Начальник на одну ночь

— Юлёк, прекрати, — сказала я полузадушенным голосом.

— А что Юлёк? Ты когда на развод подашь? — спросила она серьёзно.

— На днях. Ещё документы нужно собрать...

— Не-не, милая, такими темпами ты в конце концов снова решишь вернуться к своему кобелю. Я тебе сейчас номер хорошего юриста скину, — сказала она, взяв телефон и уткнувшись в него. — Хорошая тётка, возьмёт недорого. Скажи, что от меня, скидку сделает. Так сказать, тебе придётся только явиться во всей красе на развод — и всё. А уж потом мы отметим так, что ух!

Юлька уже предвкушающе улыбалась, а мне как-то страшновато стало от её энтузиазма. После вот такого настроя подруги мы с Сашкой вечно оказывались в месте пониже спины.

Посидев ещё часик с подругой, болтая о всякой ерунде, я почувствовала себя лучше. Всё-таки Юлька умела отвлекать своей непосредственностью. Когда приехала домой, решила не откладывать в долгий ящик и набрала юристу. Юлька скинула её контакты в наш общий чат.

Договорилась встретиться с этой женщиной завтра перед работой и отправилась купаться. Столько дел завтра: нужно с мальчишками увидеться, потом с юристом, потом работа. Но лучше так — когда куча дел — чем сидеть в тишине и жалеть себя.

***

— Ма-а-ам, — недовольно протянул Лёня. — Ну нам уже не по пять лет, чтобы в парк тащиться.

— Заткнись, — беззлобно сказал ему Костик, отвесив лёгкий подзатыльник. — Куда хочешь, мамуль? — спросил он меня.

— Может, зайдём в ваше любимое кафе? — как-то неуверенно спросила я.

— Давай просто прогуляемся, — предложил Костя, смотря вперёд.

— Мальчишки, я понимаю, что не должна была вас оставлять одних с бабушкой, но мне просто нужны были эти несколько дней...

— Мам, ну ты чего? — удивлённо спросил старший, приобняв меня за плечи. — Мы не маленькие, сопли подтирать не надо. К тому же где попало шляться нам некогда, сама знаешь — режим. — Он помолчал. — Кстати, у меня скоро будет бой. Придёшь?

— Конечно, родной, — сказала я, погладив его по спине. — Когда я пропускала? Напиши мне потом число и время. А то я уже старенькая, забуду.

— Ой ну ма, — закатил глаза младший. — Не называй себя старой.

Дальше мы просто гуляли и общались. Я сама не решалась с ними начать разговор о Коле и о том, что я подаю на развод. А они ничего не спрашивали. Вообще темы отца не касались. Рассказывали про учёбу, про достижения. И я слушала, давала советы, если надо.

Ближе к часу дня я завезла их к бабушке и помчалась на встречу с юристом. Договорились встретиться в том же кафе, в котором вчера сидели с Юлькой — как раз к работе близко.

— Ну что, — сказала Анфиса, когда я рассказала всё, что ей требовалось. — Я вас услышала. В принципе, если не хотите пока общаться с мужем, вам это и не обязательно. Я сама с ним свяжусь. Если он будет согласен на развод, это, конечно, облегчит процесс, но вас всё равно сразу не разведут. Всё же двое несовершеннолетних детей. Вы уже спрашивали, с кем они хотят остаться? Во время судебного процесса их мнение будет учитываться в первую очередь.

— Нет, я пока не разговаривала с мальчиками, — вздохнула я и, посмотрев на время, написала директору, что задержусь на пятнадцать минут.

— Не затягивайте, — сказала женщина. — Так, я пока подготовлю договор на оказание услуг, вышлю вам вечером на почту. Пока всё. Если устроят условия, подпишем доверенность, и я уже как ваш представитель начну собирать документы и вести переговоры с вашим мужем или его представителем.

На этом мы распрощались, и я помчалась на работу, на которую опаздывала уже чуть больше чем на пятнадцать минут.

В свой кабинет я шла быстрым шагом. Достала ключ, но оказалось — дверь уже открыта.

С замиранием сердца я толкнула дверь, сделала шаг внутрь.

За моим столом сидел Дмитрий Александрович. Откинувшись на спинку кресла, крутил в пальцах ручку и недовольно смотрел в мою сторону.

— Здравствуйте, — сказала, подходя к столу.

Дверь я не стала закрывать. Сама не знаю почему. Просто не хотелось с ним оставаться один на один в закрытой комнате. На это он только едва усмехнулся.

— Второй день на работе и уже опаздываете почти на полчаса, — спокойно сказал Дмитрий, смотря на меня странным взглядом. — Причина?

— Личные дела. Я писала Геннадию Николаевичу, что опаздываю.

— Личные дела не должны касаться вашей работы, — холодно бросил он, вставая. — Впредь такое не должно повториться. И да: если вдруг всё же у вас что-то случится и вы будете опаздывать, должны писать не директору, а мне.

— Но...

— Но что? — сложил он руки на груди. — Екатерина Анатольевна, я специально приехал раньше, хотел узнать текущие дела, а вас не застал. И что скажите мне думать? Куда мог деться мой бухгалтер среди рабочего дня?

— Я ещё до конца не изучила документацию за прошедший год, — сказала, чувствуя, как его присутствие начинает давить. — К тому же я опаздала на двадцать минут, а вы говорите так, словно... словно я обокрала вас и сбежала с вашими денежками на Кипр.

— Занятно. Вы уже думали об этом? — спросил Дмитрий серьёзно, но уголки его губ слегка подрагивали. — Учтите, если решитесь на такое, я вас найду. Ведь ничего и никого не забываю. Особенно если меня обокрали.

А вот это прозвучало очень и очень пугающе. И смотрел он на меня так, словно оценивал, словно сейчас говорил не о деньгах.

— Да я никогда... — сказала и отступила на несколько шагов назад.

Он вскинул бровь с насмешкой в глазах, наблюдая за моим отступлением.

— Работайте, Екатерина Анатольевна. Надеюсь, до завтрашнего дня вам хватит времени разобраться во всём и вы всё же предоставите мне отчёт по текущим делам.

Сказал и вышел.

Я выдохнула. Глубоко, шумно. И только когда дверь за ним закрылась, позволила себе облокотиться о стол и опустить голову.

Сердце колотилось где-то в горле. Ладони вспотели. В ушах стучала кровь.

«Ничего и никогда не забываю».

Он меня всё-таки помнит? Или это просто слова? Игра? Провокация?

Я подняла голову и посмотрела на дверь. Потом перевела взгляд на стол, за которым только что сидел он. На кресло, которое ещё хранило тепло его тела. На ручку, которую он крутил в пальцах.

Я сжала кулаки.

Нет. Я не буду бояться. Я ничего плохого не сделала. Даже если он помнит — я не сделала ничего плохого. Я была пьяна. Я была одинока. Я была несчастна.

И он не трогал меня. Он сам выбрал не трогать.

Я выпрямилась, поправила блузку и села за стол.

Работа. Сосредоточиться на работе.

Документы, цифры, отчёты. Всё, что угодно, только не его взгляд. Только не его голос. Только не его слова.

Я открыла папку и погрузилась в бумаги, пытаясь забыться в привычной, понятной, безопасной реальности цифр и отчётов.

Глава 6

Где-то часов в шесть на почту пришёл договор от Анфисы, и я отвлеклась от бумаг, погрузившись в его изучение. В целом меня всё устроило. Даже цена за услуги была более чем приемлемой — к тому же Юлька плохого не посоветует. Я распечатала договор, поставила свою подпись. Завтра с утра заеду в её офис, чтобы она тоже подписала и заверила печатью — и можно выдыхать. Хотя бы на время перестать думать о разводе, о муже.

У меня так и не появилось желания общаться с Колей, хотя он настойчиво названивал. И уже не только мне — но и Сашке, и Юле, и маме. Пытался узнать, где я. Хорошо, что ему хватает ума пока не караулить меня возле дома подруг. Хотя я всё равно в квартиру Саши возвращаюсь как шпионка: паркуюсь в соседнем дворе, постоянно оглядываюсь, боясь увидеть знакомый силуэт. Пусть и слегка трусливо и совсем не по-взрослому, но мне, чёрт возьми, нужна эта передышка. Нужны несколько дней спокойствия. Несколько дней, когда я не должна никому ничего объяснять, оправдываться, выслушивать упрёки или мольбы о возвращении.

Убрав распечатанный договор, я снова погрузилась в бумаги по клубу. Мне даже стало интересно: кто до меня занимался этим всем? Это ж надо было так вести бухгалтерию — никакого порядка и системы, только хаос. Папки перемешаны, документы не подшиты, отчёты за разные месяцы валяются в одной стопке. Поэтому то, что заняло бы у меня от силы один рабочий день, растянулось на два. Я перебирала бумаги, раскладывала по категориям, восстанавливала хронологию. Медленно, но верно в этом хаосе начинала вырисовываться структура.

К восьми часам я всё же закончила. Устало откинулась в кресле, массируя виски. Глаза щипало от напряжения, шея затекла от долгого сидения в одной позе. Решила немного ещё задержаться — Князев же просил отчёт по текущим делам. Таблицы и цифры уже плясали перед глазами, когда я закончила. Сверила последние суммы, проверила итоги. Вроде всё сходилось.

Ничего себе, — подумала я удивлённо, посмотрев на время. Начало десятого. Я просидела здесь почти на два часа дольше положенного. Но, с другой стороны, завтра уже будет легче. И послезавтра. А сегодня — просто усталость и желание поскорее добраться до дома.

Встала, размялась, привела рабочее место в порядок. Разложила бумаги по папкам, убрала их в ящик стола. Выключила компьютер. Сняла пальто с вешалки и вышла в коридор.

Клуб уже вовсю работал — из-за дверей доносилась музыка, глухие удары баса, обрывки разговоров и смех. Я решила выйти через чёрный ход. Мало удовольствия — встречаться с пьяными посетителями в тёмном коридоре. И вообще, чем меньше меня здесь видят, тем спокойнее.

Толкнула дверь чёрного хода, вышла на улицу.

— Сбегаете, Екатерина Анатольевна? — раздался из темноты голос, перепугавший меня до ужаса.

— Мать моя волшебница! — вскрикнула я, хватаясь за сердце, которое бешено колотилось.

Чуть в стороне от двери чёрного выхода, прислонившись к стене, стоял Дмитрий. И курил. Расслабленный, но от этого не менее опасный. В полумраке его лицо казалось высеченным из камня — резкие черты, тёмные глаза, лёгкая тень щетины. Огонёк сигареты освещал его пальцы.

— Правда? — спросил он с весельем в голосе. — Я смотрю, вы в неё такая... волшебная. — Он сделал паузу, выпустил клуб дыма в сторону. — Кстати, а вы почему так поздно на работе? Я думал, мой бухгалтер уже давно дома и отдыхает.

— Дмитрий Александрович, вы чуть снова не открыли вакансию бухгалтера, — проворчала, немного успокоившись, хотя сердце всё ещё колотилось. — Я, кстати, отчёт сделала, как вы и просили. Если очень срочно нужен — он у меня на столе лежит.

— Завтра сами принесёте, — сказал он, делая последнюю затяжку и выбрасывая окурок в урну. — Пойдёмте.

— Куда? — спросила, не двигаясь с места. Ноги словно приросли к асфальту.

— Я вас подвезу, — как само собой разумеющееся ответил он, повернувшись ко мне.

— Спасибо, конечно, но я на машине, — ответила, делая шаг в его сторону, но стараясь держать дистанцию. Метр между нами казался недостаточным. Я бы предпочла десять.

— Это был не вопрос, Екатерина Анатольевна. — Он посмотрел на меня так, будто я сказала какую-то глупость. — Такси завтра до работы оплачу. Раз уж вы задержались, делая отчёт, я просто обязан проводить вас и убедиться, что с вами ничего не случится.

— Какой вы заботливый начальник, Дмитрий Александрович, — протянула с лёгким сарказмом, всё ещё не двигаясь с места.

— Вы можете и дальше препираться, но вы всё равно поедете со мной, — пожал он плечами. В его голосе не было угрозы, только спокойная уверенность. — Поймите, мало ли дураков. Тем более это клуб. Вот возьмёт кто-то и проследит за молодой привлекательной женщиной. А мне потом ищи нового бухгалтера.

— Вы сейчас мне сюжет ужастика пересказываете? — выгнула я бровь, всё же идя следом за ним.

Потому что да — как-то жутковато стало от его слов. И это совсем не желание оказаться с ним в машине. Совсем. Просто... просто было темно. И страшно. И он был рядом. И от него пахло табаком и веяло чисто мужской силой и уверенностью от которых внутри разливалось странное тепло.

— Если бы, — бросил он, подходя к серой, большой и внушительной машине.

Помню, Колька на подобную года два облизывался, всё уговаривал взять в кредит, — мелькнула мысль, когда я забиралась внутрь. Кожаные сиденья мягко обняли тело.

Я назвала адрес, и мы поехали.

Сама я как-то не решалась заговорить. А он молчал и, кажется, совсем не чувствовал неудобства от молчания. Его лицо в свете фонарей было расслабленным. Спокойный, уверенный, сосредоточенный на дороге.

А мне было немного некомфортно. Потому что, пусть я и сама согласилась сесть в его машину — хотя могла бы и настоять на своём, отказаться, — всё же как-то другого я ждала.

«А чего ты ждала?» — сразу вырвался внутренний голос.

Но ответить даже себе не получалось. Потому что ответ был слишком постыдным. Слишком неправильным. Слишком... не для женщины, которая только что решила развестись с мужем.

В салоне пахло мужским, терпким парфюмом и табаком. Запах кружил голову, и я поняла, почему вообще согласилась и чего ждала. Во мне вдруг проснулся бунтарский дух под руку с авантюризмом, и мне хотелось чего-то острого, неправильного, на грани. Раз уж я решилась на перемены в своей жизни, хотелось сделать что-то дерзкое и не жалеть об этом. Пусть даже это глупо. Пусть даже это опасно. Пусть даже это неправильно.

Я сидела, погрузившись в размышления. А впрочем, зачем мне нужны какие-то недопонимания с начальником? К тому же между нами уже была одна история, которую он, благо, не помнит. Может, мне просто поменять что-то в себе? Или вообще решиться на тренировку по рукопашному бою с Юлькой — она давно предлагает. Или ещё экстремальнее — прыгнуть с парашютом?

От последней мысли повеяло холодом и слишком неоправданным риском. От парашюта я сразу отказалась.

Может, просто покрасить волосы? Или купить то самое пальто, которое висело на вешалке в моей прихожей и принадлежало той девушке? Нет, это уже слишком. Это уже мазохизм.

Так погрузилась в самокопание, что не заметила, как пролетела дорога. Машина Князева уже заезжала во двор Сашиного дома. Фонари освещали пустую детскую площадку и знакомый подъезд.

— Спасибо, Дмитрий Александрович. До завтра, — сказала я, выходя.

— До завтра, Екатерина Анатольевна, — сказал он, глядя на меня слегка тревожащим взглядом.

И мне даже почудилось... А впрочем, это глупости. Мне просто показалось. Усталость, нервы, этот дурацкий день.

Я закрыла дверь его машины и пошла к подъезду. Шаги гулко отдавались в тишине двора. Слышала, как его машина медленно выезжает со двора.

Когда открывала дверь, увидела выезжающую со двора машину, смутно похожую на машину мужа. Я замерла на секунду, вглядываясь в темноту.

Но потом отбросила эти мысли. Уж кто-кто, а Колька не уехал бы просто так, увидев, как я выхожу из чужой машины. Он бы вышел. Устроил бы сцену. Начал бы кричать, выяснять, кто это.

Значит, не он.

Я перевела дух и зашла в подъезд.

Глава 7

Я встала пораньше, чтобы успеть съездить в офис Анфисы. Договор на оказание услуг, подписанный мной вчера, лежал в сумке, и я то и дело проверяла, не забыла ли его. Всё-таки это был первый шаг к новой жизни — официальный, юридический, без права на ошибку. Я даже надела свой самый строгий костюм, чтобы выглядеть уверенно, хотя внутри всё равно немного трясло.

— Отлично, Екатерина Анатольевна, — довольно сказала женщина, ставя подпись и печать. Она внимательно посмотрела на меня поверх очков и добавила: — Теперь можете расслабиться. Я всем займусь. Свяжусь с вашим мужем сегодня же.

Я распрощалась с ней и вышла на улицу. Настроение было просто замечательным. Солнышко светило, грело, словно сама погода радовалась вместе со мной. Я подставила лицо лёгкому весеннему ветерку и улыбнулась. Вдохнула полной грудью — и вдруг почувствовала, как с плеч свалился огромный груз. Не весь, конечно, но хотя бы часть.

До работы оставалось ещё несколько часов. Мальчишки ещё учились. Юлька была уже на работе. И я решила пойти в торговый центр. Порадовать себя чем-нибудь. Деньги были — причём достаточно, чтобы позволить себе маленькие радости.

Но привычка, выработанная годами экономии и бесконечных «возьму что попроще», не давала мне расслабиться. Я ходила между рядами, рассматривала вещи, перебирала ткани, но рука не поднималась взять что-то.

А потом я увидела его.

Просто шикарный, порочный и такой привлекательный комплект белья. Чёрное кружево, мягкое, полупрозрачное, с множеством изящных лямочек, которые обещали быть не просто украшением, а частью какой-то тайной игры. Оно висело на манекене под мягким светом, и казалось, что сам воздух вокруг него вибрирует. Я остановилась, смотря на это совершенство, не решаясь даже прикоснуться.

Банально душила жаба. Ну где это видано, чтобы три кружевные нитки столько стоили? Возмущалась я про себя, переворачивая ценник и округляя глаза. А руки уже тянулись к этому великолепию, пальцы сами гладили кружево, пробовали на ощупь.

«Вот куда ты такое носить будешь? Такое только в постель с мужчиной», — ехидно протянул внутренний голос.

Я вертела комплект в руках, прикусив губу. Понимала, что да. Такое носить просто так глупо. Такое — только в постель. Только для мужчины. Для того, кто будет его с тебя снимать. Для того, перед кем ты захочешь быть красивой, желанной, порочной.

И перед внутренним взором неожиданно вспыхнул образ.

Не мужа. Не Коли, с которым мы прожили семнадцать лет.

А Князева.

Та ночь словно встала перед глазами во всех деталях: полумрак вип-кабинки, его тёмный взгляд, в котором мне мерещилось желание, его сильное тело под моими бёдрами и то, как я двигалась на его коленях, чувствуя его твёрдость даже через ткань, даже без прикосновений.

Я мотнула головой, прогоняя это постыдное, порочное видение, и решительно пошла к кассе.

Пусть это не экономно и бессмысленно. Пусть некуда надевать. Пусть я буду хранить его в ящике комода и иногда перебирать пальцами, вспоминая, как решилась на эту покупку.

Но я подумала: это как с теми туфлями, которые я безумно хотела. Которые потом оказались в моём доме, но принадлежали другой женщине. Хватит уже этих глупых жертв в угоду экономии. Хватит отказывать себе в красивом, потому что «жалко денег». Я больше не хочу жалеть. Я хочу жить. Хочу чувствовать. Хочу быть красивой для себя, а не для кого-то.

Пусть лежит эта красота, — решила я, расплачиваясь и беря брендовый пакет со своей покупкой.

Может, на развод надену. Юлька говорит, что новое, дорогое и развратное бельё придаёт уверенности. Хотя она и про отсутствие белья так говорит, — улыбнулась я, вспомнив смущающие откровенные рассуждения подруги.

Я зашла в кафе, пообедала. Не торопясь, смакуя каждый кусочек, без привычного чувства вины, что трачу время впустую. Посмотрела на часы — до работы ещё полчаса. Успеваю. Никуда не надо спешить.

А когда за двадцать минут до начала рабочего дня приехала к клубу, пришло сообщение от Князева.

«Такси будет через пять минут».

«Я уже возле клуба», — ответила, убирая телефон.

Надо же. Действительно вызвал такси. Я думала, он это просто сказал, чтобы я не спорила. Или чтобы показать, какой он заботливый начальник. А он реально позаботился.

Шла, улыбаясь своим мыслям, и вдруг резко затормозила.

Моей машины не было на парковке. Там, где я вчера её оставила, зияла пустота.

Я обошла всю парковку. Раз. Другой. Третий. В странной надежде, что у меня просто помутилось в голове и я перепутала место. Или что машина стоит в другом ряду, а я её не заметила. Но нет. Машины не было.

Сердце забилось где-то в горле. Я быстро вошла в клуб и понеслась к кабинету охраны. На парковке точно стояли камеры. Должны же они были заснять, что здесь произошло.

— Добрый день, — ворвалась я в кабинет без стука, едва переводя дыхание.

— Дамочка, вы... — начал один из охранников, поднимаясь из-за стола и хмурясь.

— У меня машину угнали! — выпалила я взволнованно.

— Не понял. А мы тут при чём? — спросил он с явным раздражением.

— Пожалуйста, посмотрите по камерам, — попросила, стараясь говорить вежливо, хотя внутри всё кипело от беспокойства. — Я вчера оставила машину на парковке, а сегодня её нет.

Честно говоря, я уже начинала переживать, что у меня всё — крыша поехала. А вдруг я реально припарковалась в другом месте и просто забыла? А вдруг вообще сюда не заезжала? Потому что не получалось представить того идиота, которому понадобилась моя довольно старая машина. В ней из ценного была только я, когда сидела за рулём. К тому же здесь камеры, а вокруг полно более достойных кандидатов для угона — иномарки, дорогие внедорожники, спортивные машины.

— Покиньте кабинет охраны! — сказал второй охранник, вставая и складывая руки на груди. — Вы вообще кто?

— Что здесь происходит? — раздался за спиной знакомый голос.

Я резко обернулась. В дверях стоял Князев. Как обычно в чёрном, чёрная футболка, чёрные брюки, с непроницаемым лицом, сложив руки на груди. Он смотрел на сцену с лёгким недоумением.

— У меня машина пропала, — сказала нервно, чувствуя, как голос предательски дрожит.

— В полицию обращались? — спросил он спокойно.

— Нет...

— И не надо. Сейчас разберёмся без лишней суеты, — бросил он, делая шаг вперёд, тем самым заставляя и меня войти внутрь кабинета. — Где оставили?

— Вот тут, — ткнула я пальцем в монитор, на котором отображалась парковка. Рука дрожала. — Я вчера оставила её здесь, а сегодня приехала — а её нет.

— Босс, у дамочки, кажется, фляга свистит, — протянул самый старший охранник, усмехаясь и откидываясь на спинку стула. — Приехала на чём, если машину угнали?

— Не хами, Алексей, — с предупреждением в голосе сказал Дмитрий Александрович.

Охранник мгновенно замолчал, выпрямился и уставился в монитор. А у меня от его тона по коже разбежались мурашки. Властный, холодный, не терпящий возражений. И почему-то этот тон действовал на меня странным образом — одновременно пугал и завораживал.

Мы уставились в экран. Дмитрий сам сел за компьютер, отодвинув одного из охранников, и начал проматывать запись. Быстро, уверенно, словно делал это каждый день.

— Вот, — сказал он, останавливая видео. — Смотрите.

Ровно час назад на парковку приехал Коля.

Я узнала его машину сразу — старая серая иномарка, которую он отказывался менять, потому что «на ходу и ладно». Он вышел, огляделся, подошёл к моей машине. Обошёл её, заглянул в салон. Достал телефон. С кем-то разговаривал, жестикулировал, смотрел в сторону здания клуба. Жаль, что звук камеры не пишут, но и без того было понятно: он что-то замышлял.

Спустя минут двадцать приехал эвакуатор. Коля протянул документы, что-то сказал водителю. И мою машину погрузили на платформу и увезли.

А этот гад ещё и в сторону клуба повернулся, улыбаясь — нагло, самодовольно, с чувством выполненного долга. Сел в свою машину и уехал.

Я смотрела на экран и не верила своим глазам. Семнадцать лет. Семнадцать лет с человеком, который теперь крадёт мою машину и радуется этому.

— Вы его знаете? — спросил Князев, смотря на меня.

— Нет, — вырвалось само собой от поднявшейся обиды и горечи. — Я его совсем не знаю, оказывается.

Дмитрий вздёрнул бровь, но ничего не сказал. Я отвела взгляд, чувствуя, как горят щёки.

— Прошу прощения и за беспокойство тоже, — добавила я тихо. — Это... это мой муж.

— Ясно, — ответил он, рассматривая меня слишком пристально.

Мне совсем не понравился этот взгляд. Словно... словно в нём был укор. Или сожаление. Или что-то ещё, чего я не могла прочитать. Словно он видел меня насквозь и делал какие-то свои выводы.

Я быстро вышла, чувствуя, как не хватает воздуха. В груди давило, в висках стучало, перед глазами всё плыло. Поднялась в свой кабинет быстрым шагом, почти бегом. Закрыла дверь и только тогда позволила себе выдохнуть.

Сначала я просто стояла, прислонившись лбом к холодной поверхности двери пытаясь вернуть спокойствие. Потом, собравшись с силами, сняла верхнюю одежду, убрала пакет с покупкой и сумку под стол. И только тогда взяла телефон.

Пальцы дрожали, когда я набирала номер мужа.

— О, какие люди! — Коля ответил почти сразу. Голос довольный, даже слащавый, с ноткой издевки. — Катенька! Собственной персоной!

— Какого... — я запнулась, заставляя себя успокоиться, глубоко вдохнула и выдохнула. — Зачем ты увёз мою машину? И как вообще нашёл?

— Ты же такая самостоятельная и решительная, Катенька, — протянул он неприятно, растягивая слова. — Какие-то мужики на машинах тебя ночью катают. На развод подала. Бабу какую-то с документами ко мне подослала.

В его голосе проскользнули нотки злости, которые он пытался скрыть за наигранной ласковостью. Но я их слышала. Отчётливо.

— Ясно всё с тобой, Коля. — Я сжала телефон так, что побелели пальцы, чувствуя, как ногти впиваются в пластик. — А знаешь что? Себе и оставь машину. Ну или Настеньке, Дашеньке, Леночке — или как там её. Подари. — Голос дрожал, но я старалась говорить твёрдо. — Увидимся в суде.