Сыны Рогатого Бога

Татьяна Вторник

Сыны Рогатых Богов

2. КНИГА 1 часть. Плимут.

Пролог

1 июня 1690г., где-то в лесу Плимута.

— Ты уверена? — Катерина, сложив руки на груди, расхаживала взад и вперед возле Древа.

— Нет, — мрачно отозвалась Долорес.

— Хватит перед глазами мельтешить, — одёрнула Эбби девушку за руку, силой усаживая рядом с собой на поваленное дерево.

— Может она мертва? — предположила Урсула, разглядывая прикрытое покрывалом тело Оливии.

— Она потерялась, — недовольно вздыхая, пояснила старуха.

— Ты сказала, что она вернётся в марте, а уже июнь, — раздражённо оглаживая подбородок, Джон подпирал плечом соседнюю ель.

Долорес не ответила, а лишь перевела взгляд на закатившую глаза Гвиневру, с прижатой ладонью к окровавленному ворону.

— Что ты видишь? — с ней сидели рядом несколько ведем, с любопытством наблюдая за работой товарки.

— Я ухожу, — глухо отозвалась Гвиневра. — Возле врат Рогатый.

Долорес заметно напряглась.

— Цернунн?

— Кто-то из его сыновей, — отозвалась ведьма.

— Чёртовы отродья всё больше расползаются, — с негодованием выплюнула старуха.

— Чем тебе они не нравятся? — возразила Титуба. — Они добры к нам и щедро делятся даром.

— Они паразиты, — прошипела Долорес. — Они могут помешать возродить Цернунна.

— А мне кажется, что им наплевать, — пожала плечами Катерина. — К тому же, ты сама говорила, что когда-то их было много. И ведьм они одаривают не хуже Цернунна.

— Это скверна, — процедила слова старая ведьма. — Если бы не они, то Цернунн был бы жив. Рогатый Бог один, а его выродки лишь шелуха.

— Всё, — выдохнула Гвиневра возвращаясь из царства потерянных душ. — Он крутится там. Мешает. Сбивает. Не хочу встретиться с нашим Богом лоб в лоб, а он всегда возле них околачивается.

— Ладно, — вставая с бревна, Эбби недовольно отрясла юбки. — Завтра придём.

Ведьмы разошлись до следующей ночи. Измотанные и утомлённые ожиданием, все возвращались в расстроенных и растерянных чувствах. Кто-то даже начал терять надежду на возвращение Верховной. Джон остался стоять у дерева, наблюдая за копошившейся у тела Оливии Титубы.

— Что ты делаешь?

— Я хочу, чтобы она проснулась чистой, — протирая от осыпавшейся за день земли руки Оливии, девушка аккуратно укладывала их под покрывало.

— Тебе не надоело каждый день это делать?

Девушка молча продолжила вытирать влажной тряпицей лицо. Закончив с процедурой, она прикрыла покрывалом спящую с головой и вылила воду из ведра в кусты, замирая напротив Джона.

— Ты веришь в то, что она вернётся?

Мужчина молчал, рассматривая за спиной девушки яму с Оливией.

— А ты хочешь этого?

— Конечно, — возмутилась служанка. — Это же наша Верховная.

Он сделал шаг к девушке и лениво провёл пальцем по голому плечу, с которого сполз рукав. Она закусила губу, обольстительно улыбаясь. Джон сделал ещё шаг и, обхватив Титубу за талию, развернул к дереву, прижимая её грудь к шершавому стволу.

— Джон! Что ты? — наигранно-испуганно, прошептала она.

— Тише.

— Не здесь.

— Тише, — он быстро задрал её юбки, запуская руку между сжатых ног и оттягивая за волосы назад, покрывая шею поцелуями.

— Джон, — томно выдыхала она. — Давай вернёмся в дом.

— Не хочу. Я зол, — рычал он, дёргая завязки на штанах и спуская их.

— Подожди.

— Расставь ноги, — жёстко приказал он.

Титуба отставила ногу в сторону и тут же вскрикнула. Мужчина ворвался в неё грубо и стремительно. Он рваными и жёсткими толчками втискивал Титубу в шершавый ствол, но сам при этом смотрел на прикрытое покрывалом тело. Блуждая взглядом по двум округлым холмикам груди и слабо проглядывающему силуэту через плотную ткань, прекрасного лица Оливии. Служанка, наслаждаясь процессом, хотела найти его губы своими губами, но уловив его взгляд, расстроено перехватила подбородок мужчины, поворачивая к себе.

— Что? —улыбнувшись, шепнул он.

— Поцелуй меня, — потребовала девушка.

Джон склонился к её плечу прикусывая за нижнюю губу.

— Адам! — выкрикнула Оливия, приподнимаясь в могиле и растерянно крутя головой под покрывалом.

Джон тут же оттолкнул от себя Титубу, подтягивая штаны. Бывшая рабыня обиженно хмыкнула, но, оправив платье, устремилась за бегущим к могиле Джоном.

Оливия сидела какое-то время не двигаясь, а потом сдернула с себя покрывало, осматриваясь.

— Верховная, — бухаясь рядом с ямой, Титуба протянула руки, помогая девушке подняться.

Джон, приобняв её за талию, вытащил наверх.

— Оливия, как ты? — не выпуская её из объятий, мужчина любовался её растерянным и немного сконфуженным лицом.

— Рогатый Бог, — промямлила она.

— Это я, — изумился он. — Джон.

Девушка ошарашенно рассматривала знакомое лицо, после чего резко оттолкнула его руки и пихнула в грудь.

— Ты убил Адама! — вызверилась она.

— Нет, нет, — уворачивался Джон, перехватывая руки Оливии, которые старались ухватить за волосы. — Я не убивал его. Не убивал. Он просто ушёл. Он ушёл из дома безвозвратно, когда ты уехала в Новую Англию.

Оливия остановилась, задумавшись, но Джон быстро продолжил.

— Я так сказал, чтобы Элеонору не убили, — он чуть ослабил хватку на её руках. — Она моя мать. Я не мог позволить этого сделать.

— Но ты хотел меня убить! — ей всё же удалось ухватиться за клок волос парня.

— Нет, Оливия. Нет! Не хотел, — он уворачивался от ударов и сжал её кулак, не давая возможности вырвать волосы. — Это всё Клавдия.

— Тогда что ты тут делаешь? — нахмурившись, Оливия сделала несколько шагов назад, выпуская прядь, но в пальцах всё равно застряло несколько волос. — Разве ты не с этой?

— Нет, госпожа, — тихо ответила Титуба. — Он не знал, что задумала Верховная Клавдия. Он принял нашу сторону, если вы, конечно же, примите его в наш ковен.

Оливия сгребла в охапку девушку, разрыдавшись на её плече.

— Как же я соскучилась, — она обхватила щёки служанки, рассматривая заплаканные глаза Титубы и снова притянула её к себе. — Как же я соскучилась.

— Верховная, — сипло пискнула она. — Я не прекращала вас ждать. Вас все ждут. Все разошлись совсем недавно. Но они каждый день приходят к Древу. Почему вас так долго не было?

— Я заблудилась. Не могла выйти из царства Гекаты. Врата не желают отпускать из своих объятий в мир живых.

— Так как же вы? Опять он? Гвиневра видела Рогатого возле врат.

Оливия лишь согласно затрясла головой.

— А там? Он был там?

Оливия отрицательно замотала головой и улыбнулась.

— Куда нам сейчас?

— Оливия, — позвал её Джон. — Может ты выслушаешь меня?

Девушка, с чуть злобным прищуром, обернулась в ожидании. Джон быстро понял, что второго шанса может и не быть.

— Не стоит весь гнев изливать на меня. Я пытался спасти мать.

— Где Адам? — жёстко проговорила она.

— Я не знаю. Честно, — он расстроено покачал головой. — Мы с ним повздорили, когда он вернулся домой. И когда он узнал, что ты уехала — он ушёл. Ещё в Лондоне мама пыталась отыскать его, но, всё что нам удалось узнать — это то, что он вступил в ряды английской армии. Больше его никто не видел, но это не важно.

— Для меня важно, — сквозь зубы прохрипела Оливия.

— Нет, — он отрицательно покрутил головой. — Уже не важно. Двадцать пять лет прошло. Ты же понимаешь, что он стар и мог умереть на войне, или от чумы, даже не дожив до наших дней.

Оливия обхватила ладонь Титубы и с трудом сдерживая слёзы, спросила:

— Куда нам идти? Где мой дом?

Титуба затравленно кинула взгляд на Джона, но он, сдержанно кивнув, остался стоять, пропуская девушек вперёд. Оливия сделала пару шагов, но задержалась, медленно оборачиваясь к мужчине.

— Хорошо. Я приму тебя в ковен, но если ты мне соврал, или соврёшь что-то об Адаме, то знай, — она недобро прищурилась в ожидании, когда Джон остановит свой янтарный взгляд на ней. — Я убью тебя, Джон.

1. Поместье Пемброк

Старое поместье встретило новую хозяйку переменами. Столб посреди двора исчез, а окружающие рабы, а точнее рабыни, были молодыми и юными девицами. Само же поместье не выглядело уныло и устрашающе серым, как раньше. Напротив. Белые балюстрады, украшающие балкон и стеклянные входные двери казались нелепостью в этом царстве, бывшим когда-то обителью боли и страха. Оливия остановилась на пороге дома, с прищуром и недовольством окидывая снующих девиц по двору.

— Почему тут одни девушки? Кто занимается плантациями? Кто управляет поместьем?

— Mr Дейр, — испуганно ответила Титуба.

— Я могу всё объяснить, — тут же подошёл ближе Джон, закуривая сигару.

— Уж потрудись, — она проводила недобрым взглядом одну из смазливых рабынь.

— Я был эсквайром. После твоей казни и отказе вернуться в ковен Клавдии, мне пришлось продать все земли в Сейлеме и выкупить твоё поместье. Ведь наследников чета Пемброк не оставила, а я посчитал своим долгом вернуть его тебе.

Джон добродушно улыбнулся и, словно нечаянно, коснулся кончиками пальцев ладони девушки. Оливия с подозрением посмотрела на Джона и, вырвав сигару из его губ, швырнула её на землю.

— В моём доме не курят.

— По документам он всё же…

— Подумай хорошенько, прежде чем закончить предложение, — усмехнувшись, она вошла в поместье.

Джон лишь весело хохотнул, пропуская девушек вперёд.

— О боже, — ошарашенно протянула она, оказавшись внутри.

— Нравится? — огладив подбородок, Джон с гордостью осматривал дорогие шторы и изящные обнажённые скульптуры женщин и фавнов.

— Очень, — процедила сквозь зубы она.

Оливия без восторга и без интереса прохаживалась по гостиной, прикасаясь к статуэткам и помпезным вазам.

— Что не так? — удивился он.

— Это и раньше не было моим домом, а сейчас и подавно.

— Ты всегда можешь здесь всё поменять, — но тут же спохватившись, добавил. — Но не спеши. К роскоши быстро привыкаешь.

— Но стеклянная дверь? — она махнула в сторону входа с раздражением. — Неужели за моё отсутствие, Плимут договорился с местными племенами?

— К сожалению нет, — удручённо пролепетала Титуба. — Стычки вспыхивают время от времени. Самое большое кровавое восстание мы пережили в 1675 и 1676г.г., и нам не удавалось договориться с индейцами, но Mr Дейр нашёл с ними общий язык и вождь вампаноагов, Метакомета, больше нам не угрожал, как и другие племена. Поместье и ведьмы полностью под защитой Джона.

Служанка с восторгом и гордостью посмотрела на мужчину. Сердце Оливии кольнуло какой-то детской ревностью. Словно её игрушку кто-то отобрал и сейчас хвастает ею перед другими.

— Приготовь мне воду помыться, — Оливия поморщилась от неприятных ощущений и попыталась придать лицу привычную добродушную улыбку.

— Конечно, Верховная, — девушка быстро взбежала на второй этаж, что-то шикая любопытным рабыням у лестницы. — Я вам приготовлю ванну.

— Что? — непоняла она.

— Это деревянная большая кадушка, сделанная на заказ Джоном, — она покраснела, переведя испуганный взгляд на мужчину. — Mr Дейером, — тут же поправила она себя.

— Тебе понравится, гарантирую, — перетягивая внимание снова на себя, Джон провёл девушку под руку в гостиную.

— Можно узнать, как тебе удалось договориться с индейцами? — Оливия не улыбнулась ему, но в голосе звучали нотки благодарности.

— Моя харизма, моя красота, — заметив скептически сложенные губы Оливии, мужчина огладил подбородок, задорно рассмеявшись.

— И чрезмерная скромность, — ответила ему улыбкой Оливия. — Узнаю своего рыцаря, но всё же?

— Они, оказывается, на дух не переносят ведьм, но уважают и почитают сыновей Цернунна. Не без труда, но всё же мне удалось уговорить их не только не трогать поместье, но и здешний ковен. С условием, что мы не лезем в их дела и на их территорию.

— Ванна уже готова, Верховная, — отчиталась одна из рабынь.

— Кстати! Что ты тут за гарем устроил? — благодарно кивнув чернокожей, совсем молоденькой рабыне, Оливия не спешила покидать гостиную.

— Не беспокойся, дорогая Верховная. Ни один гарем не сравнится с твоей красотой. И так было всегда, — он галантно поцеловал её руку и, усевшись на край стола, достал сигару, но заметив строгий взгляд, убрал обратно в нагрудной карман. — Никто не желает стареть, а убивать пуритан становится опасно. До рабов же нет никому никакого дела, но не волнуйся, мы их не убиваем. По крайней мере уже лет десять. С кровью они расстаются добровольно, в обмен на лучшую жизнь для их положения.

Оливия вопросительно посмотрела на Джона.

— Когда мы были детьми, моя мать чуть не убила тебя, когда нашла способ омолаживаться. До этого она медленно, но старела, как и все мы.

— Элеонора? — Оливия нахмурилась, пытаясь припомнить, когда она ей угрожала.

— Когда Адам хотел тебя скинуть в пропасть, ты поранилась.

— Он не пытался меня скинуть, — злобно проскрежетала девушка от нахлынувших воспоминаний.

Джон тут же примирительно поднял руки и продолжил.

— Твоя кровь попала на её руки во время обрабатывания раны и кожа стала разглаживаться. Пока я ходил за бинтами, она хотела тебя прирезать, но я успел остановить её, если помнишь.

— Я думала, ты мне пирожок пожалел, — смутно припоминая тот день, Оливия покачала головой. — А ещё ты запретил мне к вам приходить.

— Я боялся, что она попытается вновь тебе навредить, — он взял её ладони в свои. — Я знаю, что иногда я невыносим, но поверь… я всегда заботился о тебе. Ты всегда была мне дорога. И дня не проходило, чтобы я не думал о тебе.

Она, погрустнев, опустила глаза в пол, что-то обдумывая.

— Спасибо тебе, Джон, — она сжала его пальцы. — За всё спасибо.

— Не благодари меня, — прошептал он, поднося её ладони к губам. — Я чуть не погубил тебя, когда связался с Клавдией. Но я могу поклясться тебе чем угодно, что понятия не имел об её планах. Я лишь хотел найти тебя. И теперь я постараюсь сделать всё, чтобы остаться твоим рыцарем. Я буду защищать тебя. Я буду помогать тебе. И я всё так же по-прежнему люблю тебя.

Их беседу прервал грохот медного кувшина с лестницы и изумлённо застывшая на ступеньках Титуба.

— Простите, — прошептала она, поднимая кувшин и, покраснев, пряча глаза в пол, принялась передником собирать воду.

Оливия мягко улыбнулась Джону, словно не расслышала последние слова. Поджав губы, поднялась, неспешно выскальзывая из его ладоней.

— Я не держу на тебя зла, Джон. И, как мой рыцарь, ты заслуживаешь похвалу и награду, — она чмокнула его в щёку и выйдя из-за стола, обратилась к Титубе — Показывай свою чудо-ванну.

Девушка согласно кивнула и, не поднимая головы, побежала наверх в тот самый момент, когда в поместье начали стучаться ведьмы.

Оливии дали возможность привести себя в порядок, а вот отдохнуть уже не получилось. Каждая хотела отдать ей дань уважения и преподнести подарок. Вильям, растолкав всех ведьм, заключил девушку в крепкие объятия, отрывая от пола. Его сияющая улыбка и радость встречи показалась многим неуместной и слишком развязанной, но Оливию это не волновало. Она так же радостно приветствовала его, обещая поговорить с ним позже. Джон напрягся и чуть нахмурился, с подозрением прожигая взглядом мужчину, с которым успел сдружится. Вильям, словно почувствовал на себе его взгляд, посмотрел на друга, но Джон уже стоял с привычной ухмылкой на лице, кивая другу, чтобы отойти в сторону и дать другим поприветствовать Верховную. Они пихались, подшучивая друг над другом, пока кто-то из ведем затянул заунывную речь с почестями и восхвалениями. Катерина и Титуба стояли подле Верховной, как самые приближённые. Катерина сияла счастьем, а вот Титуба выглядела расстроенной.

— Всё хорошо? — шепнула Олив ей на ухо, когда начался новый тост.

— Да, Верховная, просто… — она кинула печальный взгляд на веселящегося в стороне Джона и неуверенно улыбнувшись, заверила Оливию, что всё хорошо.

Девушка недоверчиво посмотрела на служанку, но не стала докучать ей расспросами. Лезть без разрешения в воспоминания она тоже не хотела. Она находила это бестактным и неприемлемым для подруг. В конце концов, захочет — сама расскажет.

Все поздравления подытожила Долорес.

— Мы так долго ждали вашего возращения, но ещё дольше ждали, когда вы пройдёте обряд. Теперь! — она подняла высоко над головой бокал вина, чтобы все, кто топтался вдоль стены, мог видеть её руку. — Когда весь ковен в сборе, мы можем наконец завершить подготовку к обряду. А через год связать фюльгью Верховной с Древом ведем. Надеюсь, Цернунн откликнется на её силу и придёт, чтобы сделать её королевой. До здравствует Верховная!

— До здравствует Верховная! Долгих лет ковену! — подхватили сразу со всех сторон.

Затем последовали дружеские беседы и истории, которые произошли за двадцать пять лет. Катерина, овдовев, вышла замуж за местного ювелира. Эбби и Долорес всё так же пекутся о Вильяме, который с Джоном вошли в колониальный Совет Плимута и стали уважаемыми горожанами. Урсула схоронила двух мужей за четыре года и приумножила своё состояние в шесть раз. Гвиневра ещё больше погрузилась в мир мёртвых и стала ещё большей отшельницей и затворницей, чем была. Элеонора, запуганная кознями Эбби и Долорес, осталась жить в Сейлеме в ковене Клавдии. И как бы не было удивительно, но даже сумасшедшая Эмма всё ещё ошивалась где-то на задворках Плимута, всё так же провожая горожан гадкими и пошлыми высказываниями.

Оливия быстро вникла в жизнь Плимута, которая мало чем отличалась от прежней. За исключением только того, что шепотки о ведьмах раздавались всё громче, а показушная строгость и благочестие стали ещё требовательнее. К счастью, замужняя жизнь Оливии с Mr Пемброком, научила её этому всему задолго до введения более жестких требований к внешнему виду, особенно для пуританок. И теперь она была новоприбывшей из Англии миссис Вудроу, дальней родственницей своего покойного дяди Пемброка. Свою фамилию Вуд она побоялась оставить, а миссис Пемброк она не желала быть и раньше. Поэтому согласилась на предложенный Титубой вариант — Вудроу, как частичное напоминание о прежней жизни.

2. Полнолуние

Оливия, недовольно наблюдала из окна за снующими и готовящимися ко сну рабами. Тревога, как черная кошка в ночном кусту терновника, кралась за ней попятам. Полнолуние. А значит, он придёт снова. Опять затуманит её разум обманчивыми видениями. Но, несмотря на это, глубоко в душе, она понимала, что ждёт этой встречи. С предвкушением, с тревогой и волнением. Что неимоверно злило. Неужели Рогатый Бог сумел её обмануть? Прячась за образом Адама, сумел привязать её к себе? Но это же самообман, — тут же вторил ей голос разума. Он пользуется её отчаяньем и её потерянной любовью. Она каждый раз видит в нём любимого, и каждый раз сама тянется, погружаясь в сомнию, которую не в силах контролировать. Отдаваясь полностью во власть сна.

— Что вас тревожит, Верховная? — тихий голосок Титубы раздался у открытой двери в комнату.

— Сегодня полнолуние, а значит он опять придёт в образе Адама, — тихо отозвалась Оливия.

— Но вы же сами сказали, что сны с ним прекрасны.

— Нет ничего прекрасного во лжи, Титуба, — глухо отозвалась девушка. — Пробуждение оставляет горечь. Иногда я хочу взять под контроль сон, но ничего не выходит. Я не обладаю даром хождения по снам и не могу противостоять ему.

Титуба, нахмурившись, забегала глазами по полу.

— У вас нет дара хождения по снам? — удивилась она.

— Нет. Или я не знаю, как им пользоваться.

— Странно, — тихо добавила служанка.

— Иногда я просыпаюсь после его объятий и проклинаю себя за то, что опять не сказала, где я, но во сне я настолько забываюсь, что принимаю сон за явь. И мне кажется, что у меня никогда не было другой жизни, кроме той, что я прожила в Англии.

— Вы хотите, чтобы он нашёл вас?

— Уже, да, — задумавшись, девушка облокотилась о потрескавшуюся от времени оконную раму. — Раньше я боялась, а сейчас понимаю, что бежать бесполезно и пусть лучше он найдёт меня и всё это быстрее закончится, чем опять просыпаться с разбитым сердцем и терзающей душу тоской.

— Может в этот раз получится? — с надеждой откликнулась Титуба.

— Может, — устало выдохнула Оливия. — Уже поздно. Иди ложись уже. Тебе тоже надо отдохнуть.

Служанка, улыбнувшись, поклонилась и, закрыв за собой дверь, чуть не взвизгнула, зажимая рот двумя руками. За дверью у стены стоял задумчивый Джон. Он даже не обратил внимание на перепуганную Титубу, что-то обдумывая.

— Mr Дейр что вы тут делаете? — прошептала она.

— Ждал тебя, — отрываясь от раздумий, он улыбнулся. — Хотел пожелать спокойной ночи.

Титуба расплылась в игривой улыбке.

— Тогда я приду сегодня к вам, чтобы сделать эту ночь не только спокойной, но и приятной.

— Прости, дорогая, — он смазано чмокнул её в висок. — Сегодня выдался суматошный день. Я очень устал. В другой раз. В другой раз, — он, деловито придерживая девушку за локоть, тянул её в сторону комнаты.

Титуба растерянно захлопала ресницами и приоткрыла рот в немом вопросе, который так и не успела озвучить, так как Джон подтолкнул её в комнату и захлопнул за ней дверь. Тяжело выдохнув, мужчина потёр руки и, ухмыльнувшись своим мыслям, отправился в свою комнату.

***

Оливия ощутила какое-то давящее чувство изнутри. Она оглядывалась вокруг и не понимала, где она. Богатый дом, который могут себе позволить лишь короли и королевы. Да. Это был именно дворец. С роскошными гобеленами и полотнами картин, на которых были изображены нагие тела и запечатлена услада момента влюблённых на ней людей. Всё это казалось таким странным и чуждым, что больше пугало и озадачивало. «Какой странный сон. Сон». Разум зацепился за эту незначительную деталь и давящее чувство внутри усилилось. Такого раньше не было. До того, как она умерла, у неё не выходило отличить сон от реальности, но сейчас всё было иначе. Она понимала, что спит. Оливия прошлась неспешно по холлам и коридорам неизвестного дворца, поворачивая и заглядывая в роскошные палаты и комнаты, пока не дошла до массивных, инкрустированных золотой лепниной, белоснежных дверей. Толкнув податливые створки, её, словно кто-то незримый, подтолкнул в просторную, в бордовых тонах, помпезную спальню. Огромная кровать под тяжёлым балдахином была застелена алыми простынями и закидана шёлковыми подушками. В центре комнаты, сложив руки на груди и задумавшись, оглаживая подбородок, спиной к ней стоял Адам в одних штанах. Его босые ноги утопали в длинном ворсе шкуры, небрежно кинутой на пол.

— Адам? — неуверенно позвала она.

Мужчина обернулся с лучезарной улыбкой.

— Оливия! — он подбежал к ней, заключая в горячие объятия и утыкаясь носом в шею, чередуя слова и поцелуи.

— Как же я скучал. Как же я долго искал тебя, — сбивчиво шептал он, увлекая девушку за собой, ближе к кровати.

— Где мы? — растерянно крутила она головой, пытаясь заглянуть в глаза мужчины.

— Это будуар самой королевы, — елейно протянул он, отклоняя голову и зачарованно наблюдая за реакцией девушки. — Тебе нравится?

— Не знаю, — как-то совсем неуверенно ответила она.

— Ты заслуживаешь самого лучшего, — он склонился и в один момент завладел её губами в жадном поцелуе.

Не сдерживая порыва, мужчина подхватил её на руки. Два шага и вот они у кровати, на которую он бережно опускает девушку, склоняясь над ней. Сон пахнет карамелью и табаком. Он весь, как и сам Адам, пропитан вожделением и похотью. Обнажённые тела на полотнах ожили, продолжая постыдные движения, запечатлённые неизвестным художником.