Простая девчонка

***

Дома я переоделась, время уже первый час, решила поесть, вышла на кухню.

— Лариса, ну как тебе школа, как приняли в классе? — Римма уже сидела за столом. — Садись обедать.

— Нормальная школа. Наша лучше, и одноклассники там все свои. А здесь не такие.

— Даниил был в школе? Он вообще как с ума сошёл, что так уж себя вести? Не маленький вроде.

— В школе был. Не нравится твоему сынку, что я приехала. — Насмешливо поддела я её. — Ревнует мамочку.

— Лариса! Ты ещё! Давай, пожалуйста, ругаться не будем. При чём тут ревность? Он и меня-то не признаёт, несмотря на то, что я давно живу с его отцом. Знаешь, характер какой вредный у Даниила.

Знаю я твоего Даниила, тот ещё псих, впрочем наверное его родители таким сделали, тоже развелись, мать от второго мужа двойню родила, значит у Даньки брат и сестра есть, но эти то по матери родные. Интересно, почему Римма от Германа не родила? Короче, это такая тема, непонятная пока, наверное не мне разбираться в этих семейных хитросплетениях.

После обеда позвонила Маринке. Надо узнать, как там подруга.

— Лариска, привет? Как ты там? Была в школе? — Засыпала она меня вопросами.

— Привет, Марин, была в школе. Обыкновенная школа, только уж богато отделана, оформлена, уголки разные. Правда, сама в них не была, но таблички на дверях видела. Даже живой уголок есть.

— Ну так у нас в школе тоже есть, мелкие ухаживают за лягушками-мышками. — Засмеялась Маринка.

— Есть, конечно, но тут, говорят, вообще очень хороший. Возможно, увижу ещё. Как там наши?

— Всё хорошо, тебя ждём. Особенно Никита, Матвей да ещё я.

Матвей, Маринкин парень, у них больше, чем дружба, у них любовь. Да ещё какая, это у меня никакой пока не было.

— Марина, как только восемнадцать стукнет, так я ни одного дня не задержусь здесь больше.

Она подумала немного.

— Может, понравится там, а, Ларис? Всё-таки там такой достаток, дом огромный, школа элитная.

— Марина, я же не привычная так жить, сама знаешь, школа чужая, дом тоже, да и люди...

— Слушай, а брат сводный как к тебе отнёсся? Не обижал? А то ведь они, богатенькие, все такие безбашенные.

Он отнесётся, как же! Он из дома «унёсся», как ребёнок обиженный.

— Никак он не отнёсся, дома не появляется, злой, как бобик дворовый, он же ненавидит меня, да он всех ненавидит, так мне кажется. — Со злость ответила я.

— Ой, Лариска-а-а, ну ты вообще, причёску, смотрю, сменила, макияж классный. Косметика, наверное, дорогая.

— Дорогая. В салон с Риммой ездили, там меня преобразили, здесь нельзя иначе. — Вздохнула я. — И вещи дорогие купили. Только радости мало.

— Не хандри ты, давай. Не обращай ни на кого внимания, учись, живи, всё хорошо будет.

— Спасибо, Марин. Как Геннадий Сергеевич? Учитель наш любимый.

— Нормально, они с мамой в кино ушли. Как молодые.

Мы вместе засмеялись. Маринка тряхнула кудрявой головой, мы с ней по видеосвязи говорили.

— Ладно, Ларис, кто-то звонит в квартиру, Матвей пришёл, наверное.

— Привет ему. Пока.

— Пока.

Ох, вздохнула я, надо Любови Владимировне позвонить. Это заведующая магазином, где я подрабатывала на полставки уборщицей.

— Алло, здравствуйте, Любовь Владимировна, это Лариса Шаталова.

— Я узнала. Здравствуй, Ларочка. — Обрадовалась моя бывшая начальница. — Вчера деньги перечислили, пришли на карту?

— Да, спасибо. Любовь Владимировна, я здесь надолго не задержусь, в середине октября приеду домой, тогда уже насовсем. Примите меня снова на работу?

— Да ты почему там жить не хочешь? Плохо что ли встретили? Лариса, да что такое?

— Ничего. — Грустно ответила я. — Ничего личного, просто я хочу жить одна.

— Приму. Ты у меня ответственный работник.

Будешь ответственный, пенсия тёть Фаины вся на лекарства уходила, моё пособие — на продукты, а ведь и одеваться надо, вот я с шестнадцати лет и подрабатываю. У матери ничего не просила никогда. Попрощалась с Любовью Владимировной и выдохнула.

Время уже четыре. Положила учебники в рюкзак, на всякий случай, лёгкое платьице и балетки завернула в бумагу и положила на дно рюкзака. На всякий случай.

Тут со стуком распахнулась дверь, на пороге стоял братец.

Глава 3. Даниил Зарецкий.

Мы прямо со школы завалились в кафе, деликатесы себе заказали, я из морепродуктов, кто мясные, кто салатики, но это в основном девчонки. Сидели праздновали, Фил даже как-то тайно спиртное принёс, немного выпили. Тут пацаны тему и загрузили, как проучить новенькую, поспорить на неё или как Надю Коврову голую сфоткать. Я вообще молчал. Ярик предложил: может, подставить её? Не знаю почему, но я не хотел, чтобы Ларка попалась на их уловку. Предупредить её? Но это же не по-пацански. Девчонка-то не знает наших правил. Как же поступить?

— Пацаны, а может, хватит ребячеством заниматься? Может, прекратим всю дурь? — спросил я, за что получил неодобрительный взгляд от Камиллы. Она заревновала, это я ещё в школе понял.

И заревновала не на пустом месте, Лариска меня покорила. С первого взгляда.

— Да что ты, Дань, смешно же будет. Давайте, давайте, немного спесь с неё собьём, а то дерзкая она.

Я больше ничего не стал говорить никому. В общем, Яр и Фил забились. Кто первый завалит девчонку. Предупредить надо бы её. Но как? По нашим правилам негласным я не имею права этого делать. Никто не имеет. Задача. Ладно, намёком попробую.

***

Домой я приехал поздновато и сразу к девчонке в комнату зашёл. Посмотреть надо, чем она занимается, как устроилась в моём доме. Девчонка подняла голову, она что-то положила в рюкзак, застегнула его.

— Явилась. Я же говорил, забудь сюда дорогу. Ты не поняла? — Нахмурил при этом грозно брови.

Девчонка зло сверкнула глазами и в тон мне ответила:

— Насильно притащили. Какой дурак сюда возвращаться захочет. Почему не постучал в дверь?

Ещё я стучать буду, ты смотри какая воспитанная.

— Почему я здесь, в этом доме, стучаться должен? — Обвёл глазами комнату. Девчонка молча смотрела на меня, мне показалось, с каким-то презрением. — Смотрю, ты дерзкая стала? Ну что же, перевоспитаем. — Ишь ты, красавица. А ведь и правда красавица.

— Тебя бы кто перевоспитал, может, тогда ты поумнел бы хоть чуть-чуть. — Снова борзанула она. — А то всё как ребёнок обиженный себя ведёшь.

— Что ты сказала?! — Сейчас договоришься, я тебе губы откушу. Дождёшься, поцелую ведь. — Кто ребёнок? Я такой ребёнок, который сам «бебиков» делать может.

Цинично усмехнулся и нагло окинул её взглядом... Хороша!

— Что слышал, то и сказала! — Снова в тон ответила Лариска. — К тому же ещё и пошляк! Зачем пришёл, говори и уматывай из моей комнаты.

— Твоей, значит. С каких это пор? Ты хоть понимаешь, что ты чужая здесь? — Не удержался я всё-таки.

Старая песня, слов новых мало.

— Не беспокойся, брат. — Издевательски выделила слово «брат». — Ни одного дня лишнего не задержусь в этом «чужом» доме. Как только восемнадцать исполнится, сразу уйду. Понятно? Так что психи свои при себе оставь, повзрослеть пора. И не надо мне при каждом удобном и неудобном случае напоминать, что я чужая. Сама это прекрасно знаю.

— Язык, смотрю, длинный стал у некоторых, укоротить придётся. И когда же тебе восемнадцать будет? — Усмехнулся я. — Скажи. Отметим, в ресторан всем классом закатим.

— Скоро. Заметить не успеешь, как я смотаюсь отсюда, и ни разу не пожалею, потому как ни тебя, ни Римму видеть не хочу. Отца только твоего уважаю. — Зло выпалила Лариска. — А ресторан для других оставь.

Я просто опешил от её наглости. Да она берега попутала, что ли? Вообще не отдупляет, что говорит и с кем говорит. Кошмар. Но, с другой стороны, послушать её интересно.

— Хммм, значит, не рада сама? Страха, я смотрю, не испытываешь, совсем испортилась. Про подушку не забыла? — Напомнил ей, как напугал её тогда.

— Я ничего не забываю, у меня вообще память хорошая. Ты прав, и страха не испытываю. Я сама тебя на хрен этой подушкой задушу. — Снова ошарашила меня Лариска.

Да, зашкаливает IQ у дамы. Сильно изменилась.

— Ясно. — Насмешливо процедил я. — Не вздумай в школе сказать, что ты у нас живёшь, моим друзьям не обязательно знать, что я, так сказать, не один в семье.

— Нужен ты мне, я ещё в школе о тебе говорить буду. — Устало, как-то сказала девчонка и вздохнула.

— Зачем с Надькой села? Ты знаешь, что её не любят в нашем классе? Смотри, как бы с тобой подобное не случилось. — Предупредил я её.

— Затравили девчонку что ли, стадо баранов? Ох и элита! — Покачала Лариска головой.

Я молча вышел из её комнаты, зашёл в свою и упал на кровать. Вот это Лариска, совсем борзая стала, а глаза у неё какие красивые, аж огнём синим загорелись от злости. Насчёт баранов она права. Совсем недавно я стал задумываться, почему не знаю, что мы не по-людски себя ведём. Ну вот зачем так с Надей Ковровой? Она же ничего никому плохого не сделала, а мы опозорили её, осмеяли, затравили. Девчонка подружиться с нами хотела, доверчивая, да разве наш класс примет её? Нет. Обязательно какую-нибудь пакость сделают. Так и случилось, сначала поспорили на неё, после девчонки ей тёмную устроили, типа Катя заревновала Мира, парня своего, короче, избили её девчонки, ну а Мир типа пожалел. Наутро фотки в группе, подписи, одна пошлее другой, смех. Надьку оплевали. Никто с ней за парту не садился, да и вообще разговаривать даже перестали.

Лежал до вечера, пока ужинать не позвали, Лариска тоже вышла к ужину, вела она себя, кстати, свободно, ни на кого не обращая внимания. Сидели мы напротив друг друга, нет, это что-то, разве так можно надо мной издеваться. Я есть не мог, хотел уйти из-за стола. Как она ела, так, наверное, только королевы едят. Где научилась? Непонятно. Причём я смотрел на её губы, и мне хотелось вместо ужина их облизать и даже откусить чуть-чуть. Она так сексуально двигала ими, я не видел ни разу ни у кого, чтобы настолько было красиво и привлекательно.

— Лариса, как тебя в классе приняли? — Поинтересовался отец, а мне интересно стало, что она скажет в ответ.

Девчонка пожала плечами.

— Как новичков принимают в классе? Насторожённо, конечно, некоторые вообще недовольно. — Многозначно ответила Лариса.

Ах ты, сводная, меня что ли имеешь в виду? Ну-ну, я ещё поговорю с тобой сегодня. Ты мне ответишь за свои слова.

— Ты как? — Спросил меня отец. — Я тебе сказал, смотри за Ларисой.

Я промолчал, а Лариска даже есть перестала, посмотрела на отца, потом насмешливо на меня и обратилась снова к отцу.

— Герман Алексеевич, я не маленькая, и смотреть за мной не надо.

— Ты девочка, и кто-то должен защищать тебя. — Не отставал отец. — Обидеть могут, знаю я их класс и их школу.

— Не надо меня защищать, я сама за себя постоять сумею, пусть попробует обидеть кто-нибудь, не обрадуется. — Ответила Лариса. — Не беспокойтесь, жаловаться не буду на обидчиков, и плакать тоже.

Я усмехнулся, посмотрим, как ты плакать не будешь, когда Фил или Ярик натянут тебя, да фотки голышом выставят на посмешище. Вот тогда заплачешь.

— Ну хорошо, смотри сама, а ты. — Это ко мне отец. — Всё-таки смотри, Даниил, в обиду никому не давай, мы не чужие.

Я снова промолчал. Как я заступаться буду, если, например, девчата её начнут травить? Я же не полезу в их разборки. Ладно, посмотрим, со стороны всегда интересно посмотреть, если уж чересчур начнут, придётся внушение сделать, а то наши девчонки иногда меры не знают.

После ужина я решил, что надо осадить немного сестру, а то уж больно сильно смелая. Но, с другой стороны, мне нравилось, что в ней нет никакого жеманства и притворства, говорит, что думает, ведёт себя естественно. Даже немного дерзковато, но в этом тоже есть какой-то шарм.

На этот раз я постучал в дверь.

— Входите. — Тихо пригласила сестра, наверное, не меня увидеть ожидала. Скривила губы, но промолчала.

Я нагло развалился на её кровати. Впрочем какая она её?

— Значит, защитник не нужен? Хммм. — Хмыкнул я. — Смелая стала?

— Нет, не нужен. Я привыкла сама решать свои проблемы, ещё и не такие. Эти по сравнению с теми — мелочи. У тебя всё? Может постель освободишь?

Ага. Щаззз.

— Зачем? Ложись рядом, места много. — Засмеялся, глядя на неё, и повторил: — Значит, никого не боишься? Смотри не плачь после...

— После чего? Натравишь шавок своих на меня? Я тебе так скажу, лучше меня не трогайте, сами рады не будете. — Девчонка уставилась на меня злыми глазами, в которых чёртики плясали.

— Никого я травить на тебя не собираюсь, а ты немного язык прикусывай, не дерзи сильно.

— Мне дерзить будут, а я молчать, значит, должна, такие, как этот Ярослав, что подходил сегодня ко мне, заслуживают не только дерзости, но и...

Она не успела договорить, зазвонил её телефон.

— Алло? Привет, Никит, слушай, я сейчас занята немного, минут через пять перезвони. — Ей что-то ответил какой-то Никита. Поцеловал, что ли? Она ему улыбнулась. — Я тебя тоже.

Это ещё что за фрукт ей звонит?

— Кто это тебе звонил, Турбин, что ли? — Неужели Никиту Турбина знает?

— Кто? — Лариса удивлённо посмотрела на меня. — Не знаю такого. Мне звонил... скажем так, друг, одноклассник, ну и... в общем, не твоё дело.

— Одноклассник, это с той твоей школы. — Понял я. — Ну, договаривай, что сказать хотела?

— Знаешь, не хочу я больше ни о чём ни договаривать, ни говорить. Хватит разговоров на сегодня.

— Я тебя предупредить хочу, в ваши девичьи разборки я лезть не собираюсь, это к тому, если наши девчата травить тебя начнут. Надеюсь, ты это понимаешь? Так что не нарывайся.

— Пусть травят, только смею уверить тебя, ничего они не добьются. Знаю я, какие вы, дети богатых родителей, на твоём примере два года назад убедилась. Сейчас даже удивляюсь, с чего это такая забота обо мне? Ты ж ненавидел меня, сколько я помню, так что и покровительство мне твоё не нужно, и забота не нужна, вообще ничья. Можешь выйти из комнаты? Я спать хочу.

— Смотри, я предупредил тебя. Просто девчата наши любят травлю. Не верь никому, ни одному слову. Обманут.

— Знаю. Мог бы и не предупреждать. — Лариса отвернулась, ждала моего ухода.

***

Полночи думал о ней. Через стенку было слышно, как она говорила по телефону. Слов не разобрать, конечно, но я понял, что говорила с тем Никитой. Что это там за друг такой, Никита? Нет. Нет никаких Никит. Есть я, Даниил, а других друзей не потерплю. Это что? Я ревную? О боже, мир перевернулся с ног на голову и таким остался! Камиллу ведь никогда не ревновал, а тут Лариску ревную. Ревную. Разве я виноват? Разве я виноват, что она так похорошела? Разве я виноват, что она снова у меня в доме? Разве я виноват, что... что влюбился? А я влюбился?

Звонит кто-то. О, Камилла, легка на помине.

— Алло, привет, зай. Что так поздно звонишь? Случилось что? — Понятно, ревнует.

Странное дело, я ревную Ларису, Камилла ревнует меня.

— Привет. Как ты? Как там наша крыска? Слушай, мы тут такое с девчатами придумали, короче, Лялька...

О боже, с первого дня начинается, одни спорят, смотрю, уже ставки делают на Ларису, эти пакость какую-нибудь мелкую придумали, а мелкая пакость самая подлая.

— Ты ничего не придумала, девчата как хотят. Прекращай, Камилла, свои дурацкие розыгрыши, не нравится мне всё это. Что вы там придумали? — Перебил я её. — Хватит!

Резко, да, но я как будто между двух огней.

— Ничего. — Обиженно ответила она. — Зачем ты за неё заступаешься? Самому что ли понравилась?

— Камилла! При чём здесь это? Что вы делать собрались, ещё раз спрашиваю? — Разозлился до невозможности. Ну разве это дело, взрослые люди ведут себя хуже детей.

— В компоте искупать хотели, это же невинная шутка. Короче, Алёнка типа Ярика заревновала и обольёт её компотом. Что здесь криминального? Не понимаю.

Не понимает она. Хорошо, на примере объясню.

— Я завтра вас с этой Алёнкой оболью если компотом, вам понравится? — Разозлился я.

Алёнка, подруга Ярика, мы её ещё Лялька зовём. Та ещё девица, любит она новеньких троллить. Надьку Коврову в прошлом году больше всех доставала.

— Дань, ты что? Тебе же не хочется, чтобы она жила у вас? Или ты передумал? — подозрительно спросила она. — Быстро ты своё мнение меняешь.

— Считай как хочешь, но принимать участие в этом, как его называешь, «розыгрыше» ты не будешь, иначе поссоримся. Поняла меня? Отец всю плешь проел, только и слышу от него: «Не давай девчонку в обиду», тут ты на как зло. Очень хочешь, чтобы меня в интернат отправили?

— Да ладно, куда он тебя отправит? Никуда. Данечка, ну ты же понимаешь, девчонок я не могу отговорить, и даже не проси. — капризно пропела она. Почему у неё голос такой противный?

— Ну хорошо, если что-то пойдёт не так, я с тебя строго спрошу. Отговорить всё же постарайся. Детский сад какой-то. Вы хоть понимаете, что это глупо?

— Ладно. Попробую. — нехотя согласилась Камилла.

Нет. Ты не попробуешь. Ты и пробовать не будешь, знаю я тебя. Ох, Лариска, держись!

Глава 4. Лариса Шаталова.

Даниил вышел из комнаты, я закрыла дверь на ключ. Села на кровать. Это перебор — два раза в день видеть братца, и не только видеть, но и говорить с ним. Я просто была без сил. Моральных, имею в виду. Он что, решил теперь таким образом выжить меня из дома? Своей красотой и харизмой? Трудно, трудно говорить с ним. Странный человек Даниил. Что он задумал? Непонятно. Почему-то предупреждает меня об опасности. Знает что-то? Напрямую не говорит. Намёками. От этого вообще не по себе. Ладно, завтра в школе увижу, буду действовать по обстоятельствам. Легла, настроение испортилось. Почему? Потому что Даниил ко мне заходил? Или потому что вышел? Нет, я не плакала, я вообще плакать по пустякам разучилась. Даже друг мой Никита всегда удивлялся и говорил: «Ну Лариска, ты как пацан, девчат когда обидят, они обычно плачут, а ты нет, разозлишься только, так как пацаны делают».

Не плакала, просто после ухода Даниила в груди образовалась пустота, как будто что-то вытащили из неё. Сердце? Не может быть! Ведь не только же он ненавидит меня, я же его тоже.

О, Никита, наверное, звонит, только подумала о нём.

— Привет, Никит.

— Ларка, привет, как ты там, привыкаешь к светской жизни? Отчима твоего вчера по телеку видел, подумал, вот подруге повезло.

— Никита-а-а, скажешь тоже — повезло. Это с какой стороны посмотреть, ты, надеюсь, понимаешь, что я даже правил поведения в этом обществе не знаю, говорю то, что думаю, веду себя как есть, притворяться не умею. Веду себя так же, как обычно, и не знаю, что из этого выйдет.

— Правильно делаешь, Лар, знаешь, когда человек ведёт себя естественно, это хорошо. Зачем тебе подстраиваться под кого-то, под это высшее общество. Ты выросла в другой атмосфере.

— Поддержал ты меня, понимаешь, сегодня парень один из нашего класса подходил знакомиться, назвался Ярославом, такой противный, так рисовался, что я разозлилась. Никита, похоже, нажила я себе врагов, причём в лице всего класса.

— А девчонки как себя ведут? Познакомилась с кем?

— С одной девчонкой, Надя зовут, затравленная, зашуганная одноклассниками. Села с ней за одну парту.

— Понятно. Брат достаёт сильно?

— Нет. Предупредил меня, чтобы не дерзила никому, иначе травить начнут. Не пойму его, то ли повзрослел немного, за ум взялся, то ли замышляет чего-то.

— Лариска, смотри в оба, что-то я переживаю за тебя, в случае чего не давай себя в обиду, лупи всех.

— Да разве я всех одолею, их же много. — Засмеялась я. — Ты мне настроение поднял. Последую твоему совету. Если не всех, но пару-тройку одноклассников уложу отдыхать.

Притворный вздох с того конца провода.

— Не сомневаюсь. — Тоже засмеялся он. — Может, встретимся в воскресенье, погуляем? Ты, Маринка с Матвеем и я?

— Согласна. Созвонимся?

— Хорошо, созвонимся.

— Как вы там? Всё нормально? — Поинтересовалась я.

— Да мы-то что? Нормально всё у нас, как всегда, что в том году, что в этом. Классная та же, ученики те же, только тебя нет. Скучаем.

— Я тоже по всех скучаю. Ладно, Никит, давай пока. Привет всем.

— Пока, Лар, тебе, кстати, тоже привет от всех. Да, вот что спросить хотел, а мать-то как к тебе там относится?

А как ко мне мать относится? Да равнодушно, Герман Алексеевич и то внимания больше проявляет ко мне.

— Как всегда, понимаешь, Никит, я для неё чужая с рождения была. Она больше к Даниилу привязана. Да знаешь, по-простому говоря, мне вообще по фиг. Я сама её чужой считаю.

— Понятно. Ну, пока.

— Пока.

***

— Шаталова, ты почему такая нелюдимая? Давай знакомиться, я Филипп, и ты мне нравишься. Хочу пригласить тебя в кино сегодня. — Это блогер местный подошёл, а его Руфина зло зыркнула своими совиными глазами, которые не двигаются у неё, так мне показалось.

Ты либо отойди от меня, индеец из племени ирокез, либо я тебе сейчас причёску испорчу. Я молча смотрела на него. Прямо в глаза, мрачно, зло. Мой взгляд вообще редко кто выдерживает. Да, я такая стала, колючая, как ёжик.

— У тебя что? Так всё плохо? — Спросила я всё-таки. — Никто в кино идти не соглашается?

Он, похоже, опешил, смотрел на меня как-то ошарашенно. Все в классе притихли, ясно же, что всё это — концерт на публику. Я не дура, сразу просекла, что к чему.

— Почему? Есть такие, которые соглашаются. — Промямлил он наконец. — Я вниманием женщин не обделён.

— Вижу, что нет, не соглашаются. Ну так вот, и я не согласна. — Отвернулась от него. Отстань и не подходи больше ко мне, даже краем глаза заметила, как Даниил довольно улыбнулся.

— Ну нет, так нет. — Филипп отошёл от меня, а Надя тихонько сказала:

— Поспорил, наверное, с кем на тебя, это они могут. Твари!

Я посмотрела на неё одобрительно. Правильно, немного в себя приди, Надя, хватит с опущенной головой ходить. Смотри на жизнь открытым взглядом и спуску никому не давай.

***

В обед мы сели с ней за один столик, я взяла салатик себе и булочку, ну и компот. В салате майонеза много было, а я не очень это люблю, но есть хотелось, мы обедали с Надей и болтали о ни о чём, когда почувствовала, что на голову полилось что-то. Это ещё что за фокусы? Дождь полил с потолка?

— Ты, я смотрю, на чужих парней заглядываешься? Мой Ярик тебе понравился?

Я резко поднялась с места, обида просто захлестнула меня удавкой. Так, значит, вы со мной? Ну что же, получишь сейчас по полной. Пожалуй, этой даме подсечки хватит. Около нас толпа девчонок, смеются, плевать, я резко схватила за руку обидчицу, лёгкая подсечка, руку, правда, сильно крутанула ей. Алёнка вроде зовут девчонку, Лялька, проще говоря, и эта Лялька в мгновение ока лежала и визжала на полу, тарелку с салатом я ей по лицу размазала со словами: «Это питательная маска тебе, компот так же, как и она мне, на голову вылила, это чтобы волосы росли хорошо», огрызок булочки на грудь ей приспособила и сказала.

— А это тебе медаль «За отвагу». В следующий раз, если повторится такое, я тебе шею сверну. — Как можно твёрже сказала я. В столовой тихо стало, за исключением Лялькиных всхлипований.

С этими словами пошла в туалет помыть голову.

— Лариска! Да ты молодчина какая! Так её и надо. Только руку ты ей, видать, сильно повредила. — Надя догнала меня, такая притом довольная.

— Чёрт с ней, Надь, мне надо голову помыть и блузка вся мокрая, липкая от сладкого компота, пожалуйста, рюкзак мой принеси в туалет. — Попросила я её.

Когда Надя вернулась с рюкзаком, я сушила феном волосы, фен тут же лежал. Да, лажа. Дело в том, что у меня от природы волнистые волосы, я их прямлю безжалостно, но в данный момент нечем, поэтому они ложились так, как им надо.