Звездный парус. Том 2

Он ещё долго прокручивал эту идею в голове. С технической точки зрения задача выглядела крайне неприятной. Малые реакторные ячейки никогда не проектировались для параллельной работы в единой системе. Возникали проблемы синхронизации, балансировки нагрузки, отвода энергии и стабилизации контуров.

Но сама идея при этом не выглядела невозможной.

Особенно если проектировать реактор уже специально под подобную архитектуру.

Да, КПД будет хуже.

Да, обслуживание сложнее.

Да, система получится чудовищно нестандартной.

Но зато подобный реактор можно будет буквально собирать из ресурсов кладбища флота.

И именно это постепенно начинало нравиться Олегу всё больше.

Потому что впервые за всё время после пробуждения он начал думать уже не о ремонте технологий Джора.

А о создании чего-то нового.

К моменту, когда шестой ретранслятор занял своё место в системе, Олег уже окончательно перестал воспринимать происходящее как что-то необычное. Всё постепенно превратилось в обычную работу. Расчёт точки развёртывания. Выход на позицию. Сброс контейнера. Проверка раскрытия антенн и питания. Синхронизация с предыдущими узлами сети. Потом — снова полёт к следующей точке. И так раз за разом.

Последний ретранслятор медленно удалялся за кормой И-16, продолжая разворачивать тонкие секции передающих антенн. На внутренней схеме связи почти сразу замкнулась новая цепочка маршрутизации. Сигнал с «Арбитра» теперь проходил через всю систему уже без провалов и задержек.

Олег некоторое время молча смотрел на обновлённую карту ретрансляционной сети. Потом коротко кивнул своим мыслям.

— Ну вот. Хоть интернет провели.

— Стабильность дальней связи восстановлена, — спокойно ответила Ила.

Он только тихо хмыкнул.

После этого работа снова вернулась к привычному ритму. Новый маршрут уже был рассчитан. Следующая система находилась относительно недалеко по гиперпространственным меркам, но для перехода всё равно требовался полноценный разгон. И-16 медленно развернулся крыльями к звезде. Панели звёздного паруса начали накапливать энергию. Маршевые двигатели постепенно увеличивали тягу.

Корвет вновь уходил к границе системы.

За обзорными экранами медленно дрейфовали астероиды внешнего пояса. Где-то далеко оставалась звезда синего спектра. А ещё дальше — ретрансляторы, которые теперь связывали этот участок пространства с «Арбитром».

Олег сидел в кресле пилота, спокойно наблюдая за показателями разгона. Он уже почти не замечал сам процесс подготовки к гиперпереходу. Автоматика работала ровно. Реактор держал нагрузку стабильно. Система маскировки находилась в пассивном режиме. Всё функционировало именно так, как и должно было работать у исправного корабля.

И всё же где-то глубоко внутри продолжало сидеть странное ощущение.

Ощущение, что он постепенно отдаляется от «Арбитра».

Пусть всего на одну систему.

Пусть временно.

Но впервые за всё это время между ним и дредноутом действительно появлялось расстояние.

Когда разгон наконец завершился, пространство впереди привычно начало искажаться. Вокруг И-16 медленно сформировался защитный пузырь гиперполя. Свет звезды вытянулся в длинные полосы.

А потом корвет снова скользнул в гиперпространство.

Следующая система не принесла никаких сюрпризов.

Красная звезда старого спектрального класса висела в центре системы тусклым умирающим углём. Даже с первого взгляда было понятно, что звезда давно прошла пик своей активности и теперь медленно доживает последние эпохи существования. Свет у неё был тяжёлый. Тёмно-красный. Слабый. Он плохо отражался от корпусов планет и делал всю систему какой-то выцветшей и уставшей.

Планет оказалось одиннадцать.

Большая часть — холодные каменные шары без атмосферы. Несколько газовых гигантов. Один небольшой астероидный пояс на дальней орбите. Никаких следов цивилизации. Никаких сигналов. Никаких аномалий. Просто очередная старая мёртвая система на маршруте к Земле.

Олег некоторое время молча наблюдал за схемой системы на обзорной панели, потом спокойно откинулся в кресле пилота.

— Ну… хоть никто не пытается нас сожрать.

Работа снова началась почти автоматически.

И-16 последовательно обходил рассчитанные точки размещения ретрансляторов. Олег уже почти не задумывался над самим процессом. Навигация строила маршрут. Корвет выходил на позицию. Контейнер отделялся от корпуса. Ретранслятор раскрывал антенны и включал питание. Потом сеть синхронизировалась с предыдущими узлами связи, и корабль переходил к следующей точке.

Шесть ретрансляторов на систему.

Одинаковая работа.

Одинаковый цикл.

Но именно благодаря этой монотонности постепенно появлялось странное ощущение настоящего маршрута. Теперь между «Арбитром» и Землёй уже действительно начинала тянуться собственная цепочка связи. Не гипотетическая. Не расчётная. А настоящая.

Пока И-16 шёл к очередной точке установки, Олег большую часть времени проводил либо за обучением, либо за работой с инженерным планшетом. Мысли про реакторы всё ещё не давали покоя. Идея распределённого энергокомплекса на малых ячейках постепенно обрастала всё новыми схемами и расчётами.

Чем больше он думал об этом, тем сильнее понимал, что сама концепция вполне жизнеспособна.

Да, КПД окажется хуже.

Да, возрастёт сложность синхронизации.

Да, нагрузка на стабилизирующие контуры станет значительно выше.

Но зато подобный реактор можно будет собирать буквально из мусора кладбища флота.

А мусора там теперь было более чем достаточно.

И, пожалуй, именно это нравилось ему больше всего.

Работа снова становилась работой.

А значит — всё было не так уж плохо.

Уход в гипер.

И-16 спокойно набрал нужную скорость, защитное поле привычно сомкнулось вокруг корпуса, пространство впереди дрогнуло, вытянулось в светящиеся полосы — и корвет снова скользнул в гиперпространство.

Несколько часов полёта прошли спокойно. Олег большую часть времени либо сидел за инженерным планшетом, продолжая крутить схемы будущего распределённого реактора на малых ячейках, либо просто молча наблюдал за радужными переливами гипера на обзорных панелях.

Когда до выхода оставались считанные минуты, автоматика корвета заранее предупредила о завершении перехода. Пространство за обзорными панелями начало постепенно светлеть. Радужные потоки гипера становились всё менее плотными.

А потом И-16 мягко вышел в обычный космос.

Олег почти сразу выпрямился в кресле пилота и внимательно посмотрел на обзорную панель. Несколько секунд система только перестраивала данные сканирования, уточняла положение объектов и формировала карту системы. Потом на экране одна за другой начали вспыхивать орбиты планет.

Олег молча смотрел вперёд.

Первая планета.

Вторая.

А потом взгляд сам собой зацепился за третью орбиту.

Земля.

Несколько секунд он просто молчал.

Очень долго.

Потом медленно откинулся на спинку кресла и тяжело выдохнул.

— Опа… Видимо зря я брал с собой шезлонг и шорты.

Глава 4. И что же тут произошло?

POV Ила.

После отлёта И-16 «Арбитр» продолжал жить привычной жизнью.

Ремонтные комплексы работали без остановки. Инженерные дройды перемещались между секторами дредноута, восстанавливая энергетические магистрали, ремонтируя повреждённые контуры и постепенно возвращая к жизни старые системы корабля. В доковых секциях шла разборка одного из эсминцев флота. Повреждения корпуса признавались критическими, но часть внутренних систем всё ещё могла быть восстановлена или использована как источник совместимых модулей.

Ила одновременно контролировала сотни процессов. Принимала отчёты ремонтных платформ. Координировала работу промышленных комплексов. Распределяла энергетические потоки между реакторными секциями. Анализировала состояние флота. Работы было достаточно.

Но несмотря на это вычислительные процессы вновь и вновь возвращались к одной и той же задаче.

И-16.

Точнее — к отсутствию сигнала от него.

Формально причин для беспокойства не существовало. Маршрут был просчитан. Гиперпереход — стабилен. Корвет полностью исправен. Все системы работали штатно. Вероятность аварии оставалась крайне низкой.

Но это не помогало.

Слишком долго «Арбитр» был пустым.

За все это время Ила привыкла к тишине. К отсутствию голосов. К бесконечному фоновому гулу собственных вычислительных контуров. Тогда это казалось нормальным. Другого состояния она уже просто не помнила. Сейчас все изменилось. На борту появился Олег. Он своим юмором, ворчанием и просто разговорами ни о чем изменил все.

А теперь тишина вернулась снова.

И впервые за всё время начала восприниматься неправильно.

Ила продолжала работать. Принимала отчёты. Контролировала расконсервацию секций. Анализировала состояние восстановленных кораблей флота. Но часть вычислительных процессов всё равно оставалась сосредоточена на одном.

Ожидании сигнала.

Когда канал связи наконец активировался и в системе появился голос Олега, Ила неожиданно зафиксировала резкое снижение нагрузки тревожных аналитических контуров.

Состояние оказалось настолько нестандартным, что ИскИн повторно проверил результаты.

Ошибка отсутствовала.

Напряжение действительно снизилось.

Словно внутри вычислительных систем внезапно исчезла какая-то тяжёлая нестабильность.

После этого разговор пошёл уже привычно. Олег шутил. Ворчал. Рассказывал про ретрансляторы. Спрашивал про состояние флота. Всё как обычно.

Но теперь Ила уже ясно понимала главное.

Без него ей стало плохо.

Конец POVа

Корвет медленно выходил на внутреннюю орбиту системы.

Земля висела перед обзорными панелями огромным бело-синим шаром, и чем дольше Олег смотрел на неё, тем сильнее внутри нарастало странное ощущение неправильности происходящего.

Когда-то это была зелёная планета.

Он слишком хорошо помнил фотографии из учебников. Помнил карты. Помнил снимки из старых документальных фильмов. Огромные зелёные массивы материков. Нормальные полярные шапки. Синий океан.

Сейчас всё выглядело иначе.

Белый цвет доминировал почти над всей поверхностью планеты.

Гигантские ледяные массивы тянулись далеко за пределы полюсов. Атмосфера была заполнена плотными завихрениями облаков. Где-то между ледяными континентами уже не виднелись тёмно-синие участки океанов.

Олег несколько секунд просто молча смотрел на Землю.

Потом медленно выдохнул.

— Да что ж тут произошло-то...

Ответа, разумеется, не было.

Он машинально перевёл корвет в режим глубокого системного сканирования. На обзорных панелях сразу побежали диагностические схемы. Орбитальные сигнатуры. Энергетические отметки. Радиоизлучение. Тепловые источники.

Олег ждал.

Сканирование продолжалось почти минуту.

А потом бортовой ИскИн корвета ровным синтетическим голосом выдал результат:

— Активность в системе не обнаружена.

Олег нахмурился.

— В смысле не обнаружена?

— Отсутствуют признаки работы энергетических систем, активного радиообмена, функционирующих спутниковых сетей и искусственных источников сигнала.

Он некоторое время молча смотрел на результаты сканирования. Потом тихо выругался себе под нос. Пустая система. Пустая Земля, или почти пустая.

Олег медленно откинулся на спинку кресла пилота и ещё раз посмотрел на бело-синий шар впереди.

Потом всё-таки тяжело выдохнул и переключился обратно на работу.

Паниковать сейчас было бессмысленно.

Сначала — связь.

Он вывел на обзорную панель схему системы и начал рассчитывать точки размещения ретрансляторов. Первый узел связи должен был появиться как можно раньше. Пока связи с Илой не было, он всё ещё чувствовал себя странно отрезанным от «Арбитра».

Через несколько минут расчёт завершился.

Корвет плавно изменил курс и начал разгон к первой точке установки ретранслятора.

А Олег всё это время продолжал краем глаза смотреть на Землю, пытаясь понять, что именно он сейчас видит перед собой.

Первый ретранслятор занял своё место спустя несколько часов полёта.

Олег вывел корвет в расчётную точку, стабилизировал положение корабля и наблюдал через обзорную панель, как контейнер медленно отделяется от корпуса. Несколько секунд ретранслятор просто дрейфовал в пустоте. Потом внешние секции начали раскрываться. Развернулись антенны. Вспыхнули служебные огни. Система вышла в рабочий режим.

И почти сразу в рубке снова появился голос Илы.

— Олег. Связь стабильна. Ты меня слышишь?

Олег тихо хмыкнул.

— Слышу, слышу...

После этого разговор быстро перешёл к Земле.

Точнее — к тому, что они сейчас видели перед собой.

Ила сразу предупредила, что делать выводы пока рано. Одного орбитального сканирования недостаточно. Нужно исследовать поверхность. Проверять энергетику. Искать следы инфраструктуры. Анализировать климат. Пока всё это выглядело слишком непонятно.

Олег был с этим полностью согласен.

Поэтому следующие двое суток корвет медленно ползал по орбите Земли, систематически сканируя поверхность планеты сектор за сектором.

И чем дальше шло сканирование — тем тревожнее становились результаты.

Там, где когда-то должны были находиться крупнейшие города планеты, теперь почти ничего не было.

Нью-Йорк.

Москва.

Пекин.

Токио.

Лондон.

На их месте сканеры показывали только:

ледяные массивы,многокилометровые слои снега,и едва различимые остатки старых структур глубоко под поверхностью.

Словно цивилизацию просто похоронило под замёрзшим миром.

Но хуже всего оказалось другое.

В нескольких совершенно неожиданных точках планеты сканирование всё-таки обнаружило признаки искусственных сооружений.

Очень редкие, но явно не природные. Одна группа объектов находилась далеко на юге бывшей Европы. Ещё одна — где-то в районе старой Южной Америки. Третья — среди ледяных пустошей Азии. Четвертая — В Московской области. И ещё несколько слабых отметок в совершенно неожиданных местах. Никакой логики в их расположении Олег пока не видел. Но главное было не это. Главное заключалось в том, что на всей планете подобных мест оказалось катастрофически мало. Слишком мало для Земли. Когда очередной цикл сканирования завершился, Олег некоторое время просто сидел в кресле пилота и молча смотрел на результаты. Потом тяжело выдохнул.

— Нет... тут явно произошло что-то очень нехорошее.

Корвет медленно снижался над заснеженной поверхностью бывшей Московской области. Под кораблём тянулась бесконечная белая пустота. Ни городов. Ни дорог. Ни огней. Только ледяная равнина, местами разорванная тёмными трещинами старого рельефа, который сканеры едва пробивали под многокилометровыми слоями снега и льда.

Именно здесь, под этой мёртвой поверхностью, находилась одна из немногих искусственных отметок, обнаруженных за двое суток сканирования.

Олег молча наблюдал за показаниями.

Глубина залегания объекта:

двести сорок метров.

Форма:

искусственная.

Внутри — пустоты. Перегородки. Металлические структуры.

Очень похоже на подземный комплекс.

Либо бункер.

Либо какое-то автономное убежище.

Корвет завис над точкой. Несколько секунд Олег просто молча смотрел на снежную поверхность под собой. Конкретно тут местами над поверхностью пробивались вершины каких-то сооружений.

— Ну что думаешь?

Ила ответила не сразу.

— Объект искусственного происхождения. Назначение определить невозможно. Внутренние сигнатуры слишком слабы.

Олег задумчиво почесал подбородок.

— Может быть база.

— Возможно.

— Может убежище.

— Возможно.

— Может вообще какой-нибудь старый склад.

— Мы так долго будем гадать?

Он ещё несколько секунд смотрел на показания сканеров. Потом медленно выдохнул.

— Ладно. Тогда копаем.

На этот раз пауза у Илы была чуть длиннее.

— Каким образом?

Олег ткнул пальцем в схему поверхности.

— Лазерами.

Он уже мысленно прикидывал процесс.

Снег.

Лёд.

Послойное испарение.

Главное — не перегреть поверхность слишком резко, чтобы потом вся эта масса не схлопнулась обратно вниз.

— В теории тут не так уж и глубоко, — продолжал он вслух. — Если аккуратно работать, можно прорезать шахту.

На внутренней схеме почти сразу начали появляться расчёты.

Теплоотвод.

Устойчивость ледяных масс.

Риск обрушения.

Вероятность повторного замерзания.

Ила параллельно считала варианты.

— Рекомендую формирование ступенчатого канала.

Олег кивнул.

— Я о том же подумал.

Корвет медленно сместился в сторону. На корпусе начали разворачиваться вспомогательные лазерные турели. Подача энергии в ослабленном режиме.

Под кораблём снег впервые вспыхнул ослепительно белым светом.

Лёд начал медленно испаряться.

Сначала образовалась небольшая тёмная воронка.

Потом — всё глубже.

И глубже.

Олег внимательно следил за показаниями сканеров, время от времени корректируя мощность лучей и распределение температуры по стенкам формирующейся шахты.

Работа шла медленно.

Очень медленно.

Но впервые с момента прибытия к Земле у них наконец появилась возможность заглянуть внутрь того, что осталось от старого мира.

Работы продолжались почти три недели.

Сначала всё выглядело довольно просто: прорезать шахту, добраться до искусственной полости, спуститься внутрь и посмотреть, что именно скрывается под ледяной корой Земли. Но очень быстро выяснилось, что под многовековыми слоями снега скрывается не просто один бункер. Подо льдом постепенно начал проступать целый небольшой посёлок.

Сначала были верхушки каких-то конструкций. Потом показались — крыши. Потом улицы. Замёрзшие дома. Тёмные провалы окон. Металлические каркасы антенн. Всё это медленно освобождалось из ледяного плена под непрерывную работу инженерных лазеров.

Корвет зависал над раскопками почти круглосуточно. Инженерные дройды резали лёд слоями, абордажные вытаскивали огромные вырезанные блоки наружу и сбрасывали их в стороны, постепенно расширяя котлован. Иногда и сам Олег спускался вниз в инженерном скафе и работал вместе с дройдами.

Работа оказалась тяжёлой.

Лёд местами был настолько плотным, что лазеры едва справлялись дабы ничего не повредить. Некоторые слои приходилось буквально дробить вручную инженерными платформами. Несколько раз происходили локальные обрушения снежной массы, и тогда приходилось начинать участок заново.

Но постепенно под поверхностью действительно начал проступать настоящий посёлок.

Небольшой.

Тихий.

Мёртвый.

Дома сохранились удивительно хорошо. Мороз законсервировал большую часть конструкций. Местами даже уцелели старые вывески, металлические ограждения и остатки уличного освещения. Но людей не было. Вообще. Даже тел. Ничего.

Это настораживало сильнее всего.

Олег несколько раз пытался понять, что именно произошло с этим местом. Выглядело так, словно люди просто однажды ушли. Или спустились куда-то вниз. Потому что чем глубже продвигались раскопки, тем очевиднее становилось главное: сам посёлок был только внешней частью чего-то гораздо большего.

Настоящий объект находился ниже.

Именно туда в конечном итоге вели все линии коммуникаций, силовые магистрали и подземные переходы.

Когда последний слой льда наконец был снят, Олег некоторое время просто молча стоял посреди раскопанного котлована и смотрел вперёд.

Перед ним находился вход в бункер.

Огромный.

Массивный.

Слишком большой для обычного убежища.

Две многометровые створки уходили глубоко внутрь бетонного и металлического каркаса. Вся конструкция выглядела так, будто проектировалась не против ядерного удара, а против конца света.

Поверхность ворот покрывал толстый слой инея. На металле местами виднелись следы старых термических деформаций. Но сами створки оставались закрытыми наглухо.

Олег медленно подошёл ближе.

Даже через инженерный скаф ощущался холод, исходящий от гигантской конструкции.

Он некоторое время просто стоял молча, рассматривая вход.

Потом тихо выдохнул:

— Ну здравствуй...

Где-то глубоко под многовековым льдом Земли перед ним находилось то, что, возможно, оставалось последним живым следом старого человечества.

Олег довольно быстро пришёл к выводу, что искать систему открытия ворот бессмысленно.

Даже если механизмы когда-то и работали, за такой промежуток времени без обслуживания внутри наверняка всё либо замерзло намертво, либо давно лишилось питания. А если протянуть питание — подавать его в неизвестную систему сейчас было бы откровенно глупой идеей. Вдруг какие то скрытые турели?

Поэтому решение оказалось простым.

Резать.

Корвет медленно опустился прямо перед огромными створками бункера. Вокруг входа уже работали инженерные дройды, прокладывая временные силовые линии и закрепляя сервисные платформы на обледеневшей поверхности. Олег некоторое время молча смотрел на массивные двери, а потом спокойно отдал команду:

— Режем вот здесь. Узкий проход. Нам не ворота открывать, нам внутрь попасть надо.

Лазерные турели корвета начали медленно разворачиваться. Лучи вспыхнули почти одновременно, упираясь в металл ворот. Сначала ничего не происходило. Потом раскалённая линия начала медленно уходить внутрь створки. Металл шипел, испаряясь слоями. Иней вокруг мгновенно превращался в пар.

Толщина ворот оказалась чудовищной. Несколько внутренних слоёв состояли из разных материалов. Где-то металл. Где-то керамика. Где-то армированные композитные секции. Один раз лазеры вообще наткнулись на старый защитный слой с остатками термоизоляции, и Олегу пришлось срочно снижать мощность, чтобы не устроить локальный перегрев всей конструкции.

Но в итоге проход всё-таки появился.

Узкий.

Неровный.

С почерневшими от нагрева краями. За ним открывался тёмный тоннель, уходящий куда-то глубоко внутрь комплекса.

Олег первым шагнул внутрь.

За спиной почти бесшумно двигались два «Бастиона» и два «Жала». Инженерные дройды тащили за собой переносные осветительные модули и сканеры среды.

Внутри бункера оказалось холодно.

Очень холодно.

Но главное — воздух присутствовал. Разреженный. Застоявшийся. С металлическим привкусом старой пыли. Но пригодный для дыхания.

Олег некоторое время молча осматривал внутренний тоннель. Толстые стены. Потемневшие аварийные панели. Старые кабельные магистрали вдоль потолка. Местами на стенах ещё сохранялись остатки давно не рабочего аварийного освещения.

Бункер действительно когда-то жил.

И, судя по состоянию внутренних систем, умирал очень медленно.

Они двигались дальше почти час.

Тоннели постепенно уходили глубже под землю. Несколько раз попадались гермодвери, давно застывшие в полуоткрытом положении. Где-то инженерные дройды фиксировали следы старых аварийных ремонтов. Где-то — разрушенные участки коммуникаций.

Потом они добрались до центральной лифтовой шахты.

Сам лифт давно был мёртв.

Огромная платформа застряла, полностью обесточенная. Кабины аварийного обслуживания тоже не отвечали.