Перевоспитать мажора за 30 дней

Сверху накинула удлинённый пиджак цвета слоновой кости.

Контраст невинности и порока. Идеально.

Я сделала несколько фотографий в полумраке коридора и отправила их в наш чат.

«Как вам мой билет в ад?»

Ответ прилетел быстрее, чем успело подъехать такси.

Алёна: Давыдова, ты просто атомный взрыв! Где ты прятала эти ноги?!

Алёна: У него просто нет шансов не влюбиться. Или хотя бы не кончить в штаны при виде тебя.

Я: Чур меня. Ещё этого не хватало.

Алёна: Да ладно тебе! Девчонки кипятком писают от рассказов о том, какой он бог секса.

Я: Фу, Ален. Это последнее, о чём я хочу думать перед ужином.

Аленка отправила смеющийся до слёз смайлик.

Я покачала головой, убрала телефон в сумочку и как раз в этот момент услышала, как такси мягко затормозило у подъездной дорожки дома Богдановых.

Расплатившись с водителем, я вышла из машины и на секунду замерла, разглядывая особняк.

Дом выглядел… выдержанно. Никаких золотых куполов, кричащих акцентов и демонстративной роскоши. Только элегантность, холодная и безупречная. Двор был выложен тёмной плиткой, вдоль забора ровными рядами тянулись туи, а кусты гортензии уже готовились к зиме. Воздух пах хвоей и свежестью. Сосновый бор, окружавший «Европейский», всегда наполнял это место особенным, чуть пьянящим ароматом.

Я поднялась по ступеням, но даже не успела коснуться звонка, как дверь открылась.

На пороге стоял мужчина лет пятидесяти в идеально сидящих брюках и тёмно-синей рубашке.

— Здравствуйте, Алиса Андреевна. Проходите, вас уже заждались, — произнёс он с добродушной, но несколько отстранённой улыбкой и приглашающе кивнул.

— Добрый вечер, — мило улыбнулась я и переступила порог.

Внутри всё оказалось таким же, как и снаружи: утончённым, дорогим и совершенно бездушным.

Пройдя по коридору, я оказалась в огромной гостиной, оформленной в бежевых и шоколадных тонах. Мой взгляд скользнул по безупречному интерьеру и зацепился за тёмное пятно на большом диване.

Кирилл сидел, уткнувшись в телефон, и, казалось, вообще не замечал ничего вокруг.

В этом стерильном интерьере он выглядел как граффити на стене Лувра.

Тёмно-синие джинсы, чёрная футболка, которая, казалось, вот-вот лопнет на груди и плечах. Короткие чёрные волосы слегка растрепались, словно он только что провёл по ним пятернёй от скуки.

Он выглядел так, будто дьявол поднялся из преисподней на Олимп и забыл переодеться по дороге.

Его вид одновременно пугал и притягивал. В нём было что-то опасное, вызывающее, запретное — то, на что разум советовал даже не смотреть, а взгляд всё равно возвращался.

Кирилл потянулся к стакану на столике, поднёс его к губам… и в этот момент наши взгляды встретились.

Он буквально поперхнулся воздухом.

Стакан неловко стукнул по зубам, и этот глухой звук эхом разнёсся по комнате. Кирилл резко вскочил с дивана, выругался сквозь зубы и поставил стакан обратно.

Его тёмно-синие глаза впились в меня.

Он не просто смотрел. Он словно ощупывал меня взглядом.

Медленно, совершенно не стесняясь, скользнул глазами по моим ногам, задержался на коленях, а затем поднял взгляд выше — к вырезу платья.

Я чувствовала это внимание почти физически. Казалось, он уже успел раздеть меня в собственном воображении, мысленно уложить на этот самый диван и представить всё то, за что приличные люди предпочитают не отвечать вслух.

Наши взгляды снова встретились.

В его тёмно-синих радужках словно сгустилась тьма, зрачки заметно расширились. Уголок губ пополз вверх, складываясь в хищную усмешку.

Что ж, Давыдова, один — ноль в твою пользу.

Именно такого эффекта я и хотела добиться.

Бесить — так бесить.

Справа послышались голоса и шаги.

— Алиса? — удивлённо произнесла мама.

Я повернула голову. Она смотрела на меня с ног до головы так, словно видела впервые. Рядом стоял папа, и уголок его рта едва заметно дёрнулся вверх.

Кажется, по крайней мере один из родителей оценил мой выход.

— Алиса, дорогая! — Елена Анатольевна направилась ко мне с искренней улыбкой. — Как же давно я тебя не видела! Ты просто красавица!

— Добро пожаловать, — присоединился к ней Максим Викторович, подходя ближе.

Я перевела взгляд с Кирилла на его родителей.

Елена Анатольевна в белых брюках и тёмно-бордовой блузе выглядела так, словно только что сошла со страниц глянцевого журнала. Максим Викторович, одетый в серо-голубую гамму, идеально ей соответствовал.

Безупречная пара. Из тех, кто даже на семейных фотографиях наверняка выглядит так, будто позировал для рекламы дорогих часов.

— Здравствуйте, — вежливо кивнула я.

— Ну что ж, раз мы все в сборе, предлагаю пройти за стол, — сказала мама Кирилла и взяла меня под локоть.

Я позволила увести себя в столовую, стараясь не оборачиваться на диван.

Хотя, признаться, очень хотелось проверить, продолжает ли Кирилл смотреть мне вслед.

Ужин проходил в вязкой, тягучей атмосфере, которую не спасали ни дорогая посуда, ни изысканные блюда. Родители обсуждали мировые новости, погоду и мою учёбу. Разговор тек спокойно и размеренно, будто все собрались на обычный семейный ужин, а не для того, чтобы обсудить будущее двух людей, которые едва терпели друг друга.

Весь вечер Кирилл прожигал меня взглядом.

Я чувствовала его внимание кожей, даже когда не поднимала глаз от тарелки. Стоило мне потянуться за бокалом или поправить волосы, как я почти физически ощущала, что он следит за каждым движением.

И самое раздражающее заключалось в том, что я сама прекрасно знала, какой эффект произвожу.

Вот только мне совершенно не нравилось, что Кирилл, похоже, тоже это понимал.

— Ну что ж, — отец Кирилла поднял бокал с вином, привлекая всеобщее внимание. — Давайте выпьем за молодых.

Мой папа от вина отказался, взяв стакан с соком: ему ещё предстояло вести машину.

Но больше всего меня удивил Кирилл.

Он поднял свой стакан и отсалютовал мне.

С водой.

Я едва заметно приподняла бровь. Неужели решил изобразить примерного мальчика? Или просто не хотел давать родителям ещё один повод для разговоров?

— Может, нам ещё поцеловаться для скрепления договора? — небрежно бросил он, откидываясь на спинку стула.

Я медленно повернула к нему голову.

Вот же придурок.

— Целоваться будешь только на свадьбе, — отрезал мой отец.

Голос прозвучал как удар хлыста. При этом папа даже не повернул головы в сторону Кирилла.

Я опустила взгляд к тарелке, пряча улыбку. Судя по всему, сегодня мне не придётся в одиночку бороться с этим самодовольным засранцем.

Хотя бы в этом нам с папой повезло.

Перед десертом мужчины вышли на террасу проветриться, а мама вместе с Еленой Анатольевной отправилась на кухню за пирогом.

Мы с Кириллом остались вдвоём.

Я тут же достала телефон и быстро напечатала сообщение в нашем чате.

Я: Сводки с полей: он хочет меня съесть. Живьём.

Ответ от Алёнки прилетел почти мгновенно.

Алёна: Лис, будь я на его месте, я бы уже давно это сделала. Ты ведь ходячий секс в этом платье!

Я едва не фыркнула вслух.

— Скажу честно, ты меня удивила, Давыдова.

Я подняла глаза.

Голос Кирилла стал ниже, чуть хрипловатее. Он сидел напротив, закинув ногу на ногу и скрестив руки на груди. Взгляд по-прежнему был прикован ко мне, но теперь в нём читалось не только откровенное любопытство. Кажется, его действительно задело, что я оказалась не такой, какой он меня себе представлял.

— Я готовился увидеть прилежную девочку-отличницу в строгом платье-футляре, — продолжил он. — Возможно, даже с косичками. А тут… — Он окинул меня очередным взглядом и усмехнулся. — Просто разрыв шаблона.

Я лишь слегка улыбнулась, медленно размазывая клубничный соус по тарелке.

— А я, в принципе, увидела именно того, кого и ожидала.

Кирилл чуть склонил голову набок.

— И кого же?

— Мажора и разгильдяя, который не пропускает ни одной юбки, если только она не завёрнута в целлофан вместе с ценником.

Его усмешка исчезла.

Черты лица заметно ожесточились, а в глазах мелькнуло раздражение. Он подался вперёд, упираясь локтями в стол и сокращая расстояние между нами.

— И для чего тогда тебе всё это? — спросил он уже без тени веселья. — Решила поиграть в святую? Или рассчитываешь, что я действительно поведусь на этот дешёвый спектакль?

Я отложила ложку.

Вот и закончились шуточки.

— Просто интересно посмотреть… — начала я, но договорить не успела.

В дверях появились наши мамы. Елена Анатольевна несла чайник, а моя мама — блюдо с шоколадным пирогом.

Кирилл резко поднялся.

Ножки стула с неприятным скрежетом проехались по паркету.

— Спасибо за ужин. С меня достаточно.

Он не стал дожидаться ответа и размашистым, тяжёлым шагом направился к выходу из столовой.

Через несколько секунд хлопнула входная дверь.

Я невольно вздрогнула, хотя тут же разозлилась на себя за эту реакцию.

Ну и псих.

Елена Анатольевна замерла с чайником в руках, глядя в пустой дверной проём. Затем медленно перевела взгляд на меня.

Я лишь пожала плечами, всем своим видом показывая: я пыталась.

Объяснять, что именно произошло, не хотелось. Да и что я могла сказать? Что её драгоценный сын решил обвинить меня в каком-то спектакле, хотя сам весь вечер глаз с меня не сводил?

Пусть сам с собой разбирается.

Остаток вечера прошёл в гораздо более спокойной обстановке. Родители вернулись с террасы, разговоры возобновились, а шоколадный пирог оказался просто божественным. По крайней мере, у него был один неоспоримый плюс: его не приходилось делить с Кириллом.

Когда пришло время уезжать, я попрощалась со всеми, поблагодарила за ужин и наконец оказалась дома.

Только тогда напряжение начало понемногу отпускать.

Я села на пуфик перед зеркалом и внимательно посмотрела на своё отражение. Макияж слегка поплыл, несколько прядей выбились из хвоста, а на лице проступила усталость, которую уже не скрывали ни стрелки, ни блеск на губах.

Вечер вымотал меня до дрожи в коленях.

Не от страха.

От напряжения.

Я медленно выдохнула и опустила взгляд на руку с кольцом.

Оно поблёскивало в свете лампы, выглядя почти невинно. Красивое украшение, символ помолвки, обещание будущего, которое за меня уже успели распланировать.

Только никакого обещания я не давала.

По крайней мере, не от всего сердца.

Я повернула кольцо на пальце, ощущая, как холодный металл касается кожи.

Это кольцо не было символом помолвки.

Оно ощущалось как кандалы.

Глава 5

Алиса.

Ужин вытянул из меня все силы, поэтому стоило голове коснуться подушки, как я мгновенно провалилась в сон.

Утро встретило меня редкими солнечными лучами, пробивавшимися сквозь полузакрытые шторы. Небо затянуло тучами, словно даже погода знала, что сегодня мне предстоит встреча с исчадием ада и добровольно-принудительное переселение в его логово.

Красота. Именно такого начала дня мне и не хватало.

Я ещё немного повалялась в постели, отчаянно пытаясь оттянуть неизбежное, но в конце концов заставила себя подняться. После душа принялась собирать в сумку вещи, которые собиралась взять с собой.

Порывшись в гардеробе, выбрала светло-серый спортивный костюм с брюками палаццо, чёрную футболку и укороченную толстовку на молнии. Волосы собрала в небрежный пучок.

Выглядела вполне по-домашнему. Для дня, который обещал стать испытанием на прочность, самое то.

— Доброе утро, родители!

— Доброе! — хором отозвались мама и папа.

Я налила себе кофе, добавила сливки, взяла свою порцию завтрака и устроилась за столом. Несколько минут мы ели молча, каждый погружённый в собственные мысли.

Первой не выдержала я.

— То есть вам совершенно всё равно, что вы отправляете свою единственную любимую дочь прямиком к исчадию самого ада? — Я выразительно посмотрела на родителей, вложив в голос столько обиды, сколько смогла изобразить с утра пораньше.

Мама едва заметно улыбнулась.

— Алиса, милая, не преувеличивай.

— Это я ещё преуменьшаю, — буркнула я, ковыряя вилкой завтрак.

— Дочка, у тебя хорошо поставлен хук справа. Думаю, со всем справишься, — с улыбкой в голосе подбодрил меня папа.

— Андрей, — укоризненно протянула мама, хотя уголки её губ предательски дрогнули.

— Думаю, чтобы его вырубить, одного хука будет мало. Тут транквилизаторы понадобятся. С дозировкой на слона, — добавила я, совершенно серьёзно глядя в тарелку.

— Алиса! — Мама уже не сдерживала смеха. — Ну вся в отца!

Мы дружно рассмеялись, и напряжение, до этого незримо висевшее над столом, немного рассеялось.

— Вот поэтому я и уверен, что всё будет хорошо, — произнёс папа, когда наконец перестал смеяться.

Я посмотрела на него с подозрением.

— Потому что я умею бить людей?

— Потому что ты умеешь за себя постоять.

На секунду я замолчала. За его шутками всегда скрывалось что-то настоящее. Папа не сомневался во мне, даже когда сам прекрасно понимал, насколько непростой предстоит выбор.

И, пожалуй, именно это помогало мне держаться.

— Тебе помочь с вещами? — спросила мама.

— Нет, мам. Если ты думаешь, что я свезу в этот ад весь свой гардероб, то ты плохо меня знаешь. Взяла только самое необходимое, а дальше посмотрим. Если, конечно, не прибью его уже сегодня.

Я мило улыбнулась и повернулась к папе:

— Папа, если что, поможешь избавиться от трупа?

— Лисёнок, хоть это и противозаконно, а Максим мой друг, но ради любимой дочери я готов пойти даже на такое, — рассмеялся он.

— Господи, ну что за люди! — обречённо произнесла мама, хотя на её лице всё ещё играла улыбка.

— Мамуля, мы тоже тебя очень любим!

Я поднялась из-за стола, убрала посуду в посудомоечную машину и, проходя мимо мамы, обняла её за плечи и поцеловала её в щёку и отправилась к себе.

В комнате закинула в сумку ещё пару вещей и обувь, а в рюкзак сложила всё необходимое для института. Проверила телефон, зарядку. Вроде ничего не забыла.

По крайней мере, ничего из того, что могло бы спасти меня от соседства с одним конкретным придурком.

Уже в коридоре я крикнула родителям:

— Ну, не поминайте лихом! Я поехала. Если через пару часов не выйду на связь, объявляйте розыск!

— Подожди, сейчас вместе пойдём, — донёсся из гостиной голос папы. — Как раз помогу тебе с сумками.

Пока он собирался, ко мне подошла мама.

— Алиса, не будь букой. Кирилл не такой уж плохой, как ты себе напридумывала.

Я посмотрела на неё с самым невинным выражением лица.

— Мам, ты плохо знаешь собственную дочь. На самом деле я белая и пушистая.

— Конечно, — усмехнулась она.

— Просто иногда кусаюсь.

Мама покачала головой, обняла меня и крепко прижала к себе. Я ответила на объятие, чувствуя, как привычная бравада на мгновение отступает.

Как бы я ни шутила, уезжать из дома было непросто. Здесь всё было знакомым, родным и безопасным. А впереди меня ждала квартира человека, с которым мы умудрились разругаться, даже не успев толком начать совместную жизнь.

Ну ничего. Не сахарная, не растаю.

Папа помог донести сумки до машины и загрузить их в багажник. Я обняла его на прощание, а он сжал меня в своих медвежьих объятиях и поцеловал в лоб.

— Если что-то пойдёт не так, сразу звони, — сказал он уже без шуток.

— Хорошо, пап.

До жилого комплекса «Венеция», где жил Богданов, с учётом обычных пробок было около пятнадцати минут езды. Комплекс располагался на противоположном берегу Оби.

На удивление, добралась я быстро. Пробок почти не было: воскресенье, одиннадцать утра — город ещё толком не проснулся.

Стоило подъехать к шлагбауму, как тот тут же открылся. Я без проблем проехала на территорию и направилась на парковку.

Дом находился прямо на берегу Оби. Впрочем, любоваться красивым видом я собиралась в другой раз. Сейчас меня больше занимал вопрос, насколько быстро я пожалею о своём решении.

В лифте нажала кнопку тринадцатого этажа и прислонилась к стенке.

— Ну что, Алиса, добро пожаловать в ад, — пробормотала я своему отражению в зеркале лифта.

Отражение выглядело не слишком воодушевлённым.

У двери квартиры я полезла в карман рюкзака и достала ключи, которые родители Кирилла передали мне вчера после ужина.

Повернула ключ в замке, открыла дверь и приготовилась увидеть всё что угодно.

Бардак. Горы пустых бутылок. Коробки от доставки, разбросанные вещи и прочие свидетельства бурной холостяцкой жизни.

Но никак не чистоту и тишину.

Хотя тишина была относительной: из глубины квартиры доносился шум льющейся воды.

Я переступила порог и огляделась.

В прихожей стояла обувь Кирилла. Рядом — женские красные туфли на шпильках.

Я замерла, переводя взгляд с одной пары на другую.

Ну конечно.

Как же я могла надеяться, что этот образцовый представитель мужского пола проведёт ночь в гордом одиночестве?

Сдержав желание закатить глаза, я прошла по коридору и оказалась в гостиной, совмещённой с кухней.

Интерьер неожиданно оказался вполне достойным. Всё было выдержано в едином стиле: серые, светло-серые и бежевые оттенки, ничего лишнего. Посреди гостиной стоял большой диван, рядом — небольшой столик с пустой винной бутылкой и парой бокалов. Напротив, на стене, висела плазма.

Кухонный гарнитур был выполнен в чёрном матовом цвете, с каменной столешницей и современной встроенной техникой. Гостиную и кухню разделяла барная стойка с высокими стульями. Панорамные окна открывали потрясающий вид на Обь.

Надо признать, вкус у придурка был.

Жаль, что характер подкачал.

Правда, воздух в квартире оказался пропитан каким-то приторно-сладким запахом, от которого у меня тут же возникло желание открыть все окна.

Оставив сумки на диване, я прошла на кухню и распахнула окно настежь. В помещение ворвался свежий воздух, и я с удовольствием вдохнула полной грудью.

За спиной послышался щелчок открывающейся двери.

Только теперь я заметила, что вода в душе перестала шуметь.

Из коридора в гостиную вышла обладательница красных туфель.

Девица стояла, обмотанная полотенцем, которое едва прикрывало её задницу. Чёрные волосы до плеч ещё оставались влажными. Она окинула меня оценивающим взглядом с головы до ног.

— Я и не знала, что у Кирилла есть домработница. Да ещё и такая молодая, — произнесла она с нескрываемым удивлением.

Я медленно повернула к ней голову.

Домработница?

Серьёзно?

Девушка, словно не заметив моего выражения лица, продолжила осмотр и наконец перешла к распоряжениям:

— Чего стоишь? Давай, принимайся за свои прямые обязанности и приготовь нам завтрак и мне зелёный чай.

От такой наглости у меня брови взлетели чуть ли не к линии роста волос.

Я, конечно, знала, что наглость — второе счастье, но в её случае это уже был какой-то элитный уровень.

Несколько секунд я просто смотрела на неё, пытаясь понять, действительно ли она настолько тупая или просто решила проверить, насколько далеко может зайти.

Пока я выбирала между этими вариантами, слева снова щёлкнула дверь.

И в гостиной появился сам хозяин этого жилища.

Кирилл выглядел слегка сонным и помятым. Волосы растрепались, на лице читалась привычная раздражённость человека, которого посмели побеспокоить в неподходящий момент.

Увидев его, девица тут же оживилась. Она направилась к нему, закинула руки ему на плечи и прижалась всем телом.

— Кирюша, у тебя какая-то странная домработница! — пожаловалась она, надув искусственные губы. — Я попросила приготовить нам завтрак, а она даже с места не сдвинулась!

Кирилл посмотрел на неё с нескрываемым отвращением и отодвинул от себя.

Затем перевёл взгляд на меня.

В его глазах тут же вспыхнули интерес и лёгкое раздражение. Он медленно скользнул по мне взглядом, словно изучая каждую деталь моего появления в собственной квартире.

Я выдержала его взгляд, скрестив руки на груди.

Ну что, Богданов? Не ожидал?

— Ну что ж, думаю, с меня достаточно этого цирка, — с раздражением произнесла я. — Раз уж наш драгоценный Кирюша завис, как перегруженный процессор…

Я выдержала небольшую паузу, повернулась к брюнетке и мило улыбнулась.

— Алиса Давыдова. Невеста Кирилла.

Лицо девушки вытянулось.

Она несколько раз моргнула, словно пыталась осмыслить услышанное, а затем резко повернулась к Кириллу.

Я тоже посмотрела на него и столкнулась с хищным прищуром и лёгкой усмешкой на его губах.

Ну конечно. Он уже предвкушал представление.

— Невеста?! — взвизгнула брюнетка, переходя на ультразвук.

Кирилл устало провёл ладонью по лицу.

— Я вообще не понимаю, какого хрена ты ещё здесь, — бросил он. — Я вроде нормальным языком объяснил: отсосала — будь добра свалить в закат. И не надо строить из себя оскорблённую невинную овечку.

Я едва заметно поморщилась.

— Фу, Богданов, как грубо, — протянула я, направляясь к дивану за своими сумками. — Хотя ничего другого от тебя я и не ожидала.

Подхватив вещи, я направилась к комнате справа по коридору, оставив этих двоих разбираться между собой.

— Ты издеваешься? То есть… — начала девица, но Кирилл грубо её перебил:

— Свалила нахрен отсюда! А то это уже перебор баб в моей квартире на квадратный метр.

Я услышала тяжёлые шаги. Кирилл прошёл мимо обалдевшей девушки в сторону ванной, а уже оттуда громко добавил:

— Рад, что снова оправдал твои ожидания, Давыдова. И ты, хренова язва, в курсе?

Последние слова донеслись до меня уже из-за закрывающейся двери ванной.

Я остановилась, обернулась и сладко улыбнулась в сторону коридора:

— Я тоже рада оправдать твои ожидания, милый. Обращайся.

Ответом мне стал такой хлопок дверью, что, казалось, содрогнулся весь дом.

Я довольно хмыкнула и скрылась в комнате.

Что ж, первый раунд прошёл успешно.

По крайней мере, никто не пострадал. Пока.

Комната оказалась милой, но совершенно не девичьей.

Цвета плавно переходили от глубокого синего к нежному голубому. Спокойные, приятные оттенки, ничего кричащего. Ближе к правой стене, рядом с выходом на лоджию, стояла большая кровать. По обе стороны от неё располагались небольшие тумбочки, а слева во всю стену тянулась гардеробная.

Через панорамные окна лоджии открывался вид на реку.

Там стояло удобное плетёное кресло с небольшим столиком. Я невольно задержала на нём взгляд, уже представляя, как буду сидеть здесь с чашкой кофе и наслаждаться тишиной.

Если, конечно, соседство с Богдановым вообще оставляло шанс на тишину.

Я прошлась по комнате, осмотрелась и устроила небольшой румтур для девчонок. Сделала несколько фотографий и отправила их в наш чат.

Я: Я в аду, сатана в бешенстве.

Следом отправила несколько ржущих смайликов.

Алёна:Какие планы на сегодня?

Не успела я ответить, как прилетело ещё одно сообщение.

Алёна: Не вижу смысла сидеть дома. Предлагаю отправиться навстречу приключениям!

К сообщению прилагалась целая россыпь довольных смайликов.

Лера:Нам завтра на учёбу. Давай без приключений.

И задумчивый смайлик.

Алёна: Так неинтересно!

На этот раз она добавила смайлик с высунутым языком.

Я усмехнулась, усаживаясь на край кровати.