Дом солнца и крови: История Синей бороды

Сердце ухнуло вниз.

– Рауль…

– Не отвечай сразу, – он открыл коробочку. Внутри – кольцо. Изумруд размером с ноготь, окружённый бриллиантами, оправа из белого золота. Произведение искусства. Состояние.

– Выходи за меня замуж, – сказал он просто.

Не «Выйдешь ли». Не «Я хочу спросить». Утверждение, констатация факта.

Виктория смотрела на кольцо, не в силах дышать.

– Мы… мы знакомы две недели…

– Я знаю тебя восемь месяцев. Ты знаешь меня достаточно, чтобы понять: я серьёзен. Я хочу тебя. Навсегда. Как жену. Как часть моей жизни.

– Но это… слишком быстро…

Рауль взял её руку, надел кольцо на безымянный палец. Оно село идеально. Конечно, идеально – он знал размер.

– Виктория, послушай меня, – его голос стал мягче. – Я понимаю твои страхи. Ты потеряла мужа. Ты боишься снова привязаться, снова потерять. Но жизнь коротка. Особенно здесь, в Мексике. Мы не знаем, сколько у нас времени. Я не хочу тратить его на ожидание.

Он поцеловал её пальцы, на которых сидело кольцо.

– Я буду хорошим мужем. Дам тебе всё. Защиту, комфорт, любовь. Всё, что у меня есть, станет твоим.

– А что ты хочешь взамен? – вырвалось прежде, чем она успела подумать.

Рауль улыбнулся. В глазах мелькнуло что-то острое.

– Доверие. Полное, абсолютное. И молчание.

– Молчание?

Он встал, прошёлся по комнате.

– Виктория, ты умная женщина. Дипломат. Ты понимаешь, как устроен мой мир. У меня есть бизнес – легальный и… менее легальный. Есть связи, которые не афишируют. Есть враги.

Он повернулся к ней.

– Если ты станешь моей женой, ты станешь целью. Люди попытаются использовать тебя против меня. Задавать вопросы. Вовлекать в свои игры. Поэтому мне нужно твоё обещание: что бы ты ни увидела, ни услышала в этом доме – ты будешь молчать. Не полиции, не друзьям, никому.

Кровь застыла.

– Ты просишь меня стать соучастницей?

– Я прошу тебя стать моей женой, – он вернулся, сел рядом. – Жена защищена законом. Она не может свидетельствовать против мужа. Это не просьба о соучастии. Это просьба о лояльности.

– А если я увижу что-то… преступное?

– Ты не увидишь. Я защищу тебя даже от знания. Но если увидишь – промолчишь. Потому что любишь меня. Потому что доверяешь, что я делаю то, что нужно.

Виктория смотрела на изумруд на пальце. Камень горел в утреннем свете, как зелёный огонь.

– Это не предложение, – прошептала она. – Это… сделка.

– Все браки – сделка, – Рауль коснулся её щеки. – Просто я честен с тобой. Не прячусь за романтическими иллюзиями. Я даю тебе жизнь, которую ты заслуживаешь. Ты даёшь мне лояльность. Честный обмен.

– А любовь?

– Я люблю тебя, – сказал он, и в его голосе не было ни капли сомнения. – Так, как никогда никого не любил. Ты – единственная женщина, ради которой я готов измениться. Стать лучше.

Он целовал её руки, запястья, шею – медленно, нежно.

– Скажи «да», Виктория. Стань моей. Навсегда.

И она, глядя в чёрные глаза, которые обещали рай и угрожали адом одновременно, сказала:

– Да.

Через час к ним приехал нотариус.

Пожилой мужчина в строгом костюме, с дипломатом, полным документов. Рауль провёл его в кабинет – просторную комнату с массивным столом из тёмного дерева, стенами, уставленными книгами по праву и экономике.

– Señora Альварес, – нотариус поклонился. – Поздравляю с помолвкой.

Виктория кивнула, не в силах говорить.

– Señor Монтеро попросил подготовить брачный контракт, – нотариус разложил бумаги. – Стандартная процедура для браков с существенным имущественным неравенством.

Документ был толстым. Страниц тридцать, если не больше. Мелкий шрифт, юридический язык.

– В общих чертах, – нотариус перелистывал страницы, – в случае развода señora Альварес получает единовременную выплату в размере пяти миллионов долларов США, виллу в Канкуне, автомобиль на выбор. Señor Монтеро сохраняет права на всё остальное имущество, включая эту усадьбу, бизнес, инвестиции.

Пять миллионов. Виктория никогда не видела таких денег даже на бумаге.

– Есть несколько специальных пунктов, – нотариус откашлялся. – Пункт 7: señora Альварес обязуется не разглашать информацию о деловых и личных делах señor Монтеро третьим лицам, включая правоохранительные органы, СМИ, частных лиц. Нарушение данного пункта влечёт утрату всех финансовых прав и возможность судебного преследования за клевету.

Контракт о молчании. Официальный. Юридически обязывающий.

– Пункт 9: señora Альварес соглашается на постоянное проживание в резиденциях señor Монтеро по его выбору. Отдельное проживание возможно только по согласию обеих сторон.

Контроль места жительства.

– Пункт 12: señora Альварес предоставляет señor Монтеро право доступа к своим финансовым счетам, телефонным переговорам, электронной переписке в целях обеспечения безопасности семьи.

Полный доступ к её жизни.

Виктория смотрела на строчки, и они расплывались перед глазами.

– Это… стандартный контракт? – её голос дрожал.

Нотариус неловко откашлялся.

– Несколько пунктов… специфичны для ситуации señor Монтеро. Но в целом всё законно.

– Законно не значит нормально, – прошептала Виктория.

Рауль взял её руку.

– Дорогая, я понимаю, это выглядит пугающе. Но это защита. Для нас обоих. Я не хочу, чтобы через десять лет мы разводились через суд, уничтожая друг друга. Этот контракт гарантирует, что если что-то пойдёт не так – ты будешь обеспечена. Богата. Свободна.

– Но я теряю право голоса…

– Нет, – он поднял её подбородок, заставляя посмотреть в глаза. – Ты получаешь мой голос. Мою защиту. Моё имя. В этой стране, в этом мире – это больше, чем любые права на бумаге.

Нотариус протянул ручку.

Виктория смотрела на неё долго.

Должна была встать. Уйти. Сказать: «Это безумие».

Но кольцо на пальце горело. Рауль держал её руку. В его глазах было столько надежды, столько тепла – настоящего или поддельного, она уже не различала.

И она подписала.

Каждую страницу. Каждый пункт. Тридцать раз её подпись легла на бумагу, запечатывая сделку.

Когда последняя буква была поставлена, Рауль поцеловал её – долго, победно.

– Теперь ты моя, – прошептал он. – Официально.

Нотариус молча собрал документы, поклонился и ушёл.

Виктория сидела в кабинете, глядя на свои руки.

На левой – изумруд с бриллиантами.

На правой – чернильное пятно от ручки.

Как капля крови на ключе из сказки о Синей Бороде.

Пятно, которое не смоется.

Рауль устроил ужин – только они вдвоём, на террасе, под звёздами. Свечи, музыка, шампанское.

– За мою невесту, – он поднял бокал. – Самую красивую, умную, сильную женщину, которую я знал. Ты сделала меня счастливым.

– За нас, – эхом повторила Виктория.

Они пили, ели, Рауль рассказывал о свадьбе – через месяц, небольшая церемония, только близкие люди.

– Я хочу, чтобы отец Карлос нас венчал, – сказал он. – В старой церкви Санта-Мария. Мои родители венчались там.

Виктория вспомнила: отец Карлос, который предупредил её. «Он приносит жертвы древним богам».

– Ты религиозен? – спросила она осторожно.

Рауль улыбнулся.

– Я верю в традиции. В символы. Церковь – символ нашего союза перед Богом и людьми. А то, что между нами – между нами и древними силами.

Он взял нож со стола – острый, для разделки мяса – провёл лезвием по своей ладони. Быстрое движение, капля крови.

– В моей семье есть обычай, – он протянул руку к ней. – Кровная клятва. Муж и жена. Одна кровь, одна судьба.

– Рауль, что ты…

– Доверься мне.

Он взял её руку, провёл ножом по её ладони – осторожно, неглубоко, но больно. Виктория вскрикнула.

Рауль приложил свою ладонь к её. Кровь смешалась – его и её, тёплая, липкая.

– Теперь ты часть меня, – прошептал он. – Навсегда. Даже смерть не разлучит нас.

Он поцеловал её окровавленные пальцы, и Виктория почувствовала тошноту.

Это было не романтично.

Это было ритуалом владения.

Когда Рауль ушёл за бинтами, Виктория посмотрела на свою ладонь. Порез неглубокий, но кровь всё шла.

Как в сказке. Ключ, который роняют в кровь. Пятно, которое выдаёт тайну.

Она подписала контракт.

Смешала кровь.

Надела кольцо.

Теперь она была его. Юридически. Ритуально. Полностью.

И единственный вопрос, который крутился в голове:

«Сколько времени у меня осталось, прежде чем я стану четвёртой?»

Глава 8. Ла Каса дель Соль

Официальный переезд состоялся через три дня после подписания контракта.

Рауль настоял, чтобы она избавилась от старой квартиры – “зачем тебе хранить прошлое?” – и Виктория молча согласилась. Люди Рауля всё упаковали, вывезли, что-то отправили в благотворительные фонды, что-то – на склад. Она даже не присутствовала при этом. Просто получила сообщение: “Готово. Ключи сдал управляющему”.

Пять лет жизни в Мехико исчезли за один день.

Теперь у неё не было места, куда вернуться.

Утро началось с того, что Рауль разбудил её рано – в семь, хотя обычно позволял спать до девяти.

– Сегодня я хочу показать тебе дом по-настоящему, – он был уже одет, свежевыбрит, пах одеколоном и мятой зубной пастой. – Как хозяйке. Не гостье.

Виктория натянула халат, спустилась следом за ним. Усадьба на утреннем свете выглядела иначе – золотистой, залитой солнцем, почти невинной. Бугенвиллии цвели так ярко, что резало глаза.

В главном холле их ждала женщина лет пятидесяти, полная, с тёмными волосами, собранными в строгий пучок. Униформа горничной – чёрное платье, белый фартук.

– Это Мария, – представил Рауль. – Она здесь главная по хозяйству. Мария, это señora Виктория. Моя невеста. Скоро – жена.

Мария кивнула, но не улыбнулась. Её взгляд скользнул по Виктории – быстрый, оценивающий – и в нём было что-то… жалостное?

– Добро пожаловать, señora.

Голос ровный, без эмоций.

– Мария покажет тебе, как устроен дом, – Рауль поцеловал Викторию в щёку. – У меня встреча в городе, вернусь к обеду. Чувствуй себя как дома. Это теперь твой дом.

Он ушёл, и Виктория осталась наедине с Марией.

Женщина стояла, сложив руки на животе, ждала.

– Я… не знаю, с чего начать, – призналась Виктория.

– Я покажу, – Мария повернулась, двинулась по коридору.

Они обошли первый этаж: гостиная с камином и антикварной мебелью, столовая на двадцать персон, кухня – огромная, профессиональная, с мраморными столешницами и техникой на полмиллиона долларов. Винный погреб. Бильярдная. Кабинет Рауля, в который Мария даже не вошла, просто указала на дверь:

– Туда без señor нельзя.

– Никогда?

– Никогда.

Второй этаж: главная спальня, где спали они с Раулем, гардеробная размером с квартиру, ванная с мраморной ванной и душевой кабиной на четверых. Гостевые комнаты – пять штук, каждая со своей ванной.

– Здесь останавливаются гости señor, – пояснила Мария. – Но редко. Он не любит чужих в доме.

Виктория запомнила это. “Не любит чужих”. Изоляция.

На третьем этаже был спортзал, домашний кинотеатр, библиотека. И длинный коридор, ведущий в восточное крыло.

Мария остановилась у входа в коридор.

– Туда нельзя, – сказала она твёрдо.

– Почему?

– Señor запретил. Там его… личные вещи. Архив. Никто не заходит.

Запретная зона. Как в сказке.

Виктория посмотрела в тёмный коридор. Двери в конце были закрыты, массивные, тёмного дерева.

– Что там?

Мария не ответила. Развернулась, пошла обратно.

На кухне, за чашкой кофе, Виктория попыталась разговорить Марию.

– Вы давно работаете у señor Монтеро?

– Двадцать лет. Ещё у его отца начинала.

– Вы видели… предыдущих женщин в этом доме?

Пауза. Мария мешала сахар в своём кофе, не глядя на Викторию.

– Видела.

– Марианну?

Рука с ложкой дрогнула.

– Да.

– Что с ней случилось? – Виктория наклонилась ближе. – Правда.

Мария подняла глаза. В них была боль. Старая, глубокая.

– То же, что случается со всеми, кто слишком много узнаёт, – прошептала она. – Она задавала вопросы. Видела то, что не должна была видеть. И потом… прыгнула.

– Или её столкнули?

Мария резко встала.

– Я не говорила этого. Не повторяйте. Señor узнает – плохо будет. Мне и вам.

– Мария, пожалуйста…

– Вы милая девушка, – женщина положила тяжёлую руку на плечо Виктории. – Не задавайте вопросов. Не ходите туда, куда нельзя. Улыбайтесь, соглашайтесь, будьте тихой. Тогда проживёте долго.

Она ушла, оставив Викторию в огромной пустой кухне.

Проживёте долго.

Не “будете счастливы”. Проживёте.

Рауль вернулся к обеду, как обещал. Привёз цветы – огромный букет белых роз – и коробку с пирожными из лучшей кондитерской города.

– Как прошло утро? – он обнял её, поцеловал. – Мария всё показала?

– Да. Дом… потрясающий.

– Наш дом, – поправил он. – Помни это. Здесь ты хозяйка. Всё, что захочешь изменить – меняй. Хочешь новую мебель? Переделать комнату? Просто скажи.

Щедрость. Показная. Отвлекающая от главного: свобода выбора штор не компенсирует потерю свободы выбора жизни.

За обедом Рауль был очарователен. Рассказывал анекдоты, шутил, расспрашивал о её планах. Когда она сказала, что хотела бы снова работать – может, фриланс в консалтинге, – он на секунду замер.

– Зачем тебе работать? У тебя есть я.

– Мне нужно чем-то заниматься…

– Займись домом. Благотворительностью. Моим фондом – я сделаю тебя сопредседателем. Но работа… нет. Это опасно.

– Опасно?

– Люди узнают, что ты моя жена. Попытаются использовать. Втянуть в свои игры. Я не могу это допустить.

Контроль карьеры. Ещё один замок на клетке.

– Рауль, я не могу просто сидеть дома…

Его лицо стало жёстче.

– Виктория, мы обсуждали это. Контракт подписан. Ты согласилась жить по моим правилам. Или ты уже забыла?

Голос не повысился. Но в нём была сталь.

Виктория опустила глаза.

– Нет. Не забыла.

– Хорошо, – он снова улыбнулся, взял её руку. – Я не хочу ограничивать тебя, дорогая. Просто защищаю. Понимаешь?

Она кивнула, хотя не понимала ничего.

Вечером, когда Рауль работал в кабинете, Виктория бродила по дому. Огромные пустые комнаты давили тишиной. Она дошла до восточного крыла, остановилась у входа в запретный коридор.

Свет там не горел. Темнота была плотной, почти осязаемой.

Виктория сделала шаг вперёд.

Потом ещё один.

Коридор был длинным, узким. Стены голые, без картин, без украшений. Только двери по обе стороны – закрытые, пронумерованные. 1, 2, 3…

В конце коридора – ещё одна дверь. Большая. С символом ягуара на бронзовой ручке.

Виктория протянула руку…

– Что ты делаешь?

Она обернулась так резко, что едва не упала. Рауль стоял в начале коридора, силуэтом против света. Лицо в тени.

– Я… просто гуляла…

– Здесь нельзя, – он шёл к ней медленно, как хищник к жертве. – Я же просил. Восточное крыло закрыто.

– Почему?

Он остановился в шаге от неё. Даже в темноте она видела его глаза – холодные, пустые.

– Потому что я так сказал. Этого достаточно?

– Нет. Я твоя невеста. У меня есть право знать…

Его рука поднялась – Виктория зажмурилась, ожидая удара.

Но он только коснулся её щеки. Нежно. Его пальцы были тёплыми.

– У тебя есть право на всё, что я даю, – прошептал он. – Но не больше. Запомни это, cariño. Иначе…

Он не договорил. Просто взял её за руку, вывел из коридора.

В главной спальне он раздел её молча, уложил в постель, занялся любовью – медленно, методично, идеально.

Но когда он кончил и отвернулся к стене, Виктория лежала с открытыми глазами, чувствуя на щеке след его пальцев.

Нежность, которая была угрозой.

Ласка, которая обещала насилие.

Дом солнца и крови.

Её тюрьма была золотой, красивой, комфортной.

Но тюрьмой она оставалась.

Глава 9. Правила игры

Утром следующего дня Рауль не разбудил её поцелуем, как обычно.

Виктория проснулась от тишины – той особенной, давящей тишины большого дома, когда понимаешь, что совсем одна. Место рядом было холодным. На подушке лежала записка, написанная твёрдым почерком: