
Полная версия:
Скархарт. Третий лишний
– Вот же сволочь… – выдохнула Ирисс.
– Почему он не падает?! – прошипела я.
– У него на подошвах специальные зубцы, – процедила она. – Для сцепления со льдом и канатами. Мерзкая вещь.
Я стиснула зубы и резко дернула веревку в сторону, стараясь сбить его инерцией. Он пошатнулся, соскользнул, но тут же мертвой хваткой вцепился в канат голыми руками. Умный. И чертовски ловкий.
Мортэн раскачался, совершил грациозный рывок и спрыгнул на платформу прямо у меня за спиной, чуть не сбив с ног. Сукин сын!
Я резко обернулась. Он медленно повернул голову, растягивая губы в холодной, издевательской усмешке.
– Глупо, Шевалье, – бросил он, поправляя перчатки.
– Ты сам мешал мне на старте, – отрезала я. – Это справедливость.
Он сделал шаг ко мне, сокращая дистанцию до минимума. Его трехцветные глаза, казалось, видели меня насквозь, выжигая все скрытое.
– Справедливости в этом месте нет, – прошептал он, опасно понизив голос. – Ты сдохнешь. Может, не от моих рук, но куда мучительнее. А я бы предпочел подарить тебе быструю смерть… грязнокровка.
Первый этап был пройден, но впереди оставались два других. Завтра – испытание огнем. Ирисс предлагала потренироваться хотя бы с горячей водой, чтобы привыкнуть к боли, но я лишь отмахнулась и ушла в библиотеку. На первом этаже почти никого не было – идеальное место, чтобы спрятаться от чужих глаз и зализать раны.
Я села у окна, открыла первую попавшуюся книгу, но буквы плыли перед глазами. Мысли постоянно возвращались к Люциану – так назвали того парня, когда оглашали список прошедших во второй тур. Хотя список можно было не читать: все, кто не справился, уже покоились на дне Разлома.
– Читаешь? Думаешь, книжные сказки помогут тебе выжить завтра?
Я подняла голову. Люциан стоял между стеллажами, скрестив руки на груди, и смотрел на меня с нескрываемым, ядовитым презрением.
– Знаешь, что ждет тех, кто провалит тур? Их отправляют в Цитадель Пепла. Слышала о таком месте?
Я знала. Там лишали прав, признавали «грязными» и ставили клеймо, которое не смыть ничем, даже кровью.
– Я не проиграю, – отрезала я. – Можешь не надеяться.
Люциан тихо усмехнулся, медленно обошел стол и остановился прямо у меня за спиной.
– Ты все еще надеешься, что кто-то подарит тебе победу только за то, что ты имела наглость назвать свою фамилию? Я бы на твоем месте сменил ее на любую другую, – он нагнулся, его дыхание опалило шею, но я не шелохнулась. – Завтра я буду смотреть, как ты горишь. В прямом смысле этого слова.
– Думаешь, сможешь продержать раскаленный камень дольше трех минут? – я повернулась к нему, не сводя глаз с его лица. – Сомневаюсь. Ты из тех, кто боится даже ноготь сломать, не то что руки в кровь сжечь.
– Острая на язык, – он не отвел взгляд. – Я держал камень четыре минуты на пробном этапе, пока остальные выли, обжигая ладони до костей.
– Надо же… – я улыбнулась, наконец разворачиваясь к нему всем корпусом. – Ты проходил отбор второй раз? Серьезно? Пробные этапы бывают только при первом поступлении. Что, с первого раза не вышло?
Люциан выгнул бровь, и в его глазах блеснула опасная искра.
– Я ушел сам. Совет решил, что я слишком опасен и перебью всех на стандартной программе. Но я вернулся. И поверь мне, Эйлис Шевалье, я не уйду, пока не получу золотую повязку. Даже если мне придется убить здесь каждого. Тебя – в первую очередь.
Я резко встала, подходя к нему вплотную.
– Попробуй. Ты крут только на словах, а на деле – не больше, чем маменькин сынок с кучей комплексов.
Люциан улыбнулся и сделал шаг назад. Неужели испугался? Я сама струхнула, когда поняла, что в первый же день завела себе такого опасного врага, но отступать было поздно.
– Завтра на арене буду ждать, – процедил он. – Не продержишься… я лично прослежу, чтобы твое клеймо выжгли поглубже. Чтобы ни один воротник… – он потянулся к моей шее и медленно оттянул край водолазки, проводя пальцем по коже.
Я резко ударила его по руке, отшатываясь.
– …не помог его скрыть, – закончил он, не теряя своей издевательской улыбки, и исчез в тени стеллажей.
Глава 3
Первая пятерка новобранцев стояла каждым со своим камнем. Они были прямиком из вулканов, так что температура превышала все допустимые нормы, и воздух вокруг них шел тяжелыми, прозрачными волнами. Кураторы говорили, что это тест на выдержку, ведь мало ли что с нами будут делать в будущем, чтобы выудить информацию или… что еще хуже, в какую жопу мы сами попадем по глупости или на задании.
Первый новобранец, девушка, которая вчера чуть не свалилась в пропасть, сегодня сдалась после полутора минут. Она с диким воплем выронила груз, и я невольно отвела взгляд: ее руки были в ожогах настолько глубоких, что сквозь обугленные лохмотья кожи были видны белесые кости. Трое других парней не дошли до финала буквально за двадцать секунд. Их трясло крупной дрожью, зубы стучали, а тело просто не адаптировалось к такому страшному температурному шоку. Парней и девушку резко, без тени жалости толкнули с позором отсюда, подальше от линии испытания, и был это странный мужчина лет тридцати, с красной повязкой на плече.
– Вы сюда не в игры пришли играть, – начал он грубым, раскатистым голосом, от которого по спине побежали мурашки. – Хотите в оруженосцы – терпите! Даже если с вас живьем кожу снимать будут!
– Кто это? – едва слышно, одними губами прошептала я у Ирисс, которая продержалась все три минуты и теперь держала руки на весу перед собой, боясь к ним прикоснуться, чтобы не касаться вообще ничего, лишь бы не было еще более невыносимо больнее.
– Корвус Торн, убийца грязнокровок, – так же тихо процедила она сквозь стиснутые зубы.
– Поэтому у него такая повязка?
– Да, у него есть официальная возможность убивать даже чистокровных, если они нарушают законы. Один из немногих, кто делом доказал, что он не неженка и может убивать без колебаний.
Я судорожно выдохнула, пытаясь унять подступившую к горлу панику. Страшный человек. В следующем списке, который выкрикнула куратор, была я вместе с Люцианом.
Горло мгновенно пересохло, когда я сделала первые шаги вперед к черной подставке. Мортэн стоял через человека от меня, абсолютно спокойно вытянув руки ладонями вверх, чтобы уже взять этот чертов камень. На его лице не было ни единой эмоции.
– Три минуты, ровно сто восемьдесят секунд. Не так уж и много, да? – зловеще усмехнулся Корвус, махнув рукой кураторам.
Все резко, словно по команде, схватили свои камни, и я со свистом втянула воздух через зубы. Он пиздец какой горячий! Мне показалось, что я засунула руки в открытый огонь.
Я зажмурилась, закрыла глаза, изо всех сил пытаясь думать о чем-то совершенно не связанном с Академией, с этим залом, с болью – о чем угодно, лишь бы унять эту предательскую дрожь в коленях. Камень маленький, размером с большую мужскую ладонь, однако печет так, будто меня уже саму целиком кинули в кипящую лаву. Рука отчаянно затряслась, пальцы начало сводить судорогой, и я аккуратно, стараясь не уронить, перекинула камень на другую руку.
Корвус медленно прошелся вдоль строя и остановился напротив, следил за мной, не отводя тяжелого взгляда. Ему явно заинтересовало то, что я так хитрю и маневрирую. Но это не помогает! Облегчения нет.
Первая минута прошла. Я затряслась всем телом, зажмурив глаза до безумия, до цветных пятен перед веками. Боль пробила до самых костей, по венам словно пустили жидкий свинец, и я начала физически чувствовать, как закипающая кожа прилипает к раскаленному камню, намертво сплавляясь с ним.
Вдруг раздался глухой звук удара камня о землю.
Открыв глаза, я увидела, как парень справа сдался, упав на колени и баюкая изуродованные кисти. Люциан пока держался, он даже не шевелился, и в какой-то момент мы встретились с ним взглядами. По его лбу крупными каплями пошел пот, смывая дорожки пыли, а глаза сильно покраснели от напряжения. Что ж, наверное, у меня вид не лучше – лицо, должно быть, превратилось в бледную маску.
Еще один студент с глухим стоном скинул камень за пять секунд до финала, не выдержав этого финального ада. Мы втроем прошли дальше трехминутную отметку, и белобрысый парень по левую сторону от меня тоже скинул камень на землю, тут же громко, на весь зал заорав от безумной боли.
Но я не собиралась сдаваться. Пошла четвертая минута, время тянулось как резина.
Люциан вдруг сделал шаг вперед, сокращая между нами расстояние.
– Знаешь, в чем твоя ошибка? – тихо, но отчетливо произнес он. – Ты думаешь, я играю по правилам.
Он медленно, демонстративно отнял одну руку от своего груза, и его камень накренился. Люциан резко крутанул его, и снопы раскаленных искр полетели прямо мне в лицо, в глаза.
Я яростно зашипела, отпрянув назад, но камень в ладонях удержала, сжала изо всех сил.
– Ублюдок! – сквозь зубы прорычала я, ощущая, как мои глаза мгновенно наполнились слезами от едкого дыма и жжения.
– Плачешь? – издевательски усмехнулся он, глядя на мою слабость. – А я думал, ты сильнее. Сдайся, Шевалье.
Корвус рядом с нами сделал шаг ближе, наклонил голову, явно заинтересованный такой яростной стычкой двух быков. Ему это определенно нравилось.
– Ни за что… – выдавила я.
Мое лицо пошло иголками, острой болью, ледяным ознобом. Все и сразу смешалось в один сплошной кошмар. Но я переборола себя, открыла слезящиеся глаза и посмотрела прямо на Мортэна.
И вдруг Люциан спокойно выдохнул, разом разжал руки, и его камень с тяжелым стуком упал вниз, подняв облачко серой пыли.
Я в полном шоке округлила глаза, на секунду потерявшись, и следом послушно выпустила свой камень. Он с грохотом покатился по полу.
– Я сдаюсь, – ровным, ледяным голосом сказал Люциан, поворачиваясь к Торну. – Она выдержала дольше, чистая победа.
Я тяжело дышала и, наконец, опустила глаза вниз, на свои ладони. Накатила дурнота: кожа сплавилась, оставляя глубокие черные дыры, и я видела живое, обожженное, сочащееся сукровицей мясо.
– Ты прошла, поздравляю, – парень подошел ко мне почти вплотную, глядя сверху вниз.
– Почему ты это сделал?.. – едва слышно прошептала я, баюкая покалеченные руки у груди.
– Потому что победа, которую я тебе сейчас подарил, совсем не считается, – на его губах играла холодная, сытая улыбка. – Все видели: ты прошла только потому, что я позволил. Ты здесь ни при чем.
– Завтра вы вдвоем будете открывать сезон охоты, – довольно улыбнулся Корвус Торн, и в его глазах блеснуло что-то пугающе предвкушающее, дикое. Нас с Люцианом словно выставили на общую витрину как двух подопытных крыс, за которыми будет чертовски интересно наблюдать.
Люциан после этих слов даже не взглянул в мою сторону, будто меня здесь больше не было. Развернулся на каблуках и стремительно зашагал прочь, мгновенно растворяясь в густой толпе притихших новобранцев.
– Следующая пятерка! Быстро! – оглушительно рявкнул куратор, и я поспешила отступить назад, к стене, чувствуя, как сожженные руки начинают дико, мучительно пульсировать в такт бешеному, испуганному сердцу.
Ирисс тут же оказалась рядом, аккуратно подхватила меня под локоть – правда, ее пальцы нащупали лишь здоровые, не тронутые огнем участки кожи чуть выше запястья, чтобы случайно не причинить мне лишних мук.
– Пойдем отсюда быстрее. Пора обрабатывать это мясо, пока оно не начало отваливаться прямо на пол. Тем более, посмотри на себя, ты вся горишь, температура, небось, поднялась до самых небес.
– Так заметно? – я честно попыталась натянуть на лицо подобие своей привычной уверенной усмешки, но вместо нее вышла лишь жалкая, болезненная гримаса. Мышцы лица словно одеревенели.
Ирисс коротко хмыкнула, ловким движением дернула из кармана шорт крошечное круглое зеркальце и бесцеремонно сунула мне прямо под нос. Я посмотрела на свое отражение – и внутри у меня все просто похолодело. На фоне моих пепельно-белых, растрепанных волос кожа лица сейчас казалась не просто воспаленной или красной, а пунцовой, как у какого-то блядского помидора в дешевом парике. Зрелище было, мягко говоря, жалким и комичным одновременно.
Мы медленно двинулись с арены обратно через деревянный мостик. Вчера я шла здесь, едва ли осознавая, в какую именно глушь и опасность лезу, а сегодня возвращалась в общежитие, неся на вытянутых перед собой руках два сплошных, пульсирующих очага невыносимой боли. Мостик натужно поскрипывал под нашими ногами, а бездна внизу, казалось, по-прежнему тянула свои холодные, невидимые щупальца к моим лодыжкам, терпеливо ожидая, пока я наконец оступлюсь от усталости.
– Ужасное, просто ублюдское испытание… – тяжело выдохнула я, чувствуя, как каждый глубокий вдох отдает резким жаром в кончики обожженных пальцев. – Про какой такой сезон охоты этот Торн сказал? Что это вообще за бред?
– Так третье испытание завтра будет, финальное, – Ирисс смотрела строго вперед, и ее лицо оставалось абсолютно невозмутимым, словно мы обсуждали меню на ужин, а не очередную смертельную забаву кураторов. – Нас на рассвете отпускают в глухой закрытый лес, и нужно продержаться там не меньше часа. Звучит просто, но есть одна маленькая проблема… волки. Местные твари жрут любого, кто не успел вовремя залезть на дерево или спрятаться в расщелину. А они голодные, Эйлис. Очень голодные. Их специально не кормят перед отбором.
Я тяжело сглотнула скопившуюся слюну, и в пересохшем горле неприятно, до кашля запершило. Как я буду это делать? Как я, черт возьми, буду пробираться через густые лесные дебри с руками, которые сейчас превратились в один сплошной, кровоточащий ожог? Как держать оружие? Как обороняться, если кто-то нападет? Хотя… внутри шевельнулась темная, холодная мысль. У меня ведь есть один козырь, о котором эти чистокровные идиоты даже не догадываются. Если повезет, волки завтра даже не поймут, что именно их убило.
Подъем по бесконечной каменной лестнице каждый раз казался мне все более изощренной, продуманной пыткой. Нет, я не ною, честно. Я просто констатирую очевидный факт: лестницы в Скархарте определенно спроектировал законченный садист.
– Руки сильно горят еще? – тихо, без прежней издевки уточнила соседка, когда мы наконец ввалились в наш жилой коридор.
– Немного. Кости ломит. А у тебя как?
– Прошли уже почти, так, пощипывает, – Ирисс пожала плечами. – Я же тренировалась вчера в комнате под ледяной и горячей водой, заранее приучала кожу к резким перепадам. А вот как ты даже не завыла от боли на арене, когда этот придурок искры пустил… для меня до сих пор загадка. Ты либо скрытая мазохистка, Эйлис, либо у тебя вместо сердца в груди бьется кусок льда.
Ирисс толкнула нашу дверь, пропуская меня вперед внутрь комнаты. Запах ванили здесь больше не казался таким уютным и домашним – теперь он удушливо смешивался с резким, едким запахом лечебной мази, которую она уже расторопно выудила из нижнего ящика тумбочки. Я обессиленно села на край кровати, с трудом сдерживаясь, чтобы не задрожать всем телом от начавшегося сильного озноба. Оказывается, человеческая боль может на время притупляться, когда измученный мозг просто отказывается верить в происходящее кошмарище, уходя в какую-то свою, другую реальность.
Она усадила меня напротив себя и начала медленно, с каким-то пугающим, хирургическим спокойствием, размазывать плотную мазь по моим ладоням.
Я мгновенно скривилась, до крови закусив изнутри нижнюю губу. Ощущение было адским – ужасный, колючий, выворачивающий наизнанку контраст между воспаленной, пылающей кожей и ледяным, почти замораживающим составом лекарства. По венам будто пустили иголки.
– Терпи, будущий оруженосец, – коротко усмехнулась она, не отрываясь от своего дела и аккуратно накладывая первый слой марли.
Я поспешно отвела взгляд в сторону, чтобы не смотреть на это месиво, и вперилась глазами в ту тусклую, нарисованную кем-то на стене петлю.
– Люциан… – я буквально процедила это проклятое имя сквозь плотно сжатые зубы. – Он ведь специально все просчитал. Решил сначала дать мне глупую надежду на спасение, а потом тут же ее забрать. Какой же он расчетливый хитрец. Он хотел, чтобы я чувствовала себя обязанной ему до конца дней, а потом просто раздавил меня перед всеми этим своим высокомерным «позволением».
– А ты как хотела, грязнокровка? – Ирисс наконец отпустила мои забинтованные кисти, закончив с тугой перевязкой, и устало вытерла пальцы о полотенце. – Тут каждый второй будет делать так же, если не хуже. Пока тебе лопатой по горбу не треснут для профилактики, терпи. И даже не надейся, что завтра в лесу он будет с тобой играть в какую-то там благородную честность или рыцарство. В лесу он тебя при первой же возможности просто тихо прикончит под шумок, там такое кураторами тоже вполне приветствуется. Меньше конкурентов на выходе. Мой тебе совет: завтра лучше ни на волков, ни друг на друга вообще не напарываться. Разойдитесь по разным углам чащи.
– Без понятия, как все обернется… – я тяжело, шумно выдохнула, глядя на свои белые коконы вместо ладоней.
Ирисс во всем была чертовски права: этот ублюдок Мортэн жаждет прибрать к своим рукам абсолютно все, подчинить себе правила и сделать меня своей должницей.
– Если только я не прикончу его завтра первой… – уголки моих губ против воли дрогнули в опасной, предвкушающей усмешке.
– Ой, ладно тебе, мстительница. Пошли лучше в столовку, – Ирисс ответила мне слабой, понимающей улыбкой и, закончив убирать бинты на место, поднялась на ноги. – После такого дерьмового дня хочется просто нажраться до беспамятства какой-нибудь сытной еды и провалиться в сон до самого рассвета.
– Отрава в меню сегодня будет? – я поднялась вслед за ней, стараясь не шевелить пальцами.
– Обижаешь. Обязательно.
Мы двинулись вниз по поскрипывающим ступеням. В длинных каменных коридорах уже вовсю кипела жизнь, больше похожая на лазарет после проигранной битвы: новобранцы зализывали свежие раны, с огромным трудом передвигаясь с туго перебинтованными конечностями или второпях втирая в обожженную кожу пахучие мази. Некоторым из них в этом месяце предстоял финальный выпуск – для таких «счастливчиков» выделили за пределами Академии целый заброшенный тракт, где они должны были на глазах у Совета продемонстрировать всю свою накопленную мощь в реальном деле. Если, конечно, доживут.
Столовая встретила нас привычным, оглушающим гулом огромного зала с высокими сводами. Масштабы этого мрачного места до сих пор искренне поражали мое воображение. Внутри толпились голодные, измученные люди, жадно набрасываясь на разложенную еду – они в своей эйфории после выживания даже не осознавали, что каждый второй поднос здесь может быть смертельно отравлен кураторами ради забавы или очередной проверки.
– Бери сухую закуску, ее травят реже всего, – едва слышно шепнула мне на ухо Ирисс и, быстро прихватив деревянный поднос с какими-то фруктами, уверенно направилась к свободному столику в углу.
Я тяжело выдохнула. Аппетита после зрелища на арене не было вовсе, желудок скрутило в тугой узел, поэтому я безмолвно последовала за ней с совершенно пустыми руками. Стоило нам сесть, как к Ирисс тут же буквально «приклеился» высокий плечистый парень. Тот самый, что сегодня стоял в нашей тройке лидеров на испытании с камнями вместе с высокомерным Люцианом.
Я молча опустилась на жесткий стул напротив подруги, пряча перебинтованные руки под стол и искренне надеясь остаться незамеченной для чужих глаз.
– Эйлис, познакомься, это Файдон, – представила его Ирисс, беря с подноса яблоко. – Мой давний друг детства.
– Очень приятно… – неохотно выдавила я, стаскивая дрожащими пальцами с тарелки подруги спелую клубнику, чтобы хоть как-то занять руки.
– Ты отлично держалась сегодня на арене, Эйлис. Неожиданно для… дочери грязнокровного. Не в обиду, – тут же добавил Файдон, заметив, как я помрачнела, и поспешно оправдываясь за свою бестактность.
– Я не обижаюсь. Спасибо, – сухо отрезала я, давая понять, что тема закрыта.
Парень понимающе кивнул и снова быстро перевел свой взгляд на Ирисс.
– Надеюсь, завтра в лесу моим партнером по выживанию будешь именно ты.
– Чтобы нас обоих в итоге с позором вышвырнули? Нет уж, спасибо. Лучше просто постарайся не проиграть в первые десять минут, Карсон.
Я слегка прищурилась, лихорадочно пытаясь вспомнить среди сотен благородных семейств хоть кого-то с такой звучной фамилией. Все было тщетно. Даже подробные рассказы отца, из которых я годами жадно черпала все свои скудные знания о «сильных мира сего», сейчас не выдавали в моей голове никаких зацепок.
– Смотри-ка, минус один, – вдруг хищно ухмыльнулся Файдон, забавно кивнув головой куда-то за спину Ирисс, вглубь прохода.
Мы одновременно обернулись, и я резко замерла на месте, перестав жевать. Прямо на грязном полу, в жестоких конвульсиях, с густой белой пеной у рта и хриплыми, свистящими звуками, отчаянно бился какой-то парень из утренней пятерки. Очередной яд нашел свою жертву.
– Вы не собираетесь ему помочь? – мой голос среди этого праздного шума прозвучал как-то неестественно глухо и тихо.
– Ему уже абсолютно ничего не поможет, – парень лишь равнодушно, с легкой скукой пожал широкими плечами и откусил кусок хлеба.
И в этот самый момент по проходу, мимо нашего стола, неторопливо прошли Люциан и какой-то высокий незнакомец. Я шумно, испуганно ахнула, когда Мортэн, даже не сбавляя своего уверенного шага и не вынимая рук из карманов, с ноги резко, с глухим стуком впечатал бьющуюся голову несчастного парня прямо в железную ножку соседнего стола. Бедолага в последний раз крупно дернулся и мгновенно затих в луже собственной крови, а они спокойно продолжили свой путь дальше, словно под ногами ничего не произошло.
– Эй! – я вскочила со стула, тяжело ударив коленями по столу и буквально преграждая им двоим дорогу. – Человек на твоих глазах умирает, а ты просто берешь и хладнокровно добиваешь его? Ты совсем больной на голову?!
Люциан резко замер, лениво переведя на меня свой тяжелый взгляд, и медленно, издевательски выгнул идеальную бровь.
– Был живым, стал мертвым. Какая теперь разница? – его голос звучал пугающе обыденно. – Ты ведь завтра в лесу будешь валяться точно так же, Шевалье, когда тебя начнут заживо рвать голодные волки. Только мне надо будет не забыть лично вонзить тебе нож между ребер. До первой крови, такое официальное правило отбора, Шевалье. Ты ведь помнишь?
– Посмотрим, кто из нас сдохнет первым, – процедила я сквозь зубы, чувствуя, как внутри закипает ярость. – Иначе пока что языком ты работаешь куда лучше и увереннее, чем своими мозгами.
Люциан резко подался вперед, нарушая все границы личного пространства, и в его потемневших глазах блеснула опасная, почти безумная искра:
– Ты еще даже близко не знаешь, грязнокровка, как именно хорошо я умею работать языком, Шевалье.
– Язык без костей, а член – пять сантиметров, – громко, четко перечислила я, глядя ему прямо в зрачки с легкой, почти ласковой и приторной улыбкой. – Ты, Мортэн, может, и бог для какой-нибудь местной восторженной дурочки, но уж точно не для меня. Запомни это.
– Хочешь проверить прямо сейчас, сколько у меня там на самом деле? – в его резко изменившемся голосе проскользнула отчетливая физическая угроза, смешанная с каким-то мерзким, темным предвкушением.
– Нет ни малейшего желания трахаться с законченным психопатом.
Я резко развернулась, принципиально не дожидаясь его ответа, и широким шагом зашагала прочь из этой душной столовой. Настоящее отвращение прилипло к моей коже так плотно, что казалось, никакой горячий душ в мире больше не смоет эту липкую грязь.
– Шевалье! – полетело мне вслед.
Я на секунду остановилась, сжав кулаки. Ну конечно, этот самовлюбленный козел не собирался так просто и безвольно меня отпускать после такого унижения перед толпой.
– Я слышал, у недоносков и грязнокровок кровь киснет в разы быстрее, – отчетливо донеслось у меня за спиной под тихие смешки других студентов. – Проверим эту теорию завтра на практике? Эдем, дай кинжал.
Я медленно, с достоинством обернулась к нему всем корпусом, одарив его самой широкой, лучезарной и фальшивой улыбкой, на которую только была сейчас способна.
– Моя кровь чиста, как слеза матери, Мортэн. А лично убедишься ты в этом завтра на рассвете, когда я всухую выиграю это чертово испытание и приду за тобой. Тик-так, Мортэн. Твое время пошло.
Я развернулась и пошла прочь, чеканя каждый шаг по направлению к лестнице.
– Ты завтра будешь на коленях умолять меня не трогать тебя! – донесся до меня его сорвавшийся, яростный крик, привлекший внимание половины зала.
Я даже не подумала обернуться – просто высоко и гордо вскинула вверх правую забинтованную руку, показав ему четкий средний палец, и окончательно скрылась за темным поворотом коридора.
Глава 4

