скачать книгу бесплатно
Миссис Фоллет протянула Ратлиджу чашку с чаем; отпив глоток, он понял, что хозяйка добавила в чай кое-чего покрепче, и с благодарностью улыбнулся ей. Потом кивнул своей пассажирке и мягко спросил:
– Вам уже лучше?
– Да, – ответила она, правда еле слышно.
– Как вас зовут?
Словно удивившись, что он этого не знает, девушка немного повысила голос:
– Джанет Аштон.
– Мисс Аштон, вы можете рассказать, что с вами случилось?
Вопрос как будто встревожил девушку, и миссис Фоллет положила руку на ее плечо, словно утешая.
– Конь сбился с пути, – ответила за гостью миссис Фоллет. – И упал с обрыва, а коляску потащил за собой, и она перевернулась. Конь, наверное, сломал ногу или еще как-то поранился; он метался, а потом затих. Она пробовала дотянуться до него, уговаривала подняться, но ничего не получалось.
Мисс Аштон поморгала, словно только что проснулась.
– Да. Я… мне стало страшно, я подумала, что коляска разбилась при падении… и никак не могла выбраться из-под нее… – Ее передернуло, она глубоко вздохнула, стараясь прогнать страшную картину. Потом подняла глаза на Ратлиджа: – Вы сказали… кажется, вы сказали, что конь околел?
– Да. – Ратлидж взял стул и подсел поближе к мисс Аштон. – Кого мне известить о том, что с вами случилось? Должно быть, ваши родные беспокоятся за вас.
– Нет… родных нет. Нет…
– Что привело вас сюда в такую погоду? – вмешался Фоллет. – Глупость какая – девушка одна, да еще в метель!
Но мисс Аштон зарылась лицом в одеяло, отказываясь отвечать.
Миссис Фоллет сурово сдвинула брови:
– Ну-ка, не пугай ее! Она и так устала. Я отведу ее в постель. Джим, там есть грелка, положить ей в ноги. Принеси ее наверх, пожалуйста, через пять минут. – Негромко воркуя, словно успокаивая ребенка, она повела мисс Аштон из кухни, придерживая на ней тяжелое одеяло.
Фоллет и Ратлидж смотрели им вслед.
– Спальня нашего сына тоже свободна, так что и вы можете переночевать, если захотите. Он сейчас в Кесвике, у него там девушка.
– Спасибо, но я должен ехать, – с искренним сожалением ответил Ратлидж. – Меня ждут в Эрскдейле. – Он поставил чашку на стол и вышел к машине за термосом.
После того как Фоллет наполнил термос горячим чаем, Ратлидж подробно расспросил его, как ехать дальше. Он нехотя вышел на крыльцо, в холодную, ветреную ночь. Пес Бидер проводил незваного гостя до самой машины. Он шел, опустив голову и тихо подвывая, словно демонстрировал принципиальную неприязнь к чужакам.
– С тобой я бы не хотел столкнуться неожиданно, – сказал Ратлидж, беря заводную рукоятку и подходя к водительской дверце. – Убийца я или нет.
Хэмиш сказал: «Жалко, что такого пса не было в семье убитых».
– Сомневаюсь, что пес помог бы им, если убийца был вооружен. Или убийца был им всем знаком…
Ратлидж с трудом развернулся во дворе и спустился на дорогу по своей колее. Мисс Аштон сейчас ничего не грозит. До места назначения осталось совсем недалеко. Он согрелся у огня, а виски придало ему второе дыхание. Он энергично устремился вперед. Но его снова окутала тьма, которую нарушали лишь яркие лучи фар. И тогда он снова вспомнил о нависших над ним горах – они, как волки, не приближались к огню. У него разыгралось воображение, и его словно отбросило назад во времени, в войну, когда он, будучи опытным солдатом, даже в темноте угадывал движение в немецких окопах, хотя не слышал ни звука, и мог почувствовать, как враги группируются перед внезапной атакой.
До места назначения Ратлидж успел добраться еще до рассвета. Правда, он на полчаса задержался в том месте, где нашел перевернутую коляску. Как-никак, он профессионал, и война не притупила, а, наоборот, отточила его навыки. Чутье требовало осмотреть место происшествия после того, как он позаботился о пострадавшей и она больше не нуждалась в нем.
Ветер утих, а с ним и снегопад. Ратлидж светил фонарем на перевернутую коляску и размышлял. Если бы он случайно не ехал той же дорогой, Джанет Аштон была бы мертва.
«Ну да, ей крупно повезло, – согласился Хэмиш. – Мы ее спасли. А кто спасет нас?»
Притворившись, будто не уловил издевки, Ратлидж осторожно прошелся по обочине. Его мозг полицейского по привычке подмечал все подробности в то время, как он живо представлял себя погребенным под перевернутым автомобилем. Какая легкая смерть! Замерзнуть, заснуть в снегу… Неужели такая же участь постигла и пропавшего мальчика? А что с убийцей? Вдруг и его убила метель, свершив правосудие вместо людей?
В нескольких шагах от того места, где он с трудом тащил Джанет Аштон на дорогу, лежал занесенный снегом холмик, похожий на саквояж или чемодан. Его отбросило на несколько футов после того, как коляска, перевернувшись, ударилась о землю. Ратлидж заметил, что одно колесо треснуло и отвалилось. Конь, запутавшийся в постромках, и перевернувшаяся коляска указывали в разные стороны. Невозможно понять, куда ехала мисс Аштон до того, как конь сбился с пути. А спросить ее Ратлидж не догадался. Она казалась такой слабой, беззащитной. Конечно, она не имеет отношения к недавней трагедии, случившейся в Эрскдейле, однако она тоже стала жертвой той же самой метели. Чудо не то, что ее нашли вовремя, чудо, что она вообще осталась в живых. Падение было опасным. Осмотрев все, что хотел, Ратлидж выключил фонарь.
Когда он возвращался к автомобилю – мотор работал на холостых оборотах, – Хэмиш сказал: «Если бы она сломала шею, ты бы не смог вытащить ее на дорогу».
– Верно, – ответил Ратлидж. – Если бы Джанет Аштон сломала шею, она бы погибла или осталась калекой на всю жизнь.
Отпустив ручной тормоз, Ратлидж очень осторожно развернулся и поехал дальше.
Хэмиш, словно почуяв его усталость, то и дело заводил разговор на неприятные темы. Он вспоминал о только что завершившемся престонском деле и о письме, которое пришло из Шотландии за день до отъезда на север. Крестный отец, Дэвид Тревор, приглашал Ратлиджа провести у него рождественские каникулы. Ратлидж ответил крестному, что в такую плохую погоду не знает, стоит ли ехать на север.
«Да, ночка выдалась – хуже не придумаешь!»
Ратлидж попробовал возразить, но умолк, не желая отвлекаться от дороги. Недовольный Хэмиш тут же затеял спор на болезненную тему. Он прекрасно знал, что Ратлидж боится встречи вовсе не с Дэвидом Тревором, а с его гостьей, женщиной, на которой непременно женился бы Хэмиш, если бы остался жив…
Глава 6
Звезды на небе стали почти не видны, когда Ратлидж въехал в небольшой городок, перерезанный посередине дорогой. Справа за домами и лавками виднелось озеро, а слева – высокие горные вершины. В такую погоду дорога превратилась в сплошное месиво. Грязь подмерзла в предрассветном холоде и трескалась под колесами. Еще примерно четверть часа – и наступит утро. Но пока в домах не горел свет, а улицы были пустыми. Ратлидж притормозил у полицейского участка. Дверь оказалась закрыта. Он звонил, но ему никто не открыл. Ратлидж снова сел в автомобиль и поехал искать ночлег.
Над городком нависал высокий горный хребет, его неровные очертания в темноте сглаживались, крутые склоны казались бесформенными под укутавшим их белым одеялом. Горы словно скрывали свою подлинную натуру. Долина Эрскдейл как-то странно затихла, словно чего-то ожидая. Вскоре Ратлидж подъехал к высокому и широкому каменному дому, в котором располагалась местная гостиница. Впрочем, куда больше он походил на обыкновенный частный особняк, в котором сдают летом комнаты туристам.
Кто-то успел очистить подъездную дорожку от снега, Ратлидж без труда покатил по ней на задний двор. Здесь, между конюшней и сараями, стояли самые разнообразные средства передвижения – повозки, фургоны и одна коляска. Стояли они беспорядочно. Видимо, добровольные помощники, которые отправились искать пропавшего мальчика, очень спешили. Грязные следы вели со двора к склону горы и быстро терялись во мраке.
Когда Ратлидж вышел из автомобиля, в окошке первого этажа зажегся свет и кто-то выглянул из-за занавески. Он обогнул дом и взошел на крыльцо. Вскоре парадная дверь открылась, и женский голос спросил:
– Вы и есть тот самый человек из Лондона? – Женщина подняла голову навстречу ветру.
Она сидела в инвалидной коляске, ноги ее были укутаны мягким синим одеялом. Ратлидж подумал: она, наверное, смелая, раз открыла дверь незнакомому человеку, зная, что где-то бродит убийца.
– Инспектор Ратлидж. Извините, что я так поздно… или так рано. Дороги…
Она кивнула и привычно легко развернула коляску, пропуская его в дом.
– Входите, входите же! Меня зовут Элизабет Фрейзер. Все здоровые мужчины сейчас в горах, ищут мальчика. Миссис Камминс, хозяйка гостиницы, попросила меня поддерживать огонь в очаге и греть чайник. Ей нездоровится, и я присматриваю за ней. Инспектор Грили попросил ее устроить вас на то время, пока вы будете у нас.
Ратлидж обернулся. Элизабет Фрейзер ловко заперла дверь на засов и покатила вперед, показывая гостю дорогу. Чем дальше они уходили от парадного входа, тем теплее становилось в длинном коридоре. Может, от этой женщины исходит жар, как от печки?
Или просто его разум засыпает от усталости?
Придержав для нее очередную дверь, Ратлидж вошел на кухню.
От пестроты у него зарябило в глазах: стены светло-кремовые, блеклые занавески на окнах когда-то были темносиними, на стульях подушки с пестрым цветочным орнаментом. На кухню можно было попасть и черным ходом – дверь в противоположной стене вела на задний двор.
– Хотите чаю? – Мисс Фрейзер жестом показала на чайник.
– Да, пожалуйста, – ответил Ратлидж. Правда, чаю он напился вдоволь, просто ему не хотелось оставаться в одиночестве.
Кухня была обычная, тихая, уютная – она не имела никакого отношения ни к убитому семейству, ни к присяжным в Престоне, ни к голосу Хэмиша Маклауда на заднем сиденье. На кухне можно было не думать о нависших над городком горах и о деле, из-за которого он сюда приехал. Ему хотелось только одного: сесть на стул, слушать, как потрескивают поленья в очаге, ощущать тепло, которое постепенно распространяется по телу. Тепло и сонливость… Он будет спать без сновидений, потому что свет прогонит сны. Женщина в инвалидном кресле почему-то напомнила ему Оливию Марлоу…
Но Оливия Марлоу – автор военных стихов O.A. Мэннинг – умерла и похоронена в Корнуолле. Она вне пределов его досягаемости.
Встряхнувшись, Ратлидж начал стаскивать перчатки, шарф и пальто, вместе со шляпой сложил все на один из стульев. Мисс Фрейзер деловито заваривала чай; не желая ей мешать, он подошел к большой железной плите и протянул к ней руки, наслаждаясь теплом. Мисс Фрейзер достала из буфета блюдо с лепешками, оставшимися после чая, и спросила:
– Вы проголодались? Сделать вам сэндвичи?
– Спасибо, не надо. – Заставив себя забыть о здешней мирной обстановке, он в свою очередь спросил: – Есть какие-нибудь новости? Мальчика нашли?
– Нет, во всяком случае, я ничего не слышала. Один спасатель упал и вывихнул колено. Когда его доставили в городок, он сказал, что его отряду не удалось найти никаких следов. А от других отрядов вестей пока не было. Все разошлись с факелами… – Элизабет Фрейзер покосилась на окно, хотя занавески были задернуты. – Не понимаю, как Джош… тот мальчик… мог выжить в такую погоду. Холод собачий, а он такой маленький, ему только что исполнилось десять… – Голос у нее замер.
– Ранние метели часто бывают самыми тяжелыми, – согласился Ратлидж. – Я все думаю, не рассчитывал ли убийца на то, что метель занесет его следы. Надеюсь, ему все-таки повезло. – Руки и ноги у него горели: кровь снова бодро бежала по жилам. Теперь ему показалось, что на кухне душно, и он сел на дальней стороне стола, подальше от плиты. Заставив свой усталый ум сосредоточиться, он сказал: – В Лондоне меня не успели как следует ввести в курс дела. Когда мне позвонили, я был в Престоне. Вы хорошо знали… Элкоттов? – Ратлидж понимал, что ему нужно хоть немного поспать. Но, если он сейчас ляжет, вряд ли сумеет потом встать.
– Не то чтобы хорошо. – Мисс Фрейзер улыбнулась, и ее лицо словно озарилось внутренним светом. – Здесь не так, как у вас в Лондоне, нет активной светской жизни. Мы встречаемся на рынке, на крестинах, на свадьбах… и довольно часто на похоронах. Конечно, я была знакома с Элкоттами. Очень славная семья. У Джералда… – она прикусила губу и немного помолчала, – была довольно большая овцеводческая ферма, которую он унаследовал от отца.
Мисс Фрейзер поставила чайник рядом с Ратлиджем и подала ему чистую чашку. Он заметил, что здесь все под рукой: невысоко, так чтобы можно было достать, не вставая с кресла. Видимо, она все приспособила для своего удобства.
– Продолжайте, – попросил он.
– Джералд разводил овец и управлялся сам – кроме того времени, когда он воевал. Тогда фермой за него управлял его брат Пол. Потом Джералда комиссовали, он вернулся домой и снова занялся хозяйством. Когда он лежал в госпитале в пригороде Лондона, он познакомился с Грейс Робинсон, вдовой с двоими маленькими детьми – тем самым пропавшим мальчиком и девочкой. Они полюбили друг друга и поженились. Только она оказалась вовсе не вдовой. Ее муж не погиб, а попал в немецкий лагерь для военнопленных. Вернувшись домой, он узнал, что его жена и дети пропали.
– И найти их никак не удавалось, – кивнул Ратлидж, – потому что жена снова вышла замуж и сменила фамилию.
– Вот именно. Здесь армия виновата, а не Джералд и не Грейс. Его перепутали с кем-то другим. Фамилия Робинсон достаточно распространенная. Наверное, там, на фронте, в самом деле нелегко было разобраться, кого взяли в плен или ранили, а кого убили.
Ратлидж вспомнил многочисленных мертвецов – в их число попал и Хэмиш. Их сваливали друг на друга, как дрова; от них шел ужасный запах крови и гниющей плоти. Многих из тех, кого снарядами разорвало на куски, записывали «пропавшими без вести».
– Да, там было непросто, – ответил он.
Его собеседница вздохнула:
– Так вот, Джералд и Грейс поженились незадолго до конца войны и ждали близнецов. А потом вдруг откуда ни возьмись появился Робинсон. Грейс пережила настоящий удар. Она не видела мужа с Рождества четырнадцатого года, и даже мальчик, Джош, едва вспомнил отца. В общем… он объявился.
– Представляю себе, – кивнул Ратлидж. – Как же у них все разрешилось? – Он откусил кусок лепешки. Сдобная, на яйцах, сахаре и масле, она напомнила ему угощение его детства, а не скудную стряпню военного и послевоенного времени, когда не хватало продуктов.
– Как ни странно, вполне дружелюбно. Наверное, Грейс и Робинсону пришлось сначала развестись, а потом, перед самым рождением близнецов, Джералд и Грейс поженились во второй раз. Робинсон благословил их – во всяком случае, так мне говорили. По его словам, на войне он очень изменился и не знал, как начать жизнь сначала… Довольно грустно.
Случай с Робинсонами был не единственным. После долгой военной разлуки распадались многие семьи. Одни продолжали жить, как прежде, особенно если у них были дети, другие оставались вместе просто потому, что не могли себе позволить развод по финансовым или социальным причинам. Они жили молча, ненавидя друг друга.
Хэмиш, как всегда, не удержался от замечания: «Вот и ты не женился на своей Джин. А я бы многое отдал, чтобы жениться на Фионе!»
Они часто спорили из-за женщин. Хэмиш не уставал напоминать, какой неглубокой оказалась любовь Джин, в то время как Фиона хранила ему верность даже после его смерти. Ратлидж до сих пор завидовал Хэмишу: его так сильно любят!
Ратлидж поспешил сменить опасную тему, потому что не был уверен, что в таком состоянии выдержит спор с голосом, звучащим у него в голове.
– Где сейчас живет этот Робинсон? – спросил он.
– В пригороде Лондона. Бедняга, кому-то придется сообщить ему страшную новость. Я рада, что не мне.
– Что тогда говорили в Эрскдейле? Как местные жители восприняли известие о Робинсоне?
Мисс Фрейзер задумчиво ответила:
– Конечно, сначала все очень переполошились. История, прямо скажем, необычная, а слухи расходятся быстро. Но постепенно все снова успокоились. Грейс… была… славной женщиной, и мы любили ее такой, какая она… была.
Голос ее снова замер. Ратлидж с большой осторожностью поставил чашку на стол, понимая, что проигрывает в схватке со сном.
– По-моему, – медленно проговорил он, – если я в скором времени не окажусь в постели, вам придется переступать через меня, чтобы приготовить завтрак.
Он собирался ненавязчиво пошутить, но сразу вспомнил, что мисс Фрейзер сидит в инвалидной коляске и вряд ли способна переступать через кого бы то ни было.
Мысленно обругав себя за черствость, он отрывисто сказал:
– Извините…
Она улыбнулась:
– Не извиняйтесь. Мне было бы лучше, если бы все забыли, что я не могу ходить. Жалость гораздо хуже элементарной предупредительности.
Ратлидж отлично ее понимал. Он и сам не любил, когда его жалели. Или напоминали, что он подвел и себя, и своих солдат. Доктор Флеминг оказался прав: лучше бороться в одиночку, невзирая на последствия.
Встав, он неуклюже потянулся за пальто и перчатками. Шляпа упала, покатилась по полу, похожая на футбольный мяч неправильной формы. Подняв ее, он сказал:
– Будьте так добры, покажите мне мой номер… не хочется дожидаться мисс Камминс.
– В коридоре вторая дверь справа ведет в комнаты для гостей. Ваш номер – последний. Вон там приготовлена грелка, – добавила мисс Фрейзер, показывая на очаг. – Я завернула ее в полотенце. Очень рекомендую. Рано утром в доме бывает очень холодно. Я подогрею вам воду для бритья…
– Я и сам подогрею, если вы оставите чайник на плите. Должно быть, вы устали не меньше моего, раз ждали моего приезда.
– Вы правы. Что ж, инспектор, тогда спокойной ночи. Надеюсь, завтра мы узнаем, что Джош жив. Если кто-нибудь придет, я вас сразу разбужу.
– Спокойной ночи. И спасибо вам!
Прежде чем лечь спать, Ратлиджу пришлось снова отправиться на улицу – его вещи были в машине. К счастью, отведенная ему комната оказалась просторной, а окна выходили на озеро. Но, увы, в гостинице действительно было очень холодно. Улегшись наконец в постель, Ратлидж решил, что здешний климат ничем не уступает Гренландии. Предложенная мисс Фрейзер грелка приятно согревала ноги, и он, убаюканный ветром, довольно быстро заснул.
Ближе к рассвету ему начали сниться сны. Свеча погасла, и в комнате царил полумрак: зимние ночи долгие. Ратлидж проснулся, как от толчка. Хотя он открыл глаза, перед его мысленным взором все еще стоял образ мальчика, замерзшего в глубоком снегу.
Глава 7
Утро не принесло с собой никаких вестей.
Инспектор Грили прислал в гостиницу констебля; они с Ратлиджем вошли на кухню одновременно, только с разных сторон. Констебль появился со двора, в тесном тамбуре он отряхнул пальто от снега и снял сапоги. На кухне он сразу же подошел к плите и протянул руки к огню. Он оказался человеком среднего возраста, коренастым, с седеющими волосами и квадратным подбородком. От мороза нос у него алел, как вишня.
– Ну и погодка! – без всякого вступления начал констебль. – Всю жизнь здесь живу, но такого не припомню. Извините, сэр, руку не пожимаю – боюсь, пальцы отвалятся. Разрешите представиться – констебль Уорд. Мистер Грили шлет свои извинения за то, что не смог прийти лично. Он велел мне передать, что пока все без изменений. Не обижайтесь, но он не хочет, чтобы вы тоже отправились на поиски и заблудились.