Брат мужа. Наследник любой ценой

Он построил с нуля несколько частных клиник, оснащенных по последнему слову техники, куда стекались роженицы со всей области.

Идеальный внук, сын, идеальный брат, идеальный гражданин. Портрет хоть сейчас на обложку журнала "Здоровье".

И все это – лишь тщательно выстроенная, филигранно отшлифованная компенсация.

Я видел его насквозь, ведь мы делили одну комнату в детстве, ели из одной тарелки, вместе прошли через первые ссадины и разочарования.

Я помнил его другим. Запуганным. Тревожным. Вечно пытающимся угодить взрослым. Отличником, зубрилой, спортсменом – всем сразу, лишь бы получить хоть толику одобрения. Не важно от кого.

Сегодня я заметил в нем перемены.

Обычно, уткнувшись в телефон, он погружался в пучину деловых вопросов, переговоров, финансовых отчетов – всего того, что составляло львиную долю его жизни.

Этим утром в его глазах плясали чертята, а привычная деловая хватка сменилась рассеянностью.

Да, он постоянно сидел в телефоне, но я знал его слишком хорошо. Понимал, что это не бизнес. Не в этот раз.

Эта придурковатая, совершенно несвойственная ему улыбка на лице выдавала все с головой. Она делала его каким-то по-детски молодым и счастливым. Несмотря на то, что через три года ему стукнет сорок.

Я не удержался:

– Как ее зовут?

Брат засмеялся, заливисто, как мальчишка.

– Все так очевидно?

– Мне – да.

Несколько секунд он молчал, словно собирался с мыслями, потом вздохнул и выдал:

– Я влюбился, брат.

Я кивнул, не отрываясь от дороги.

– М-хм. А твоя жена, с которой ты разводишься, в курсе?

Сашкино лицо немного вытянулось, но он быстро взял себя в руки.

– Ну, я же развожусь. С Аллой все кончено.

– Она так не думает. Вчера заходила, спрашивала у меня, можно ли ей тебя вернуть.

Я отпил глоток кофе на вынос, искоса наблюдая за его реакцией. Он явно не ожидал такого поворота.

– А до этого была Марина, первая жена, про нее ты говорил то же самое, что ты влюбился, – продолжал я в своей манере. – Сколько она у тебя оттяпала?

Я знал, что играл грязно и бил по самому больному, вместо того, чтобы просто порадоваться за брата. Но его наивная вера в женскую искренность меня просто убивала.

Зубастая акула в бизнесе и доверчивый щенок с бабами. Особенно, с хорошенькими. И, как правило, с последними, все всегда заканчивались печально для его кошелька.

– Эта особенная!

– Мой тебе совет, трахай ее сколько влезет, не обязательно при этом жениться…

– Именно поэтому у тебя никогда не было серьезных отношений.

– У меня нет на это времени, – уклончиво ответил я.

– У меня тоже нет, но для такой девушки я всегда его найду: она и умная, и смешная, и горячая, и брюнеточка…

– Хм, брюнетка? Это что-то новое. Я думал ты по блондинкам больше.

– Я же говорю, она особенная.

– Ну-ну… – усмехнулся я, убирая кофе в подстаканник и паркуясь.

Сегодня был великий день.

Мы подъехали к зданию суда, чтобы услышать завещание деда – основателя империи клиник и держателя контрольного пакета акций.

Для меня это событие не значило ровным счетом ничего. Я никогда не лез в эти дела, меня вполне устраивала моя работа в роддоме и клинике.

А вот Сашка фактически всем управлял, приумножил состояние деда в разы. Он заслуживает этот пакет акций. Безусловно.

Мы сидели в зале заседаний, в окружении юристов, родственников, прочих заинтересованных лиц. Атмосфера была… скучная.

Адвокат откашлялся и начал зачитывать решение деда. Я слушал и… офигевал!

Дед, как оказалось, создал доверительный фонд сроком на 4 года. Совет управления будет руководить фондом до наступления определенного условия. 70% акций замораживаются.

Условие простое и одновременно парадоксальное: у нас с Сашкой должны появиться наследники.

Если через 4 года наследник будет только у одного из нас – ему достаются все 70%.

Если наследники будут у обоих – акции делятся пополам, по 35% каждому.

А если ни у одного из нас наследника не появится, весь пакет акций и управление переходят к совету директоров.

Я выслушал решение деда с легким недоумением. Зачем такие сложности? Не проще ли было просто отписать акции Сашке?

Но потом до меня дошло. Дед всегда был с причудами. Он считал, что настоящий лидер – тот, кто строит не только бизнес, но и семью.

Рождение ребёнка – маркер ответственности.

А Санёк в последнее время развлекает себя женидьбо-разводами, а я… я вообще не собирался жениться.

Зачем? Если у меня и так доступ к вагинам круглыми сутками. Ха! Фигурально и буквально.

Когда у меня возникает потребность пожрать, я жру. И предпочитаю не ограничивать себя пожизненным выбором одного и того же блюда.

– ...семья и продолжение рода – высшая ценность. Пакет акций – не просто актив, а “достояние рода”.

На этих словах судья закончил зачитывать завещание нашего старика.

Меня вся эта история позабавила. Но я искренне порадовался за Сашку.

Похлопал его по плечу.

– Ну, брат, поздравляю! Тебе достанется все. Делов-то – родить наследника!

Но брат ничего не ответил. Сидел неподвижно, как статуя, и смотрел в одну точку.

В его глазах застыл какой-то непередаваемый ужас.

Что-то явно пошло не так…

5

Женя. 3 года назад

***

Прошло уже больше суток с тех пор, как мой брат по-тихому вышел из суда и исчез. Словно растворился в воздухе.

Я перевернул весь город, обзвонил всех его знакомых, даже тех, с кем он, казалось, давным-давно потерял связь. Никто ничего не знал. Никто его не видел.

Телефон молчал. Автоответчик неустанно повторял одну и ту же фразу: «Абонент временно недоступен».

Я сорвался среди ночи, сел в машину и погнал по трассе, куда глаза глядят. Нужен был воздух. Нужно было подумать.

Под утро, с опустевшим баком и измотанными нервами, я вернулся домой. Поднимаясь по лестнице, услышал приглушенный стон. Знакомый стон.

Сашка?

Он лежал на коврике у двери моей квартиры. Свернувшись калачиком, словно бездомный пес. Одетый в ту же рубашку, что и вчера. Только грязную и мятую. Вокруг разливался тошнотворный запах дешевого алкоголя. Пьяный вдрызг.

Стиснув зубы, я подхватил его под мышки и поволок в квартиру.

Кое-как дотащил до дивана и грубо бросил. Он замычал что-то невнятное, попытался приоткрыть глаза, но тут же снова провалился в беспамятство.

Я схватил первое, что попалось под руку – бутылку минералки – и окатил его холодной водой. Он дернулся, закашлялся и, наконец, сумел сфокусировать на мне взгляд.

– Женёк, ты охуел? – прохрипел он, вытирая лицо, и сел.

– Встречный вопрос! Да что с тобой такое? Мог бы хотя бы предупредить? Я, сука, полгорода поднял!

Брат молчал.

Я сверлил его взглядом.

Человеку уже под сорок, он старше меня на семь лет, а сейчас я чувствовал себя старшим.

А что, если его кто-то в таком состоянии узнал?

Амбициозный придурок мечтает однажды в Думу пойти, за здравоохранение топить, я ему что, пресс-атташе?

Почему я больше, чем он сам, беспокоюсь о его репутации, которую он так старательно создавал?

Если у тебя есть слабости и изъяны, их быстро найдут и будут по ним долбить, чтобы скинуть с Олимпа, и чем выше ты поднялся, тем больнее будут бить.

Он прекрасно знал эту истину.

– Никто не должен узнать, – сказал он, потрепав свои волосы.

Я выдохнул, пытаясь унять дрожь в руках. Нельзя позволять эмоциям взять верх.

– Я и не собирался тебя выдавать, идиот, – огрызнулся я.

Сейчас не время для истерик и нравоучений. Нужно действовать.

Мы сидели в тишине. Он – размазанный по дивану, с невидящим взглядом, я – на краю кресла, натянутый как струна.

– Я не об этом. Не про сегодня. А вообще. Я не могу иметь детей, – вдруг сообщил Сашка и продолжил медленно, будто на слоу-мо: – У меня азооспермия.

Я нахмурился. Пока катался, уже прокрутил многие варианты, почему он психанул, понял, что он не может иметь детей. Его помешательство на женщинах и нестабильные браки теперь легко объяснялись. Я не мог понять одного – почему он никогда ничего не говорил?

– Как давно ты об этом знаешь?

Сашка хмыкнул:

– С тех пор как на фоне стресса он, – показал на свой пах, – перестал стоять.

Я расширил глаза. Так у него еще и эректильная дисфункция! Просто зашибись. Теперь понятно, отчего он своих жен так щедро одаривал – откупался.

– К врачам обращался? Процесс обратим?

Сашка задумчиво и хитро усмехнулся:

– Ну, бывает и встанет, вялого погоняю, но ситуации при этом могут быть разными. В прошлый раз получилось, когда в самолёте турбулентность словил, думал, что разобьемся, хорошенько тогда Стефании досталось!

Я поморщился.

– Я о фертильности твоей спермы, приятель.

О том, что и как у него стоит, я знать не хотел. Но кто моего мнения спрашивал?

Помню, Сашка рассказывал о случае, когда чуть не разбился на самолете, в красках, на ужине при своей жене. О том, что он потом отымел секретаршу, конечно же, умолчал.

Зачем мне эта информация? Моя башка скоро лопнет.

Я и так пытался понять, почему он, зная все это, так отчаянно лез в политику, почему пытался казаться тем, кем не является. Но теперь, слушая его пьяный бред, я начинал понимать, что он просто хочет доказать себе, что чего-то стоит.

Доказать, что даже с таким букетом проблем он способен на что-то большее, чем просто быть богатым импотентом.

– Биопсия решит твои проблемы, ты же в курсе? – задумчиво потер подбородок, прикидывая варианты как ему помочь. – Можешь пройти курс лечения, мы достанем твоих головастиков, а ИКСИ или ЭКО никто не отменял, ты же в курсе, кто твой брат? Я могу помочь.

Я прекрасно понимал, что такое азооспермия, шансов было очень мало, но ведь никто не исключал момент чудотворного вмешательства.

– В конце концов, у тебя есть время, чтобы попытаться. Целых четыре года.

– А что если не получится? – спросил он, словно ребенок. Смотрел на меня, как на волшебника. – Что если эта дрянь необратима?

– Тогда на крайняк усыновишь себе наследника. Это же не запрещено завещанием.

Я подмигнул ему, стараясь придать уверенности.

– Осталось только найти женщину, которая на это все согласится, – изрек я, прикидывая во сколько ему это обойдется и какая меркантильная особа пойдет на это.

В то, что кто-то может положить четыре года на муки ради любви – я верил даже меньше, чем в здоровенного младенца, вылезшего самостоятельно из таза первородящей, да еще и закричавшего “Жизнь удалась!” сразу после

– Я уже нашел такую, я же говорил.

– Вы с ней только на букетно-конфетном периоде, брат, без обид, но ты сначала познакомь ее со своими скелетами в шкафу, и если она не сбежит, потом уже на что-то рассчитывай.

– Она особенная.

– Хотелось бы взглянуть, что там за особенная, ты как помешанный.

– Не-а, брат, пока она в меня не влюбится, я тебя с ней знакомить не буду, – помахал он указательным пальцем.

– Это еще почему? – абсурд достиг дна.

– Потому что у тебя рабочий член, а у меня… ик! А мне каждый раз в лепешку надо разбиться, чтобы доказать, что я тоже мужик…

Он это серьезно? Мы сейчас говорим только об этой девушке или он так со всеми своими пассиями поступал – не подпускал ко мне. И что за бред? Я что, стал бы уводить женщину от собственного брата?

– Ты там вместе с дешевым пойлом сыворотку правды нигде не прихлебнул? – отшутился я. Он еще никогда таким честным со мной не был.

– А когда бы мы еще поговорили по-душам?

– В любой день.

– Почему ты не хочешь свои 35%? – спросил Сашка, глядя на меня как на диковинную хрень.

Я пожал плечами.

– Меня устраивает то, чем я занимаюсь.

– Но… ты же себе не принадлежишь, эти вызовы в больницу в любое время суток, экстренные операции, внеплановые роды…

– Я себе принадлежу даже больше, чем кто либо, – спокойно возразил я. – И ты попробуй. Хотя бы раз сделать то, чего хочешь ты, а не то, что от тебя ждут другие.

– Я тебе клянусь, брат, я изменюсь. Прямо с этого момента. Стану другим. Создам настоящую семью. Заведу ребенка и буду их обоих на руках носить.

– Ну-ну… – цыкнул я. – Ты сначала проспись. Обещания даешь уже не хуже депутатов. Думаю, у тебя все шансы достигнуть успеха на этом поприще. Это прям твое.

– Я серьезно, с этой девушкой я стану другим.

– Мой тебе совет: будь с ней честен. Если хочешь измениться и стать тем, кого ты из себя строишь, – скажи ей всё как есть. Никто не должен губить свою жизнь ни ради тебя, ни ради меня.

– Ты прав, брат, – сонно зевнул Сашка, вырубаясь на моем диване.

Я накинул на него теплый плед и открыл окно, чтобы выветрить пары алкоголя. Накидался он, конечно как последняя скотина…

Уходя, услышал от него тихое “спасибо” и грустно хмыкнул.

Поверить не могу в то, что сегодня произошло. Мы на какой-то момент поменялись ролями.

Из двух маленьких ублюдков, которые часто сидят на плечах и что-то тебе нашептывают, я впервые был на месте пернатого с нимбом…

Взывал к совести и морали.

Я.

Рехнуться можно!

Надо бы запомнить этот эпичный момент и…

…больше никогда не повторять.

6

Эрика. 3 года назад

***

Я погуглила Боженова сразу же.

Два брака. В последнем сейчас состоит. Поговаривают, что разводится.

Ну вот, я так и знала! Не мог этот милый, добрый и веселый, к тому же красивый и богатый мужик быть свободен.

Так расстроилась, что остаток вечера просидела понуро опустив нос. Все его очарование, вся неловкая забота, все эти многообещающие взгляды – не могло мне так повезти…

Мама позвала нас к себе на “дегустацию вина” (так она называла неконтролируемые рейды в папин винный погреб), и я решила не грустить дома одна, а поехать развеяться.

Сестры окружили меня заботой и утешениями.

Мы долго сидели на кухне у родителей дома, обсуждая Сашу. Девочки вместе с мамой подкидывали безумные идеи, как вывести его на чистую воду.

Даже Элька, наша младшенькая, выдала гениальную фразу:

– Схвати его сразу за яй-… ой, – покосилась на маму, – короче… эммм, скажи ему сразу при встрече, что ты все знаешь про жену!

И смех, и грех. Всего три года разницы, а мудрости и какой-то безбашенности в ней порой больше, чем во мне. Вот вам и скромница Эля!

– Нужно быть осторожной, не отпугнуть, он же разводится, может, он больше не живет со своей супругой и любви там давно нет, – выдала напутствие мама, изрядно передегустировавшая. – Он же не виноват, что встретил тебя, моя милая, пока еще не развелся. Не спеши с выводами, сначала поговори. Вдруг он и правда тот самый, твой идеал, а я ты все испортишь.

– Мам, он повел ее на свидание, будучи формально женатым, – проворчала Эмма.

– Если бы я не дала вашему папе шанс и сразу отбрила за то, что он был еще в отношениях – вас бы тут не было.

Мы замолкли. Мама с папой, их брак – наш эталон. Идеальные отношения, о которых мы все мечтаем.

– Я бы ему красиво все высказала, – напутствовала Эмма.

– А я бы его вообще заблокировала. С женатыми встречаться нельзя, – отрезала Эля.

У всех такие разные мнения, они меня тем вечером еще больше запутали.

Зато мы наобнимались и нахохотались в тот вечер от души, и я даже забыла, от чего грустила. Обожаю свою семью!

──── ⋆⋅☆⋅⋆ ────

Решила все же встретиться с Сашей в обед и поговорить.

Всю ночь беспокойно спала. Сама не знаю почему.

У нас было всего одно свидание. Да, оно было прекрасным, но не помню, чтобы мужик мне так в душу западал.

Что-то тянуло меня к нему, как будто что-то важное ждет меня там, в этой истории, и мне обязательно нужно там быть.

Села за столик, взяла себе кофе и ждала. Смотрела на прохожих, гадая об их судьбах, и пыталась понять, что скажу Саше. Как сформулировать свой вопрос так, чтобы получить честный ответ, а не очередную порцию сладкой лжи?

Саша появился вовремя. Вид у него был помятый, словно он тоже не спал всю ночь.

Его взгляд был каким-то виноватым, извиняющимся. И это меня немного успокоило. Может быть, он все-таки способен на искренность? Может быть, шанс на правду еще есть?

– Привет, красавица, ты прекрасно выглядишь! – промурлыкал Боженов, протягивая мне роскошный букет.

– Привет, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно. – Спасибо за цветы.

Мы обменялись комплиментами, общими фразами, обсудили погоду. Но я чувствовала, как во мне нарастает напряжение. Пора. Нужно переходить к делу. Но как? С чего начать?

Я сделала глубокий вдох, отпила глоток кофе и решилась:

– Саш, мне нужно с тобой кое о чем поговорить.

– Мне нужно тебе кое-в-чем признаться, – сказал он параллельно со мной.

В Сашином голосе звучала неприкрытая тревога, он очевидно волновался и даже слегка вспотел.

– Говори ты первым. В чем ты хотел признаться?

– В двух вещах. Хочу быть честным с тобой, потому что чувствую, что ты особенная. Но начну с главного признания: я в тебя влюбился.

– Что?

Только одно свидание. Всего лишь один вечер, проведенный за разговорами и смехом, и он уже… влюбился?

Это было не просто неожиданно, это было нереально.

Открыла рот, хотела перебить его, сказать, что это невозможно, что он заблуждается, что я совсем не такая, какой он меня себе нафантазировал. Но он, словно прочитав мои мысли, продолжил.

– Знаю, что прошло слишком мало времени, со мной такое впервые. Поверь, мне много и не нужно, чтобы понять, какая ты. Пока я искал информацию о тебе… Да прости, я это сделал, и мне за это даже не стыдно… Так вот, пока я изучал всё о тебе, я уже тогда влюбился. А нет. Раньше. С того самого укола. Кстати, у меня вот такенный синяк на заднице, если тебе станет от этого легче.

Я тихо усмехнулась.

– Да, немного полегчало. Прямо торжество справедливости.

Он улыбнулся и продолжил говорить:

– Ты работаешь в больнице за копейки, хотя твои родители могут обеспечить тебя всем, чем ты пожелаешь. Ты ежемесячно жертвуешь на благотворительность. Ты иногда заходишь в бокс для новорожденных, разговариваешь с ними, качаешь… пока их прокесаренные мамы все еще в реанимации. У тебя самое доброе сердце из всех девушек, которых я знаю. И поэтому я не могу тебя обманывать и должен признаться: я женат.

Он остановился и посмотрел на мою реакцию.

Я не стала изображать шок всем своим видом, дала понять, что я уже знаю об этом, и видимо то, что я не сбежала от него, не дала пощечину, как-то обнадежило его, и он немного успокоился.

В его глазах, в морщинках на лбу, читался такой болезненный страх, что во мне против воли проснулось какое-то сочувствие. Не оправдание его поступку, разумеется, но сочувствие к человеку, оказавшемуся в подобной ситуации.

Я отвела взгляд, уставившись на чашку с недопитым кофе.

Следующие несколько минут определят, смогу ли я дать этой истории хоть какой-то шанс, или пора окончательно вычеркнуть Сашу Боженова из своей жизни.

– Мы подали на развод, и скоро закончатся все формальности. Я буду свободен. Мне жаль, что в нашу первую встречу я не сказал тебе сразу. Не хотел вводить тебя в заблуждение. Но я не сказал не оттого, что не хотел все портить, хотя и это тоже…

Саша неожиданно поднялся и встал передо мной на колени. Схватил меня за руки, переплетая наши пальцы. Стал зацеловывать мои руки, глядя в глаза таким щенячьим взглядом, что мне стало неловко.

– Я просто не мог. Физически. Смотрел на тебя и становился нем от твоей красоты. Я тупел. И когда мы расстались, только дома я вспомнил, что не сказал тебе правду.

Он говорил громко, импульсивно, прямо посреди ресторана, не стесняясь публики.

Какой-то парень его узнал, зашептался с девушкой, вытащил телефон и стал нас фотографировать. Еще несколько человек обернулись, глазея на разворачивающуюся драму.

– Я не хочу тебя обманывать, красавица. Не хочу компрометировать. Я могу подождать, не просить с тобой встреч, пока не стану официально свободен, а потом… – провозгласил он, его голос дрожал от волнения. – Потом попрошу второй шанс. Сделаю все, чтобы его заслужить. Только если ты готова. Знаю, у тебя доброе сердце и ты поймешь и простишь мою немоту…

Он говорил это так искренне, так горячо, что мне на мгновение показалось, что я попала в параллельную вселенную.

В ту, где люди влюбляются с первого взгляда, где мужчины встают на колени в ресторанах, признаваясь в любви перед толпой зевак.

– Саш… ну, ты чудак, – смущаясь, пробормотала я, взяв его лицо в ладони. – Встань, пожалуйста, мне ужасно неловко…

Его лицо просветлело.

Он встал, чуть неуклюже сел обратно на свое место, поправил галстук, словно возвращаясь в привычную роль.

Огляделся, будто только сейчас осознал, что потерял контроль над ситуацией. Почему-то заерзал на месте, и внезапно выдал:

– Черт, ты меня возбуждаешь, красавица! Я так испугался, что ты уйдешь после моих признаний, что вся кровь прилила ниже пояса.

Я моргнула, не понимая, почему его так это радует.

В голове промелькнула мысль, что все идет совсем не по плану... Я блин должна была линчевать его за обман, а в итоге меня будто загипнотизировали его красивые речи…

Ему бы в депутаты.

– Мы можем поговорить серьезно? – спросила я, подчеркнув каждое слово.

– Да-да, конечно, – ответил он, мгновенно преобразившись.

Он выпрямился, словно на важных переговорах, откашлялся и приготовился, наконец, меня выслушать.

В его глазах читалась готовность к любым вопросам, к любым откровениям.

– Обожаю женщин с таким серьезным подходом.

Решила спросить его начистоту:

– Это все, что я должна знать? У тебя больше нет от меня никаких тайн?

Смотрела на него серьезно, чтобы он понял, что я готова дать ему второй шанс, но только если он впредь будет честен.

А он посмотрел на меня прямо в глаза и с нежнейшей, преданной улыбкой сказал:

– Нет, никаких больше секретов, моя красавица, я перед тобой открытая книга.

Улыбка коснулась его губ. Он показался мне таким искренним, таким беззащитным, что я почти поверила ему безоговорочно.

– Хорошо. Но только после официального развода, – сказала я, сдавшись.

Что-то в груди ёкнуло, а что – не разобрала.

В конце концов, он сам сказал, что у меня доброе сердце…

…иногда даже слишком.

7

Женя. 3 года назад.

Две недели спустя.

***

– Давай-ка ты пальчики уберешь, куколка… – рыкнул я на Марину/Машу, кто из них это хотел сделать – без разницы. Просто смахнул женские руки со своей задницы. – Лучше глотай глубже!

Девчонка, походу, неопытная, не умеет делать глубокий минет. Начала давиться, кашлять. Ну… такое…

А вторая слишком крикливая и болтливая. Порно насмотрелась? Почему ей кажется, что ее бесконечный поток “трахни меня”, всех его вариаций и бессвязные визги могут вообще возбуждать? Вульгарно. Дешево. Не круто.

Заткнул ей рот членом, а неумеху поставил раком над ее подругой в позе 69. Обе пришли в восторг.

Целый гребаный секс-аттракцион: рот одной, вагина второй – выбирай, что хочешь…

Но я все равно начал терять интерес.

Скучно.

Как их не поставь, как не имей, а удовольствия никакого, азарта ноль. Одна физиология.

Я знаю ее на отлично. Особенно женскую.

Маша/Марина кончила быстрее. Вторая… Даже память напрягать не буду, чтобы вспомнить, как ее зовут, – вслед за ней.

А я не кончил. Убрался от них, чертыхаясь.

Просто оставил их валяться в постели в посторгазменной коме и ушел в душ.

С каких пор меня уже даже секс не радует – не знаю.

Все превратилось в рутину. Доступность женщин наскучила.

Неужели я превращаюсь в своего брата? Адреналинщика, который ловит кайф только тогда, когда твой организм думает, что ты скоро сдохнешь.

К черту эти мысли! Я не такой.

Усмехнулся, стоя под струями прохладного тропического душа. Два брата-импотента. Один физиологический, второй – моральный.

На ванной тумбе завибрировал телефон.

Два часа ночи. Срочный вызов в больницу. Жена прокурора надумала рожать раньше срока.

А ведь я просил ее лечь на пару дней раньше в предродовую. Но нет, она юбилей мужу хотела во что бы то ни стало закатить! Меня приглашала как почетного гостя.

Семь лет безуспешных попыток зачать, и вот он я в их жизни: волшебник двух полосок… Или как она меня назвала?

Привезут сейчас с полным желудком, и привет заблёванный пол, в лучшем случае. А если аспирация?

Одно хорошо, вызов был моим спасением от двух подружек.

Вышел из ванной, на ходу одеваясь, бросил им не глядя: