Девятая планета

Хруст мотнул головой. Голос не повторился.

Скоро колонна втянулась на тускло освещенный плац.

– Стой! Раз-два! Перекур пять минут. – И старшина растворился в темноте так же аккуратно, как из нее появился.

– Лично я курю только после секса, – сообщил остряк, бросил баул под фонарь и протянул Хрусту руку. – Игорь Самойлов. Погоняло – Сам. Или Весельчак, кому как нравится.

Он выдал это одним куском, с готовой паузой в конце – там, где положено смеяться. Так представляются люди, которые репетировали.

– Дима. Хрустов.

– Дай угадаю. Хруст?

– Без вариантов.

Подошел парень ботанического вида, со стоном блаженства рухнул на баулы.

– Я – Чилим. А вон те клоуны – Банзай и Джаба.

Банзай и Джаба бросили вещи в кучу. Банзай вытащил из кармана пачку печенья – раздавленную, в крошках.

– Здоро́во, гоблины. Печеньку хотите?

Джаба озадаченно тыкал пальцем в смартфон, поворачивая его то так, то этак, как поворачивают радиоприемник в поисках станции.

– А я не понял, тут связи совсем нету, что ли?

– Только половая! – откликнулся Весельчак.

– Сами-сами, без меня, – сказал Джаба.

Все засмеялись, а Хруст в этот момент как раз посмотрел на Весельчака и увидел, что он не смеется. Ждет, пока отсмеются другие, и лицо у него в это время пустое и немного растерянное, как у человека, который вышел в коридор и забыл зачем. Потом он поймал взгляд Хруста, и лицо мгновенно собралось обратно в веселое.

– Чего? – спросил Весельчак.

– Ничего, – сказал Хруст.

* * *

– …двадцать восемь, двадцать девять, тридцать, – считала медсестра.

Она делала компрессии четвертый цикл подряд, волосы у нее выбились из-под шапочки, и было слышно, как под ее ладонями внутри грудной клетки что-то булькает и похрустывает. Это нормально. Это всегда так.

– В сторону.

Разряд.

Тело содрогнулось, но это была уже не жизнь, а всего лишь честная реакция мышечной ткани на электрический ток. Врач это знал. Он знал, как это выглядит, когда возвращаются, и как – когда просто дергается мясо.

На мониторе тянулась безнадежно ровная линия. Аппарат сопровождал ее тонким непрерывным писком.