыло сюда вернуться.

Вася плелся самым последним. Его жёлтые глазки бегали по сторонам, с алчным любопытством оценивая обстановку. Паренёк явно размышлял, нет ли тут чего интересного, что можно было бы незаметно взять себе.

Лука уверенно провел гостей по длинному коридору, мимо полуоткрытых дверей. Они заглянули в комнату, забитую самыми разными артефактами. Дальше последовала комната с одеждой: среди старомодных мундиров и плащей на вешалках одиноко висело множество женских платьев, расшитых бисером и потускневшим шелком. Затем они миновали помещение, напоминающее алхимическую лабораторию, с рядами пыльных колб, реторт и высохшими травами на полках.

Ульяна, парящая рядом с Леной, ехидно заметила, кивая на распахнутые настежь комнаты:

— В доме ангелов, видимо, либо не принято закрывать двери, либо хозяин хотел этим всем перед нами похвастаться.

Лена, всё ещё пребывая в смешанных чувствах от недавних воспоминаний, негромко похихикала над шуткой призрака.

Лука обернулся, его лицо оставалось бесстрастным, но в голосе прозвучала едва заметная усталость.

— Я пока сам решаю, что со всем этим делать, — сухо ответил ангел. — Подумываю просто сжечь. Этот особняк остался от моего деда. Тут много вещей, которые он долго собирал по всему материку. Но он умер раньше, чем они ему действительно понадобились.

Вася, услышав это, тут же переспросил, выглядывая из-за широкой спины Махалака:

— Значит, ничего здесь тебе не нужно?

Лука на мгновение замялся, видимо, прикидывая, есть ли у него хоть какая-то привязанность к наследию предка, но затем коротко и уверенно кивнул:

— Ничего.

Махалак тут же метнул в Луку осуждающий взгляд, в котором читалось явное недоверие, и глухо напомнил, чтобы тот не забыл вернуть ему двуручный меч. Бросив в сторону Васи тяжелый, предупреждающий взгляд, он добавил, что теперь будет за ним следить. Змееныш лишь весело посмеялся в ответ, что сильнее раззадорило парня. Махалак так увлекся слежкой за змеенышем, что совершенно перестал смотреть под ноги и чуть не врезался в Лену, которая шла впереди, управляя телом Ульяны.

Однако ведьма даже не пошевелилась от его близости. Она замерла, словно громом пораженная, потому что её взгляд приковала стеклянная колба в углу комнаты. Там, в магическом сгустке подсвеченной жидкости, покоился не просто очередной безликий голем. Это была абсолютная, до мельчайшей родинки и изгиба брови, копия её самой, той юной, полной сил и гордости ведьмы, какой она была в те далекие времена до предательства.

Лука заметил, что гостья остановилась, и подошел к ней, слегка склонив голову.

— Вы что-то нашли? — поинтересовался ангел.

Лена медленно подняла на него затуманенный изумрудный взгляд и тихо спросила:

— Кто это?

Лука тяжело вздохнул, его едва заметные магические белоснежные крылья чуть поникли, а лицо омрачилось чем-то похожим на грусть по утраченному.

— Это возлюбленная… моего предка, — ответил он, кивнув на колбу. — И он создал этого голема по её образу и подобию.

Лена медленно, будто во сне, шагнула ближе. Она замерла прямо перед стеклом, вглядываясь в застывшее, бездыханное лицо своей молодости. Внутри неё словно разом прорвало плотину. Первым ударил слепой, рвущий гнев — как он посмел, этот подлый предатель, запечатлеть её красоту в бездушную куклу? Ещё и выставил напоказ, словно трофей в своей забытой коллекции? Желание разнести колбу вдребезги и стереть эту мерзкую копию в пыль на миг ослепило её разум. Но за вспышкой ярости тут же нахлынуло тягучее, физическое неприятие: видеть себя, полную жизни и гордости, застывшей в этом стерильном, мёртвом панцире было противоестественно, вызывало тошнотворный холодок в животе, и каждая клетка её нынешнего тела Ульяны требовала отшатнуться, но взгляд был прикован. А поверх всего этого накрыло густое, дурманящее замешательство: зачем? Зачем он хранил её призрак здесь, в то время как сам когда-то вонзил в неё сталь? Эта странная, извращённая форма памяти о ней лишала Лену почвы под ногами, заставляя её древнюю, несокрушимую логику трещать по швам от осознания того, насколько болезненной и запутанной была одержимость того человека.