Полная версия:
Бывшие. Я загадала папу
Бывшие. Я загадала папу
Глава 1
Вот вы как относитесь к корпоративам?
Я так и люблю их, и ненавижу.
Люблю, когда я в качестве гостя, а вот работать – жутко раздражает. Не знаю, чем они отличаются от обычного банкета. Может, гости ведут себя наглее и раскованнее, пьяные мужчины бросают откровенные взгляды, откровеннее обычного, а женщины, сбиваясь в дамской комнате в кучки, обсасывают вдоль и поперёк офисные сплетни.
Я тоже когда-то работала в офисе. Но последнее время, даже последние несколько лет – разношу подносы.
Вот и сейчас бегаю между столов, собираю пустые бокалы, расставляю чистые, скоро отдыхающие к горячему перейдут.
Сладкоголосый ведущий объявляет, что гости могут вернуться к закускам и скоро будут танцы, а я вздрагиваю, потому что меня хватают за локоть.
Меня часто хватают. Так бывает. Кто-то из гостей переберёт лишку и понесла-а-ась.
Обычно я вежливо высвобождаю руку, говорю извините и удаляюсь в подсобку. Как-то пришлось звать Жору, нашего охранника, потому что мужчину, вцепившегося в меня, будто заклинило. Он почему-то называл меня Светочкой и умолял его выслушать.
А я не Света, я…
– Юля? – выдыхает мне в ухо голос из моего прошлого.
И к прямой спине прижимается твёрдый мужской торс. Удивительно, но отторжения я не чувствую.
А должна бы…
А ещё я застываю, словно сурикат в пустыне. И медленно поворачиваю голову, смотря на…
– Марат… – разворачиваюсь всем корпусом, всё же стараясь отодвинуться как можно дальше от него.
Так будет безопаснее для меня самой.
Только сердечко, как заведённое, бряцает и трепещет в груди.
Вот сколько времени прошло… а реакция не поменялась.
Пять лет… уж скоро шесть. А я по-прежнему от него теку.
Самое лучшее – игнор, но о нём сейчас не может быть и речи!
Тем временем Марат Дивов сыплет на меня вопросами. Выпаливая один за другим.
– Что ты тут делаешь? Ты в каком зале отмечаешь? Ты явно не в новой фирме Покровского работаешь, тогда бы я тебя точно знал. Я ещё не со всеми успел познакомиться, но тебя бы я точно не пропустил, – с каким-то восторгом восклицает Дивов, а потом переводит взгляд на мой поднос и приподнимает брови. – А… ты не отмечаешь…
Да, капитан Очевидность, я не отмечаю. Я работаю!
Но отвечаю я Марату натянутой улыбкой.
Причём короткой.
Поскольку улыбаться для этого говнюка в мои планы не входит.
Восторга явно убавляется.
Да, я официантка. А не руководитель отдела, как когда-то мечтала. Но всему есть причины.
Которые его не касаются.
Нет, касаются, – скрипит недовольно внутренний голос, но я его быстро затыкаю.
– А не видно, что ли? – бросаю с вызовом, перекладывая поднос с правой руки в левую. – Пить меньше надо. Хотя сегодня, наверное, можно. Прости, у меня работа.
– Погоди, – тормозит меня, – шесть лет почти не виделись, а у тебя работа.
Шесть лет!
Упрямый математик всё подсчитал в уме.
Когда я называю его про себя математик, я не лукавлю. У Дивова мозг на цифры заточен. Раньше думала, вот он идёт по улице, а у него перед глазами одни математические формулы.
Но потом я поняла, что не только математические формулы у него перед глазами. Когда он целовал меня, как какой-то порочный древнеримский бог. И любил так жарко, и так страстно, что я стонала, не сдерживаясь всю ночь напролёт. Он точно про математику не думал, хотя и учился на последнем курсе физмата в магистратуре.
Щёки мои от таких мыслей краснеют.
Зачем я вообще об этом вспомнила?
А теперь он схватил меня за локоть и держит, не желая отпускать. Ещё и предложениями раскидывается.
– Давай кофе выпьем.
– Нет, – с каким-то смаком отвечаю. Мне приятно ему отказывать. – Я не пью кофе.
– Чай?
– На работе ничего не пью.
– После.
Он так бесконечно может разные варианты предлагать.
Знаю я, чем чай с Дивовым закончится. Примерно тем же, чем и кофе.
Кроватью!
И страстной ночкой.
И хмельной головой наутро. С миллиардом сожалений в ней.
Поэтому не стоит! Причём, как говориться на корню. Да и не могу я! Не могу!
И не хочу, – добавляю следом, но тут уже лукавлю.
Потому что сердце до сих пор трепещет от его близости.
Сглатываю и смотрю на шею Дивова, там бьётся жилка. Тоже возбудился, гад!
– У меня смена за сменой, сейчас бешеное время года, – зачем-то объясняю уже слегка заплетающимся языком. Марат наклоняется и аромат его парфюма, проникающий в мои ноздри, заставляет заикаться.
Чёрт возьми. Дурацкая ностальгия. Тот самый вкус, как говорится…
Якоря моего прошлого. Общего с Дивовым прошлого.
– Мне, п-правда, н-некогда.
Но Марат продолжает гнуть свою линию.
– А я бы с удовольствием с тобой поболтал, пообщался.
– О чём?
Он поводит плечом.
– О тебе? Обо мне?
Я смотрю ему в глаза, и в этот момент понимаю, что он не просто так прицепился. В его взгляде есть что-то большее – интерес, который не могу игнорировать. А вот это уже никому не надо! Болтать он собрался? На шёлковых белоснежных простынях?
Сразу нет!
– О себе никому не рассказываю, о тебе слушать не интересно, – намерено грублю, чтоб уж точно отстал.
Не хочу я быть милой. Тем более с Дивовым. Стоит такой весь из себя… богатый и успешный. Вон в дорогом костюме, выпил уже, поэтому и раскованный. Хотя Марат по жизни был таким лёгким. Заговорить с незнакомым человеком – запросто, что такое стеснение – вообще не курсе. Баловень судьбы. Богатый испорченный сынок богатых испорченных родителей.
Сейчас заматерел, конечно, возмужал. И обнаглел ещё больше! Небось, несколько романов служебных успел завести. И любовницу на постоянке.
А я стою в чёрных брюках, тёмной футболке и переднике – ношусь по залу, как подстреленная, расставляя тарелки и унося пустые бокалы. Волосы забраны в высокий хвостик, вся в мыле, аки лошадь ломовая. Впрочем, именно ею я себя и ощущаю!
Усталая, нормально не спавшая несколько дней.
Мы на контрасте.
И контраст явно не в мою пользу.
– Я пойду, – пытаясь мягко высвободить свою руку.
Потому что боюсь, если начну вырываться, рискую заработать вывих!
Чего вцепился, гад?
Глава 2
Красивые зелёные глаза под тёмными бровями начинают смотреть сердито. Марат никогда не любил, если кто-то говорил ему что-то поперёк. Он любую ситуацию выворачивал по своему желанию и в свою пользу. Где прямо, где криво под шумок. Но вот сейчас мои слова его задевают. Он точно не согласен и хочет общаться.
Чего вдруг я ему сдалась?
А я не хочу… не хочу!
Хоть и сердце биться начало сильнее.
– Марат, я на работе, – указываю на очевидный факт. – Отпусти, пожалуйста. У нас не положено с гостями разговаривать.
– Ну перерыв-то ты можешь сделать?
– Не сейчас, – кидаю и только эта фраза позволяет мне вывернуться. – У нас все перерывы по расписанию, а не когда кому захочется.
– А когда твой будет?
– Через полчаса, – ляпаю первое, что приходит на ум.
А сама решаю, что поменяюсь с кем-нибудь. Хотя б с Валей. Да пойду обслуживать банкет в соседнем зале, а сюда придёт она. Так, наверняка, я избегу многих проблем.
И больше мы с Дивовым не столкнёмся.
Марат кивает и делает шаг назад. Нехотя так.
А я, почувствовав свободу, пулей вылетаю из зала.
И прячусь в служебной зоне, куда гостям входа нет.
Здесь бедлам полнейший. Официанты уже путают заказы, сверяются со списками, которые предоставлены по номерам столов. Валя с Катей ругаются так, что уши вянут.
– Да отнесла я ему «Цезарь»!
– Нет, ты ему блинчики с сёмгой отнесла. А «Цезарь» стоит вон, – указывает на стойку.
– Нет, тот «Цезарь» для двадцать седьмого стола.
– Я только что за пятым была, он блинчики сожрал и требует свой «Цезарь».
– Так он и «Цезарь» сожрал, просто выпил лишку и забыл.
– Жрал… выпил лишку… – заходит Зинаида, наш супервайзер, – девочки, вы берега не потеряли так в адрес клиентов выражаться? Без чаевых у меня останетесь!
Весь коллектив, как по команде, встаёт на вытяжку. Девочки смущаются.
– Простите, – обе кивают, нервно переглядываясь, – мы не со зла. Просто сегодня тут какой-то аврал.
– Тут каждый день аврал, – обрубает Зинаида, и в этом она права. – А хотите отношения выяснять, выйдете и выясните, но чтоб я такого больше не слышала. Быстро за работу, – хлопает в ладоши три раза, и все отмирают.
Она будто тренер, а мы футбольная команда, которую она каждый вечер настраивает на игру.
Я ловлю расстроенную Валю на выходе.
– Валь, давай поменяемся залами, я…
– Не могу, Юль… – перебивает, – прости… не могу, у меня просто каша в голове.
Валя стонет, прислоняется спиной к стене и, кажется, хочет стечь по ней вниз.
– Валя! Двадцать пятый тебя требует! – кричит кто-то с другого конца комнаты.
– Иду, – выпрямляется Валя и, нацепив дежурную улыбку, убегает.
А я остаюсь с мыслями, с кем бы я ещё могла поменяться. Ребята, с которыми хорошо общаюсь, все сегодня обслуживают зал, в котором празднует корпоратив компания, где работает Дивов.
Кстати, что это за компания?
Сунув руки в широкие карманы передника, иду к информационному стенду, где висит краткое описание, что сегодня в меню, какие программы на вечер и кто у нас из заказчиков в гостях. Я бегло посмотрела перед началом смены и ничего не запомнила.
Согласно списку, Дивов трудится в каком-то «Ру консалте».
Ру – это российский? Консалт – это он о чём-то там консультирует?
О чём? И кого?
Интересно, кто он там? Директор?
Когда мы встречались, – хотя встречались – это, конечно, громкое слово, – у его отца была фирма по продаже оргтехники: ксероксы, принтеры, какие-то огромные агрегаты для фотомастерских, шредеры и много всего прочего.
А сам Марат серьёзно занимался программированием и мечтал переквалифицировать семейный бизнес в современное Ай-Ти предприятие. Так и говорил: мир не стоит на месте, а отец упрямо пытается игнорировать очевидное. Человек старой формации сложно меняет направление деятельности. Марат считал, что если отец не задумается о развитии фирмы, то она загнётся.
А теперь он в каком-то «Ру консалте»…
Название «Ру консалт» слабо соотносится с чем-то из сферы Ай-Ти. Да и на оргтехнику не очень похоже. Так что он там или приглашённый гость, или потерпел фиаско в своих мечтах.
Как и ты, как и ты, – подсмеивается надо мной внутренний голос.
– Калинина, что застыла? – подталкивает меня возникающая из ниоткуда Зинаида. – У нас не хватает рук, а ты свои в карманы засунула. А ну быстро шуруй в зал, там бокалов скопилось пустых немереное количество. Поменяй и новые разнеси. Скоро горячее подавать. Бегом на раздачу!
– Так бокалы или раздача? – переспрашиваю чуть раздражённо.
Зинаида приподнимает брови. В целом она хорошая и справедливая, но не может начальник на сто процентов нравится. Это ж ненормально?
– А ты как думаешь? – спрашивает с прищуром.
Вот любит она когнитивные способности подчинённых проверять. Редко готовый ответ даёт, заставляет нас самих думать и решения принимать.
– Бокалы, – киваю.
– Молодец, соображаешь, – подкалывает, а мне приходится снова убежать в зал.
И находиться там под пристальным вниманием Марата, который вознамерился прожечь в моей груди дырку. Потому что мне кажется он только на неё и пялится, когда смотрит на меня.
Да, фигура моя изменилась. Я уже не та угловатая девушка. Округлилась, чуть-чуть поправилась. Стала чуть шире в бёдрах и грудь налилась. Из полуголодной девочки-студентки я превратилась в женщину.
И именно он помог мне стать ей окончательно.
Только сам не подозревает, насколько сильно вложился в этот процесс.
Так что я бегаю по залу, стараясь не сбиваться с ритма. Подносы с закусками и напитками сегодня кажутся особенно тяжелыми, но я не могу позволить себе ныть. На этой работе график, который меня устраивает, и потерять её – это вырыть себе яму!
В первую очередь, долговую.
Мне нечем будет оплачивать съёмную квартиру, садик, еду, да много чего! Я ещё обещала Даринке летом на море съездить.
Летом… о господи, до лета пять месяцев, а я ещё ни одной тысячи не отложила. Постоянно лазаю в заначку, то одни траты, то другие. И все такие непредвиденные.
В прошлом месяце на зубного прилично отстегнула. Одновременно и у меня, и у Даринки зубы заболели, пришлось, скрипя сердцем, платить. Потому что стоматолог – это тот врач, которого на попозже не перенесёшь.
Так что шанс поехать на море – всё призрачнее.
Но я должна сдержать слово!
Даёшь больше смен и больше денег!
И меньше времени…
Гости смеются, обсуждают что-то важное, но в голове у меня только одно – как бы поскорее выполнить свою работу и юркнуть обратно в подсобку, отдышаться, выбежать обратно.
Ещё удивительно, к какому бы столику я не подошла, Марат всегда поблизости.
Ему что, заняться больше нечем? Только меня пасти?
Даже если он стоит в окружении людей, даже если занят разговором, его взгляд ищет только меня. Я стараюсь не смотреть в его сторону, но это невозможно. Дивов – это грёбаный магнит, притягивает и заставляет сердце биться быстрее.
После стольких лет я думала, что смогла его забыть, но, похоже, это не так. Такие странные эмоции внутри – от ностальгии до тревоги.
– Ну как? Ты свободна? – вырастает рядом. – Полчаса уже прошло.
Я делаю шаг в сторону, он шагает следом, перегораживая путь и требуя ответа.
– Нет, – бросаю коротко и, обогнув его, убегаю.
А у самой поджилки трясутся.
Похоже Марат настроен серьёзно!
Господи… только бы не… он же не узнает?
Он не должен узнать!
Это всё усложнит многократно.
Ну почему он в Питер вернулся? Город у нас немаленький. Здесь можно затеряться между центром и спальниками. Так я думала.
Думала и ошибалась.
Шутница судьба нас столкнула лбами, да ещё так не вовремя и не к месту!
Хотелось бы мне появиться перед Маратом в ореоле блистательного успеха. На высоких каблуках, в деловом костюме, с идеальной причёской и маникюром.
Но не в этой жизни.
В этой – я серая масса. Ноунейм. Пыль под ногами богатого мальчика.
О чём я думала, когда им увлеклась?
Наверное, о том, что даже провинциальным простушкам иногда везёт.
Но нет… этот мир не для нас. Дорогой неприветливый город не для нас. И стремительная, пробегающая мимо жизнь, тоже не для нас.
Пытаюсь прогнать грустные мысли. И не замечать, как женщины смотрят на Дивова. Смеются над его шутками, трогают за локоть, похлопывают по плечу, наклоняются ближе, чтобы соприкоснуться телами. Заискивающе смотрят в рот. Вернее, на губы.
Да… губы у Марата мягкие и чувственные. Целуется он так, что забываешь собственное имя.
Девушки ресницами хлопают, откровенно флиртуя.
И Марат все их заигрывания ловит и отзеркаливает. Не так очевидно, но тоже играет в своего парня. Любезного и лёгкого.
Так что я отворачиваюсь и пытаюсь сосредоточиться на обслуживании гостей: наливаю вино, разношу горячее, улыбаюсь, хотя внутри меня всё переворачивается, как тяжёлая масса в бетономешалке какой-то.
О чём Дивов там собрался разговаривать? Спросит, как у меня дела? Или, что хуже, начнет разговор о том, что было между нами?
Бросаю взгляд на часы… блин. Вот замоталась. Обещала же Даринке подойти.
Сунув поднос подмышку, я снова шныряю за шторку подсобки и бегу к двери, выходящей в коридор.
Можно было выйти через центральный вход, но тогда бы Дивов меня засёк.
Только предосторожности не помогают. Каким-то образом Марат вырастает у меня на пути и… зажимает в углу – между окном и собой.
– Ой-ой, полегче, – отступаю, пока лопатками не упираюсь в стену.
Выставляю руки перед собой, но Марат быстро сминает моё сопротивление.
Руки складываются в локтях, и вот он уже полностью прижат ко мне. От плеч до бёдер.
Пытаюсь сунуть между нами поднос, но он так и остаётся, зажатым где-то в районе живота, в котором сейчас не бабочки порхают, а дикие спирали закручиваются.
Всё из-за Марата!
Я чувствую тепло его тела. Его запах. Энергия этого мужчины просто сбивает с ног. И его так много вокруг меня, что даже дышать сложно, не то, что говорить.
– Юля, ты куда пропала? – строго спрашивает, сжимая мои плечи.
Глава 3
Близость Марата вызывает во мне противоречивые чувства – от страха до невыразимого влечения. Сердце стучит сильнее, а дыхание сбивается. И ещё я не понимаю, что ему от меня нужно?
Об этом и спрашиваю.
– Что тебе нужно от меня? Я на работе. Ты не видишь? И общаться с тобой не хочу.
Стараюсь убрать эмоции из голоса, но это очень сложно. Боюсь, звучу, как истеричка со стажем.
Но Дивов упрямо гнёт свою линию.
– Мы век не виделись, Юля. Кажется, нам точно есть о чём поговорить.
– Я б с тобой ещё век не виделась. После всего, что ты мне наговорил.
– А-а-а… помнишь значит, – кивает. – Я уж думал, будешь делать вид, что у тебя амнезия.
Он вдавливается в меня всем телом, и я давлю недовольный, – ну ладно, не совсем недовольный, – стон.
Мы реально прижаты друг к другу.
– Это перебор, – пытаюсь его оттолкнуть. – Ты лезешь в моё личное пространство. И нет у меня никакой амнезии, я всё прекрасно помню.
– И я помню, и хочу извиниться.
Я застываю.
– Не нужны мне твои извинения. Пусти!
Марат наклоняет голову, а я, словно заворожённая смотрю на его губы. Они двигаются, он что-то говорит, но я не слышу.
– Хм? – вырывается у меня. И Марат наклоняется ещё ниже.
И тоже смотрит только на мои губы.
Вот это всегда происходило, когда мы оказывались рядом. Нас тянуло магнитом друг к другу. Весь мир переставал существовать. Я выпадала из реальности. Я совершила ошибку, полностью растворилась в этом парне, позабыв про себя.
И осторожность.
Я бы и сейчас про неё, возможно, позабыла бы, если б рядом не раздалось аккуратное:
– Простите…
Я вздрагиваю, а Марат, обернувшись, приветствует красивую блондинку.
– Анастасия Павловна.
Наверное, кто-то из его коллег.
И, небось, увлечёна им. Может, между ними что-то есть? Почему я начинаю ревновать?
Я наступаю на ногу Марату, со смаком вдавливаю каблук в его обувь, но он лишь напрягается, не отступает.
– Марат Константинович, – та, приподняв бровь, смотрит на нас.
В этот момент мне всё-таки удаётся выпутаться из объятий Дивова и вдарить ему подносом по плечу.
И убежать, пока он меня снова не поймал.
Пробежав через просторный холл банкетного зала, я оказываюсь в детской зоне. Обычно здесь много ребятишек, но сегодня гуляют в основном взрослые без семей.
Наш аниматор, Катя, сидит рисует карандашами с небольшой группой детей. Кто-то бесится в шариках, кто-то на горке.
И моя красавица съезжает с неё прямо в мои объятья.
– Мамочка, мы что, уже уходим? Только не говори, что уходим! – складывает ручки под подбородком в умоляющем жесте. – Мы с Димкой подружились. Играем в тай-тай-налетай.
– Тут не место для тай-тай-налетай, – ругаю мягко. – Горка крутая, можно шею свернуть.
– Если Димка свернёт, я ему обратно её выверну, – заявляет на полном серьёзе.
– Ой-ой-ой, не надо, солнышко.
Даринка обнимает меня свои тонкими ручками и целует в ладонь и в бок, куда попадает. На ней белое трикотажное платье, и я замечаю новые зацепки. Опять моя радость куда-то залезла. Хорошо, что без дырок обошлось.
– Я через два часа тебя заберу, – чмокаю Даринку в носик.
– Ты не торопись. Завтра же не в садик. Мы можем подольше задержаться?
– Да… – тяну я, и моя дочка убегает. А я бормочу себе под нос. – Если задержимся, я лягу прямо под горкой и засну. До следующей смены. Хотя нет, завтра выходной обещали.
Катя, которая улавливает мои стенания, лишь усмехается.
А я, удостоверившись, что с Дариной всё в порядке, убегаю обратно в подсобку, как раз минут пятнадцать от моего перерыва остаётся, чтобы перекусить.
– Рыбу будешь? Или курицу? – спрашивает парень на раздаче, он новенький, и я не запомнила ещё его имени.
– Курицу.
– А чего? Палтуса не хочешь? Очень вкусный.
– Нет, ну палтуса, конечно, хочу, – посмеиваюсь и, взяв тарелку, иду в небольшую каморку, где у нас столовая.
Я там одна, и могу собраться с мыслями. И силами.
Так… моё дело – не оставаться наедине с Маратом. А то ещё где-нибудь зажмёт. А там, может, я уже и не вывернусь.
Сегодняшний день закончится, и я растворюсь в тумане большого города, чтобы больше никогда с Дивовым не встречаться.
Он живёт свою прекрасную жизнь.
Я свою… не менее прекрасную.
Я люблю всё, что дала мне судьба. И очень благодарна ей, что у меня появилась Даринка.
Когда перерыв заканчивается, я снова выбегаю в зал с подносом.
Праздник идёт к завершению. Это видно по атмосфере и по уставшим отдыхающим. Кто-то грустно допивает алкоголь за полупустыми столами, у кого-то случился новый прилив сил для танцев.
Ведущий ходил по залу, общается с отдыхающими. А я верчу головой, но Марата не вижу.
Неужели уехал?
А ты что? Любоваться на него собралась?
Признаться, да…
Неизвестно, когда в следующий раз живём увижу.
Даринка больше похожа на меня, но всё равно иногда она что-то сделает – голову наклонит или рукой взмахнёт, или губки сложит, ну вылитый Дивов!
Вот как это возможно?
Они ведь даже ни разу не виделись. Это всё гены!
Вот и сейчас за короткий промежуток времени я всё это подметила в Марате. И снова мне ностальгия в глаз попала!
Когда проношусь мимо выхода из зала, бросаю на него взгляд и вижу какую-то возню в холле. Притормаживаю, присматриваюсь, а потом ноги меня сами туда несут.
В холле я вижу женщину. Она бледная и дышит с трудом. Она не одна, вокруг стоит человек пять-шесть, но никто не знает, что делать. Я мгновенно подлетаю к ней, опускаюсь на одно колено и, беря её руки в свои, начинаю осторожно растирать их.
– Смотрите мне в глаза, – говорю мягко, стараясь вселить в неё уверенность, что всё будет хорошо. – И давайте дышим глубже. Где-то болит?
Я быстро оцениваю её лицо, глаза, посиневшие губы. Больше паники, чем боли. Либо спазм какой-то, либо паническая атака.
Женщина указывает кулаком на грудь.
– Болит… у ме-меня инфаркт?
– Навряд ли, – успокаиваю её. – Вы что-то принимаете?
Отрицательно мотает головой.
А я оглядываю присутствующих.
– Вы скорую вызвали?
Все смотрят на меня странными взглядами и мотают головами. Отрицательно.
Мать их!
– Уже звоню! – раздаётся голос Марата, подходящего ко мне.
Я подскакиваю от неожиданности.
Дивов быстро оценивает ситуацию и, присев, спрашивает:
– Нужна помощь?
Глава 4
Помощь?
Не сразу понимаю, о чём Марат.
– Наверное, нужна… – растерянно отвечаю, продолжая растирать женщине ладони, они в моих руках постепенно согреваются. – Попроси аптечку… валидол какой-нибудь или нитроглицерин. Должно что-то быть там.
– Сейчас сделаю, – кивает Дивов и, дозвонившись до скорой, отходит, чтобы поговорить с диспетчером и добыть хоть какие-то лекарства.
– Руки немеют, – в панике бормочет женщина.
Её около пятидесяти, она маленькая и худенькая, выглядит даже младше, но сейчас на её побледневшем лице явно проступают все морщинки.
– Покалывают кисти?
– Да… они… Это инфаркт? – снова переспрашивает.
– Нет, – мотаю головой.
– Откуда вы знаете? – выдавливает с трудом.
– У моего дедули был инфаркт. Это… по-другому выглядело.
Когда это случилось, мне было четырнадцать, но тот день крепко-накрепко врезался в мою память. Никогда я не забуду состояние деда, и свою собственную панику. Дед тогда оправился, прожил ещё лет шесть, а потом тихо-мирно ушёл во сне.
Я не берусь ставить диагнозы, я не врач. Но больше похоже на что-то нервное. Невралгия? А… с этим должны профессионалы разбираться. Свои предположения я не озвучиваю, конечно. Но как бы то ни было, мои слова про деда и, что у того всё было по-другому, женщину немного успокаивают.
Вскоре возвращается Марат с блистерами от лекарств. Я выдавливаю большую белую таблетку и пихаю её в рот женщине. Лишним не будет. В конце концов, эффект плацебо тоже никто не отменял. Любое действие лучше бездействия.
Женщина, вроде, дышать стала легче.
А вскоре появляется скорая.
Только когда профессионалы подходят к гостье, я поднимаюсь на ноги, делаю шаг назад и, оглядев холл, понимаю, сколько много человек вышло наблюдать за нашими манипуляциями.
