Брат мужа. Наследник любой ценой

– У меня срочный вызов, – кинул наличные на столик, зная, что женщины этого не любят, – такси сами вызовете, вы уже большие девочки. (А учитывая то, что они вытворяли – еще какие!)

Подружки были уже одеты. Не стали оставаться в постели, дожидаться продолжения. Молодцы. Смышленые.

– По номеру переведешь? Может, как-нибудь созвонимся, повторим… – мурлыкнула одна из девушек и полезла ко мне за поцелуем.

Я поймал ее за подбородок и не позволил ей коснуться моих губ.

– Прости, куколка, без номеров.

– Пойдем, Марьян, он мудак, – потянула ее подружка за руку.

Вот сейчас обидно даже. Пока они обе по очереди кончали на моем члене, ни одна из них на мои моральные принципы не жаловалась.

Я подмигнул обоим и зацепив сумку с документами, направился к двери.

– Просто захлопните за собой.

──── ⋆⋅☆⋅⋆ ────

Жил недалеко от больницы уже несколько лет. Пару раз так постоял в пробке – аукнулось проблемами.

Акушерки и медсестры, как правило, начинают действовать без моего участия, косячат, что приводит к проблемам.

К моменту моего прибытия роженица уже не в состоянии забраться на кушетку, не говоря уже о том, чтобы вытолкнуть из себя трёхкилограммового ребёнка.

Со временем я окружил себя профессионалами и работал только в одной команде. Мне позволяли любую блажь не только потому, что я брат крутого Боженова-старшего, а потому что только я способен сделать больше, чем чудо.

Да, подруга Марины/Маши правильно заметила – я действительно мудак. Но, стоит признать, мудак одаренный.

Жена прокурора оказалась ленивой изнеженной сукой, которая, зная о вреде для ребенка, вечно требовала обезбола.

Семь лет обивать пороги клиник, чтобы завести ребенка и не суметь потерпеть боль всего пару часов. Я в ахуе.

Я вымотался в хлам. Под утро уже едва передвигал конечностями.

Всё бесило.

Интересно, Серега на месте? Наш заведующий родильным отделением и мой лучший друг умел поднять настроение историями о своей стерве бывшей.

Поднялся на верхний этаж, вышел в коридор и наткнулся на брата, выходящего из зала, где он часто любил проводить переговоры или давать интервью, или брать взятки… в общем, занят был двадцать четыре на семь.

Сиял, как результат мазка на флору без отклонений.

– О, боженька двух полосок! – ухмыльнулся он, хлопая меня по плечу так, словно я его старый приятель, а не брат, с которым мы последний раз нормально разговаривали лет десять назад.

Я повел его попить кофе.

Не то чтобы я горел желанием слушать его, но запах свежесваренного кофе манил, да и отвлечься на несколько минут от этой больничной суеты было необходимо.

Впереди еще приемный день, а я не спал.

И жалел не о внеплановых родах, а о тройничке со знойными девочками из бара.

Когда они узнали, что я врач-акушер, решили, что я срочно нужен для осмотра… Одна из самых пустых трат моего драгоценного сна.

Кофе оказался отвратительным, пережженным, как моральные принципы моего братца.

Санёк же вовсю распинался о новом контракте, о миллионах, о перспективах...

Я кивал, делая вид, что внимательно слушаю, а сам думал о том, как сильно мне нужен отпуск. На море. Подальше от тупых обходов и интернов, падающих в обморок на родах на учебной смене.

– Ладно, ближе к делу, – лениво протянул я. – Ты все рассказал своей “особенной”? Всю правду? И как она восприняла что ты еще женат?

– Я был честен, как и обещал, – брат постучал себя по груди. – Сказал все, как есть. Она ждет, пока я официально разведусь.

– Зачет, – кивнул я. Она знает себе цену.

– Слушай, брат, – заговорил он тише, оглядываясь, будто коды доступа к взлому Пентагона раскрывает. – Как проверить ее на фертильность? Ты можешь придумать?

– Ты же в курсе, что мы говорим о девушке, а не о корове, Сань, ты, блин, прежде чем ее купить, собираешься еще и проверять? Да кто, нахрен, на это согласится? Я и сам хочу тебе врезать всего лишь за твои тупые идеи.

– Брат, я знаю, что делать! – вдруг осенило его, когда он глянул на рекламный плакат от ноунейм клиники, предлагающий медосмотр со скидкой. – В конце концов должны же быть привилегии у начальства. Проведем мед комиссию для сотрудников. За счет работодателя. скажем, для профилактики. С заботой о сотрудниках, естественно. Она же работает на нас. Она придет на осмотр.

– Выглядит как благотворительность, если не знать подоплёки, Сань… Иногда мне кажется, что ты, блядь, не с нашей планеты… Я не понимаю, как мы можем быть братьями.

Я встал и ушел, но у двери решил уточнить. Вдруг он не понял:

– И не ввязывай меня в это, найди любого другого гинеколога, я заглядывать между ног всем с кем потом работать не собираюсь!

8

Женя. 3 года назад

Еще неделю спустя

***

– Сынок, ты, может, тоже подумаешь о наследстве? – мама положила свою теплую ладонь на мою руку. – Тебе уже тридцать.

– Да, я в курсе, мам, – ответил я, убирая руку.

Мать продолжала буравить меня взглядом. В ее глазах читалось отчаяние. Она хотела счастья для своих детей. Она хотела, чтобы мы нашли любовь, создали семьи, подарили ей внуков. Она хотела, чтобы мы прожили жизнь, которую она сама не смогла прожить.

Но она не понимала, что ее собственная жизнь, ее собственный брак, стали для нас предостережением, анти примером. Как можно хотеть того, что разрушило твоих родителей?

Я сыт по горло воспоминаниями о том, как отец с матерью жили. Они ругались каждый день и люто ненавидели друг друга. Но они продолжали жить вместе, мучая друг друга и нас.

Я долго не мог понять, почему они это делали. Может, из-за детей? Или из-за денег? Или из-за страха остаться одним? Я до сих пор не знаю ответа. Но я знаю одно: я не хочу повторить их судьбу.

За что они так отчаянно держались? В нашей семье не осталось ни ценностей ни взаимного уважения. Одни претензии и упреки и скандалы, скандалы…

Почему брат так стремился попасть в этот ад под названием брак? Хотел доказать, что у него лучше получится? Ха-ха. На его третьей попытке я умываю руки. На свадьбу с его “особенной” не приду. Не вижу смысла. Если она, зная о его проблемах, все равно согласится за него выйти – я окончательно разочаруюсь в женщинах.

– Мам, я разберусь.

– Ты же не будешь всегда работать в больнице?

– Есть еще и клиника.

– Не могу понять, почему в тебе нет таких же амбиций, как у твоего брата?

– Они у меня есть. Я лучший в своем деле.

– И я тобой горжусь.

– Да, я заметил… – хмыкнул я, вставая из-за стола.

Зачем она пришла? Хочет снова напомнить мне, что я выбрал не тот путь, который ей бы хотелось?

– Я к тому, что Саша давно руководит семейной компанией, а ты держишься в стороне.

– Может это потому что я не нуждаюсь во внимании? – улыбнулся я.

– Дело не во внимании. А как же долг перед семьей? Перед делом, которое веками кормило нас?

Я откинулся на спинку кресла, сцепив пальцы в замок. Знакомая песня.

Каждый раз, когда визит мамы в мой, как она выражается, "убогий лофт", преследовал одну и ту же цель – пробудить во мне чувство вины за то, что я не спешу стать наследным принцем корпорации.

– Мам, я врач. Я помогаю новым людям прийти в этот мир. И, как ты знаешь, успешно. А Саша – хороший… менеджер. Он умеет увеличивать прибыль. Разные вещи, разные призвания.

Она вздохнула, этот полный разочарования вздох, который я слышал всю свою жизнь.

– Ты мог бы и то, и другое. У тебя же все есть для этого. Интеллект, харизма…

“А еще функционирующий хер и полные яйца сперматозоидов, которые найдут свою лучшую судьбу в чьем-то аппетитном ротике! – добавил я мысленно, но вслух сказал другое:

– И отсутствие интереса к финансовым отчетам, переговорам и вниманию общественности, – закончил я за нее. – Мам, пойми, я не хочу этого. Не хочу возглавлять семейный бизнес, не хочу заседать в совете директоров. Мне интереснее делать свою работу.

– А что, если у Саши не получится? Ваш дедушка, он… если бы я знала о его планах на наследство, то…

– То что? Была бы помягче с двумя предыдущими невестками?

Она не испытывала симпатии к обеим бывшим Саши и полагала, что они не подходят её «сыночке-корзиночке».

Это ещё одна причина, по которой я никогда не представлю ей свою женщину… (Если хотя бы одна из них останется в моей жизни дольше предыдущих!)

– Очень жаль, что он потерпел неудачу с этими девочками…

“Не по Станиславскому, мам!”

– О, на третью попытку Сашка особенно изловчится, поверь.

– А ты?

– А у меня есть все, что мне нужно.

Я встал и подошел к окну,

Ну и мерзость!

Везде лед. Этот идиотский ледяной дождь, про который все орали еще вчера, превратил город в каток. Провода, как кишки, свисали с опор. Апокалипсис в масштабе столицы.

Интернет, конечно же, сдох в самый неподходящий момент. Спасибо провайдеру за “стабильность”.

Главное – чтобы в клинике свет не вырубился. А то будет весело лезть в вагину пациентки при свечах. Романтика, блин.

Ну и денек на работе будет! Хоть бы операцию нормально провести. Сегодня интересный случай. Редкая патология. Если все пройдет гладко, можно будет хоть немного реабилитироваться в глазах начальства, на которое я наорал пару дней назад.

Хотя, если честно, плевать я хотел на их мнение. Главное – сделать свою работу хорошо. Остальное – лирика.

– Я понимаю твое нежелание конкурировать с братом, – сказала мама после долгой паузы. – Но ты должен помнить, что ты – часть семьи. И твои достижения – это и наши достижения.

Я повернулся к ней.

– Я знаю, мам. И я никогда не отрекался от семьи. Просто, дай мне спокойно идти своим путем.

В ее глазах мелькнула усталость.

– Ладно, – сказала она, – я просто… не забывай о том, что перед тобой открыта дверь, за которой большие возможности. А ты просто проходишь мимо.

Промолчал. Смысла спорить дальше не видел.

Мама подошла и обняла меня крепко, по-матерински.

Я отпустил ее из объятий и легонько улыбнулся.

– Не волнуйся, мам. У меня все хорошо. Я счастлив.

Она ушла, оставив меня наедине со своими мыслями. Я снова подошел к окну и смотрел на ледяной город.

В душе зародилось неприятное чувство.

“Счастлив”. А так ли это?

──── ⋆⋅☆⋅⋆ ────

Вышел из больницы и медленно пошёл по льду. Несмотря на то что его присыпали солью, идти было всё равно очень скользко.

Операция прошла идеально.

Как же сияли глаза этой женщины, когда она впервые взяла на руки своего сына… Слезы счастья. Настоящие, искренние.

У ребенка была патология, она знала об этом с самого начала и все равно решила рожать. Восхищаюсь смелостью таких матерей. В наше циничное время это почти подвиг.

Задумался об этом… и, естественно, поскользнулся.

Гравитация, зараза, беспощадна!

Шлепнулся всем весом на руку.

Черт! Нет-нет-нет, руки мне ломать нельзя! Только этого не хватало.

Еле встал, отряхиваясь, и тут звонок. Номер Валерки. Что ему понадобилось?

– Спасай, доктор-волшебник! – вопил он в трубку. – Умоляю, начни осмотр за меня! Последний день профосмотра мед сотрудников! Не успеваю, лед проклятый, занесло, влупился в бок “Мазде”, ждем гайцов, а те по дороге сюда тоже в ДТП попали… короче, это надолго.

Вот тебе и радость от успешно проведенной операции. Валерка, хоть и крутой специалист, – вечный магнит для неприятностей. Ладно, что поделать.

– Сколько? – вздохнул я.

– Ну, ты меркантильный ублюдок, я не знаю… сколько ты хочешь?

– Я про то, сколько там мед сотрудников, идиот, – вздохнул я, тряся рукой. Немного побаливала, но в целом шевелить можно. – Жди своих гайцов, возьму твою работу. С тебя кофе.

Отключился. Хотел спокойно кофе попить перед началом своих приемных часов… Но нет же!

Как я ни пытался уклонится от “проф осмотра”, затеянного братцем – все равно не смог избежать участи.

Пришел в клинику переоделся в халат, взял кофе из автомата и пошел в кабинет Новака Валерки.

На регистратуре мне сообщили, что в кабинете уже давно ждут.

– Кто? Пациентка или наша?

На ресепшене девочка развела руками:

– Базы висят, пока не могу посмотреть.

– Ладно, понял, – устало потер переносицу. – Дай бланк для осмотра.

Придется делать двойную работу: сначала заполнять бланк вручную, а потом вбивать в базу.

– А, и Наташа, медсестра, отлучилась на несколько минут.

– Начну без нее, справлюсь, – буркнул я, отпивая кофе.

Но прежде чем зайти, на всякий случай уточнил:

– Та женщина в кабинете – блондинка или брюнетка?

Ресепшионистка недоуменно нахмурилась, не уловив сути моего вопроса. Ей не дано постичь моих душевных терзаний.

Я не смогу переступить порог, если там может оказаться брюнетка, которая, возможно, станет невестой моего брата.

– Блондинка, – ответила девушка на ресепшене.

– Уже лучше.

Я вошел в кабинет, опустив глаза в бланк, заполняя стандартные поля: сегодняшняя дата, фамилия врача…

Оторвал взгляд и…

Вау! Просто вау!

На месте пациентки сидела утонченная, изящная, грациозная блондинка аристократичной внешности.

Очень светлые, почти белые волосы, собранные в небрежный пучок на затылке. Несколько непослушных прядей кокетливо выбивались, обрамляя ее идеально овальное лицо.

Глаза – огромные, василькового цвета – затуманенные не то какой-то жаждой, не то стыдом...

Тонкий носик, пухлые губы, простое, но элегантное платье из струящейся ткани зеленого цвета, подчеркивающее ее хрупкую, но соблазнительную фигуру.

Она была чем-то похожа на фею Динь-Динь из диснеевского старого мультика, только с сексуальным румянцем на щеках и…

Как, черт бы ее побрал, она вкусно закусывала нижнюю губку!

О, с такой бы феечки я бы с удовольствием стряс волшебную пыльцу…

9

Эрика. 3 года назад

***

Ожидание тянулось томительно. Хорошо, что у меня сегодня выходной и не нужно было торопиться на смену.

С другой стороны – у меня в десять стрижка. На нее, блин, теперь не успею.

Это все гололед! Из-за него вся неразбериха. И врач прилично опаздывает. Как там его? Вадим Семенович…

От скуки, а может, и от нервного предвкушения, я открыла сайт, где сестра выкладывала свои романы.

Эля всегда грешила излишней откровенностью, но чтобы настолько…

Роман назывался «Запретные желания», и уже с первых строк стало ясно, что речь пойдет далеко не о безобидной любви.

Описание первой встречи главных героев было настолько чувственным, настолько пропитанным эротизмом, что щеки моментально вспыхнули.

Господи, Эля, ну зачем так подробно?

Пальцы забегали по экрану, будто нехотя пролистывая страницу за страницей, но на самом деле с неописуемым интересом.

Описание их первой ночи было просто… взрывным.

Каждое слово, каждая фраза, написанная сестрой, будоражила воображение и заставляла сердце стучать с удвоенной скоростью.

Что ж, признаюсь, горячие сцены нашей скромнице даются на “ура!”...

Я сжала ноги. Внизу живота появилось щекочущее ощущение.

Читать такое перед осмотром у гинеколога – идея так себе. Но остановиться было невозможно.

В этот момент дверь кабинета открылась, и на пороге появился врач. Новак Вадим Семенович.

Я почему-то представляла себе этакого профессора в очках, умудренного опытом. Но передо мной стоял молодой мужчина, лет тридцати, не больше.

Высокий, подтянутый, с пронзительным взглядом серых глаз и короткой темной стрижкой.

Легкая небритость придавала его лицу еще больше мужественности. Он был… чертовски привлекательным!

Я шумно сглотнула, от неожиданности чуть не выронив телефон. Сердце забилось с такой силой, что казалось, вот-вот выскочит из кабинета.

Горячие главы романа Эли и без того взбудоражили меня до предела, а тут еще этот… Вадим Семенович.

– Простите за задержку, на улице черт-те что, – произнес он сухо, окинув меня оценивающим взглядом. Отставил стаканчик кофе на стол и туда же бланк для осмотра, словно собирался запомнить все ответы на стандартный протокол осмотра. – Готовы?

Я кивнула, скрестив ноги, стараясь взять себя в руки и унять бешеное сердцебиение.

Читать порнушку сестры перед осмотром было большой ошибкой. Огромной, катастрофической ошибкой!

Его стандартные вопросы для сбора анамнеза звучали спокойно. Но вот каждый мой ответ был для меня, как вызов для интеллекта. Который, к слову, испарился, как только этот великолепный мужчина вошел в кабинет.

– Э-э… да… цикл… немного нерегулярный… в последнее время… – пролепетала я, чувствуя, как краснею еще сильнее.

Вадим Семенович внимательно посмотрел на меня, словно пытаясь разгадать, что скрывается за моей сбивчивой речью.

В его взгляде не было ни осуждения, ни удивления – только профессиональное спокойствие. И это спокойствие почему-то действовало еще более обезоруживающе.

– Понятно, – кивнул он, не отрывая взгляда. – Когда была последняя менструация?

Вот и попалась. Вопрос, на который любая женщина ответит не задумываясь. Но в моей голове сейчас царил хаос. Полный ступор.

– Э-э… я… не помню… точно… кажется… в прошлом месяце… – выдавила я, ощущая себя полной идиоткой.

Он приподнял бровь, но промолчал. Лишь слегка улыбнулся уголками губ, словно понимая, что что-то не так.

– Логично, – произнес он мягко. – Примерно хотя бы?

Я судорожно пыталась вспомнить дату. В голове крутились лишь развратные сцены из романа.

– Ну… где-то… в середине… наверное… – пробормотала я, готова сквозь землю провалиться.

Вадим Семенович вел себя так, словно я – обычная пациентка с обычными проблемами.

Только вот он сам далеко не обычный мужик. Он красавчик! От него веяло мощной мужской энергией, силой, харизмой. Он был уверен в себе, профессионален до тошноты, манеры, речь, внешний вид – ходячий секс!

И почему я раньше никогда не видела его в клинике?

– А что-нибудь еще беспокоит? Боли, выделения? – продолжал он допрос.

Я отрицательно покачала головой. Болела только промежность… от желания, а выделялся… адреналин. Просто супер-всплеск какой-то!

– Беременности были? Роды, аборты, выкидыши?

Снова покачала головой.

– Ничего из этого.

– Какую используете контрацепцию?

Я вздернула бровь, понимая, что он ловко пропустил дежурный вопрос, веду ли я половую жизнь.

Сукин сын, уже поставил галочку напротив этого вопроса, смерив меня равнодушным взглядом от кончиков ресниц до щиколоток.

Легкое… какое-то намеренное высокомерие сквозило в его беспристрастности, словно пытался мне показать, что я всего-лишь одна из сотен пациенток, проходящих через его кабинет за день.

– Только презервативы, – ответила я, стараясь сохранить спокойствие в голосе.

Да, я не модная. Зная о существовании гормонов, имплантов, инъекций и прочего, предпочитала не делать с собой ничего.

– Принимаете ли лекарства, гормоны?

Помотала головой.

– Гинекологические заболевания, операции, госпитализации?

Снова помотала, ощущая себя экспонатом в музее совершенства. По анамнезу я – идеальный пациент без патологий, ходячая реклама здорового образа жизни.

За моей спиной не тянулся шлейф абортов, выкидышей и операций. Я – чистый лист, готовый к написанию новой истории.

Он кивнул, словно оценивая качество образца, и указал на ширму. Слова прозвучали отстраненно, словно он произносил заученный текст.

– Тогда проведем осмотр.

Венка на его виске при этом слегка, едва заметно, дернулась. Мимолетный тик выдал скрытое напряжение, которое он так старательно пытался спрятать за маской безразличия.

Это был проблеск чего-то человеческого в этом воплощении медицинской науки.

Момент истины.

Сейчас мне предстояло раздеться и забраться на это проклятое кресло, зная, что я возбуждена до предела. И он это поймет. И как врач, и как мужчина.

Снова тяжело сглотнула. Мне конец.