Кот для Печальника

Нужно было, конечно, развернуться и бежать. Но Костя не мог повернуться к жуткому черному дядьке спиной. Потому что он знал, что пока будет разворачиваться, черный дядька догонит его – одним прыжком, взмахнет мечом – и… Дальше Костя даже боялся думать. Поэтому он пятился, отступая крохотными дрожащими шажками, с ужасом думая, что платформа сейчас закончится. И вдруг уперся во что-то спиной. А в следующую секунду чья-то рука стиснула Костино плечо, и, покосившись, Костя увидел, что эта рука черная! Еще один! Там, позади, еще один такой же страшный черный дядька с мечом – и он крепко держит Костю за плечо, так что теперь уже точно не сбежать… Костя уже видел такое в кино! Это назгулы, совершенно точно – понял Костя. Те самые, из «Властелина колец». Наверное, они почему-то решили, что кольцо теперь у Кости, следили за ним с самого вокзала, летели рядом с поездом, заглядывая во все окна, а он, балда, проспал все, и никого не увидел. А теперь…теперь они дождались, пока Костя останется один, вечером, на пустой станции, и… И никакого Арагорна поблизости, как назло!

Костя хотел заорать – вдруг Арагорн все-таки где-то тут, нужно только его позвать – но горло опять сжалось от ужаса, и Костя почувствовал, что задыхается.

– Ты что сипишь, мальчик? – строго спросил его из-за спины зловеще тихий голос. – Простудился?

– А…гха…кха… – прохрипел Костя.

Рука, державшая его плечо, потянула его вперед и развернула. Костя сперва крепко зажмурился – потому что было ужасно страшно увидеть так близко от себя самого настоящего назгула, с которыми и Арагорн-то, скажем честно, справлялся с трудом, чего уж говорить про Костю. Но оказалось, что с зажмуренными глазами стоять перед назгулом тоже очень страшно – и Костя все-таки, не утерпел, сперва подсмотрел одним глазом, а потом уже открыл оба.

И ошарашено уставился на невысокую женщину. Она была ни капельки не похожа на назгула. Скорее, на какую-нибудь герцогиню из фильмов про старину – длинное темное платье, кружевные манжеты, накидка на плечах, на шее – блестящая цепочка с кулончиком, вторая цепочка – с очками на блестящей палочке, высокая прическа – и, самое главное, шляпка с такой черной сеточкой у лба, вроде как от комаров, но на самом деле для красоты. Точно, эта штучка называется вуаль – вспомнил Костя. А такие женщины в шляпках с вуалями называются «дамы». А еще руки у этой дамы были вовсе не черные – а просто в перчатках.

– Вы не назгул, – растерянно пробормотал Костя.

– Что, прости? – удивленно переспросила дама, и Костя подумал – странно, как он мог принять ее голос за голос назгула. Впрочем, неудивительно, что он перепутал, до этого момента он ведь видел назгулов только в кино, а там голоса все равно озвучивают дублеры, поэтому толком ничего не разберешь, как оно было на самом деле.

И тут Костя вспомнил, что говорил папа про тетушку Кэт. Ага, вот что значит – старомодная – сообразил он. И чуть было не сказал это вслух – но, к счастью, тут же вспомнил, что говорила мама, поэтому в последний момент удержался, чтобы не сказать насчет этого вслух. Что-то вроде: «Ага, я вас сразу узнал, папа как раз говорил, что вы старомодная!» Поэтому он просто неуверенно спросил:

– Тетушка Кэт?

Дама, в свою очередь, удивленно посмотрела на Костю.

– Очень приятно, – несколько растеряно сказала она. Прищурилась, разглядывая Костю, потом взяла за палочку очки на цепочке, и посмотрела еще раз сквозь них.

– Мы разве представлены? – чуть высокомерно спросила она.

Костя растерялся, не понимая, что отвечать на такой странный вопрос.

– Кажется, нет, – пробормотал он.

– Вот и мне, кажется, что нет, – величественно кивнула то ли герцогиня, то ли все-таки, тетушка.

– Простите, – вдруг раздался чей-то голос позади.

Костя подпрыгнул. Он так растерялся из-за неожиданной встречи с «тетушкой», что совсем забыл про второго «назгула». То есть, первого, и есть надежда, что единственного. Интересно, дамы в шляпках умеют справляться с назгулами? Или, наоборот, таких дам надо защищать? На всякий случай, Костя отступил чуть в сторону – не то, чтобы, спрятался за спину дамы, но приготовился это сделать, если что. Или, наоборот, чтобы можно было ее защищать – хотя Костя и не очень представлял себе, что он может сделать с назгулом.

Назгул стоял чуть в стороне с самым смирным, хотя и недовольным видом. И, кстати, он был очень похож на самого обыкновенного человека, просто очень высокого и тощего, одетого в темный, чуть помятый костюм, плащ и блестящие узконосые ботинки. Кажется, ни на кого нападать он не собирался, а вместо меча в его руках оказался всего-навсего черный зонтик.

Костя перевел дыхание. Может, он ошибся, и это тоже не назгул? Или назгул, который сейчас решил притвориться человеком для маскировки, потому что испугался даму в шляпке?

– Простите, – повторил назгул, притворяющийся человеком. Голос у него был какой-то противный, будто он собирался на что-то жаловаться и делать кому-то выговор. Или ему было очень неприятно притворяться человеком, и хотелось поскорее превратить зонтик обратно в меч и всех здесь убить.

– Прощаю, – величественно отозвалась тетушка, посмотрела сквозь очки на цепочке на черного человека – но назгула в нем тоже не разглядела, потому что ни капли не испугалась. Или она просто была очень храбрая.

– Эта, в самом деле, Мандаринбург? – спросил назгул брюзгливым голосом и небрежно махнул в сторону разваливающегося вокзала своим мечом, временно превращенным в зонт. – Я не ошибся?

– В самом деле, – чуть помедлив, подтвердила тетушка Кэт – как показалось Косте, неохотно. И добавила: – Хотя не уверена в том, что вы не ошиблись. Что именно вы собираетесь тут найти?

Назгул хмыкнул, оглядываясь вокруг презрительно – и, как показалось Косте, разочарованно. Несколько раз стукнул кончиком зонта о платформу – Костя даже зажмурился, ожидая, что уж сейчас-то зонт непременно превратится обратно в меч. Но этого не случилось, и назгул, притворяющийся человеком, развернулся и зашагал к вокзалу, четко печатая шаг. Очевидно, он не собирался сообщать тетушке Кэт причины своего прибытия в Мандаринбург.

– Каков хам! – тихо хмыкнула тетушка, провожая его пристальным взглядом. А потом вдруг с досадой пробормотала непонятно, по-прежнему глядя вслед назгулу: – Вот это нам тут совсем сейчас ни к чему!

Может быть, она, наконец, разглядела, кто он такой на самом деле?

Вид у нее сделался такой огорченный, что Костя некоторое время молча стоял рядом, не решаясь ее отвлечь. Но через несколько минут тетушка, наконец, обратила на него внимание:

– А, мальчик, это опять ты, – чуть разочарованно сказала она.

– Что значит – опять я? – удивился Костя. – Вы разве, то есть мы разве не… вы разве не моя те… то есть, бабушка…

– Какая бабушка? Что ты там бормочешь? Ты, может, заблудился? Проводить тебя домой? Впрочем, я должна была тут кое-кого встретить, но, кажется, он не приехал, поэтому я могу…

– Он приехал, – сказал Костя, чувствуя, что еще больше запутывается. – То есть, это я приехал. Потому что вы должны были меня встретить!

– Что, прости? – удивленно переспросила тетушка, и опять посмотрела на Костю через свои очки на палочке.

– Вы должны были меня встретить на платформе. Мама так сказала. Что она с вами договорилась. Что я приеду к вам погостить на две недели… если вы – тетушка Кэт… – упавшим голосом закончил Костя, потому что с каждым его словом лицо его собеседницы становилось все более изумленным.

Костя замолчал. Кажется, эта странная тетушка не особенно-то рада его видеть.

– Я-то – тетушка Кэт, – сказала, наконец, собеседница Кости. – Но…но ты…

Она замялась. Кажется, она была ни капельки не рада его видеть. Или ожидала увидеть какого-то другого мальчика, а Костя ее разочаровал. Может, потому что он испугался назгула и не бросился защищать от него тетушку?

Костя вдруг почувствовал, что сейчас расплачется. Это было, конечно, совсем некстати, и он, наверное, достаточно взрослый, чтобы реветь из-за всякой ерунды… но это все уже слишком.

Он весь день ехал в поезде один, там было, конечно, здорово – пирожки, чай и все такое, но он все равно волновался, какой окажется этот незнакомый город с красивой открытки, где пристань и мандариновые деревья. И какой окажется незнакомая тетя, пригласившая его погостить. И это было его первое путешествие без мамы и папы, по которым он сейчас очень скучал. И даже по бабушке Марине, кажется, тоже начинал скучать – и жалеть, что не согласился остаться вместе с ней. Конечно же, все это было выдумками – насчет склада ненужных детей, и насчет того, что бабушка Марина превратилась в робота. Просто она огорчилась из-за вазы, вот и все. Но даже если бабушка Марина – робот, лучше с ней, чем здесь, на этой страшной станции, где запросто разгуливают назгулы с мечами…

Вот бы сейчас оказаться дома! С мамой и папой, или, в крайнем случае, с бабушкой Мариной. Можно даже поезде, с тетенькой-с-пирожками. Там тоже было неплохо.

Но вместо этого Костя стоит на темной платформе возле заброшенного вокзала – потому что картинка с мандариновыми деревьями оказалась враньем. Ему холодно, страшно, хочется есть – и совершенно некуда деваться. Потому что тетушка, которая будто его тут ждет – тоже вранье, потому что вовсе она его не ждала и совсем ему не рада. Должно быть, она тоже надеялась встретить здесь совсем какого-то другого мальчика – может быть того, на которого собиралась поменять Костю бабушка Марина…

Наверное, тетушка что-то такое разглядела на его лице, потому что вдруг наклонилась и неуверенно погладила кончиками пальцев его щеку. Вздохнула. И вдруг сказала почему-то расстроено:

– Но… Ты не котик.

– Что?! – удивился Костя. Сперва он подумал, что плохо расслышал. Но тетушка повторила:

– Ты не котик.

– Конечно, нет, – Костя растерялся.

И на всякий случай отступил на пару шагов – подальше от странной тетушки.

– Видишь ли, моя племянница… то есть, твоя мама называла тебя Котей… – задумчиво пробормотала тетушка, и опять посмотрела на Костю через свои странные очки. Вздохнула и добавила: – Еще, кажется, сереньким…

– Рыженьким… наверное, – смущенно поправил Костя. Ему всегда было неловко за все эти мамины прозвища. То есть, наедине это звучало еще ничего, но когда мама, забывшись, начинала его так называть на людях, особенно когда эти люди были, прямо скажем, малознакомые, получалось как-то неловко.

– Точно! – почему-то обрадовалась тетушка, – рыженьким! А я-то уж испугалась, что у меня склероз…

Улыбнувшись, она подцепила прядь Костиных волос, задумчиво накрутила на палец. Повторила:

– Рыженьким…

Но потом еще раз оглядела его с ног до головы, и ее улыбка слегка увяла.

– Но ты все равно, не котик… – расстроено повторила она.

Она какая-то чокнутая – подумал Костя и опасливо отступил от нее еще на шажок. Дальше отступать было некуда, потому что он уперся в свою сумку с вещами. Теперь нужно было или совсем сбегать или… что?

Между тем тетушка задумалась, морща лоб.

Вздохнула и огорченно сказала:

– Видишь ли, мальчик, боюсь, произошло недоразумение… Или это какие-то помехи в телефонной связи – я в этих модных средствах совершенно не разбираюсь, предпочитаю обычную почту, лучше голубиную… впрочем, это сейчас неважно… Важно, что твоя мама сказала – можно ли, если ко мне приедет погостить маленький котик? Разве я могла в такой ситуации отказаться? Но я не думала, что речь идет не о котенке, а о мальчике…

– А что, разве кот может самостоятельно куда-то приехать погостить? – с досадой пробурчал Костя. Он-то, кстати, приехал вполне самостоятельно, а даже почти не испугался назгула… но почему-то никто этим не восхищается. И, оказывается, его тут, действительно, не ждали. Но разве Костя может быть хуже какого-то котика, которого эта тетушка Кэт даже не знает?

– Конечно, – между тем ответила странная тетушка, пожав плечами, – а что тут такого? Коты вполне самостоятельно путешествуют – и учатся этому с самого детства.

– Ну раз вы меня не ждали, я тогда поеду обратно, – обиженно заявил Костя. Он совершенно не собирался кому-то навязываться. Хотя и не представлял, как ему, собственно уехать обратно – с мамой и папой они как-то этот вариант не рассматривали. Поэтому когда тетушка, кажется, всерьез задумалась над его словами – испугался. Самую капельку. Ну ладно, очень сильно. Потому что обратного билета у него не было – а как куда-то поедешь без билета? Тем более, сейчас, среди ночи, когда, кажется, и поездов-то никаких не ходит, зато вокруг станции бродят замаскированные назгулы с мечами… Костя не представлял, что делать, если тетушка Кэт сейчас скажет – ну ладно, тогда уезжай. Приятно было повидаться, привет маме. И уйдет, оставив Костю одного возле этого заброшенного вокзала.

Поэтому Костя даже затаил дыхание, ожидая ответа тетушки Кэт.

– Ах, не говори глупостей, – сказала, наконец, она, немного подумав, – в конце концов, ты не виноват, что ты не котик. Что ж теперь делать. Но я обещала за тобой приглядеть, и я это сделаю. Пойдем! – она взмахнула рукой и решительно зашагала по платформе к вокзалу. Шляпка подпрыгивала на ее голове в такт бодрым шагам. Костя слегка опешил, глядя ей вслед, потом спохватился, с трудом поднял сумку – и речи не было о том, чтобы просить тетушку помочь ему с вещами – и с трудом потащился следом.

– Что ты там возишься? – недовольно окликнула его тетушка Кэт, обернувшись у входа в вокзал, – не отставай!

Странный дом тетушки Кэт

Костя так устал и разволновался, что совершенно не запомнил дорогу к дому тетушки Кэт. И сам дом толком не разглядел. Сил у него хватило только на то, чтобы забраться по лестнице на второй этаж. Сперва тетушка толкнула маленькую ближнюю дверь справа – и они попали в симпатичную небольшую комнату.

– Ну, обустраивайся, – улыбнулась тетушка, – видишь, как я тут миленько все устроила, как раз к твоему приезду. Даже вымыла пол, а это нелегко в моем возрасте. Вот, смотри, какие милые подушечки на кресле. А вот клубочки с шерстью, если захочешь поиграть… – она мечтательно улыбнулась. Кажется, она продолжала считать Костю котиком… ну, в какой-то мере. А у Кости сейчас не было сил ее переубеждать.

Костя плюхнул сумку возле небольшого шкафа и огляделся. Ему показалось, что здесь чего-то не хватает, но он никак не мог понять – чего. И только когда тетушка уже закрывала за собой дверь, сообразил.

– А.. а кровать? – окликнул он ее.

– Что, прости? – тетушка Кэт снова заглянула в комнату, очень вежливо улыбаясь. Костя даже смутился от этой ее улыбки. Но потом все же решился.

– Тут нет кровати, – робко сказал он. – Где я буду спать?

– Что значит – где? – возмущенно переспросила тетушка. – А это что?

Она решительно шагнула к креслу, достала из-за него корзинку, застеленную крохотным одеяльцем – и сунула ее под нос Косте.

– Что это? – удивленно спросил он. – Наверное, корзинка?

Тетушка вдруг задумалась, повертела корзинку, попыталась примерить ее к Косте – и, кажется, смутилась.

– Хм, – пробормотала она, – кажется, это немного не подходит… по размеру…

Она осторожно опустила корзинку обратно, за кресло, и опять задумалась, на этот раз надолго.

– Хм, – наконец сказала она, уже не так уверенно, как раньше, – кажется, у меня когда-то бывали и человеческие гости… Пойдем-ка, поищем эту комнату…

Тетушка Кэт прошлась по коридору, заглянув в несколько дверей подряд. На пятой двери она воскликнула:

– Ага, вот же она! – и поманила за собой Костю.

– Тут, правда, немного неприбрано, – смущенно сказала тетушка, – но видишь ли, я не ожидала, что…

– Ничего, – ответил Костя, с трудом сдержавшись, чтобы не чихнуть от пыли, – зато тут есть кровать.

– Точно! Я помню, что для людей это важно, – улыбнулась тетушка Кэт. – Ну, располагайся…

***

Когда Костя попробовала дозвониться маме, выяснилось, что мобильный телефон тут не работает.

– Можно залезть на высокую крышу, – предложила тетушка. – Например, рядом с ратушей есть несколько таких зданий…

– Что, серьезно? Когда вы собираетесь куда-то звонить – лезете на высокую крышу? А если дождь и скользко? А если надо позвонить ночью? У вас все так лазают? Старушки тоже? И больные? А если перелом? А…

– Подожди-подожди, Рыженький – ничего если я буду тебя так называть? Я уже запуталась, – прервала его тетушка Кэт, – зачем это все. Если кому-то надо позвонить – он просто звонит по нормальному телефону! – и она указала в угол, где на маленьком столике, на кружевной салфеточке стоял огромный проводной телефон – Костя видел такие в каких-то доисторических фильмах. Про динозавров или вроде того.

– А…это… почта у вас, наверное, голубиная? – осторожно спросил он, вспомнив разговор с папой.

– Конечно, – с гордостью сказала тетушка. – Самая быстрая и надежная. Как ты догадался?

***

Утром в дверь кто-то постучал. Костя открыл глаза, зевнул, потянулся, прислушался – вроде, за дверью было тихо. Видно, ему послышалось. Тогда он повернулся на другой бок, натянул на голову одеяло и опять закрыл глаза. Он решил, что еще слишком рано, чтобы вставать. И тут в дверь опять постучали, уже более настойчиво.

– Да-да? – сказал Костя. Сперва он хотел спросить: «кто там?» – но подумал, что это глупо – наверняка, там тетушка Кэт, кто еще? Интересно, чего она стучит? Мама обычно заходила в комнату Кости без всяких стуков, целовала его в лоб, говорила «Доброе утро, соня!». Иногда, если Костя долго не просыпался, стаскивала с него одеяло и щекотала пятки – тогда деваться было некуда, если начинаешь хихикать, трудно притворяться, что все еще спишь. А если были выходные, Костя мог спать сколько угодно, и просыпался обычно на вкусный запах омлета или блинчиков. Интересно, сейчас как считается, что выходные или нет? В любом случае, вряд ли стоит ждать, что тетушка Кэт будет целовать его в лоб или щекотать пятки. Даже бабушка Марина этого не делала, по крайней мере, с тех пор, как она превратилась в робота. Тут Костя почувствовал, что уже скучает по дому, маме, папе и по субботним и воскресным завтракам – а ведь всего-то прошел один день в гостях у тетушки Кэт.

В дверь опять стукнули.

– Да? – опять спросил Костя.

– Что – да? – раздраженно спросила тетушка Кэт из-за закрытой двери.

Костя подумал и ответил:

– Открыто.

– Я знаю, что открыто! – недовольно воскликнула тетушка. – Это, вообще-то, мой дом.

– А-а…э-э…

– Ты там, что ли зеваешь? – голос тетушки был недовольным. – Вообще-то, это невежливо.

– Я не зеваю, – смущенно ответил Костя. Он не знал, что невежливо зевать, когда кто-то стоит за дверью. Но, наверное, тетушке Кэт виднее – у нее ведь есть шляпка с марлей…то есть, вуалью. Тетушка Кэт опять стукнула в дверь, на этот раз раздраженно. И тогда Костя решился спросить:

– А что мне надо делать, когда вы стучите?

– Конечно же, ответить мне, могу ли я войти! – воскликнула тетушка.

– Можете, – удивленно ответил Костя, – тут же открыто.

– Ах, как это все сложно, – тяжело вздохнула тетушка и, наконец, распахнула дверь и заглянула в комнату. На этот раз она была без шляпки с ваулью, и очков на палочке, а просто в светлом платье с розочками, поверх которого был надет белый длинный передник.

– Что сложно? – робко спросил Костя, гадая, не допустил ли он еще какой-нибудь ошибки.

– Видишь ли, – объяснила тетушка Кэт, – это с котами все просто, особенно с котятами, а у людей принято так: сперва стучать, прежде чем войти. Мало ли, тот, кто внутри, еще спит или не одет.

– Я еще спал, – заметил Костя. И добавил: – И я не одет. В смысле, одет в пижаму, если это считается.

Но тетушка, кажется, не обратила на его слова внимания. Она рассеянно оглядела комнату, пробормотала:

– Надо бы все-таки тут прибраться. Как-нибудь, когда появится время…

Потом она развернулась обратно к двери, взялась за ручку, и только тогда спохватилась:

– Ах, да, я же зашла спросить – что у вас принято есть на завтрак?

И вопросительно уставилась на Костю. Костя подумал и сказал:

– Блинчики. Особенно с вареньем.

– Правда? – удивилась тетушка. – Что, каждый день?

– Каждый, – уверенно ответил Костя. Вообще-то, правильно было бы ответить, что каждую субботу, но он решил, что слово «суббота» можно пропустить, так получается еще лучше.

– Ну что ж, – ответила тетушка Кэт, кажется, ни капли не удивившись, – тогда по утрам будут блинчики, а булочки с корицей и яблоками я буду печь по вечерам, если ты не возражаешь.

– Не возражаю, – важно ответил Костя и сглотнул. Кажется, он очень проголодался от всех этих разговоров про блинчики и булочки. И он и вправду, совершенно не возражал насчет булочек, более того – парочку мог бы съесть прямо сейчас.

– Отлично! – обрадовалась тетушка, – рада, что у нас нет разногласий по поводу питания. Это важно. Хорошо, что ты уже проснулся, и я тебя не разбудила. Умывайся пока и все такое, через полчаса будет завтрак. Ты что-то хотел спросить?

– А… а у вас есть в ванной горячая вода? Или у вас тоже ее отключают?

– Отключают? – удивилась тетушка Кэт. – Кто? Зачем?

– Не знаю, – Костя растерялся. – Но вчера была только холодная, и я…

– А зачем тебе вообще вода в ванной? – спросила тетушка.

– Чтобы умыться, – растеряно ответил Костя.

– Умыться? – переспросила тетушка Кэт и удивленно посмотрела на него. А потом воскликнула:

– А, точно! Ты же не котик, совсем забыла! Извини. Конечно, ты можешь просто пойти в мою ванную – в конце коридора направо. Только постарайся там ничего не разбить, на стеклянной полочке много флаконов. Знаешь, лучше бы тебе вообще не запрыгивать на эту полочку – во-первых, она скользкая, даже если выпустишь когти, трудно удержаться, а во-вторых, одно неловкое движение хвостиком, и… – тут тетушка Кэт осеклась и замолчала. Потом смущенно пробормотала: – Гм… Да. Совсем забыла, что у тебя нет хвостика. Думаю, что ты не будешь запрыгивать на эту полочку, так что забудем об этом. Умывайся пока и все такое, и через полчасика спускайся в столовую к блинчикам. А после завтрака я покажу тебе магазин.

Магазин необыкновенных подарков

– А у вас, правда, свой магазин? А он большой? А что вы там продаете? А как он работает, если вы сейчас тут тоже едите блинчики? Или он еще закрыт? А если магазин ваш собственный, можно его открывать и закрывать когда угодно? Хоть в полдень? Вот здорово, тогда это самая лучшая работа, я тогда тоже хочу свой магазин, когда вырасту… А если вы уже хотите смотреть мультики, или есть или пить, а в магазине кто-то хочет что-то купить? А вообще можно закрыть магазин с покупателем, вдруг он потеряется за какими-нибудь полками?…

– Ты всегда так много мяукаешь…то есть, болтаешь за едой? Или ты так тактично отвлекаешь мое внимание, потому что блинчики получились невкусные? Или варенье несладкое? Лучше скажи сразу, я принесу еще меда, – сказала тетушка Кэт.

– Вкусные, – Костя смутился и замолчал. Хотя ему было и интересно разузнать про магазин, но он вспомнил, что мама велела ему следить за собой и не тараторить. Поэтому он взял себя в руки и решил немного помолчать. К тому же, на самом деле, блинчики были очень вкусные.

***

– Начнем с витрины, – решила тетушка Кэт. – Пойдем, зайдем с парадного входа. Вот, смотри, это колокольчик, знаю, тебе за ним захочется поохотиться – и на него удобно запрыгивать с карниза, но постарайся все же этого не делать…

– Постараюсь… – растеряно пообещал Костя. Кажется, тетушка Кэт опять принимала его за котика.

– …вот тут вышитые подушки, блестящие – шелковые, к ним, пожалуйста, вообще не подходи. На остальных можно лежать, сколько угодно, но при этом нельзя выпускать когти, понятно? И, конечно, нельзя их рвать когтями и жевать, даже если очень захочется. Чтобы точить когти, специально есть вот этот старый диван, тут несколько разных дощечек, помягче и потверже, видишь, как удобно?

Костя послушно кивал под вопросительными взглядами тетушки Кэт. Он, конечно, сомневался, что у него возникнет желание жевать подушки или точить когти, но он уже понял, что возражать бесполезно. Кажется, тетушка Кэт действительно ожидала в гости котика – и основательно подготовилась. А, может, у нее, действительно, часто гостили котята – хотя это, конечно, звучит как-то странно.

– А это у вас магазин сувениров? – спросил Костя.

– Подарков, – поправила тетушка Кэт. – Видишь, что написано на вывеске?

– Разве это не одно и то же?

– Конечно, нет! – воскликнула она. – Разница просто огромная! Что такое, по-твоему, настоящий подарок?

– Что?

– Это то, что тебе в данный момент просто необходимо. Без чего вся твоя дальнейшая жизнь пойдет не так, как нужно.