Встречай меня на небесах. Часть 2

— Вы чего тут обсуждаете?

Лариса смутилась, а Еша покачал головой:

— Поинтересовался, как здоровье супруга у твоего секретаря.

— А что с ним? — нахмурился.

— Эх, Богдан Иванович, — упрекнул Егор, — у сотрудницы муж попал в аварию, а вы только с цифрами в контакте.

— Это правда, Ларис?

Она кивнула:

— Да, но он поправляется.

— Прости, Лариса, я невнимательный начальник.

— Невнимательный, — подхватил Егор, уже войдя в кабинет следом за братом, — а ещё деспот. Коллектив гудит, что у шефа приступ трудовой активности, по ночам накладные перепроверяет, инвесторам спать не даёт, предложениями заваливает, менеджерам уши намылил, с китайцами умудрился отношения из-за сантехники испортить.

— Ерунда, — Бодя потупился, — врут, почти, с китайцами мы пришли к консенсусу. Ну, а у тебя есть новости?

— Прекращай работать по ночам, — Егор словно не услышал, — глаза красные, бледный, если б не знал тебя как облупленного, подумал бы, что бухаешь день и ночь.

— Еша-а, — тоскливо.

— Садись, покажу, что принёс, — выложил на стол папку. — Оказывается, наш город кишит красивыми девушками с приличной биографией, целомудрием и впечатляющими внешними данными. Двадцать претенденток на ваши руку и сердце, шеф, от восемнадцати до двадцати пяти. Кушайте, не подавитесь.

Бодя проглотил начбезовскую шутку, взял в руки фотографии, стал перебирать.

— В электронном виде ничего нет, вся информация только здесь, — уже серьёзно пояснил Егор.

— Ничего не понимаю, — Бодя растерялся, — трудно… Посмотреть бы вживую.

— Собеседование?

— На какую должность? Штат укомплектован, а их аж двадцать.

— Рекламный проспект. Мелькнут две-три симпатичные мордашки в качестве лица фирмы. Затратная авантюра, но коли жмёт…

— Жмёт … — Бодя полыхнул румянцем.

— То то ты вывел видеокамеры с шестнадцатого в свой кабинет, — Еша беззлобно хмыкнул.

Щёки запекло как в душный день, но Бодя упрямо сжал губы. Да, он на самом деле вечерами маньячил, следя за работой Петушка, но вовсе не потому … — нет, именно потому ему необходимо срочно жениться.

— Пусть проектом займётся кто-нибудь из отдела рекламы, — дядя кивнул уже серьёзно на фотографии, — мне срёмно и подозрительно. Шеф?

Богдан нехотя кивнул головой, Еша и так серьёзно помог, и он не из тех, кто треплется.

Через неделю начались собеседования. Молодые и красивые сотрудницы ворчали, что если выбирать «лицо фирмы», то из них, а не стороны, поэтому Георгий из отдела рекламы уговорил включить в конкурс четырёх незамужних сотрудниц. Претенденток смотрели Богдан, Егор и Георгий. Девушки по одной заходили, кратко рассказывали о себе, отвечали на вопросы — всё, как обычно при приёме на работу, с единственным отличием — выбирали невесту шефу. Если бы требовалось выявить деловые качества — тьфу, проще простого, но тут Бодя потел, тёр глаза, ёрзал на многострадальном седалище, каждые пять минут бегал к кулеру, хотя вода стояла и на столе, и потихоньку рисовал на бумажке на память предел и непрерывность функции.

Наконец, мучения закончились, двадцать четыре чаровницы испарились до поры до времени, мужчины остались одни. Бодя, подвывая, соскочил и эмоционально воздел руки к потолку:

— Ничего не понимаю! В глазах рябит. Они все хорошие, все красивые и почти умные. Что делать?

— Прям никого не выделил? — усмехнулся Егор.

— Никого, — замотал головой Бодя. — Ну, разве что вот ту, в цыганском костюме, с такими алыми-алыми губами… не надо.

— Знойная девушка, — кивнул головой Георгий. — Не понравилась?

— Я её боюсь, — Бодю передёрнуло.

— Гм, а мне кажется, она бы на фоне особняка в викторианском стиле неплохо бы смотрелась, у меня даже есть подборка подходящих артов, — протянул задумчиво рекламщик.

— Не надо, так не надо, — обрубил Егор. — Будем выбирать из двадцати трёх.

— Есть предложение, — подпрыгнул фонтанирующий идеями Георгий. — Надо посмотреть на них в неофициальной обстановке, чтобы живые лица, характеры, поступки. Но кое-кого лучше отсеять сейчас, чтобы осталось десять-двенадцать девушек, которые, так сказать, прошли первый тур. Богдан Иванович, выбирайте. Через десять дней, помните, у нас намечено благотворительное мероприятие в приюте для кошек, вот тогда…

План неплох, даже Еша подтвердил. С одним «но»: обалдев от флюидов армии обворожительниц, Бодя сбросил обязанность отбора на товарищей по афёре, спешил документы к тендеру перепроверить.

***

Самоустранился племянничек… Егор понимал, что разворачивающееся действо теперь не свернуть, уж чего-чего, а ослиного упрямства в младшем Халидаеве плескалось с избытком. Нет, по работе он всегда прислушивался и при необходимости менял решение, но в личных делах характер подванивал. Решил жениться — женится хоть на столбе, лишь бы выбросить из сердца отчаянное незапланированное чувство. Чревато катастрофой. Остаётся надеяться, что к Петушку у шефа пустое влечение.

Егор хладнокровно отобрал десять девушек, оставив за бортом отретушированные черты лица, сладкие сопливые взгляды и сомнительных родственников — эти красотки не для Боди. Результатом остался доволен: три блондинки (одна абсолютная, две просто светловолосые), две брюнетки, шатенка, у остальных цвет волос близок к Петушковому (конечно, он познакомился); шесть студенток, четыре девушки с высшим образованием; две ростом по метр семьдесят пять (как Бодя), две малявочки, остальные посерединке; есть пышечки, есть стройняшки; семьи полные, благополучные (на первый взгляд, глубже пока не копал). Конкурс красоты и интеллекта, не иначе — всё для тебя, родной племянник, наследник Халидаевых и их гордость, кушай, не обляпайся. Да, Егор заметил, что у Петушка ямочки на щёчках, поэтому у одной из претенденток на драгоценные руку и сердце тоже были такие: может, Бодя на них запал?

Георгий подготовил красивые пригласительные на благотворительный вечер, а наследник, смущаясь и перекрашиваясь в тон парчового кумача молодости деда, попросил и Петушка пригласить, типа просто так. Чтобы не возникло вопросов, ангажировали трёх любительниц кошек из корпорации. И нет, Егор на смеялся, делал вид, что всё в порядке. Скорей всего, потому, что отлично помнил влюблённым себя. Вильнув думами к Марго, мгновенно ощутил жаркое желание: вот так всегда — с первой встречи, с первого взгляда…

***

Дарина постаралась отнестись к своему приключению с одалживанием ста рублей гендиректору философски: в жизни и не такое случалось. Помнится, ей в восьмом классе понравился новенький мальчик — щупленький такой, вроде родственная душа — а он потом… с другим мальчиком. Проплакала тогда ночь и дальше жить стала. Из-за Богдана Ивановича и плакать не стоит: тоже мне, король — получил корпорацию в наследство, у самого молоко на губах не обсохло, пуп земли…

Красивую открытку с милыми котятами Дарине передала её прямая начальница — завхоз Полина.

— Почему именно мне?

Полина пожала плечами:

— Ещё Насте из бухгалтерии и Вике из менеджеров, а из уборщиц почему-то тебя выбрали, наверно, самую жалостливую. Приют ведь для кошек, а я, например, их терпеть не могу. Отказ не принимается, участие в мероприятии влияет на рейтинг коллектива.

И что им потом с этим рейтингом делать? Пойти можно, но что надеть? Нечего, на самом деле абсолютно нечего, ни одного платья, ни одной юбки. А это значит — допрасходы. Дарина вздохнула: присмотрела ведь в мебельном в подвале соседнего дома диванчик небольшой, да и босоножки на лето нужны. К тому же терзали смутные сомнения о причастности гендиректора к приглашению. Не шаг ведь извинения? Заставит за котами убирать? Так и представила себе: «А теперь конкурс! Кто быстрее и чище приберёт к клетке у кота? Победителю — упаковка Кити Кэт!» То, что её нечего надеть, начальству, безусловно, и в голову не придёт.

Дома тщательно пересчитала наличность, отложила на квартплату, за телефон (у неё уже три месяца кнопочный Nokia), на скромнейшее питание, и в субботу, душа выросшую до неимоверных размеров жабу, поплелась в торговый центр. Никогда до сих пор не задавалась вопросом, есть ли у неё вкус, чувство стиля, но неожиданно подумала, есть. За одинаковую цену, оказалось, можно было купить «ничё так себе» и «фи» вещи. Платье и туфли обошлись в месячную зарплату, а колготки и сумочка — уже сверху. А ведь каким-то образом предстоит ещё добираться до приюта — судя по адресу, находился он на окраине города, туда автобусы ходили раз в час, и то в стороне. Придётся на такси добираться, а округлившуюся попку на гороховую диету сажать.

***

Богдан до последнего переживал, что Дарина не отзовётся на приглашение. Догадается о его инициативе и гордо взбрыкнёт, поэтому явку на мероприятие определил как обязательную. Увидев Петушкову на входе, облегчённо выдохнул и смахнул ладонью пот под носом. Узнал моментально, хотя она не сияла ямочками и не пряталась за спецовкой, почувствовал издалека: пришла. Заныло, засвербило, вытекло из тела, полетело к ней, заклубилось вокруг, пульсануло: «моя, моя…» Ощупало с жадностью: платье скромное (наверно, скромное, не сияло, режа глаз, не переливалось, не перетягивало на себя внимания), но по фигуре… у-у-умопомрачительной, аккуратненькой, везде всего в меру. Провёл взглядом, как рукой, по спине, бёдрам, ниже… Скрипнул зубами, сорвался вверх — только хуже: нет мозгов, вся вселенная жаждой залита. Дёрнулся, кажется, взвыл как от ожёга: дурак-дурак-дурак, у него тут десять умных, красивых, перспективных невест, а внутри заходило от детдомовщины. Начбез рядом нахмурился озабоченно, заметив, видно, что Бодя не в порядке. Поздно, сам не понял, как рысцой скакнул к Петушку.

— Здравствуй, Дарина, — икнул и почти закашлялся, настолько пересохло в горле.

А она улыбнулась, и ямочки заиграли на щёчках, бесповоротно лишая Бодю логического и систематического измышления:

— У кошек убирать надо?

— Что? — не понял.

— Меня сюда пригласили, потому что у животных убирать некому?

— Вовсе не поэтому, — обиделся, но припомнив, чем пришлось заниматься девушке в его кабинете, попытался замять неприятную тему. — У нас благотворительный аукцион, пригласили много неравнодушных людей с возможностями. Каждый из них готов помочь бездомным животным. Приглашены девушки для участия в рекламе. Вон там, пойдём, покажу, вольеры с котами, которых надо раздать. Девушек четырнадцать вместе с тобой, и котов четырнадцать. Каждая выберет подопечного и со сцены разрекламирует его. Вам выдадут описание, типа родословной, чтобы пошёл торг. Котика заберёт тот, кто предложит больше денег. Деньги пойдут в фонд приюта, а три девушки, продавшие своих подопечных наиболее выгодно, снимутся для рекламного буклета и в видеоролике.

— А если никто не возьмёт?

— Думаю, возьмут, все именно для того и собрались. В крайнем случае, девушка должна будет выкупить кота сама, хоть за сто рублей. Осмотрись пока, выбери кошару, а мне надо подойти к одному человеку, но я найду тебя, Дарина.

***

Что ж, условия игры понятны. Понятно и присутствие расфуфыренных барышень. Среди них мелькнула пара лиц попроще, наверно, те самые сотрудницы Настя и Вика. Дарина прошлась между вольерчиками — всех симпатичных котят уже разобрали. Конкурентки не дремали, пока она, пытаясь сэкономить, сперва плелась на автобусе, а уж потом пересела на такси. Хм, а вот это чудо-юдо явно дожидалось Петушкову — облезлое и жалкое, как она сама в детдомовские годы. Ага, а сейчас Дарина — Золушка на балу, и принц — Халидаев. Зачем он её сюда притащил, ведь явно без него не обошлось? Чувствует её пятая точка заподлянку. Хочет унизить? Таким мажорам почему-то важно унижать других: легче дышится им от этого, что ли? А не получится, уважаемый генеральный директор, Дарина Петушкова — неунижаемая, даже детдом с этим не справился. Бог — её защита. Надёжно. Пуленепробиваемо.

Дарина обратилась к парнишке-волонтёру и получила «родословную» чуда-юда: «Хвостик. Три месяца. Пролечен, привит, родители неизвестны. Безпороден» А ещё тощ и некрасив. Класс. Точно, как она при выпуске. Первое место явно не светит, Дарина попробует бедолагу за сто рублей пристроить. Это даже символично: продать за ту самую сотку, что кофе и её уборка в кабинете гендиректора. Да, Дарина считала, что БИХ заплатил ей за уборку, а не вернул долг, ведь сотню у аппарата она ему подарила вместе с пасхальным яйцом на праздник.

***

У Богдана никак не получалось подойти к Петушку, то один, то другой негоциант перехватывал для обсуждения безусловно условно жизненно важных проблем вплоть до начала аукциона. Наконец, ведущий потянул на сцену для приветственного слова. Представительницы прекрасного пола с котиками кучковались за кулисами, и вынужденный занять почётное место в первом ряду Халидаев совсем упустил Дарину из вида.

В первые минуты после приветственного слова на сцену вынесли круглый прозрачный шар, полный разноцветных бумажек — так конкурсанткам предстояло узнать свой порядковый номер для выступления. Ведущий в смешном анимационном костюме объявлял девушек, а те тянули «шанс удачи» Дарине достался двенадцатый номер. Аукцион начался.

Бодя силился если уж не влюбиться с первого взгляда, то хоть проникнуться симпатией к любой из четырнадцати конкурсанток. Он обещал Егору. Обещал независимо от результатов торга выбрать трёх девушек. И он это сделает, потому что Халидаев! Номер первый оказалась с ямочками, и Бодя даже оглянулся на Ешу с подозрением в умысле. Еша сделал морду кирпичом. Ямочки на чужих щёках раздражали, стало обидно и отчего-то передёрнуло, словно виноват в воровстве. Второй номер — девушка с тёмными волосами — будет смотреться эффектно на проёмах, и улыбалась заученно, такую самосвалом не собьёшь, но Бодя никак не мог представить её в халате на кухне. Вздохнул, опять покосился на Ешу. У, морда кирпичная, небось хихикает про себя. Следующих четырёх котов с хозяйками Бодя не запомнил совершенно, еле отдышался от непосильного труда, но начбез толкнул локтем в бок, пришлось сосредоточиться. Ну, пусть будет эта: блондинка с голубыми пустыми глазами, в вызывающе открытом платье — голые плечи, разрез до трусов (или чего там?) Зато без претензий на душевность и взаимность, дети красивыми родятся, наверно… Дети… какой ужас! Петушок с коляской хорошо будет смотреться. А в коляске карапуз. Мальчик. Или девочка? Девочка тоже хорошо… Еша опять пихнул в бок — вот пристал, репейник! Какой номер? Девятый? Нет, рыжую Бодя не хотел, никак, ни на кухне, ни на приёмах, ни даже на лыжах на горном курорте. Умна, и костюм стильный, но не хотел — перед каждым поцелуем креститься придётся. Вот Петушка в ямочку, или макушку, за ушко, в шею лизнуть… Блин, начбез синяков своим локтём наставил, дядька называется. Десятый номер, похоже, осетинка — пусть она, он ведь тоже по деду кавкзец.

Но вот на сцене Дарина. Что за уродца выбрала эта детдомовщина? Бодя почему-то разозлился, словно сам опозорился, и глаза от стыда прикрыл. А Петушок начала читать стихи, какие-то глупые детские стихи об одинокой душе, ждущей друга, которого сердцем обязательно полюбит, ведь внешность обманчива. Тупые слезощипательные стихи, но читала, словно о себе самой, Бодя почувствовал даже, где у него это сердце находится, но торг шёл вяло, очень уж нелепый по сравнению с другими котяра попался.

***

Егор, прищурившись, следил, как Бодя, непривычно суетливо, дёрганно купил у Петушковой облезлого кота (за две тысячи рублей, между прочим), с облегчением посадил того в переносной домик и спихнул секретарше.

Наконец, всех котов пристроили и объявили банкет. Егор вышел покурить, проверил периметр, связь, охрану и вернулся в зал. Генеральный держался — привыкал помаленьку к обязанностям, вырваться к Дарине у него не получилось, так и увяз в деловых разговорах, но головой вертел. Заметив Егора, вцепился в пиджак: «Отвези, пожалуйста, Петушка домой, я завис с партнёрами»

— Так представь меня, а то девушка испугается.

Вдвоём, извинившись, сбежали от очаровательной банкирши в поисках искомого объекта. Дарина кушала: с аппетитом наяривала канапе и салаты, запивая лимонадом: она явно не страдала без общества генерального. Спешно дожёвывая, уставилась на высшее руководство. Нет, вот ведь молодец — Егор улыбнулся — ноль смущения, на Бодю вовсе зыркает, как на провинившегося. А ведь племянник у них красавчик: смазлив, правда, и худоват, но всё-равно орёл.

— Дарина, — Богдан радостно засопел, — спасибо, что посетила благотворительный вечер. К сожалению, меня укутали словопрениями, не могу отмахнуться. Но вот мой дядя и начбез Стройгорода Халидаев Егор Зурабович, он отвезёт тебя домой — не отказывайся, сюда транспорт почти не ходит.

Девушка не отказалась, даже улыбнулась и высказала желание, не дожидаясь конца мероприятия, поехать домой. Племянник вздохнул, бросил тоскливо-кошачий взгляд, словно хотел, чтобы его погладили, и поплёлся общаться с банкиршей.

По дороге не разговаривали, но, припарковываясь, Егор сказал:

— Запишите мой номер телефона. Если что, помогу во всём, в чём компетентен.

— Спасибо, надеюсь, не понадобится. Я законопослушный обыватель и в услугах службы безопасности не нуждаюсь, — даже нос задрала.

Эх, мелочь, знала бы ты, как часто законопослушные граждане внезапно нуждаются в его услугах. Гораздо чаще незаконопослушных.

— Не желаете знать, кем были ваши родители и как погибли? — Егор невозмутимо просканировал через лобовое стекло двор.

Петушкова застыла, круглые глаза смотрели ошеломлённо:

— Вы… можете узнать? — наверно, она хотела крикнуть, но получилось сипло.

— Если в моих силах, то — да. Не переживайте, платить или благодарить не нужно — коли возьмусь, то ради Боди, Богдана. Я, да все Халидаевы, к нему относимся с особенной нежностью, он ведь сирота, сын старшего брата.

— Что?! Богдан Иванович сирота? — Дарина пискнула, что-то у неё сегодня с голосом непорядки, эмоции, они такие.

— Вано погиб во время первой чеченской, в двадцать четыре, ему было столько, сколько Боде сейчас. Мамаша отказную написала и свалила. Бодя рос с нами как брат, они с Ромой ровесники… От вас только согласие нужно на мои действия.

— Я согласна! Хочу знать. Пусть страшно, но хочу. В детдоме говорили, что меня нашли, подарили, Дариной назвали. Неужели… возможно? — действительно ведь хотела, глаза увлажнились.

— А вы помолитесь, молитва чудеса творит. Я займусь поисками, но быстрого результата не обещаю.

***

На территорию особняка родителей зарулили к вечеру. Думал, получится раньше, но Маргоша заартачилась, пришлось ждать, пока на маникюр сходит. Открыв дверцу белой BMW, подал жене руку и в очередной раз залюбовался её изящной фигурой в серебристом платье от итальянского кутерье ценой чуть меньше автомобиля. И маникюр в тон. Не удержался, слегка поцеловал в щёку — в губы только ночью, выучил это правило.

На встречу спешила мама Тоня:

— Какие гости дорогие! Проходите, родные. Проходите, купаты уже подоспели, и манты горяченькие.

Как у неё получалось: когда бы гости не пожаловали, обязательно горячее к столу ожидало? Егор облизнулся в предвкушении — Халидаевы любили вкусно поесть, а уж домашние разносолы вдвойне.

Несмотря на то, что в огромном особняке с родителями жили только Богдан и Мариам, Егор с женой после свадьбы решили отделиться. Маргоша настояла, а он поддержал. Когда-то они с Игнатом ушли из семьи, предпочтя криминал, с тех пор Егор считал себя не в праве претендовать на дом своего детства, да и привык к самостоятельности. Всё нормально, но по маминой еде скучал. Навещали не часто, но родители сохранили их комнату и всегда радовались гостям.

Сытно поели и разошлись. Маргошу оставил с женщинами, поднялся к отцу, отужинавшему раннее. Обнялись. От отца пахло коврами, детством и слегка лекарством. Семьдесят лет, выглядел неплохо, так же прям, также светил белоснежной улыбкой — даровал же Господь такие крепкие зубы, у Егора и то хуже, впрочем, ведь курил, а это сказывалось.

— Рассказывай, как дела, — Зураб по обычаю прямолинеен.

Егор и рассказал: Богдан замыслил жениться, но запутался в чувствах, с бизнесом терпимо, безопасность трещит, раз в квартал приходится увольнять продажные шкуры, до стрельбы уже два года не доходило, у Ромы и Ашота в Иртауле спокойно, Ашот проблемы решал кардинально, Игната не видел полгода, но по слухам у того по прежнему криминал, деньги, женщины. Егор считывал отца, чувствовал его тяготу: тот ждал внуков. Дед Умар в своё время так же страдал, пока Вано не родился. И Зураб подтвердил его мысли:

— Слава Богу, Богдан есть. А вы? Три сына и ни одного внука… Неужели Господь заберёт мою грешную душу прежде, чем возьму на руки детей сыновей?

— Пап, — Егору больно от боли отца, — мы с Маргошей молодые, родим ещё, куда спешить…

Получилось не убедительно, и Зураб поднял взгляд к потолку:

— Ваш рок — влюбляться в русских, кавказские гадыны* (*женщины) сразу бы по кучке детишек нарожали. Но, видно, на роду написано сыновьям жениться на русских, дочерям выходить замуж за восточных мужчин. Хотел внукам стартовый капитал оставить, но некому. Занита для арабов рожает, Богдану достаточно бизнеса, Асиатовы девочки глупы, хозяйством займутся…

Егор вышел от отца с щемящим чувством неправильности, хотя не мог понять причины. Не обнаружив родных женщин в гостиной, направился к кухне и споткнулся, услышав своё имя.

— Всё ли у вас ладно с Егором? — мама Тоня громыхнула тарелками.

Егор замер.

— У нас всё ладно, — холодный голос жены не дрогнул.

Мама помолчала — наверно, загрустила, пыталась найти общий язык с невесткой, но не скложилось у них, с самого начала не сложилось.

— Если ладно, родила бы мужу ребёнка, — эх, зря она, с Маргошей так нельзя, вспылить может.

— Это — не ваше дело, — зазвенел голос, и чтобы погасить раздор, Егор поспешил вмешаться.

— Вот и я, родные мои, не скучали?

Надо поговорить с племянником. Маргоша переоделась плавать в бассейне, а Егор отправился на поиски Богдана и нашёл того в тренажёрке. Бодя лупасил грушу и выглядел смешно. Ему никак не удавалось нарастить мышечную массу. Загорался быстро: да-да, я буду регулярно тренироваться, но потом садился за комп и пропадал на сутки, а то и больше — тело не прощает подобного пренебрежения, поэтому Бодя оставался худым и бледным. Егор переоделся и присоединился к тренировке. Спарринг ожидаемо смахивал на избиение младенцев, но, во-первых, Егор даже не в полсилы оторвался на племяннике, во-вторых, тому пошло на пользу, ушла тоска из взгляда. После душа поднялись к Боде в комнату.

— Надо поговорить, — Егор прищурился. — Сейчас хряснем с тобой по соточке и вынем душу.

— Еша, — уныло залепетал малой, — ты же знаешь, я не пью.

Залился румянцем совсем по-мальчишески.

— Знаю, — припечатал Егор, — но иногда надо, есть такое слово. Схожу к Зурабу, выпрошу пузырь.

— Может, не стоит? — поёживаясь, продолжал сопротивляться Бодя. — Как же вы домой поедете?

— Здесь переночуем.

Егор вернулся с бутылкой водки, двумя рюмками и порезанной на блюдце закуской. Поставил на стол, полюбовался:

— Решили, что водка надёжнее коньяка, с коньяка ты и травануться можешь, ну, а закус мама подкинула. Так что родители в курсе, не беспокойся, ругать не станут. Ты что, даже в армии ни-ни?

Бодя, с ужасом взирая на натюрморт, краснел, бледнел и переминался с ноги на ногу.

— Наливали, — пояснил почему-то шёпотом, — а я Лёшке толстому отдавал, с него как с гуся вода, вообще не пьянел… Еша, может, не надо? Не люблю сего дела, у меня ведь ни отец, ни мать не употребляли…

— Чтобы любить или не любить, попробовать надо, с гипноза не опьянеешь. Садись, Бодя, и не трусь, испытание надо пройти, а не прятаться, — Егор разлил по рюмкам первую порцию. — Мы с тобой немного, чтобы живое нутро из тебя попёрло, чтобы ты сам понял, чего хочешь, а то сиротские комплексы в колесо скрутил и позволил рулить… Ну, дрогнули, за упокой души брата моего Ивана, убиенного на поле брани…