Одержимый. Любовь, что ломает и лечит

А она...

Она напряглась. Не резко. Не криком. Но я видел. Плечи — чуть выше. Пальцы — впились в фарфор. Улыбка — растянута, как маска. Отстранилась. На миллиметр. Но осталась.

Вежливая. Удобная. Та, кого используют.

Я усмехнулся.

— Серьёзно? — выдохнул. — Даже не пришлось ждать.

Картина складывалась сама. Идеально. Как будто кто-то помог.

Я выбросил окурок. Потушил носком. Открыл дверь.

Холод ударил в лицо. Очистил голову. А внутри — уже горело. Чётко. Цельно.

Цель появилась. Всё остальное — мусор.

Я пересёк дорогу. Не спеша. Но и не медля. Как будто шагал по линии, которую провёл сам. Как будто этот момент был неизбежен. Кафе — шум, ароматы, смех, звон. Жизнь. Их жизнь. Не моя. Я остановился у стойки. Пальцы на холодной керамике меню. Глаза — скользят. Он наклонился ещё ближе. Рука — на столе, в сантиметре от её кисти. Даша — затаилась. Глаза — к выходу. Дыхание — короткое. Поверхностное. Она ищет путь. Но не находит.

И вот тут я почувствовал.

Не злость. Не азарт.

Интерес.

Чистый. Холодный. Как лезвие.

Как это сыграть. Как подойти. Как стать тем, кто спасает, не сказав ни слова. Как заставить её посмотреть на меня — и выбрать, даже не понимая, что делает. Как сделать так, чтобы она сама протянула руку — а я уже знал, что будет дальше.

А потом.

Потом — Матвей.

Как он узнаёт. Как складывается картинка. Как до него доходит: это не случайность. Это я. Я добрался до неё. Я вошёл в её жизнь. Я стал тем, кого она будет помнить. И вот тогда — он сломается. Не от боли. От бессилия. От того, что не смог защитить единственное, что у него ещё было.

Я медленно улыбнулся. Не глазами. Губами. Только уголки. Как улыбаются перед ударом. Сделал шаг. Потом ещё один. К их столику. К её страху. К его будущему падению.

И внутри — тихо. Чётко.

Правильно.

Да начнём уже.

Взяв стакан кофе, я медленно направился к их столику и, не спрашивая, сел напротив Даши — так, будто сюда и шёл. Как будто это мой стул. Моё место. Мой ход.

— Прости, что задержался, — сказал я, глядя прямо на неё. — Пробки.

Она замерла.

Не дышит. Глаза — расширены, зрачки чуть пульсируют. Даже пальцы на чашке — замерли в полумиллиметре от движения. Как будто кто-то включил замедление. Она не понимает, что происходит. Но чувствует — что-то сломалось. Пространство изменилось.

Парень рядом нахмурился:

— Эй, ты кто вообще?

Я не обернулся. Сделал глоток. Горячий. Чёрный. Без сахара. Поставил стакан. Только потом — медленно — перевёл взгляд.

— А ты кто?

Одно мгновение. Он пытается понять — шутка это или угроза. Но в моих глазах нет ни того, ни другого. Только пустота. И оценка. Как будто он — не человек, а препятствие. Нечто, что можно обойти. Он открыл рот. Замялся. Плечо дёрнулось.

— Ладно мне пора. Увидимся, Даш.

Ушёл. Быстро. Слишком быстро. Не оглянулся.

Я проводил его взглядом — без интереса. Без злобы. Просто запомнил.

Потом снова посмотрел на неё.

— Ну, привет.

Она всё ещё не дышит нормально. Грудь — напряжена. Глаза — от двери ко мне, ко мне — к двери. Как будто ищет выход, но не может понять — откуда угроза.

— Ты...ты вообще кто? — выдохнула она, отодвигая чашку.

Не от жажды. От инстинкта.

Что-то между мной и ею. Что-то, что может защитить.

Я усмехнулся. Лёгкий наклон вперёд. Локти на стол. Руки — свободно, но пальцы — чуть сжаты. Как будто я уже держу поводок.

— Друг, — сказал я. — Или, может, враг. Как пойдёт.

Она напряглась. Не резко. Но я вижу — по плечам, по тому, как сцепились пальцы под столом. Она не глупая. Она чувствует — это не случайность. Это вторжение.

— Ты знаешь моё имя, — сказала она, голос чуть твёрже, — а я твоего — нет.

— Оно тебе не особо пригодится.

Пауза. Длинная. Я не спешу. Я наслаждаюсь этим моментом — как первым глотком воздуха после долгого погружения.

— Чего тебе надо?

— Просто поговорить.

Она коротко усмехнулась. Но в этом нет лёгкости. Только защита. Словесный щит.

— Знаешь, как учат девочек? С незнакомыми не разговаривать.

— Учат, — кивнул я. — Но ты всё равно сидишь.

Её взгляд стал жёстче. Она не отводит глаз. Хорошо. Не сломалась. Не убежала. Интересно.

— Меня зовут Артемий, — сказал я, не отрывая от неё взгляда. — Запомнишь?

Она не отвечает. Только сжимает губы.

— О чём ты хочешь поговорить?

Я делаю глоток. Медленно. Смотрю на неё через край стакана. Изучаю. Как будто впервые вижу.

— О Матвее.

И вот тут — полная тишина.

Она замирает.

Не дышит.

Пальцы — впиваются в колени. Челюсть — сжата. Взгляд — дрогнул. На долю секунды. Но я поймал.

— Я не...

— Даже не начинай, — перебиваю тихо.

Не громко. Не агрессивно. Но так, что она чувствует — это не просьба. Это граница.

Она сжимает губы. Смотрит в стол. Собирается.

— Если ты из тех, кто хочет с ним разобраться, — говорит уже увереннее, — то можешь сразу забыть этот разговор.

Я усмехаюсь.

— Расслабься. Я не собираюсь его убивать.

Пауза. Длинная. Она ждёт продолжения. Знает — оно будет.

— Пока.

Она смотрит на меня. По-настоящему. Глаза — узкие, оценивающие. Не страх. Ещё нет. Но беспокойство. Глубокое. Животное.

— Охренеть — выдыхает, качая головой. — И что ты от меня хочешь?

Я откидываюсь назад. Скрещиваю руки на груди. Даю ей пространство. Чтобы почувствовала — я не атакую. Я наблюдаю.

— Хочу понять, насколько далеко он готов зайти.

— В смысле?

— Ради своей девушки.

Тишина. Полная. Она моргает. Один раз. Второй.

— Ради кого?

Я прищуриваюсь. Вглядываюсь. Не притворяется. Не играет. Она не знает.

— Не строй из себя дуру, — хмыкаю. — Лика. Его девушка.

Она моргает снова. Потом — тихо, почти беззвучно — усмехается. Откидывается назад. Плечи — чуть опустились. Не напряжены. Искренность. Чистая.

— Я не знала, что они встречаются.

Меня передёрнуло. Внутри — неприятное кольцо. Не злость. Не раздражение.

Интерес.

— Серьёзно?

— Естественно, — пожимает плечами. — Я думала, он занят учёбой и работой. А тут, оказывается, ещё и личная жизнь?

Я смотрю на неё. Дольше, чем нужно. Пытаясь найти ложь. Но там — только удивление. И лёгкая обида. Как будто её исключили. Как будто она — лишняя.

И вот тут игра становится интереснее.

Я медленно постучал пальцами по стакану. Один удар. Второй. Ритм — как пульс.

— Забавно — говорю я, почти себе под нос.

А внутри — уже строится новая схема. Не та, что была в машине. Не про бабушку. Не про страх. Теперь — про неё. Про это непонимание. Про эту слепоту. Про то, как легко можно встать между ними — не ломая, а просто появившись. А самое приятное —она всё ещё не понимает,что уже внутри. Что уже в игре. Что уже не выйдет.

Даша внимательно посмотрела на меня. Уже не растерянно — жёстко, в лоб.

— А ты-то с чего в это влез?

Я лениво покрутил стакан в пальцах.

— Долгая история.

— Ну так сократи, — она склонила голову, не отводя взгляда. — Или ты только загадочно пиздеть умеешь?

Я коротко хмыкнул и резко подался вперёд.

— Скажем так — тихо, почти лениво. — Твой брат сунул нос не в своё дело. И теперь мне интересно, насколько далеко он готов зайти ради неё.

Пауза.

Даша не отвела взгляда. Ни на секунду.

— Забавно, — протянула она, наклоняясь ближе. — Ты звучишь так, будто тебя это задело. Прям за живое.

Я стиснул зубы.

Улыбнулся.

— Это уже не твоя проблема.

— О, нет, — она фыркнула, — ты ошибся дверью. Раз пришёл ко мне — значит, уже моя.

Я прищурился.

— Смелая.

— Нет, — резко. — Просто не люблю, когда какие-то психи начинают качать права.

Я чуть склонил голову.

— Психи, говоришь?

— А как ещё тебя назвать? — она уже не сдерживалась. — Вваливаешься, несёшь какую-то хрень, угрожаешь Ты реально думаешь, что это выглядит круто?

И вот тут меня накрыло.

Я тихо выдохнул и рассмеялся.

Сначала коротко.

Потом чуть громче.

Без веселья. Без радости. Просто с каким-то холодным, откровенным удовольствием.

Она замерла.

— Блядь — выдохнула она. — Ты реально конченый.

Я провёл рукой по лицу, всё ещё усмехаясь.

— Ты сейчас серьёзно пытаешься меня напугать? — посмотрел на неё с явным интересом. — Этим?

Она резко подалась вперёд.

— Мне вообще ничего не стоит сейчас позвонить Матвею и сказать, что ты тут сидишь и несёшь всю эту херню. И знаешь что? Он тебе быстро объяснит, где твоё место.

Я снова усмехнулся.

Медленно наклонился ближе.

— Так звони.

Она моргнула.

— Что?

— Давай, — спокойно. — Доставай телефон. Набирай. Скажи ему, что я напротив тебя. Что ты жива, цела, и никто тебя не трогает.

Я чуть прищурился.

— И послушаем, как он начнёт захлёбываться от злости.

Пауза.

Она сжала телефон сильнее.

Но не двинулась.

— Ты больной ублюдок, — процедила она.

Я кивнул.

— Возможно.

— Ты думаешь, он это просто так оставит?!

Я встал.

Медленно. Давя самим фактом движения.

Сделал шаг ближе.

— Я думаю, — тихо, глядя сверху вниз, — что если твой брат не тупой, он уже должен был понять, что со мной лучше не играть.

Она не отступила.

Упрямая.

— А ты, значит, самый страшный, да? — зло усмехнулась. — Боже, да ты просто жалкий псих, который решил поиграть в угрозы.

И я снова рассмеялся.

На этот раз — короче. Жёстче.

— Жалкий? — наклонился ближе. — Ты правда в это веришь?

— А во что ещё? — огрызнулась она.

Я замолчал на секунду. Рассмотрел её.

И тихо, почти с удовольствием:

— Мне нравится, как ты злишься.

Она аж дёрнулась.

— Да иди ты—

— Уже иду, — перебил я спокойно.

Выпрямился.

Развернулся.

Сделал пару шагов и остановился.

Чуть повернул голову.

— Передай брату — бросил не глядя, — что он полез не туда.

Пауза.

— И теперь поздно оттуда вылезать.

— Пошёл ты нахер! — прилетело в спину.

Я усмехнулся.

Не оборачиваясь.

Потому что всё уже случилось.

Она злилась.

Он будет злиться.

А я уже внутри их игры.

И, честно?

Мне это чертовски нравилось.