Читать книгу Скархарт. Третий лишний (Татьяна Ред) онлайн бесплатно на Bookz
Скархарт. Третий лишний
Скархарт. Третий лишний
Оценить:

3

Полная версия:

Скархарт. Третий лишний

Татьяна Ред

Скархарт. Третий лишний

Глава 1

Быть оруженосцем в нашем мире – самое благородное и одновременно самое кровавое дело. Но стать им дано немногим, а те, кому это удается, зачастую не доживают даже до конца первого этапа, сгинув в безвестности.

Когда я принесла письмо с датой прибытия в Академию Скархарт, мама разрыдалась в голос. Родители не просто отговаривали – они умоляли остаться, впиваясь пальцами в мои плечи, повторяя, что хотят видеть меня живой, а не очередной дохлой крысой, гниющей в сточной канаве Фьерд-Рима.

Я их понимала. Фамилию «Шевалье» знали здесь совсем не из-за красивого рыцарского перевода. Мой отец был в шаге от статуса оруженосца, но провалил финал второго этапа. Сорвался вниз. Но он не умер – он выжил, и этого оказалось достаточно, чтобы его заклеймили «грязнокровным». В Скархарте есть простое, как удар топора, правило: чистокровные всегда сильны, а если ты слаб – значит, был «грязным» изначально. Исключение лишь одно: если тебя убили нарочно. В таком случае тело хотя бы хоронят по правилам, а не скидывают в Разлом на съедение вечно голодным мертвецам.

Я не прощалась долго. Не собирала сундуки с вещами: все необходимое уже было со мной. Холодная голова, верный кинжал, притороченный к бедру, и стальной стержень внутри, который не гнулся даже под тяжестью липкого, ледяного страха.

У родителей не было выбора. Либо я вернусь с золотой повязкой на плече, смыв позор, либо не вернусь вовсе. Но оставаться дома я не могла.

Месть. Знаю, каждая история, летящая в бездну, начинается с этого банального слова. Но я не хочу, чтобы мою фамилию и дальше очерняли из-за глупой ошибки отца. Меня примут – это факт. Я прогрызу себе путь. Поскольку я дочь грязнокровного, во мне не видят угрозы, лишь досадное недоразумение, но если правда всплывет… меня будут бить на каждом шагу, презирать и заваливать самой грязной, унизительной работой.

Поэтому я сразу решила: заводить друзей в Скархарте – это роскошь, на которую у меня нет времени. Дружба здесь – как открытая рана, в которую обязательно насыплют соли.

Академия Скархарт возвышалась над бездной, расколотая на две части, соединенные лишь тонкими, дрожащими на ветру тросами. Именно над пропастью нам предстояло пройти первый вступительный экзамен, глядя в лицо самой смерти. Ее было видно за километр – мрачный, игольчатый силуэт, нависающий над городом Фьерд-Рим. Здесь обитали те, кто прошел через ад и выжил, чтобы теперь охранять этот проклятый край.

Вход перегораживал массивный железный забор. Пики на его вершине не были декорацией: на них в самом деле могли посадить любого, кто нарушил закон Скархарта, оставив гнить на потеху воронам. Это была не угроза, а правда жизни, написанная кровью на камнях.

У ворот меня остановили стражники. На их плечах красовались коричневые повязки – знак охранников и старост, тех, кто следил за порядком в общежитиях после десяти вечера, когда тени становились длиннее и опаснее.

– Повестку, – коротко бросил один из них, с тяжелой блондинистой косой, перекинутой через плечо. От него пахло сталью и застарелым потом.

Я сжимала этот клочок бумаги всю дорогу, с самого дома, до пота на ладонях. Протянула его, не дрогнув ни единым мускулом. Здесь оценивают все: походку, взгляд, микро-мимику. Если ты боишься – ты уже труп, еще не успевший упасть. Что ты здесь тогда забыла?

Стражник кивнул, небрежно смял повестку в кулаке и молча двинулся внутрь, намекая следовать за ним. Лицо его было каменным. Идеально. Именно такими и должны быть новобранцы – безликими марионетками системы.

Вокруг царила мертвая тишина – пустота, от которой по коже бежали мурашки, а воздух казался тяжелым. Оруженосцы либо несли вахту у Разлома, либо патрулировали периметр, следя, чтобы никто не проскочил в Академию без повестки. И такие случаи бывали, но заканчивались они всегда одинаково быстро.

Я поправила лямку рюкзака, выпрямила спину, принимая самую гордую позу, на которую была способна, хотя внутри все сжималось в тугой узел. Двадцать три года назад отец сорвался с веревки, в паре шагов от финиша. Ровно через год родилась я.

Ступени, ведущие к входу, напоминали врата в ад. По обе стороны от них застыли статуи львов с разинутыми пастями, в которых скапливалась дождевая вода, похожая на мутную слезу. Я знала – с ними мне еще предстоит сразиться.

Если бы не отец, я бы понятия не имела, что меня ждет. Большинство новобранцев шли сюда вслепую, не зная тайн Скархарта, пока не переступали порог. А новобранцев тут набирают с восемнадцати до тридцати лет. Сюда набирали раз в месяц, и для каждого время тикало по-своему, отсчитывая остаток жизни. Самое страшное – индивидуальные задания. Убить или умереть. Других вариантов здесь просто не существовало.

Сейчас было восемь вечера – самое время, чтобы сдохнуть, если верить местным легендам. Энтузиазма ноль. Впрочем, чему тут радоваться, когда идешь на эшафот добровольно?

Новобранцев распределили по блокам общежития в самой верхней части Академии. Другой блок – с учебными аудиториями – соединялся с нашим шатким, дребезжащим мостиком, который, казалось, держался лишь на честном слове и воле мертвецов. А на той стороне была она – боевая площадка. Место, где учат ходить по раскаленным камням босиком и задерживать дыхание под водой до тех пор, пока легкие не начинают гореть в агонии.

«Извините, но валяться там задницей кверху я не планировала», – подумала я, бросив последний взгляд в бездну, где клубился холодный серый туман.

Мужчина, сопровождавший меня, остановился у третьей лестницы в холле и, не глядя в глаза, коротко бросил:

– Комната на шестом этаже. Назовешь фамилию – тебя проводят.

Он развернулся и ушел, растворившись в тени коридора, не сказав больше ни слова. Шесть этажей… Хорошо, что я надела ботинки на толстой, надежной подошве. Первые пролеты дались легко, но уже на четвертом дыхание сбилось, превращаясь в тяжелый свист. И это при том, что я тренировалась до изнеможения! Но здесь лестницы – не стандартные двадцать ступенек, а бесконечные, крутые каскады по восемьдесят штук каждый.

Академия была настоящим колоссом. Семьсот лет истории, густо пропитанной кровью, сделали ее самым могущественным и самым жестоким местом в этом мире. Здесь стены буквально впитывали страх.

Добравшись до нужного этажа, я на секунду пригнулась, упираясь ладонями в колени, чтобы перевести дух, и шагнула в коридор. Он был настолько монументальным, что я почувствовала себя крошечной, дрожащей мышью в каменном лабиринте. Любоваться архитектурой, впрочем, не дали. На повороте путь преградила женщина с туго стянутым хвостом до поясницы. Глаза у нее были пустыми, выжженными – словно она уже повидала все круги ада и имела привычку пить чай с самой Смертью.

– Фамилия и имя? – ее голос прозвучал до странного грубо, совершенно не вяжась с холодным, утонченным лицом.

– Эйлис Шевалье, – отрезала я, внимательно следя за своими руками: они предательски норовили сжаться в кулаки.

Она застыла, окинув меня тяжелым, оценивающим взглядом. Поняла. Фамилия отца – уникальная, данная ему здесь, когда он был еще одиноким сиротой. Шевалье в этих стенах носила только моя семья. И для них это имя звучало как приговор, как клеймо, которое невозможно свести.

– Шестьсот третья. Завтра в четыре утра на смотровой площадке. Опоздаешь хоть на секунду – вылетишь отсюда ногами вперед.

Я кивнула, проигнорировав ее ядовитый тон. Я знала, что грязнокровок здесь презирают, и была к этому готова. Молча обойдя ее, я направилась по коридору. Женщина провожала меня взглядом до самого конца, и я чувствовала этот взгляд затылком, как прикосновение лезвия. На дверях красовались номера, которые начинались почему-то с четырехсотых… странно, но ладно. В Скархарте даже хлеб в столовой мог оказаться с сюрпризом в виде зазубренной иглы.

Пройдя один поворот, потом второй, и завернув к следующей лестнице, я насторожилась. Где комната? Пришлось развернуться и идти обратно – это место оказалось сплошным, запутанным лабиринтом, созданным, чтобы свести новичка с ума.

Прямо перед моим носом с шумом распахнулась дверь. Я едва успела затормозить, чтобы не врезаться в кого-то. Дверь захлопнулась так же стремительно, и по коридору зашагал парень. Кто он? Спрашивать было бессмысленно, поэтому я быстрым шагом направилась следом, вглядываясь в его левое плечо. Белая повязка. Новобранец.

– Парень, тормози, – бросила я, стараясь придать голосу побольше стали.

Он замер и обернулся. Симпатичный, с холодным, пронзительным взглядом.

– Что?

– Где шестьсот третья комната?

Парень молча поднял руку и указал на дверь, которая находилась буквально в паре шагов от него. Как я ее не заметила? Он не стал дожидаться благодарности и быстро скрылся за поворотом. Ну и ладно, хотя бы помог – и на том спасибо.

Я подошла к двери и, сама от себя не ожидая, суеверно перекрестилась. Смешно. Бога в этих местах давно нет, здесь правит только суровая, кровавая правда оруженосца. Стучать смысла не было, поэтому я просто дернула ручку и вошла.

В нос сразу ударил густой, приторно-сладкий аромат ванили, странно контрастирующий с общим духом казармы. Живот предательски заурчал. О перекусах здесь можно забыть: все свободное время уйдет либо на изнурительные переходы между блоками, либо на склоки с местной элитой, жаждущей крови.

Внутри стояли две кровати. Одна – пустая – явно предназначалась мне. Вторая была завалена горой одежды, обуви, косметики, а стены пестрели нервными, дерзкими рисунками. Над кроватью красовался странный оберег в виде петли из грубой веревки.

Соседка явно была с характером. Но самой ее я не видела – за дверью ванной комнаты слышались плеск воды и тихое, почти колыбельное пение. Что ж, знакомиться придется позже. Сейчас хотелось лишь одного – свалиться на кровать и забыться сном, надеясь, что завтрашнее утро не станет моим последним.

Я присела на кровать, которая ответила на это оглушительным, надрывным скрипом, эхом разлетевшимся по всей комнате. Понятно: о комфорте здесь не заботились принципиально – в Скархарте удобство считалось слабостью. Раскладывать вещи было нечем: я лишь извлекла кинжал, который был со мной с давних пор, и с привычной осторожностью спрятала его под подушку. На этом мое «обустройство» закончилось, и я поставила рюкзак к тумбочке, как единственный островок безопасности в этом чужом мире.

Вода в душевой затихла, и я невольно повернула голову. Из ванной вышла девушка – пугающе худая, почти хрупкая, с волосами цвета темного пепла, контрастирующими с бледностью кожи. Она двигалась с абсолютной свободой, не стесняясь своей наготы. Я резко отвернулась, уставившись в серую, облупившуюся стену.

– Отворачиваешься так, будто у тебя нет того же самого, – в ее голосе скользнула ленивая усмешка. Она спокойно подошла к шкафу и начала выуживать белье.

– Правила приличия в этом месте окончательно отменили? – буркнула я, хмурясь и чувствуя, как к щекам приливает жар.

– Брось, Скархарт славится своим пофигизмом к чужому стыду. Ты моя новая соседка или просто за солью зашла?

– Соседка. Эйлис.

– Я Ирисс. Ирисс Вейн.

Я замерла, сжав пальцы в кулаки. Вейн…

– Дочь первого маршала Академии? – уточнила я, невольно выпрямившись.

– Ага, – она пожала плечами, натягивая черные шорты и короткий топ. – Решила пойти по стопам отца, будь он неладен. А ты? Пришла сюда вслепую или родители тоже из «элиты»?

Я напряглась. Мне хотелось сохранить свою историю в тайне как можно дольше, но разве в таком месте скроешь правду? Да и преподаватели наверняка вышвырнут мою фамилию на всеобщее растерзание в первый же день.

– Шевалье, – коротко ответила я. – Я дочь того самого Шевалье.

Глаза Ирисс округлились, а в комнате на секунду повисла такая тишина, что стало слышно, как в коридоре гуляет сквозняк.

– Ты дочь… того самого грязнокровного?

– Считай так.

– Ты либо безумная самоубийца, либо у тебя стальные нервы, – Ирисс окинула меня взглядом, в котором мешались шок и странное любопытство. – Тебя же здесь с потрохами сожрут, как только узнают. Зачем ты вообще в это ввязалась?

– У меня есть право здесь быть. А мои желания – закон. И для родителей, и для меня самой.

Ирисс на секунду притихла, внимательно разглядывая меня с ног до головы, словно пыталась прочитать мысли, написанные на моей коже.

– Ладно, – наконец произнесла она, будто приняв решение. – Моя семья никогда не была против «грязных», пока они не переходят черту. Думаю, мы поладим. Ты тоже сегодня прибыла?

– Ага. Письма всем новобранцам пришли на этой неделе. Пока отец в отлежке, я здесь.

Ирисс откинула назад свои пепельные волосы и посмотрела на меня в упор, словно проверяя на прочность:

– Скажи, Эйлис… ты не боишься умереть?

Я выдержала ее взгляд, не мигая.

– Здесь боятся все, Ирисс. Но бояться – значит не быть готовой, а не быть готовой – значит сдохнуть. Это я усвоила с колыбели.

Ирисс на секунду замерла, а потом едва заметно улыбнулась уголком губ:

– Вполне здраво мыслишь. Начинаю тебя уважать, сероглазка.

Я усмехнулась в ответ. Уважение в Скархарте стоит очень дорого, и заработать его – это уже маленькая, но победа.

– Ты знаешь, каким будет первое задание для прохода во второй тур? – уточнила я, скрещивая ноги на жесткой кровати.

– Будем на краю бездны, – Ирисс помрачнела, и в ее глазах отразилась тень недавних воспоминаний. – Между блоками натянут трос. Руки намажут густым маслом. Проползешь – тур пройден. Это проверка смекалки и нервов. Второй этап сложнее: нужно удерживать раскаленный камень в руке не меньше трех минут. Плевать на ожоги, главное – не выронить. Проверка выдержки. А третий тур – лесная зона, полная ловушек и стай волков. Там проверяют устойчивость духа. Пройдешь все три – получишь белую повязку и начнешь тренироваться по-настоящему. Не справишься хоть с одним… останешься «грязнокровкой» до конца своих дней.

Я слушала ее, вникая в каждое слово, анализируя их, как тактическую карту. Отец упоминал что-то про горящий камень. В этом случае главное – не паниковать.

В правилах не было запрета на то, чтобы держать камень одной рукой. Если постоянно перекатывать его с ладони на ладонь, можно вытерпеть до самого конца. А руки в масле – это даже проще, чем кажется. Если скрестить большой и указательный пальцы в замок, они не разомкнутся даже под давлением. Главное – не разжимать хватку, какой бы сильной ни была боль.

– Уже десять, – Ирисс зевнула и откинулась на подушки. – Фелония вовсю рыщет по этажу, проверяя, чтобы никто не смел выходить из комнат. Советую лечь спать. Завтра твой «судный день».

По ее словам выходило, что здесь каждый новый рассвет – судный. Чтобы просто получить шанс на обучение, нужно было преодолеть этот ад. Обучение длилось всего девять месяцев, но за это время многие начинали молиться лишь об одном – чтобы смерть пришла как можно быстрее, освобождая их от этого кошмара.

Глава 2

Под утро Ирисс вытянула меня из комнаты и потащила прямиком к платформе над разломом. Там уже толпились поступающие. Территория у края пропасти была до боли пугающей и завораживающей одновременно. Место, где судьба решалась в один миг: либо ты выживаешь и идешь дальше, либо твой путь обрывается внизу, на дне бездны.

Конструкция оказалась до идиотизма простой: тяжелая металлическая балка, от которой через бездну тянулась туго натянутая веревка. Интересная методика обучения, учитывая, что буквально в паре метров был вполне надежный мостик для персонала. Но здесь не учили «переходить» – здесь учили преодолевать саму природу страха.

– Сейчас будут объявлять список. Стой смирно и не дергайся, – скомандовала Ирисс.

Рядом с ней я чувствовала себя ребенком. Она была на голову выше, а ее высокие сапоги лишь усиливали это ощущение превосходства. Вдруг из толпы к нам подошел парень и бесцеремонно приобнял Ирисс за талию. Я невольно отступила на шаг.

Она улыбнулась ему – той самой оскальной, опасной улыбкой, от которой хочется немедленно сбежать, – и резко впилась ногтями в его пах, сжимая мягкие ткани с такой жестокой силой, что он дернулся, захрипев.

– Еще раз, и я скину тебя вниз, – прошипела она, не меняясь в лице. – Усек?

Парень стиснул зубы, на щеках проступили желваки.

– Все еще обижаешься? Понял, понял…

Ирисс брезгливо вытерла руку о его рубашку, схватила меня за запястье, как младшую сестру, и потащила к остальным. Я даже не пыталась узнать, кто он – здесь каждый был сам по себе, и лишние связи могли стоить жизни.

В толпе я снова заметила того парня, что помог мне ночью. Черные волосы, странные глаза… Погоди, они не голубые. Трехцветные? Зелено-карие крапинки на радужке выглядели как глубокий ожог. Он поймал мой взгляд, и я тут же поспешно отвернулась к куратору, зачитывающей список.

– Вейн, первая. Остальные – готовиться.

– Не удивлена, – хмыкнула Ирисс, с хрустом разминая пальцы.

Она подошла к балке, где куратор грубо, почти небрежно, обмазала ее руки густым, липким маслом. Проверка на то, соскользнут ли пальцы в самый ответственный момент. Мое сердце предательски сжалось: какой у нее план?

– Время… пошло! – крикнула женщина.

Ирисс резко прыгнула, цепляясь за канат. Я затаила дыхание. Она подтянулась, закинув одну ногу через веревку, а потом… просто отпустила руки, наслаждаясь видом бездны вниз головой. Я едва не вскрикнула, но она даже не дрогнула.

– Удачи, неудачники! – прокричала она нам, выгнула спину, снова вцепилась руками в канат и, с размаху отпустив ногу, стремительно покатилась вперед.

Ее ладони легко скользили по веревке, совершенно не стираясь о грубую пеньку, будто никакого масла там не было вовсе. На середине пути она вдруг застыла, опустила глаза в пугающую пустоту и начала раскачиваться. Я видела, как напряглись мышцы на ее шее. Она перекинула обе ноги так, что они оказались между рук, подтянулась на одних плечах и села верхом на веревку, насмешливо улыбаясь в нашу сторону.

– А тут вполне уютно! Можно даже солнышко сделать! – выкрикнула она.

В следующую секунду она действительно закрутилась вокруг своей оси. И именно в этот момент я заметила то, что ускользнуло от притупленных глаз кураторов. Когда она совершала оборот, из кармана ее шорт на долю секунды показался холодный металлический блеск. Она ловко выудила маленькое кольцо-крючок, нацепила его на средний палец и зацепила за веревку. Теперь одна ее рука была полностью свободна от трения, позволяя двигаться вперед без риска сорваться.

Это не девушка, это ходячая катастрофа.

Достигнув противоположного края, Ирисс ловко спрыгнула на платформу, сделала идеальный кувырок и, выпрямившись, победно крикнула:

– Следующий!

Куратор, равнодушно проводив ее взглядом, обернулась к толпе.

– Брайан, твоя очередь.

Тот парень, что пару минут назад обнимал Ирисс, самодовольно ухмыльнулся и направился к балке. Я следила за ним, а потом перевела взгляд на соседку. Хоть она была далеко, я видела, как ее лицо исказилось от чистого, концентрированного отвращения.

– Вперед! – рявкнула куратор.

Брайан подскочил к канату и начал двигаться довольно предсказуемо, короткими рывками переставляя руки. Опасная стратегия: стоит одной ладони чуть соскользнуть, и перехватиться он просто не успеет. Мой план был другим – я собиралась использовать инерцию, скользить по максимуму, а не бороться с каждым дюймом каната, как этот самоубийца.

Парень замер на трети пути, резко подтянулся и, к моему изумлению, встал на веревку в полный рост, балансируя, как акробат. Ирисс подошла ближе к краю, наблюдая за его трюком. Я видела, как она едва заметно дернула пальцем – самый кончик веревки, закрепленной на массивной балке, мелко завибрировал.

Брайана дернуло. Я видела, как у него задрожали колени, теряя опору. В этом месте плевать на правила чести: меньше народа – больше шансов для выживших. Они все здесь мыслили именно так.

Он пригнулся, пытаясь восстановить равновесие, и сделал отчаянный, неуверенный шаг.

– Не смей, Вейн! – прорычал он, снова выпрямляясь, чтобы удержаться.

Но инерция была против него. Веревку повело, и тело парня дернулось в сторону. Он взмахнул руками, пытаясь ухватиться за пустоту, но было поздно. Его крик разрезал тишину, а через секунду оборвался глухим, тошнотворным звуком удара о дно бездны.

Мое сердце пропустило удар. Минус один.

– Шевалье, следующая, – бесстрастно отозвалась куратор. Ей было глубоко плевать, что студент только что превратился в кровавое пятно внизу.

Я шагнула вперед, и в этот момент за спиной раздался приглушенный шепот. Моя фамилия прозвучала для них как вызов. Теперь я знала точно: мне будут мешать. Каждый здесь – мой враг, и каждый хочет, чтобы я полетела вниз вслед за Брайаном.

Я подошла к балке, и чьи-то холодные, равнодушные руки обильно смазали мои ладони густым маслом. Это был не просто тест на ловкость – это был тест на выживаемость. Сейчас станет понятно, кто именно считает меня удобной мишенью.

– Пошла! – рявкнула куратор.

Я прыгнула, слегка раскачалась, зацепилась ногами за балку и, оттолкнувшись, полетела над пропастью. Обратного пути не существовало. Только бездна внизу и пугающе далекий край впереди.

Когда инерция иссякла, я не стала мелко перебирать руками, рискуя соскользнуть. Я сжала их в «замок», переплетая пальцы до боли, и пошла вперед, плавно переставляя руки одну за другой. Сначала правая, следом левая. Раз, два. Вдох, выдох.

Вдруг веревка под моими пальцами заходила ходуном. Я замерла, вцепившись в канат так, что побелели костяшки. Обернувшись, я увидела того парня с трехцветными глазами: он вцепился в балку и тряс ее, не сводя с меня ледяного, насмешливого взгляда.

Вот же тварь. Гнида.

Я перевела взгляд на Ирисс, которая стояла у края. Она тоже протянула руку к канату. Сейчас? Она отправит меня следом за Брайаном, чтобы «очистить» путь? Но вместо того, чтобы дернуть веревку, Ирисс крепко сжала ее, стабилизируя колебания, и едва заметно кивнула мне. Этот жест ударил по нервам сильнее любого адреналина.

Но расслабляться было рано. Веревку повело с такой силой, что я подпрыгнула. Вскрик сорвался с губ, я инстинктивно подтянулась, сменив хват – теперь я висела не на ладонях, а на локтях.

Черт. Из этой позы выбраться почти невозможно, а масло делает кожу скользкой, как у угря.

Веревку продолжало колотить. Я попыталась выбросить руку вперед, но она соскользнула, не зацепившись. Сердце заколотилось так громко, что шум в ушах заглушил даже свист ветра.

«Давай, Эйлис! Еще чуть-чуть!»

Собрав остатки сил, я сжала канат одной рукой, вложив в этот хват всю свою ненависть к этому проклятому месту, и рванула ногами вперед. Противоположный край был чуть ниже – это был мой единственный шанс. Я полетела вниз, успевая в последний момент выкинуть руки вперед, и рухнула на твердую поверхность края, сдирая кожу в кровь.

Я упала на колени, жадно хватая ртом холодный воздух. Адреналин внутри все еще бесновался, но я была здесь. Я жива.

– Эй, вставай. Раскисать рано, – Ирисс подошла ко мне и помогла подняться, ее хватка была железной.

– Я жива… – выдохнула я, чувствуя, как дрожат ноги. – Жива.

– Да-да, – усмехнулась она, глядя в бездну, где недавно исчез парень. – И, в отличие от ублюдка Брайана, который проиграл вторым, ты все еще в игре.

– Почему ты его так ненавидела? – тихо спросила я, пока мы отходили в сторону.

– Он бросил меня, когда я была беременна. Я потеряла ребенка по его вине, – голос Ирисс остался холодным, как лед в полночь. – Так что его смерть была более чем оправдана.

Я замолчала, поджав губы.

Вопросы отпали сами собой. Ненависть Ирисс была не просто весомой – она была выжжена на ее сердце, и я понимала ее без слов.

– Мортэн, следующий! – прокричала кураторша.

На балку вышел тот самый парень с трехцветными глазами. Он двигался с пугающей грацией, даже не глядя на веревку.

– Помочь ему «спрыгнуть»? – прищурилась я, глядя, как он начинает путь, а мое сердце в груди требовало отмщения.

– Быстро учишься, – отозвалась Ирисс, не сводя глаз с парня. – Если не хочешь, чтобы он трепал тебе нервы весь учебный год – милости прошу.

Я подошла к балке, скрестив руки на груди. Мортэн полз вперед, но, заметив меня, приостановился и одарил высокомерной, надменной улыбкой. Затем, решив покрасоваться перед толпой, он перекинул ноги через веревку и резко подтянулся, вставая во весь рост. Хочет повторить судьбу Брайана? Что ж, я с радостью помогу.

Я схватилась за веревку и со всей ненавистью рванула ее вниз. Брайана бы это отправило в полет, но Мортэн лишь сильнее сжал колени, оставаясь стоять так, словно был приклеен к канату.

bannerbanner