Возмездие. Дилогия. Книга первая

– Вышивать?

– Ты любишь вышивать? – поморщилась та.

– Терпеть не могу! – горячо призналась Этель. – Это просто гадость!

– Я тоже не люблю всякие дурацкие рукоделия! – не стала скрывать маркиза.

Слушавшая эти слова госпожа Родерика не поверила своим ушам. Как такое может говорить одна из главных придворных дам? Ведь умение красиво вышивать – одно из неоспоримых достоинств леди! Но возразить не решилась.

– Это хорошо, – Этель довольно хлопнула в ладоши. – А то я боялась, что вы станете доставать меня этим тупым вышиванием, как госпожа Родерика.

– Вышивание не может быть тупым, как ты можешь так говорить? – ее наставница, забыв о присутствии здесь важных дам, возмутилась и принялась говорить тем самым нравоучительно-занудным тоном, что говорила всегда. – Вышивание – это искусство!

– Правильно, – неожиданно поддержала ее маркиза. – Вот поэтому я и предоставляю право заниматься этим искусством профессионалам. Есть же у нас в стране вышивальщицы, которые за это деньги получают, вот пусть они этим и занимаются, не будем отнимать у них хлеб. – И обратилась к магу: – Слушай, Дэниор, так ты не против, если твоя подопечная будет жить у меня?

– С чего это я вдруг буду против? – удивился тот. – Тогда она станет вашей подопечной, а не моей. Мне жить легче, и только.

Этель прикрыла глаза и прислушалась. От мага исходила волна откровенного облегчения. Почему-то это ее обидело, хотя с чего бы? Ведь за все прошедшие годы она видела его всего-то дважды: когда он привел ее сюда, и сегодня. Больше он ею не интересовался. Да и сегодня оказался здесь случайно. Если б не разбирательство с зачарованным медальоном, он бы здесь еще долго не показывался.

– Тогда решено! – постановила маркиза. – Этель едет со мной. – И пообещала девочке: – Тебе не придется ни вышивать, ни пол мести, ни готовить.

– Стоп, стоп, – холодновато прервала это благостное перечисление Этель, – а заниматься магией я смогу? Кто меня будет учить? Здесь меня учит господин Леонтас, а кто будет у вас?

Маркиза чуть заметно поморщилась, но, как умная женщина, столько лет проведшая среди интриг королевского двора и не раз закручивающая их сама, с апломбом пообещала:

– Я договорюсь о занятиях с главным королевским магом. Устроит тебя такой расклад?

Этель четко видела, что маркиза и не думает выполнять свое обещание. Но это было несущественным. Маркиза еще не знала, что ей придется это сделать.

– Хорошо, я согласна! – объявила девочка. – Но с условием: я смогу приходить сюда, к своей любимой госпоже Родерике так часто, как захочу.

Услышав эту фразу, хозяйка расчувствовалась и принялась вытирать повлажневшие глаза уголком фартука. Несколько опешившая маркиза пообещала и это, и все они отправились во дворец, перейдя по открытому для них Дэниором порталу.

Оставшись одна, госпожа Родерика уже не сдерживала льющихся по щекам слез. Ее племянник, бледный от устроенного ему магом неприятного допроса, спустившись вниз, застал ее совершенно разбитой. Пожаловавшись ему на жестокость дам из королевского опекунского совета, так бесчеловечно разлучившую ее с Этель, она не ожидала услышать в ответ:

– Радуйтесь, что вовремя от нее избавились, милая тетушка. А если вам тяжело управляться одной в доме, то наймите помощницу и избавьте меня от вида ваших горьких страданий. И да – теперь, когда я получу от короны приличную сумму за помощь в поимке важного государственного преступника, я, как вы и хотели, от вас съеду, и столько работать, как теперь, вам не придется.

Отчего-то эта радостная весть так огорчила госпожу Родерику, что она безнадежно разрыдалась.

Глава третья

Этель стояла перед высоким зеркалом в два ее роста, разглядывая свое отражение и скептически морща нос. Отражение делало то же самое, точно также не одобряя собственный вид. Хотя что ему не нравилось? Стройная фигурка в шелковом платье с дорогими изящными кружевами, золотые, собранные в сложную прическу волосы, серо-голубые глаза на чуть удлиненном красивом лице – картинка была просто загляденье.

Но Этель гораздо больше нравилась себе в просторном старом сарафане, что носила у госпожи Родерики, просто потому, что в нем удобно и можно было бегать, не боясь запутаться в пышном подоле. А вот в этом роскошном платье с настолько тесным лифом, что трудно дышать, она чувствовала себя беспомощной фарфоровой куклой. А куклу, как известно, легко сломать.

Дверь в комнату внезапно отворилась, и ясно видимое в зеркале красивое лицо тут же превратилось в нечитаемое пятно. «Кого это черт принес? – непочтительно мелькнуло в голове девушки. – Только бы не маркиза, сколько с ней можно болтать?».

Но это оказалась камеристка, приставленная к Этель. Кристи была деловита и услужлива, но свято верила, что знает куда больше, чем ее временная госпожа, поэтому и вела себя с ней весьма и весьма бесцеремонно. В то, что Этель знатного рода, она не верила совершенно – у аристократов таких невзрачных детей в принципе быть не может.

– Вы готовы? – спросила она куда более требовательно, чем полагалось говорить прислуге со своими господами. – Вас ждет маркиза.

– Подождет, – отмахнулась неблагодарная, по мнению горничной девица. – Ей все равно нечего делать.

– Как вы можете так говорить? – задохнулась от возмущения Кристи. – Да ведь маркиза вас из грязи вытащила! Без нее вы бы непременно стали жалкой помойной нищенкой!

– Что? – Этель повернулась к ней всем телом, посмотрела в глаза и очень тихо, так, что горничная едва расслышала, приказала: – А ну-ка, повтори!

И той внезапно стало страшно. Так страшно, что мелкой дрожью задрожали руки и побелел нос.

– Извините! – заикаясь, прошепелявила она, не в состоянии выговорить согласные звуки. – Я не хотела, я не права…

– Ладно, иди! – отвернулась Этель, прерывая зрительный контакт. – Но запомни: еще раз подобную наглость я тебе не спущу!

Кристи пулей вылетела за дверь и прислонилась спиной к стене, пытаясь отдышаться и прийти в себя. Колени не держали, и она с трудом стояла, боясь сделать хоть шаг. Так пугаться ей еще в жизни не доводилось. Что это было? Как эта невзрачная девчонка смогла запугать ее, почтенную, много повидавшую в жизни особу?

Камеристка этого не понимала, но предусмотрительно решила больше так не рисковать. Кто знает, что сможет сделать Этель, назови она ее еще раз неподобающим образом? Что та может управлять людьми, чего обычные девицы делать не умеют, было продемонстрировано сейчас весьма наглядно.

Оставшись одна, Этель глянула в зеркало. Ее отражение по-прежнему оставалось невзрачным и блеклым, хотя в комнате кроме нее никого больше не было. Она призадумалась, подозрительно осматривая обстановку. Похоже, на нее смотрит какой-то чужак. Но кто и откуда? Она огляделась повнимательнее, никого не заметила, но ощущение чужого взгляда лишь усилилось.

Здесь есть тайное окно? Получается, кто-то может подглядывать, даже тогда, когда она переодевается?

Это ее ужасно возмутило. С трудом сдержавшись, чтоб не приказать соглядатаю появиться перед ней, обвела взглядом кажущиеся непроницаемыми стены. Угрозы от них она не почувствовала. Но вот большая картина с белыми и красными розами, висевшая над туалетным столиком, ее насторожила.

Итак, это где-то здесь. Выдавать себя она не будет, но место, откуда ее разглядывают, как птичку в клетке, непременно найдет. Ох, и устроит же она хорошенькую пакость любителям подсматривать за девчонками, кажущимися безобидными и безответными! Надолго запомнят!

Вышла в коридор, мстительно размышляя, чтоб такое на редкость мерзкое устроить соглядатаям. Решив, что самым забавным будет вымазать нишу для подсматривания березовым дегтем, который не смоется по меньшей мере неделю и будет мерзко вонять, отравляя жизнь и самим негодникам, и всем тем, кто с ними рядом, довольно захихикала:

– Ну, паршивцы, берегитесь!

То, что это мужчины, скорее даже неженатые парни, не сомневалась. Ее ментальные возможности позволяли узнать, кто это, и без дегтя, но ходить по дворцу, заглядывая во все мужские головы, – а придворных здесь обитало несколько сотен, – было ужасно муторно и скучно. Тем более что ничего доброго в их мыслях ей встречать не доводилось.

Вспомнив о приглашении маркизы, направилась к своей покровительнице выяснить, для чего та ее звала. Маркиза сидела в своем будуаре и беседовала с королевским магом. В своем всегдашнем темно-фиолетовом наряде, с седыми висками и молодым лицом, тот выглядел весьма импозантно.

Этель чуть не запрыгала от восторга. Наконец-то во дворце появился этот обещанный ей месяц назад наставник! После переезда Этель напомнила маркизе об ее обещании, но королевский маг уезжал на границу с Горнией инспектировать гарнизоны и от обучения непонятной девицы отказался. И вот он здесь!

Сделав быстрый реверанс, девушка поздоровалась и с надеждой уставилась на мага.

Господин Платин поежился. Он никак не мог понять, что не так с этой девицей. Никакой магии у нее не ощущалось, но интуиция, не раз выручавшая его в смертельно опасные минуты, просто вопила «осторожно!».

– Вы будете давать этой сверхнастойчивой особе уроки магии? – кокетливо спросила маркиза, обмахиваясь веером, хотя в комнате было вовсе не жарко.

Маг намеревался ответить, что не видит в этом никакого смысла, но неожиданно для самого себя ответил:

– С удовольствием, – и подозрительно уставился на расцветшую от его слов Этель.

Та благодарно поклонилась.

«Что со мной?» – Платин не чувствовал никакого внешнего воздействия, но все-таки насторожился. – «Это не нормально, ведь я не хотел говорить ничего подобного».

Маркиза посмотрела на часы и нехотя поднялась.

– Мне пора к ее величеству, она велела мне зайти к ней ровно в три. Не скучайте без меня, милый! – и она легонько постучала мага сложенным веером по подбородку.

Она ушла, а Платин, нервно поморщившись от вульгарной фамильярности столь откровенно набивавшейся ему в любовницы маркизы, спросил у Этель:

– Для чего тебе уроки магии, если у тебя ее нет, и никогда не будет? Я не приветствую пустое любопытство.

Этель обидчиво оттопырила губу.

– Почему вы считаете, что у меня ее нет? Может быть, она просто не такая, к какой вы привыкли?

– А что, бывает еще какая-то другая магия? – язвительно уточнил маг, желая осадить дурно воспитанную девицу.

Он понимал, что перед ним, по сути, еще ребенок, но считал, что дети в любом случае должны уважать старших, выполняя их указания, не спорить и не настаивать на очевидных глупостях.

Этель внимательно посмотрела на мага. Похоже, зря она ушла от госпожи Родерики. То, что та держала ее в черном теле, было сущей ерундой. Зато там ее хоть чему-то учил господин Леонтас. Точнее, учил-то он не ее, но ей хватало и того, что он рассказывал своим ученикам.

Может быть, попытаться повлиять на стоящего перед ней мужчину? Но он сильный маг и сразу поймет, что на него воздействуют. Вон как насторожился, когда она заставила его согласиться ее обучать, а ведь она действовала очень осторожно! Решила не рисковать и лишь занудно протянула:

– Но вы же обещали! Значит, вы меня обманули? – и уставилась на него в ожидании ответа.

Господин Платин попенял себе на непредусмотрительность. Похоже, он сам загнал себя в угол. Если он откажет этой настырной девчонке, то весь королевский двор, да и не только двор, но и правители сопредельных стран будут знать, что он не держит данное им слово, а это позор. Но как и чему учить особу без магических способностей, ведь тратить впустую драгоценное время на редкость глупо?

И тут ему в голову пришла гениальная в своей простоте мысль – он возьмет еще учеников, только и всего. А она пусть сидит рядом и тупо хлопает своими глазенками.

– Хорошо, ты будешь присутствовать на моих уроках, раз тобой овладела такая блажь. Но с условием – ты никому ничего не будешь рассказывать о том, что на них услышишь!

Этель восторженно заплясала на месте. Вот она и сделала первый, пусть маленький, шаг к исполнению своей мечты.

Маг ушел в крайнюю восточную башню, которую занимал по праву своего положения при королевском дворе, а Этель направилась к конюшням за вонючим наказанием для охальников. Она знала, что копыта лошадям смазывают дегтем, чтоб вылечить или предупредить болезни, а деготь – это как раз то, что ей нужно.

Подойдя к одному из младших конюхов, попросила баночку дегтя. Тот подозрительно посмотрел на нее и спросил:

– А для чего вам деготь, госпожа?

Девушка не собиралась докладывать ему, что она собирается делать с этим дурнопахнувшим и плохо смываемым веществом, поэтому просто приказала:

– Дайте мне маленькую баночку дегтя!

Парень сам не понял, почему ответил:

– У меня только готовая мазь для смазки копыт, там кроме дегтя рыбий жир и навоз. Дать?

Этель радостно кивнула.

– Конечно! Это даже лучше!

Конюх рассеянно похлопал себя по карманам, будто они у него были полны лошадиной мази, потом сходил в сараюшку, где хранили вещи, потребные для ухода за лошадьми, и принес отнюдь не маленькую банку с черной пахучей гадостью.

Осторожно, чтоб не испачкаться, Этель взяла грязную банку одной рукой. Пошла к дворцу, морщась от амбре, исходящего от банки, и думая, как же ей проскользнуть мимо стражи без лишних вопросов, которые непременно возникнут, когда она пойдет мимо. Воздействовать на них без крайней нужды не стоило, у всех стражников имелись амулеты противодействия. Пробить их защиту довольно просто, но вот как потом оправдываться, ведь выяснить, кто это сделал, для сильного мага труда не составит. Нет, так глупо рисковать она не будет.

На ее удачу мимо проходила одна из служанок маркизы и Этель, сунув ей в руки банку, приказала принести в свою комнату. Бедняжка несколько оторопела, но, не возражая, поспешила выполнить приказ, направившись к двери для прислуги.

Раздумывая, где же может начинаться тайный ход, ведущий к секретному окошку в ее комнате, Этель решила вернуться к себе, чтоб определиться с началом поисков.

Войдя в свою комнату, брезгливо поморщилась. У нее на столе уже стояла принесенная шустрой служанкой банка с дегтем, изрядно отравившем воздух в комнате. Найдя плотный лист бумаги, девушка тщательно закупорила банку и настежь распахнула окно. Дышать стало немного легче.

Зловеще прищурившись, Этель промерила шагами расстояние между стеной и дверью, получилось ровно двадцать шагов. Выйдя из своей комнаты, направилась в соседнюю, туда, где жила одна из наперсниц маркизы, леди Аннет. Постучав и не дождавшись ответа, просто заглянула внутрь. В комнате никого не оказалось, но Этель это не смутило. Она так же, как и у себя, внимательно просмотрела ту стену, из которой на нее пялились чужие глаза.

Там, где у нее висела подозрительная картина, здесь стояли массивные шкафы, перегораживая возможное окошко. Интересно, шкафы здесь поставлены случайно или же леди Аннет знала о соглядатаях? Решив при случае это выяснить, Этель продолжила вычисления. Насчитав двадцать пять шагов, вышла в коридор. По нему то и дело пробегали служанки, с недоумением на нее поглядывающие, но она упорно занималась своим делом.

Прошла двадцать пять шагов по коридору, сделала отметку. Потом так же отмерила двадцать шагов от своей двери. Между отметками оставалось еще целых шесть шагов. Не сказать, чтоб много, но и не мало. Итак, за стеной однозначно имелся тайный ход. Осталось разузнать, где он начинается и куда ведет. Ведь не для того же он был построен, чтоб подсматривать за девицами? Следовательно, цели были более разумные, наверняка для побега из осажденного неприятелями дворца.

Проще всего было начинать проверку с первого этажа. Но там было полно разного рода кладовых, по которым то и дело сновала обслуга, и ее появление могло вызвать ненужное подозрение. Проверить этаж лучше всего ночью, когда слуги, да и все прочие, удалятся на отдых, а сейчас только-только начинался вечер.

До ночи времени было еще много, и Этель, дабы не скучать, отправилась к своей благодетельнице, тем более что та жутко не любила оставаться в одиночестве.

Маркиза в это время уныло сидела в своем будуаре, убито шмыгая носом, безостановочно прикладывала к глазам уже влажный от слез кружевной платочек и отчаянно переживала. Ее величество королева Октивия, вызвавшая маркизу к себе, внезапно сделала ей нелицеприятный выговор, с чего-то решив, что та стала неподобающе относиться к ее дочери, принцессе Валери.

Если честно, маркиза в самом деле считала юную девицу образцом изнеженности и дурного вкуса. Но она никогда и никому об этом не то что не говорила, но даже и не намекала! Наверняка какой-то недоброжелатель наговаривает на нее Октивии.

Кто же столь бессовестно порочит ее перед королевой? В принципе, все фрейлины могли это делать, но вряд ли бы стали, ведь почти все в той или иной мере обязаны маркизе. Пост главы королевского опекунского совета, занимаемый ею вот уже без малого десять лет, отнимал много времени, но и приносил немало преференций. Ведь рано или поздно у дам появлялись к ней самые разные просьбы, которые маркиза и выполняла по мере своих скромных возможностей.

Значит, наушничает кто-то из тех, кто поступил на службу недавно и теперь всеми силами выслуживается перед королевой, стараясь занять местечко потеплее, используя для этого самые неблаговидные способы.

Маркиза прикидывала, как бы это выяснить, не прибегая к помощи служанок, ведь подобная связь всегда работает в обе стороны, когда в будуар, пританцовывая, впорхнула ее невзрачная протеже.

От нее мерзко пахло какой-то редкостной дрянью, и маркиза принялась отмахиваться, как от комара.

– Что за амбре, душенька! – взмолилась она. – Невозможно дышать!

В ответ та схватила стоявший на туалетном столике флакон дорогих карданийских духов и щедро ими полилась.

– Теперь полегче? – с надеждой спросила она у покровительницы.

Та обреченно махнула рукой.

– Сойдет. У меня к тебе огромная просьба: нужно узнать, кто распространяет обо мне отвратительные сплетни, но сделать это нужно как можно незаметнее. Если б меня порочили только среди придворных, я бы стерпела, в моей жизни еще и не такое бывало, но этот кто-то, или, вернее, та, наушничает обо мне королеве, причем нагло врет! Вот это-то самое мерзкое!

– И что? Вы боитесь, что королева на вас рассердится? – решила допытаться до истины Этель. Она не могла разобраться в хитросплетениях запутанных мыслей маркизы.

– Рассердится? – дама мрачно рассмеялась. – Если бы! Опала – вот что мне грозит. Королева ясно мне на это сейчас намекнула.

– Это так страшно? – с наивным любопытством спросила Этель. – Я не знаю, что это такое.

– Меня сошлют в мой родовой замок и запретят появляться при дворе! – патетически воскликнула маркиза с мученической гримасой. – Этого я не заслуживаю.

Этель не поняла, что в этом такого уж страшного.

– У вас плохой замок? – она представила себе жалкую развалюху, в которой невозможно жить.

Ее вопрос возмутил маркизу.

– Что ты! У меня прекрасный замок. Он ничуть не хуже Аверисманса, замка герцогов Аверис. Кстати, – невольно отвлеклась она от собственных передряг, – ты знаешь, что наш королевский маг, твой наставник, супруг герцогини?

– Да? А почему тогда он не герцог?

– Потому что он женат без титула. Герцогиня не захотела давать свой титул простолюдину, а просить его у короля Платин не счел нужным. Действующий герцог – его сын. Правда, говорят, что у него вовсе нет магии, что очень странно. Ведь господин Платин маг аж восьмой ступени! Правда, ходят глухие слухи, что нынешний герцог вовсе не его сын, но в это я не верю, поскольку узнать, так это или нет, довольно просто, особенно если ты сильный маг.

Этель приостановила болтовню маркизы, возвращая ее к насущному:

– Вы сказали, что кто-то клепает на вас королеве.

Маркиза брезгливо скривилась.

– Выбирай выражения, дорогая, ты же в королевском дворце! Утонченность и бонтон – вот твои путеводные звезды! Соответствуй!

Этель, которая нарочно употребляла простонародные словечки, чтоб шокировать свою покровительницу, мысленно засмеялась, уж очень комично выглядела возмущенная маркиза.

– Хорошо, не буду, – мило согласилась, и тут же разбила все надежды маркизы, небрежно добавив: – Тогда я пойду, прошвырнусь по дворцу, а вы меня не теряйте, лады?

– Иди! – сердито разрешила ей чопорная дама. – И не позорь меня своими нелепыми выкрутасами! Никогда не поверю, что ты не умеешь говорить правильно!

Несколько удивленная проницательностью обычно легкомысленной патронессы, Этель умчалась, решив для начала разобраться со своими делами, а уж потом заняться поручением маркизы.

Но получилось наоборот. Едва она спустилась этажом ниже, как наткнулась в коридоре на довольно милую с виду незнакомую девицу в темно-зеленом платье из плотной тафты, презрительно на нее посмотревшую. Брезгливо сморщив нос, та с высокомерным выражением лица продефилировала мимо, а Этель, заинтересовавшись, пошла следом, без труда разбирая мысли презирающей ее особы:

«Скоро королева выгонит из дворца эту противную маркизу Оверетти вместе с ее простонародной подопечной. А я стану любимицей королевы и получу достойный своего положения титул!»

Фыркнув, Этель чуть напряглась, и в спину злокозненной особы полетело заклинание чистой правды. Вообще-то оно было тайным и энергоемким, употреблялось только на допросах, к тому же применять его могли лишь маги не ниже седьмой ступени, у остальных просто не хватало на него сил. А узнала Этель заклинание из привезенного с собой закрытого гримуара, созданного родителями специально для нее.

Вот если б еще эта зловредная книженция показывала то, что нужно ей, Этель, а не то, что сама захочет, цены бы ей не было! Тогда и учиться у магов не нужно было, она все могла бы узнать сама, без ненужных наставников.

Решив, что поручение маркизы выполнено ею с лихвой, ведь у этой противной особы наверняка начнутся большие неприятности, Этель танцующей походкой отправилась на поиски входа в тайник. Прошла по всему первому этажу, но ничего подозрительного не заметила. Навстречу шли разряженные дамы, недовольно окидывающие ее взглядами, и слышался шепоток: «Интересно, надолго ли у маркизы Оливетти хватит терпения возиться с очередной своей подопечной, к тому же такой недотепистой?»

Девушку это не волновало. Она знала о неприятном свойстве своей покровительницы избавляться вечером от тех, кто ей нравился еще утром, но полагала, что с ней такой фокус у маркизы не пройдет.

Поначалу после появления во дворце она заглядывала в мысли всех здесь живущих просто из любопытства, но быстро с этим покончила. Во всех головах было одно и то же – как бы выслужиться перед королем, чтоб он наградил поместьем/титулом/состоянием – это у мужчин, и как бы влюбить в себя того или сего мужчину, естественно, с титулом и состоянием, чтоб жить в роскоши. Лишь один раз она увидела нормальные человеческие чувства – мать беспокоилась о сыне, служившим на границе с Горнией в самом опасном месте.

Но сейчас Этель снова заглянула в головы парочке демонстративно недоброжелательных дам, выясняя, с чего это они так невзлюбили ее, ведь она почти не показывается там, где бывают они.

Вывод был до крайности смешным: оказалось, они боялись конкуренции! Этель даже не сразу вспомнила, что означает это слово. А вспомнив, громко рассмеялась, привлекая к себе внимание прохожих. Забавно. Если они опасаются даже такой страхолюдины, как она, то какая же вражда ожидает тех, кто по-настоящему красив?

Наверняка яд рассыпают как цветочки на свадьбе под ноги новобрачным. К тому же они надеялись, что новая фаворитка королевы сможет добиться изгнания маркизы Оливетти, что Этель никак не устраивало.

Брезгливо сморщившись, но ничего не предприняв, хотя и хотелось проучить их за чванство, Этель пошла дальше. Ей стоило быть поосторожнее – она еще не умела как следует рассчитывать свои силы. Если подозрения вызовет один пострадавший, это не страшно – разоблачить ее неимоверно сложно. А если несколько из тех, кто встретился ей по дороге, окажутся под одинаковым заклятьем, то королевский маг наверняка заподозрит что-то неладное.

Тем более, что она по-глупому подставилась, заявив ему, что магия бывает разная. Больше она так делать не станет, но семена подозрения уже посеяны. Остается ждать всходов и постараться минимизировать возможность разоблачения.

На первом этаже возле входа в часть короля в небрежных позах стояли и о чем-то судачили увешанные драгоценностями юнцы в роскошных камзолах. Их разноцветные наряды напомнили Этель пестрых птичек, во множестве живущих в лесах ее родины, и она насмешливо хмыкнула. Ее отец никогда так не наряжался, считая, что мужчина не должен походить на попугая. Она полагала так же. Впрочем, до настоящих мужчин этим смешным франтам было далеко.