Муж сестры. Адвокат для дьявола

– Если ты вращаешься в профессии среди мужиков и хочешь, чтобы на тебя смотрели как на равную, ты должна уметь по-настоящему всечь. Дать по роже, как мужик, и вырубить любого, кто посмеет усомниться в твоей силе. И когда ты будешь это знать, когда эта уверенность станет частью тебя, даже если ты никогда не применишь это на практике, поверь, ты будешь выглядеть по-другому в их глазах. А пока… терпи мою руку на твоей точеной изумрудной талии.

Он говорил тихо, почти шепотом, но каждое слово врезалось в память, обжигая ядом.

В его словах была какая-то болезненная правда, которую я, как юрист, не желала признавать.

Правда, выкованная не в залах суда, а в жестоком мире, где правит сила и цинизм.

Он знал, куда давить, чтобы задеть меня. Знал, как посеять зерно сомнения.

Я стиснула зубы, чувствуя, как закипает кровь.

Что ж, придется признать, Роман Романов, возможно, и мерзавец, но, похоже, мерзавец неглупый.

И опасный не только для закона, но и для моего собственного самообладания.

Стоило нам выйти за ворота, как я увидела, что мой верный “Фольксваген” грузят на эвакуатор.

Моему возмущению не было предела.

Как так, я, адвокат, человек, который по долгу службы защищает интересы граждан, стою и беспомощно смотрю, как увозят мою машину!

Не долго думая, я ринулась навстречу эвакуатору, щедро пересыпая свою речь юридическими терминами, ссылаясь на статьи и кодексы.

Я была уверена, что сейчас, одним лишь напором знаний, заставлю водителя ретироваться. Но не тут-то было.

Водитель оказался на редкость непробиваемым. Он спокойно выслушал мою тираду, пожал плечами и сказал, что ничем помочь не может.

– Раз вы представляете закон, – ухмыльнулся он, – пусть закон вас и защитит.

И мою машину увезли в неизвестном направлении, оставив меня в полном недоумении.

Я обернулась к Романову, ожидая хоть какой-то реакции. Но он стоял, как каменный истукан, с тем самым нечитаемым выражением лица, которое я уже начинала ненавидеть. Ни капли сочувствия, ни попытки помочь, ничего. Просто сторонний наблюдатель, получающий удовольствие от моей неудачи.

В этот самый момент к нам подъехал черный «Майбах», сверкающий полировкой.

Водитель, одетый в безупречный костюм, вышел и, обратившись к Романову на чистейшем английском, пригласил его в машину.

У меня буквально отвисла челюсть. Он что, нанял себе водителя-англичанина?! Да кто он вообще такой?

Романов, заметив мое изумление, лишь нагло ухмыльнулся.

– Маргарита Анатольевна, – произнес он, растягивая слова, – не желаете ли, чтобы я вас подбросил?

Меня охватил гнев. Я прекрасно понимала, почему он не помог мне с моей машиной. Он заранее знал, что предложит мне эту “услугу”.

Гребанный манипулятор!

Но погода была отвратительная – мелкий, противный дождь моросил, пронизывая до костей. Ждать такси не хотелось, и я, скрипя зубами, согласилась.

Салон машины оказался на удивление теплым и комфортным. Пахло дорогой кожей и каким-то терпким мужским одеколоном.

Села на заднее сиденье, стараясь держаться как можно дальше от Романова.

Но он, с наглой ухмылкой, уселся рядом.

Я буркнула свой адрес водителю по-русски, стараясь не смотреть на Романова. Но он, словно назло, тут же перевел на безупречном английском, да так, словно жил в Мэйфэре лет двадцать.

Краем глаза заметила его брезгливый взгляд, когда услышал адрес. Конечно, старый район, бывшая квартира моих родителей… Он, как зять, прекрасно это знал.

Ему невдомек, что я сделала там суперсовременный ремонт и обожаю свою милую, уютную квартиру всем сердцем.

Пока мы ехали, Романову позвонила жена, моя сестра.

Еще и песня на входящий была: “Рома, Рома, Роман… мужчина всей моей жизни”

Я тихо хмыкнула:

– Как самодовольно! – и решила его поддеть: – Наверное, еще и во время оргазма собственное имя выкрикиваешь?

Он достойно принял шпильку и с легкой ухмылкой бросил:

– Я не выкрикиваю имён.

Ну, да, ну да…

– Пупсик, – проворковал он в трубку, да так слащаво, что казалось, он насмехается над самим обращением.

Сказал, что едет домой и через громкий динамик раздался восторженный визг моей сестры.

Романов повесил трубку и попросил водителя, опять же по-английски, прежде чем ехать домой, сделать несколько кругов, потянуть время.

Я усмехнулась.

– Счастливый муж не торопится к жене?

Он лениво и скучающе пожал плечами.

– Даю женушке возможность свернуть поскорее вечеринку, которую она устроила в мое отсутствие.

Я удивилась, насколько тонко и хорошо он понимает мою сестру. Рената обожала вечеринки, и он каким-то образом знал ее действия наперед.

И, казалось, был от этого не в восторге. Но ничем не выдал этого, просто я так почувствовала. Что-то в его интонации, в мимолетном выражении лица говорило о том, что он устал.

Наконец, мы подъехали к моему дому.

Выходя из машины, я бросила через плечо:

– Завтра утром жду у себя в офисе, Роман Сергеевич. И без промедлений, если хотите, чтобы я вам действительно помогла!

Он посмотрел на меня с дьявольским блеском в глазах. И медленно, словно нараспев томно промурлыкал:

– Слушаюсь, моя госпожа.

6

Сталинка, хоть и в старом районе Питера, совсем недавно приобрела новую жизнь. Фасад отреставрирован, лепнина сверкала свежей краской, подъезд благоухал чистотой и современными домофонами.

Да и моя квартира, точнее, доставшаяся от родителей, тоже не отставала.

Сестра отказалась от наследства, сказав, что ей не нужна старая развалина. Конечно, у нее и так все было хорошо: шикарный особняк мужа, слуги, светские рауты…

А я обожала эту квартиру, и этот уютный уголок, где каждый квадратный метр пропитан любовью и воспоминаниями.

Ремонт я затеяла сразу после получения наследства. Хотелось вдохнуть новую жизнь в эти стены, не разрушив при этом ауру тепла и покоя. И, кажется, мне это удалось.

Спальня – царство минимализма и комфорта. Большая кровать king-size с белоснежным постельным бельем, прикроватные тумбочки с лаконичными лампами, и, конечно, огромный шкаф-купе с зеркальными дверями, отражающими мягкий свет от панорамного окна.

Кабинет – моя маленькая крепость. Стены, выкрашенные в приглушенный серый цвет, деревянный пол, застеленный пушистым ковром, и огромный стол из массива дуба, за которым так и не получается толком поработать.

Окна в пол открывали вид на тихий питерский дворик, но, увы, большую часть времени я проводила в офисе, возвращаясь домой под покровом ночи, уставшая настолько, что хватало сил лишь на то, чтобы рухнуть в кровать.

Гостиная – просторное помещение с огромным П-образным диваном, обитым мягкой замшей, и широким телевизором во всю стену, который я, кажется, ни разу и не включала.

Предпочитала тишину и покой, возможность побыть наедине со своими мыслями.

А вот кухня-студия с барной стойкой была моим любимым местом. Здесь я могла расслабиться, приготовить что-нибудь вкусное, посидеть с бокалом вина и просто насладиться тишиной.

Скинув деловой костюм, я приняла душ, смывая с себя усталость и напряжение прошедшего дня. Накинула мягкий халат и направилась на кухню.

Достала из бара бутылку сухого красного, налила немного в бокал и села за барную стойку.

Вино приятно согревало изнутри, помогая хоть немного расслабиться после нервной встречи с Романовым. Он словно клубок змей – красивый, опасный и непредсказуемый… гаденыш.

Звонок раздался, когда я просматривала сайт фитнес-центра в поисках занятий по самообороне.

Аня. Неутомимая Аня, моя вечная палочка-выручалочка.

– Ритка, привет! Как ты там? Слышала про твое дело… не переживай, бывает. Давай-ка вылезай из своей берлоги, надо развеяться!

Я тихо хмыкнула. Даже люди, далекие от юриспруденции, уже в курсе моего “феерического” провала. Приятно, ничего не скажешь.

– Ань, ну куда мне сейчас? Устала как собака, да и настроения нет вообще.

– Подруга, тебе двадцать девять, а не восемьдесят! Какой там настрой, просто пошли. Надо развеяться, познакомиться с кем-нибудь… снять напряжение, в конце концов!

И тут я поймала себя на странной мысли. А ведь Аня права. Кажется, у меня и правда давненько не было секса. И если сегодня вечером подвернется возможность с кем-то провести ночь… почему бы и нет?

Да еще этот Романов со своим раздевающим взглядом до мокрых трусов, в чем я, конечно, никогда не признаюсь даже самой себе!

Надо выкинуть его из головы. Клин клином, как говорится.

– Ладно, уговорила, – сдалась я. – Куда едем?

– В «Арку», как всегда. Буду ждать!

Я вызвала такси и отправилась к шкафу.

Сегодня нужен максимальный эффект. Достала свое самое секси платье – облегающее, черное, с разрезом на спине. Никакого бюстгальтера.

Надела высокие каблуки, сделала яркий макияж. В зеркале на меня смотрела уверенная в себе, соблазнительная женщина. Почти забытая мною Рита.

Сегодня я буду блистать. И плевать на все проблемы.

✦•·········•✦•·········•✦

Рубинштейна встретила меня бурлящим людским потоком и огнями вывесок. В «Арке» всегда было шумно и весело, идеальное место, чтобы хоть на время забыть о проблемах.

Я сразу заказала свой любимый зеленый салат со страчателлой и бокал вина. Аня, как всегда, щебетала без умолку, засыпая меня вопросами.

– Ну, рассказывай, за какое дело взялась? И Найденова все-таки возьмешь в компаньоны?

Я скривилась. Этот назойливый коллега уже утомил своими ухаживаниями.

– Найденов? Ой, нет… на этот раз сама. Тем более, дело считай семейное.

Аня вздохнула, закатив глаза.

– Твой коллега – шикарный мужик! Ну почему ты не даешь ему второй шанс? Ну подумаешь, не смогла с ним кончить в тот раз… Мало ли, может, в следующий раз получится?

Я отмахнулась, стараясь пресечь этот разговор на корню.

– Ань, если нет искры, то и ждать ее не стоит.

– Ну, как знаешь…

В этот момент зазвонил телефон. Номер был незнакомый. Я уже хотела сбросить, но что-то меня остановило.

– Да?

– Рита? Это Дмитрий Романов, я брат Романа.

Я опешила. Дима! Я видела его лишь однажды, на свадьбе сестры. Брат-близнец моего зятя. Как он вообще узнал мой номер?

– Дима? Здравствуйте.

– Я знаю, что ты занимаешься делом моего брата, и у меня есть пара вопросов. Но я понимаю, что это, возможно, не телефонный разговор. Могу я подъехать? Если это удобно для тебя.

– Эм… да, конечно. Я в «Арке» на Рубинштейна.

– Буду через десять минут.

Пока я пыталась осознать происходящее, Аня уже вовсю строила предположения.

– Кто такой? Новый парень? Почему не рассказывала?

– Нет, это брат Романова, – коротко ответила я. – Прилетел из Москвы.

Аня присвистнула.

– Ого! Интрига!

Дима приехал быстро.

Я увидела его еще в дверях. Он выглядел уставшим, каким-то даже потрепанным, с темными кругами под глазами. Совсем не таким лощеным и самоуверенным, как его брат-близнец.

Он нашел меня, подошел и вежливо поздоровался с нами, пожелал приятного аппетита и обратился ко мне:

– Можно присесть? Я не займу много времени.

Аня смотрела на Диму с отвисшей челюстью. Согласна с ней, он красавчик. Про то, что похож на брата-близнеца я, конечно, промолчу.

– Бурная ночка? – пошутила Аня, когда Дима еле сдержал зевок, прикрыв рот кулаком.

Он тепло улыбнулся своим мыслям.

– Что-то вроде того.

Я толкнула подругу коленом под столом.

– Рита, я хотел узнать хоть что-то о деле брата. Он не отвечает на звонки, а я… мы с родителями волнуемся. Хотя бы пару слов.

В его голосе звучала искренняя тревога. Он смотрел на меня с сочувствием, словно понимал, в какой непростой ситуации я оказалась.

Я ввела его в курс дела настолько, насколько могла, стараясь не разглашать адвокатскую тайну. Рассказала о предъявленных обвинениях, о залоге, о ближайших планах.

Дима внимательно слушал, кивая головой.

– Спасибо тебе, Рита. Я понимаю, что ты не можешь сказать больше. Просто… спасибо.

Он снова извинился за беспокойство и, еще раз пожелав приятного вечера, ушел.

Едва он покинул нас, официант принес бутылку дорогого шардоне.

– Это от молодого человека, который сидел с вами, – сообщил он.

Аня взорвалась от восторга:

– Ритка! Да он просто бомба! Почему его не склеила?

Я лишь усмехнулась. Да, Дима был милым и приятным в общении, совсем не похожим на своего самоуверенного брата.

Опять я о нем подумала. Ну что за проклятье?! Нужно срочно найти клин и вышибить дьявола-Романова из головы.

И не только из головы…

7

Спешила в офис как ошпаренная.

Вчерашний вечер удался на славу: вина было выпито явно больше, чем следовало, танцы казались бесконечными, а в голове царил полный сумбур.

И я планировала подцепить кого-то?

Боже, да я за танцами и морем вина совсем забыла, зачем, собственно, и приехала в “Арку”.

В итоге уехала домой одна. Прямо так, в платье и с боевым макияжем, и свалилась спать на диване, обессиленная и растерянная.

Утром чуть не проспала. Напрочь забыла, что мою машину увез эвакуатор.

Красилась в такси, отчаянно пыталась усмирить непослушные волосы, но все равно, подъезжая к офису, чувствовала себя потрепанной и разбитой.

В офисе меня поджидал Найденов.

Даниил с утра пораньше решил продемонстрировать все свои ухажерские навыки. Начал улыбаться, обхаживать, предлагать кофе. И меня это жутко раздражало.

Но тут в дверях появился Романов.

Сволочь выглядел безупречно: свежий, выспавшийся, в идеально сидящем костюме. Словно и не он вчера только вышел под залог, обеднев на пять миллионов.

И тут я вдруг решила что-то предпринять, чтобы хоть как-то задеть его равнодушие. Зачем? Не знаю. Наверное, мой не отдохнувший мозг, все еще находясь под интоксикацией и решил выйти из чата…

Я тут же притворилась, что с интересом слушаю коллегу, даже засмеялась невпопад над какой-то его шуткой.

Получилось глупо и натянуто. Но я надеялась?

Романов, с невозмутимым видом и искорками смеха, пляшущими в глубине его глаз, подошел к нам.

Представившись Даниилу, он протянул руку для рукопожатия.

Судя по мгновенной гримасе, исказившей лицо коллеги, руку ему пожали весьма ощутимо.

На лице Романова при этом сияла широчайшая, образцово вежливая улыбка.

Закончив приветствия с Найденовым, он повернулся ко мне, произнеся тягуче, своим низким, бархатным голосом:

– Куда идти, моя госпожа?

Даня отреагировал на это обращение с явным раздражением, моментально ощетинившись.

Я сделала вид, что не расслышала обращения, и просто указала на дверь в свой офис.

Романов, не дожидаясь приглашения, проплыл мимо меня, зашел в офис, бегло осмотрелся и вальяжно расположился в кресле, предназначенном для клиентов.

– Тебе что-нибудь нужно? – не унимался мой коллега, явно задетый тем, что его игнорируют.

Романов, не отрываясь от телефона, лениво процедил:

– Да, будь добр, сваргань кофейку. Черный, без сахара.

Найденов едва не подавился от возмущения. Он явно расценивал ситуацию как личное оскорбление.

Но мой взгляд, в котором читалось недвусмысленное предупреждение, заставил его сдаться. Он вышел, бормоча проклятия себе под нос.

Я выпрямила спину, прошла за свой стол, поздоровалась с Романовым официально, насколько это было возможно, и включила режим "профи".

Романов окинул меня взглядом, в котором читались ехидство и предвкушение.

– Как вчера погуляла? – спросил он с явным намеком.

В голове сразу же промелькнула мысль: "Неужели Дима рассказал?" Но потом я решила, что всему виной мой далеко не свежий вид.

Я смутилась и незаметно выдохнула на руку, проверяя, нет ли запаха алкоголя. Но запаха не было. Тогда откуда он знает?

В офис вошёл Найденов, неся два кофейных стаканчика из кофемашины.

Моему подопечному он поставил черный кофе, как и он и просил, а мне – со сливками.

– Вот как ты любишь… – протянул он, глядя на меня с раздражающе щенячьей преданностью.

На морде Романова появилась ехидная ухмылка.

– Спасибо, Даниил Иванович, – вежливо поблагодарила я и добавила: – Дальше справлюсь сама.

Найденов понуро покинул помещение, метнув на мужчину напротив меня злобный взгляд.

Мы остались одни.

Романов взглянул на меня, его бессовестно красивое лицо оставалось непроницаемым.

Наконец, нарушив повисшую тишину, он взял кофе, сделал глоток, скривился и отставил его в сторону.

А потом оглядел меня с ног до головы и как бы между прочим бросил:

– Ожидал от тебя большего, изумрудик.

– Что, прости?

– Этот рохля, – он мотнул головой на дверь, за которой только что исчез Даня. – Он не твой типаж.

Я поправила воротник-стойку на блузке, стараясь скрыть дрожь в руках.

А потом с грохотом опустила папку с его делом на стол, посмотрев на него с пылающей ненавистью и презрением. Внутри все кипело, хотелось выплеснуть все накопившееся негодование.

Он пожал плечами, словно мои чувства его совершенно не касались.

– Просто высказал свое мнение.

А мне так хотелось выкрикнуть, куда он может засунуть свое мнение. Но я собрала волю в кулак, заглушила бушующий внутри ураган и начала рассказывать о том, что нам предстоит сделать, чтобы подготовиться к его делу.

– Роман Сергеевич, вас обвиняют в мошенничестве и подделке ювелирных украшений – подмене натуральных драгоценных камней и последующей продаже и…

– Дай-ка взглянуть на результаты экспертизы, – перебил он меня, не давая закончить.

Пробежав глазами по протоколу, он увидел, какие именно "драгоценности" использовались для замены настоящих.

– Гребаный любитель! – фыркнул он с презрением. – Сразу видно – дилетант! Если бы я реально занялся подделкой, то использовал бы… хотя бы тот же муассанит. Его на первый взгляд хер отличишь от настоящего бриллианта! А тут… – он махнул рукой в сторону злополучного списка и снова фыркнул. – Стекляшки!

Он был явно недоволен тем, что его так грубо и неумело подставили. И, кажется, еще больше зол на себя за то, что позволил себя обыграть. За то, что кто-то посмел подделывать его товар да еще и так бездарно.

– Кто этот кретин, решивший, что он гений подделок? – процедил он сквозь зубы. – Ублюдок замахнулся выше головы.

Я смотрела на него, стараясь не выдать своих мыслей.

И поймала себя на том, что… верю ему. В его искреннее возмущение бездарностью подделки. В его ярость из-за того, что кто-то, кто его переиграл оказался не таким уж и талантливым аферистом.

И тут в голове зародилась мысль. Идея, как использовать его слова в суде в его пользу.

– Ваше возмущение, Роман Сергеевич, можно использовать в качестве аргумента в вашу защиту, – медленно произнесла я, обдумывая каждый свой шаг. – Если вы предоставите суду экспертное заключение о том, насколько нелепой и дилетантской является подмена, это может сыграть нам на руку. Особенно если параллельно мы докажем, что вы обладаете достаточными знаниями и опытом, чтобы выполнить подделку на совершенно другом уровне.

Он поднял на меня взгляд, в котором читался неподдельный интерес.

– Интересная мысль, – задумчиво произнес он, барабаня пальцами по столу. – В этом что-то есть. Ты думаешь, это сработает?

– Это наш шанс, – ответила я, глядя ему прямо в глаза. – Нам нужно показать суду, что вы не просто не совершали этого преступления, но и технически не могли его совершить в той форме, в которой оно представлено обвинением. Нам нужно доказать, что вы слишком хороший специалист, чтобы заниматься такой ерундой.

В глазах Романова сверкнул странный огонек.

Он склонил голову набок и оглядел меня с расползающейся ухмылкой, от которой я начала покрываться мурашками.

– Не могу поверить своим ушам, – протянул он, наслаждаясь моментом, – вы только что сделали мне комплимент, Маргарита Анатольевна?

8

Мы плодотворно проработали стратегию.

Каждый пункт был выверен, каждая фраза – продумана до мелочей. Впереди нас ждала встреча со стороной обвинения, и от ее исхода зависело очень многое.

Я говорила четко, уверенно, стараясь донести до него всю серьезность ситуации.

– Слушайте внимательно, Роман Сергеевич. На встрече со стороной обвинения вы говорите только то, что я вам скажу. Никакой отсебятины, никаких импровизаций. Понятно?

– Абсолютно, – ответил он, но в его голосе не было уверенности.

– Вы должны четко следовать условиям залога, – продолжала я, стараясь не обращать внимания на его рассеянность. – Никуда не уезжать без моего ведома и ведома суда. Никаких сюрпризов. Я понятно выражаюсь?

Он кивнул, но его взгляд был прикован к чему-то за окном. Какое-то время он вообще не смотрел на меня. Он лихорадочно что-то строчил в телефоне, а когда телефон убрал в карман, то стал пристально смотреть в окно. Похоже было, что он что-то обдумывал.

Я вздохнула. Его безразличие начинало меня раздражать.

– Роман, – я сделала ударение на его имени. – У вас есть враги? Кто, по вашему мнению, мог перейти вам дорогу и желать усадить за решетку? У кого был мотив вас подставить?

Он хмыкнул, отводя взгляд. Казалось, он и сам не знал. Или, что вероятнее, не хотел говорить. У него явно были какие-то мысли на этот счет, но он не спешил ими делиться.

– Не знаю, – произнес он наконец, с каким-то странным оттенком досады в голосе. – У меня много конкурентов, завистников… Кому-то просто захотелось меня побесить.

Я почувствовала нарастающую тревогу. Что он скрывает?

– Роман Сергеевич, это важно. От этого может зависеть ваша свобода!

Он пожал плечами.

– Я сказал все, что знаю.

Я смотрела на него, пытаясь разгадать выражение его лица. Но оно было непроницаемым, как маска. Я понимала, что давить на него бесполезно. Зная, что если он не захочет рассказать, то не расскажет хоть грози ему сроком хоть нет.

– Хорошо, – тихо произнесла я, чувствуя бессилие. – Будем работать с тем, что есть. Но имейте в виду, Роман, что если вы что-то скрываете, это может очень дорого вам обойтись.

– Ты думаешь, я не знаю? – грустно улыбнулся он, оглядывая меня с какой-то непонятной тоской. – Уже поздно, ты меня совсем выжала…

Он лениво взглянул на часы на запястье и присвистнул.

– Я хочу поужинать где-то, не хочешь составить компанию?

– Не голодна.

Я делала вид, будто сосредоточенно что-то ищу.

– Подбросить вас домой?

Я с тоской посмотрела на унылый дождь за окном. Сидеть в роскошном автомобиле было бы так приятно. Но общество Романова меня настораживало.

Он мог что угодно себе надумать. Второй день подвозить меня домой. Нет, хватит!

– Останусь немного в офисе, нужно кое-что доделать, – отчасти это было правдой.

– Я настаиваю.

Я подняла на него возмущенный взгляд. Да что он себе позволяет?! Я, в конце концов, не сахарная. Если и намочит дождь – ничего страшного.

– Нет.

Романов встал с кресла, одернул идеально сидящий пиджак и внимательно посмотрел на меня. В его голосе прозвучало предостережение:

– Будь осторожна, Рита.

– Вы тоже, Роман Сергеевич, – небрежно отмахнулась я, собирая бумаги в стопку и аккуратно раскладывая в папку.

Старалась не смотреть на него дольше секунды. Почему-то мое имя, произнесенное его голосом, отдалось по позвоночнику сладким жаром…

Домой доехала на такси, почти не помня дороги.

Заказала доставку еды по пути – желудок требовал хоть какого-то внимания после насыщенного дня.

Душ принес облегчение, но какое-то поверхностное, словно вода смыла только пыль, а не въевшееся в кожу напряжение.

Я всё время слышала голос Романова. “Будь осторожна, Рита”

И, что странно, не то, что он говорил, а как он произносил моё имя. Это рычащее "Р", эта тяжесть в каждом звуке…

Он обращался ко мне по имени не так, как это делали другие.

Представила, как он рычит мне на ухо.

Он как-то обмолвился, что никогда не выкрикивает имен, но в моей фантазии рисовалось иначе. Как он шепчет его, как заклинание. Опаляет жаром от его дьявольских глаз. Его губы… На его щеках эта грубая, мужская щетина. Его руки… сильные, жилистые… Всё это. Черт бы его побрал!

В спальне, с тихим вздохом, я разыскала свой вибратор.

Ощущая стыд от внезапно нахлынувшего возбуждения, будто предала саму себя этими незваными желаниями. Но в тот же момент почувствовала, как меня тянет к этому порыву. И сдалась.

Включила игрушку и опустила по животу вниз, в пижамные шорты.

От первого же прикосновения вибрирующего носика к чувствительной влажной коже едва не захлебнулась в ощущениях. Выгнулась дугой, скользя по простыне пятками.

– О, черт… – облизнула пересохшие губы и нервно рассмеялась. – Чтоб тебя, сукин ты сын!