Простая девчонка

— Ох ты, Ларка! Ты... У тебя волосы такие волнистые, ох, красиво-то как. Ты их прямишь, что ли?

— Прямлю. — ответила я. — Сейчас мода такая, Римма сказала.

— Кто? Какая Римма? Стилист, что ли? — удивилась она.

— Да. Парикмахер. — Поняла, что сболтнула лишнего. Не надо Наде ничего знать.

— Да зачем. Ох и красотка ты. — Удивилась она.

Я переоделась, сняла с себя юбку, надела платье, хорошо, что оно тёмное.

— Хватит охать, пошли на занятия. Чем бы вот только волосы, эти свои волнистые, собрать? — задумчиво сказала я, глядя на себя в зеркало.

— У меня резиночка есть. — Надя сняла с руки резиночку. — На, собирай.

Я собрала волосы в хвост, и мы пошли в класс. Только зашли, звонок подали. В классе напряжённая тишина, не простят мне Ляльку, поняла я. Не простят.

Начался урок, строгая учительница по новейшей истории объясняла нам материал, я внимательно слушала, Надя тоже.

— Шаталова, ты каратистка что ли? — Прошипел кто-то с парты сзади нас.

Я даже ни отвечать, ни оборачиваться не стала.

— Марфин? Ты много знаешь? Выйди, расскажи нам. — Учительница строго посмотрела на него, того пацана, который задал мне вопрос.

В классе наступила тишина. Правда, строгая учительница. Это хорошо, я люблю таких педагогов, серьёзных, не заигрывающих с учениками.

— Клавдия Леонтьевна, учительница заслуженная. — Сообщила мне Надя на перемене. — Очень строгая и очень хорошая.

— Я заметила, Надь, и ещё заметила, что накалилась атмосфера. Как думаешь, меня убьют? Что-то у меня чувство такое, что на горизонте тучи сгущаются.

— Да ладно тебе, Ларис, не пугай меня. — Икнула она. — С ума не сходи, кто тебя убьёт? Никто.

— Думаешь? Может, хоть не насмерть, и то ладно. — Засмеялась я тихонько. — Посмотри, ни Алёны, ни Ярослава нет на уроках.

— Он к медикам её повёл, потом домой повёз. Я сама видела, Лялька шла, руку придерживала. Смотри, кто к нам идёт? — Тихонько сжала она мне руку.

О, невеста Даниила во всей красе.

— Шаталова, ты хоть понимаешь, что руку сломала человеку? Ты больная что ли? — Спросила меня Камилла Барских.

— А она не больная? Только я не думаю, что сломала, вывихнула — возможно. В следующий раз ваша, как вы её там зовёте? Лялька? Так вот, Лялька, в следующий раз умнее будет.

Больше никто не сказал ни слова. Вот и заткнитесь все.

***

— Ты хоть понимаешь, что натворила? — Даниил хмуро, как всегда, смотрел на меня.

Он вошёл в мою комнату, как обычно, без стука, на правах хозяина.

Ты смотри, этот ещё мораль пришёл читать. Да не с твоей ли подачи, дорогой брат, это случилось? Наверняка ты здесь замешен, причём главным заводилой, потому что снова выжить хочешь из своего дома.

— Я же сказала тебе, что скоро уйду из вашего дома! Зачем надо было ломать комедию? Думаешь, я тебе Надя Коврова? Молча сносить обиды буду?! Пошёл к чёрту отсюда, я не звала тебя!

— Чё орёшь? Ты совсем что ли шизанулась? Считаешь, что я этот полив организовал? — Даниил удивлённо смотрел на меня. — Надо мне было бы, я бы другой способ нашёл, более приятный.

— А кто, кроме тебя? Больше некому. — Со злости выпалила я. — Пошляк!

Брат усмехнулся самодовольно и нагло посмотрел на мои губы. Но через минуту сделался серьёзным.

— У Алёнки вывих, это последствиями грозит. Тебя на учёт поставят. Ты это понимаешь? — вздохнул он. — Морока с тобой.

— Пусть ставят, она сама виновата, я не люблю, когда меня унижают, и не терплю. Ещё раз полезет, я ей шею сверну, так что пусть спасибо скажет, что лёгкой подсечкой отделалась и серьёзно не ушиблась. Если ты заметил, я поддержала её.

— Где так драться научилась? Борьбой занималась, что ли?

— Ничем я не занималась. Учитель по физкультуре хороший был. Он научил. Какие ещё вопросы? — Надоели вы мне все до чёртиков.

— Вопросов нет никаких, врагов ты сегодня серьёзных нажила, эта Алёнка — невеста Ярика. Он не простит тебя. — Озабоченно вздохнул Даниил. — Могут отцу нажаловаться.

— Боишься, что все узнают, кто я? Репутация пострадает? И потом, этот Ярик что? Исподтишка на меня нападёт? — Усмехнулась даже, ну ты, Даниил, и кадр.

— Зачем исподтишка, он и так с тобой справится. — Тоже хмыкнул брат.

— Нет. Так он не справится. Я сделаю его на раз-два! Не беспокойся. Ростом он выше, конечно, но ненамного. Весовые категории разные, но я его уложу. С ним одним справлюсь. Знаю как, у меня коронный приём есть, против него твой Ярик ничего не сможет сделать.

— Думаешь? — Покачал головой брат.

— Знаю. — Твёрдо ответила я. — Но терпеть издевательства не намерена. Ох, сбежать, что ли, снова, надоели мне все за два дня. Надьку только жалко, заступиться за девчонку некому. Класс идиотов! Слушай, а это ваш блогер снимал нашу потасовку или мне показалось?

— Снимал. И уже в группе она. Комментарии прочитать хочешь? — Даниил подал свой телефон.

— Нет, посмотреть хочу. Читать глупости мне только не хватало.

Я увидела ролик, да, путём Ляльке досталось, ох ты, да он ещё и сам комментирует, ты посмотри, и правда блогер. Кого мы тут не поделили? Ярика что ли? О боже, да нужен-то он мне.

— Ну вот и всё! В светскую хронику попала. Растёшь, Шаталова. — Сказала сама себе с усмешкой.

Вернула телефон Даниилу.

***

После ужина надела майку и шорты и пошла в спортзал. Спортзал у отчима классный! Тут всякие тренажёры и даже турник есть. Подтягиваться я любила на турнике, немного, правда, десять, но с удовольствием. Так начала усердно тренироваться, подтягиваться, отжиматься, бег на месте. О, надо грушу поколотить. Минут тридцать издевалась над собой в прямом смысле слова.

— Браво! Браво! Браво!— Даниил?! Ни фига себе? Я и не видела когда он появился.— Да ты спортсменка у нас, не знал...

Ты много чего не знаешь обо мне. Я молча вышла из спортзала, пошёл ты. Следишь что ли за мной?

Глава 5. Даниил Зарецкий.

Да, не ожидал я такого, всё-таки где-то в глубине души надеялся, что Камилла отговорит девчонок от этой затеи с компотом, но ошибся. А тут такой компот получился, что даже я, привычный ко всяким пранкам, поражён был.

Вот это да! Удивила ты меня, сестрёнка, одной подсечкой уложила Алёнку на пол, да ещё всё лицо ей салатом извозила, тарелкой прям размазывала, и... В общем, мы замерли все, только Фил, как обычно, не растерялся и снимал всё на камеру.

Лариска ушла с гордо поднятой головой, Яр поднял Алёнку, она всхлипывала, руку держала повреждённую, вот это вывернула ей Лариска руку.

— Дура больная! — Кричала Алёнка вслед Ларисе, а та не обернулась даже.

Яр повёл её к медикам, а мы пошли в класс. Дорогой все молчали, от удивления, наверное, не ожидали от Шаталовой такой прыти. А я в глубине души даже рад был, что она немного разворошила муравейник или рой пчелиный. Разнообразие внесла в наш класс.

— Я же просил тебя отговорить девчат, ты не услышала меня? — Уставился с злостью на Камиллу. Да, я разозлился на неё, скорее всего, она мою просьбу мимо ушей пропустила и ни одного слова девчонкам не сказала, сама довольна была и желала унизить Ларку.

— Дань, ну как я их отговорю? Это же, ты понимаешь, не я одна решаю. Все согласны были посмеяться над ней, я тоже. — ответила она. — Лариска эта ненормальная!

Ой ли... Может, это вы ненормальные, если такое устроили?

— Ненормальная? Ты видишь, что из этого получилось? Где Алёнка сейчас? В медкабинете. А Лариса? В порядок себя приводить пошла, и всё нормально с ней. Посмеялись? Ты против меня, значит, пошла? Ведь, в отличие ото всех, прекрасно знаешь, кто такая Лариса, и всё равно не послушалась.

— Дань, ты считаешь, что я во всём виновата? Да, эта дура чуть Алёнку не убила, и она ни при чём?

— Вот именно. Она ни при чём. Она к вам вообще не подходила, и к Ярику не подходила, ни к кому не лезла, а вы почему-то проучить её решили. Проучили? Я вижу, как.

Тут мне позвонил кто-то. Директор!

— Даниил, зайди ко мне. — Сам директор школы вызывает, значит, знает всё. Ой, сейчас начнётся.

— Хорошо, Константин Петрович. — Ответил я и пошёл к директору в кабинет.

Дело в том, что отец спонсор нашей школы, и не только он, почти все отцы, учеников нашего класса, являются спонсорами школы. Это что же получается? Выходит отец и директору сказал, что за Лариску отвечаю я? Ну что же, нянька-Данька, иди, втык за свою воспитанницу получай.

Постучал в дверь директорского кабинета.

— Входите. — Константин Петрович сидел за столом с недовольным видом. — Присаживайся, Даниил.

Я не присел, так и остался стоять около стола директора.

— Надеюсь, ты понимаешь, зачем я вызвал тебя. Твой отец сказал, что ты присмотришь за Шаталовой. Так?

Я кивнул головой.

— То, что было сегодня в столовой, не должно больше повториться. — Стукнул ладонью по столу Константин Петрович.

— Она не виновата, это Лаврова Алёна начала потасовку, вылила Шаталовой компот на голову.

— Я видел запись с камеры видеонаблюдения. Но всё-таки поговори с Ларисой, чтобы уж так-то не поступала. Скандалом грозит всё это. Сам понимаешь, если Лавров узнает, то... То я боюсь представить, что будет.

— Хорошо, я поговорю с ней, попробую, во всяком случае. Девчонки сами виноваты, посмеяться захотели над ней, новенькая, вот они и...

— Посмеялись? Или не смешно? — Строго спросил директор. — Проучила их Шаталова, и правильно, конечно, сделала. Только последствия могут быть непредвиденные.

— Не смешно. — Опустил я голову.

— Наша школа образцовая, и такие истории, порочащие её честь, нам не нужны. Не хотелось бы, чтобы нас склоняли в отделе образования. Драка! Это нонсенс! — Распалился директор. — Поэтому ты как сводный брат Шаталовой и, в конце концов, как староста класса, должен навести в своём хозяйстве порядок.

Я молчал. Да и что тут возразишь? Естественно, директору тоже не поздоровится за такое.

— Ладно, иди на урок. Отцу звонить не буду, захочешь, сам ему расскажешь.

Я вышел из кабинета и выдохнул. Вроде пронесло, никаких последствий, скорее всего, не будет.

Зашёл в класс, Лариса была на занятиях. Это что? У неё волосы разве волнистые? Ещё и собрала их в хвост, красиво-то как. Да ты королева, сестрёнка. Королева красоты, Камилла рядом с тобой проигрывает.

— Камилла, как хочешь уговаривай Алёнку, но чтобы никакого скандала не было. Поняла? — Тихо спросил я. — Мне он не нужен. Сами виноваты, сами и расхлёбывайте.

Сказал твёрдо, никаких возражений не принимая.

***

Дома сделал внушение Лариске, чтобы руки не распускала, она наорала на меня. Как будто я виноват во всём. Не сдержался и тоже наорал ей в ответ. Ты смотри, что делает, я тут за неё отдуваюсь, а она орёт на меня. Конечно, нагловато себя повёл, а как ещё с ней? Хотя ведь она не виновата, сидела девчонка, обедала, так ведь надо нашим было унизить её. Унизили, называется, сами себя только. Это всё ничего, но когда она сказала, что уложит Ярика, я чуть не засмеялся, куда тебе! Ярик не Алёнка, вряд ли вывихнутой рукой обойдётся дело, он сам тебе вывернет их, причём обе. Да ещё приём у неё коронный есть. Потеха, а не Лариска.

За ужином Лариса молчала, я тоже, она почти ничего не ела, я тоже.

— Вы что, молодёжь, поели что ли где? Сидите в тарелках вилками ковыряетесь? — спросил отец. — Или поругались?

— Не ругались мы. — ответила девчонка. — У меня аппетита нет. Сок выпью.

— А ты что? Вроде на аппетит никогда не жаловался. — Отец посмотрел на меня. — Не узнаю я тебя сегодня, Даниил.

— Не хочу что-то, пойду посмотрю, какие уроки на завтра. — Ушёл в свою комнату, а хотелось в Ларискину, хочу её до чёртиков. Какая она сегодня, с этим хвостиком, сексуальная была. Марфин Никита глаз не отводил от него, он за Лариской и Надей сидит. Да и не только он, Турбин Никита, Егор, да и Фил тоже. С ума моя сестра свела всех.

Лежал и больше думать не мог ни о чём, только о Ларисе.

Вздрогнул аж, когда телефон зазвонил, так задумался, кто звонит-то? Камилла, поди.

— Алло? — нехотя ответил я и с досадой даже.

— Дань, привет. Как там у вас обстановка в доме, Герман Алексеевич не выгнал ещё эту ненормальную маньячку? — спросила подруга.

— Ты конкретно что ли не отдупляешь ничего? Он меня скорее выгонит, чем её. Зачем звонишь? — Разозлился я.

— Узнать хочу, ты приедешь сегодня ко мне? Последнее время я тебя не узнаю, сам не свой, весь на нервах. Приезжай, стресс снимем. — Кокетливо предложила она.

В другое время я бы себя ждать не заставил, помчался бы по первому зову, но не сегодня. Сегодня я никуда не хочу, сегодня я только к Ларисе пошёл бы, но... Она ненавидит меня. Наверное.

— Нет. Я никуда не еду сегодня, отдыхаю. Учёба началась, о личной жизни на время забыть придётся, до каникул, имею в виду.

— У-у-у, это долго. Ну хочешь, я к тебе приеду? Я скучаю, Дань. Что ты такой стал, грустный, подавленный.

Этого ещё не хватало, она приедет. Да отец слышать про тебя не хочет, вот не нравишься ты ему от слова совсем.

— Не надо ко мне приезжать. И вообще, отдыхай. Ляльке не звонила? Как там она? — Эта ещё купальщица-компотница, опозорила сама себя, теперь с рукой повреждённой сидит.

— Звонила. Она лежит, представляешь, плечо у неё распухло, болит. Примочки какие-то делает и обезболивающие пьёт. Я просила её не рассказывать ничего родителям. Она говорит, сказала им, что упала.

Врёт наверное. У меня был вывих, на место поставили кость и боли сразу почти прошли. Ладно хоть родителям не сказала, кто ей вывихнул руку, а то отец её такой мелочный, с ним лучше не связываться.

— Ну хорошо. Ладно, давай до завтра. Пока. — Отстань ты со своими дурацкими разговорами, только и на уме, кому-нибудь пакость сделать.

— Пока, Дань.

Отключил телефон, на душе тоска. Вот отчего она у меня? Пойти грушу поколотить, что ли?

Одел спортивку, пошёл в спортзал. О, свет горит. Отец, что ли? Нет! Лариска, ты смотри, подтягивается, она раз десять точно подтянулась, отжиматься начала, я как заворожённый наблюдал за ней. Фигура, скажу я вам, конфетка, ничего лишнего, подтянутая, стройная. Грушу колотить начала, в общем, минут тридцать наблюдал, как маньяк за ней. После обнаружил себя. Девчонка испуганно посмотрела на меня и ни слова не сказала, вышла из зала. Вот это да!

Заниматься мне расхотелось, посидел немного и снова пошёл к себе.

***

Неделю примерно никто Ларису в классе не трогал, молчали все, но молчание это было тревожным, как перед бурей. Помимо меня готовят что-то? Ну вот чем помешала Лариса? Ни к кому не цепляется, не пристаёт, сидит с Ковровой, не обращая ни на кого внимания. Так нет, иногда всё же стараются задеть обидным словом. Но Лариска не молчит.

Сегодня её вызвали по математике решать задачу, она отщёлкала её как орех, учительница похвалила, а Егор Чуркин с издёвкой чуть ли не пропел:

— Шаталова, и откуда ты такая умная взялась? Прямо всё знаешь. — Егор тоже любит рисоваться, для того чтобы внимание на него обратили.

— «Из тех же ворот, что и весь народ». — Зыркнув на него, ответила поговоркой Лариска, из какого-то фильма, точно не помню.

Вот так тебе и надо, спрашивать не будешь. И правда, класс идиотов, так нас она назвала, да ещё стадо баранов. Права. Я раньше таким же был, а с недавнего времени перещёлкнуло в мозгах что-то, стыдно за своё поведение стало. И не только за своё. Почему-то наглость одноклассников меня раздражать начала. Взрослые ведь уже, и вести надо себя по-взрослому.

Уроки прошли в обычном формате, и слава те... Не знаю, к кому обратиться, без происшествий.

После занятий вышел на улицу, тепло, ветерок, природа балует нас, начало осени, тучки на небе. Люблю, как Пушкин, осень. Сел на мотоцикл, надо к матери съездить, давно не видел. С мелкими поздороваться. Краем глаза наблюдал за Лариской, пошла к машине, наверное.

Камилла Барских.

Кто-нибудь увидит из наших, начнутся вопросы. Ну и пусть, скажу как есть. До того всё по фигу стало.

— Данечка, я с тобой? — Камилла спросила.

— Ну что ты ко мне пристаёшь? Никуда я тебя не повезу.

Я вообще не хочу больше возить тебя, мне бы сейчас хотелось, чтобы рядом другая сидела, но я тебе, естественно, этого не скажу.

— Я к матери сегодня еду. Так что езжай со своим шофёром домой. Вздохнул всей грудью.

— И я с тобой, твоя мама любит меня, проведаю тоже её. Не отстаёт она никак. Прокатимся заодно, Данечка.

Даже обращение «Данечка» меня раздражать стало. Почему я такой неверный? Почему так быстро переобулся? Не ожидал от себя такого.

— У меня серьёзный разговор к ней, не для чужих ушей. Мрачно ответил я.

— Значит, я чужая? Я смотрю, Даня, как появилась эта... в вашем доме, ты совсем про меня забыл. Что ты делаешь? Бросить меня хочешь? Подозрительно спросила она.

— Бросить? Может быть и бросить. Понимаешь, последнее время я сам не пойму, что со мной. Может, я любви ищу? Ответил задумчиво. Потому что не знаю, что это такое.

— Моей тебе мало? Прищурилась она. Моей любви тебе мало? Повторила.

— А ты любишь? Я насмешливо уставился на неё. Никого ты не любишь, Камилла. Себя — да, больше — никого.

— Да что с тобой? Всё же хорошо у нас было.

— Вот именно, хорошо, только любви не было. Сама-то не понимаешь? Не бы-ло! По слогам повторил я. Дело в том, что меня никто никогда не любил. А я любви хочу.

— Как это никто? У тебя мама, она что, не любила тебя?

— Нет. Если бы любила, то на мужика меня не променяла бы. Осталась бы в семье. Отец? Не знаю. Особой любви не чувствовал. Ты? Сомневаюсь. Если бы любила, прислушивалась ко мне немного. Нет, Камилла, не любишь. В этом вся проблема.

— А ты любишь меня? Спросила она. Что-то я не замечала пылкой любви.

Я пожал плечами.

— Не замечала? Значит, наверное, её не было. И нет. — Завёл своего зверя и поехал к матери.

Всю дорогу думал о том, что Лариса ведь тоже росла без родителей. Любви родительской не знала, может, поэтому колючая такая. Выходит, что мы родственные души. Эх, Ларка, как бы я тебя раздел сейчас, ты бы сопротивлялась, а потом смирилась, ох, как бы я твоё тело спортивное укротил бы, такая ты ласковая стала бы тогда бы, а я всю облизал тебя. Фу, аж самому жарко стало. Ларка! Ну зачем ты приехала к нам? Зачем всё перевернула в моей душе? Я ведь теперь жить без тебя не смогу, мне надо, чтобы ты всегда рядом была.

Глава 6. Лариса Шаталова.

Две недели, уже две недели я учусь в этой долбаной школе, в классе, в котором никто меня видеть не хочет. Нет, в открытую никто не связывается со мной, стараются исподтишка, унизить в основном словом.

— Слушай, Шаталова, а ты вообще чья? Внебрачная дочь какого-нибудь богача, как и Коврова? — проходя мимо парты, спросил Андрей Содомов. — А то наша голышка, бедная родственница...

Кривляется ещё, придурок.

— Тебя так сильно интересует, кто я? И чья я? — не выдержала наглости. — Ну так вот, ничья я дочь, не внебрачная, а вообще с окраины сюда к вам учиться приехала. Любопытство удовлетворено?

— Хммм, ничего себе, и кто же тебя сюда устроил? Любовничек какой-нибудь, в смысле, папик? — хохотнул он.

Насмехаться-то вы горазды, только мне на это вообще всё равно.

— А если и так? Это что, возбраняется? Вполне нормальная борьба за жизнь. — Улыбнулась самой нахальной улыбкой, на которую была способна. — Ничуть не хуже некоторых.

— Значит, ты у нас секс-звезда? — не унимался он.

Я пожала плечами, с равнодушным видом.

— Ну, считай, как тебе нравится, секс-звезда, значит, секс-звезда. Ничего зазорного в этом не вижу. У вас в классе полно таких.

— У нас в классе все богатые. Таких, как ты, нет.

— Правда? Ну раз богатые, значит, сами мальчиков покупают для секс-услуг. Впрочем, как сказать, богатые? Сами, что ли, они деньги заработали? Сомневаюсь. Им слово такое незнакомо — работа, впрочем, и тебе, смотрю, тоже.

— Ты... — задохнулся Андрей, и по классу пошёл ропот. Ох, Лариска, ну кто тебя за язык тянул! Ты нарываешься. Девчонки зло на тебя смотрят.

Но меня задело то, что он Надю голышкой назвал. Вот за что её так?

Начался урок, притом самостоятельная работа по математике, это я так алгебру называю. После урока спросила Надю.

— Почему тебя так Содомов назвал?

Надя посмотрела на меня, как мне показалось, испуганно.

— Они меня голую сфотографировали и в группу. Получилось это после физкультуры, они... забрали мою одежду... смеялись надо мной. Лариска, мне так стыдно было.

— Идиоты! Не люди, а дебилы избалованные.

— С тех самых пор и зовут меня голышка.

У Нади даже сейчас, вспоминая тот случай, щёки заалели. А мне обидно за неё стало, надо, Лариса, осторожнее быть. Как бы и нам не попасть в такую ситуацию, сказала сама себе.

***

Да, вот так и учусь, на прошедших выходных с одноклассниками встречалась, с Маринкой, Никиткой и Матвеем. Посмеялись от души, мороженое ели, гуляли, даже в кино ходили, и я заночевала в своей квартире. Вечером вымыла пол, всю пыль вытерла. Хорошо дома. Никто не достаёт. Когда приехала к Зарецким, не успела даже переодеться, в комнату зашёл Даниил.

— Где была? Почему дома не ночевала? — Как обычно, с видом свирепого зверя обратился он ко мне.

Вот как я ещё докладывать ему должна о каждом шаге.

--- Я не обязана отчитываться перед тобой, где была, там меня уже нет.

— Ты считаешь, что нет? Не должна отчитываться? Шляешься где-то всю ночь и думаешь, что это нормально.

— Вполне, ну если уж тебя так интересует, где я была, то отвечу: я встречалась с друзьями, после переночевала в своей квартире. Нигде не шлялась. Всё?

— С тем Никитой встречалась? — Хмыкнул брат. — Посмотреть бы, что там за дрищ, наверное, бандит дворовый.

— Да, с ним тоже встречалась. И поверь, он ничуть не хуже тебя, вполне нормальный парень.

— В следующий раз предупреждай, куда идёшь, чтобы я знал, что ответить отцу. Он мне за тобой смотреть поручил. — Даниил, на правах хозяина дома, без приглашения присел на стул.

— В этом нет необходимости. Я ответственный человек, не надо следить за мной, тем более тебе. — Надсмотрщик выискался, без тебя знаю, что делать.

Минута молчания, он что? Обдумывает ответ?

— Считаешь, что недостоин? — всё же хмыкнул Данька. — Зря ты так, я же не ругаться с тобой пришёл.

— Я ничего не считаю. Если у тебя всё, можешь уже идти своими делами заниматься, я уроки учить буду.

— Когда же ты уйдёшь, сердцеед проклятый? Я и так из последних сил держусь.

— Предупредить тебя хочу ещё раз, ты маленько язык за зубами держи в школе. Нарываешься.

— Терпеть, когда унижают? Ты сам вытерпел бы? Что вы за люди? Слова не подберу, чтобы назвать вас.

— Люди как люди. — Даниил нагло уставился на мою грудь. Ты, братец, берега попутал?

— Может выйдешь? Мне переодеться надо. — Попросила по-человечески.

— Переодевайся, я отвернусь. — Усмехнулся он. Не пойму, заигрывает со мной, что ли.

Это на меня подействовало как бомба.

— Хватит тебе наглеть, то входишь не стучишься, то говоришь, что вздумается. Уходи к чёрту из моей комнаты! Я не обязана двадцать четыре на семь быть под твоим надзором! И вообще не надо заступаться за меня! Катитесь все, иначе вынудите меня уйти, и тогда я точно сбегу даже из города. Я не люблю, когда мне ограничивают свободу!

— Прекрати орать! Кто тебе свободу ограничивает? Я просто предупредил тебя следить за языком. Ты можешь сдерживаться хоть немного? — Даниил тоже начал нервничать, ой, надо сбавить обороты, а то я и правда краёв не вижу.

— Не могу! Если бы могла, то сдержалась бы, ты хоть знаешь, что это такое, когда за тебя постоять некому?! Не знаешь! А я знаю! Поэтому спуску никому не даю! Что мне твои уроды сделают? Убьют? Ну и пусть убивают! — Всё-таки не сдержалась и снова нагрубила парню.