Хватит врать

— Подумаешь! Тебе, вообще-то, семнадцать! Нашёл чем хвастать! Торт купил, — сказал он, отворачиваясь от куска на тарелке.

— Раз ты не желаешь угоститься, — сказал «дед», забирая тарелку, — я это сделаю за тебя!

Жизнь налаживалась, хоть и не так, как планировал.

В свободное время Валера разрешал посидеть за своим компьютером, который, к слову, я почистил. Он открыл для меня мир видеохостингов, живых журналов, социальных сетей. Я засиживался за просмотром до глубокой ночи, оставался на дежурстве забесплатно. Новоиспечённый друг составлял компанию, коротая часы рабочей смены.

— Это будущее, Дань! — говорил он.

— Что будущее? — не понимал я.

— Ну вот, смотри, — Валера запустил случайное видео.

— И?

— Ну… что и? — он смотрел мне в глаза, а я не понимал, что ему надо. — Кто-то снял, как его попугай танцует под музыку, и это может посмотреть весь мир! И не надо тебе ни образования, ничего такого! Снимай что хочешь, выкладывай себе и деньги получай. На телек ещё, поди, попади, а тут сам себе режиссёр! Или вот девка готовит. Она так и так каждый день готовит. Сняла видео, выложила — и получается, готовит за деньги. Круто, да?

— Какие деньги?

— Ну, им платят же за это. Люди смотрят. И чем больше смотрят, тем больше денег заплатят.

— А если мне не понравилось видео? Я не хочу, чтоб ему платили.

— Ха, ну ты деловой, Даня. Не нравится — твои проблемы, не смотри. А совсем не нравится, так можешь вот, — он опустился чуть ниже видео, — оставить свои комментарии.

Мало-помалу до меня дошло!

— Получается, снимает кто угодно, про что угодно, и ему платят за то, что кто-то смотрит. А кто платит?

— Не знаю, — честно сказал Валера. — Давно присматриваюсь к этому всему. Может, тоже начать снимать?

— И что снимать собрался?

— Ну, жизнь свою снимать буду.

— А зачем? — не понимал я.

— Просто так. Снимают же. И просмотры есть, получается, и смысл тоже есть.

— Это не интересно — просто так жизнь снимать, — заключил я.

— А что тогда интересно? — смутился Валера.

— Ну, там, расследования журналистов, репортажи, происшествия, истории интересные рассказывать, к примеру.

— Это ты, конечно, хорошо загнул, — улыбался Валера. — Репорта-а-а-жи! — он начал сильно смеяться. — Репортёр! Ах-ха-ха-ха-ха.

Мне самому стало смешно от этой фразы, но идея крепко засела в голову. Снимать свою жизнь резона нет, как, впрочем, и Валере. Мы — магазинные тараканы, которые сидят в подсобке, выползая в торговый зал или на улицу только в темноте, а приближение людей загоняет нас вновь в укрытие. То ли дело собственное расследование!

Приближалось лето вместе с последним звонком, экзаменами и выпускным. Как выяснилось, мои одноклассники готовили какой-то концерт для родителей. Учили стихи, пели хором, на сцене что-то танцевали. А мне казалось странным подобное действо. В школе нас учили петь и танцевать? К чему всё это? «Хлыст» вышел с трогательным стишком для учителя химии, которую крыл непотребными словами на переменах каждый божий день. Ладно бы рассказал нормально — он забывал текст, дважды сказал одно и то же. Родители умилялись. Да ладно, родители! Химоза его расцеловала как родного сына! За что? Долдон не смог заучить десять строк. Это мило? Не думаю. Чему они умиляются? Какой-то парад лицемерия. Мне же, ввиду прогулов, роли в концерте не досталось — вновь как «белая ворона». «Родители» не пошли на последний звонок. Да я их и не звал. Просидев почти час в актовом зале под хоровые песни из прошлого века, восхваляющие те качества, которыми не обладали ни учителя, ни ученики, мы разошлись.

Экзамены сданы, результаты ниже среднего. На выпускном завуч выдавала аттестат с напутствиями:

— Даниил, поступай в колледж, получи хоть какую-то профессию! — с «заботой» произнесла она.

— Вам-то какое дело? — спросил я, схватившись за заветную книжонку.

Выпучив глаза, как задыхающаяся рыба, она не смогла найти ответ на заданный вопрос. Учителя, одноклассники резко стали со мной дружить и разговаривать лишь только в последний день встречи. Ради кого представление? Между мной и людьми — барьер непонимания. Одноклассница, которая попросту называла меня «сифой», обнимала и фотографировалась на память. Ты что? Зачем? Радость в голову ударила?

Школа, всё! Армия — только весной. Я почувствовал свободу! Почувствовал взрослую жизнь!

Между мной и работой не оставалось преград. Более того, долг за витрину был покрыт в полном объёме. Эльдар пообещал взять меня в штат при письменном согласии родителей и после проведения инвентаризации, а это считаные дни. Валера предложил снимать жильё вместе. Ему финансово легче, а мне так вообще мечта!

Но мечта на то и мечта, что недостижимая.

Середина июля. Начало рабочего дня. Рутинная планерка, возглавляемая директором.

— Доброе утро! Если можно так сказать…

Он стоял в центре круга, созданного сотрудниками. Присутствовали все! Отпуск у тебя, больничный или выходной — будь любезен явиться. Мы с Валерой стояли бок о бок, охваченные желанием вернуться в подсобку. Новые видео с пылу с жару ждали нас.

— Сегодня ночью мы завершили инвентаризацию. Спасибо всем, кто принимал участие. К сожалению, на этом благодарности заканчиваются… — он сурово обвёл взглядом сотрудников. — У нас серьёзная недостача. Друзья мои!

И ровно в этот момент Эльдар перевёл глаза на нас с Валерой.

— Так вот, после инвентаризации вскрылась кража. Причём серьёзная. И знаете где? В торговом зале? На этот раз нет. К сожалению, нет. На складе! Недосчитались многого: CD и DVD-диски, плееры, телефоны, наушники, компьютерные мыши, фотоаппараты и ноутбук. Воровали как с коробками, так и без. Даже эксклюзивная, — он поднял указательный палец, — коллекционная фигурка! Ну кому она нужна, друзья?!

Моё сердце защемило, живот моментально заболел. «Хо-хо-хо. Кого-то прямо сейчас при всех коллегах обвинили в воровстве!» — а взгляд Эльдара лишь изредка уходил в сторону. «Не видать тебе работы, пофантазировал о счастливой жизни — и хорош!» Валера тоже изменился в лице.

— Кража, господа, это уголовно наказуемое преступление! Вопросы у меня как к сотрудникам склада, так и к охране, которая должна качественно выполнять свои должностные обязанности! — выдержав внушительную паузу в пару минут, на протяжении которых все будто закаменели, он продолжил: — Сотрудники зала могут быть свободными. Хорошего дня! Остальные, имеющие доступ на склад, в том числе уборщики, остаются.

Бо́льшая часть покинула склад. Задержалась лишь маленькая кучка, среди которых: я, Валера с напарником, хозяйственники и руководители подразделений.

Напряжение нарастало, а Эльдар от чего-то был в приподнятом настроении! «Почувствовал власть! Смотри какой важный!» «Подозреваемые» выстроились в линию. «Судья» продолжал важно вышагивать, храня молчание.

— И так… что мы будем теперь делать? — спросил он у присутствующих.

— На какую сумму украдено? — поинтересовался руководитель хозяйственного отдела.

— На внушительную, Юрий Алексеевич, — директор покачал головой, придавая вес сказанным словам, чем только нагнетал обстановку. — Важно, что раньше кражи в зале были. Это нормальное явление, думаю, всем понятно. И здесь спросить не с кого, разве что с охраны.

Валера, и без того застывший, начал бледнеть. Эльдар продолжил:

— А сейчас завелась крыса! Хочу спросить отдел охраны: по какой причине прекратились досмотры сотрудников на выходе с работы? Кто давал разрешение отменить эту процедуру?

Тон Эльдара повышался. Эхо гуляло по помещению, усиливая звуковое давление. Про какую процедуру он говорил, я понятия не имел. Ни единого раза меня никто не досматривал. Все молчали, даже те, кому адресовали вопрос.

— Вижу лишь единственный выход, коллеги. Ущерб перекроется вашими зарплатами, а с виновными мы попрощаемся. Прошу охрану проследовать в мой кабинет. Остальные свободны.

В зале пошли возмущённые голоса:

— В каком плане — с зарплат?

— Ищите виновного. Какого хера… алло!

— Кто СПЁР, ТОТ ПУСТЬ И ПЛАТИТ!

Эльдар жестом велел затихнуть.

— Понимаю ваше возмущение, но финансовые потери такого плана списываются на сотрудников. Это не я придумал! Вы подписывали договор! Следить надо не только за собой, но и за всеми. Чтобы впредь такое не повторялось!

— Эльдар Саркисович, — позвал директора руководитель склада Алексей, — у меня никогда краж не было. Я сразу говорил про этого паренька, — палец указал в мою сторону. — И вот вам результат.

— Я НИЧЕГО НЕ КРАЛ! — вырвался у меня возмущённый крик. — На кой чёрт мне ваши диски и куклы?

— Не кукла, а ЭКСКЛЮЗИВНАЯ, КОЛЛЕКЦИОННАЯ фигурка, — с важным видом подметил Эльдар, будто это переставало делать куклу куклой. — Алексей, не будем вешать ярлыки, — как-то самодовольно ответил директор.

«И кто бы это говорил? Нет, ты, Эльдарчик, не вешал ярлыки. Нет-нет, ты прожёг своим взглядом на мне клеймо со словом "ВОРЮГА!"» — возмущался разум.

— Вешать ничего не будем, но и ноги его на складе больше не будет, — настаивал руководитель склада. — Смены эти ночные только он и работал. Вот и, пожалуйста. С Валерой вашим — оба два. Один тащит, другой покрывает.

Валера молчал, переводя глаза с одного на другого.

— Так, ладно, давайте обсудим в моём кабинете. Даня, Валера, Алексей, Анатолий — это сменщик Валеры, — всё в мой кабинет. Остальные свободны!

— Что с зарплатой-то? — спросил хозяйственник.

Эльдар раздражённо повернулся в сторону задавшего вопрос.

— Идите РАБОТАТЬ ВСЕ! — сказал Эльдар и, не намереваясь что-либо обсуждать, удалился в кабинет. Мы гуськом проследовали за ним.

«Ну всё, Данька, поработали! Сейчас и ты, и Валера пойдёте».

— Я не крал, — тихо сообщил Валере.

— Это нас с Толяном слить хотят, суки… — так же шёпотом ответил он.

— Зачем?

— А я… знаю, что ли? — сдерживая матюги, прошипел он.

Линчевание продолжилось в кабинете директора.

— Я не вижу другого варианта, кроме как поменять охрану, — заявил Эльдар.

— На каком основании? — не выдержал Валера. — У тебя доказательства, что ли, есть или что?

— Чего? — директор сдвинул брови, давая понять, что так с ним говорить вообще не стоит. — Тебе объяснить, что охрана делать должна?

Валера стоял молча, а директора понесло:

— Нет, не в стул бздеть, друг мой, как ты, видимо, думал! И не дружить вы сюда приходите, а следить… СЛЕ-ДИ-ТЬ! — он уселся на край стола. — Следить не только за залом, но и за персоналом, в том числе. Даже, наверное, в первую очередь за ними, — вновь взгляд на мне.

— Я не брал, — словно попугай, влез в разговор.

— Закрой рот! — рявкнул он и вновь обратился к Валере: — Ты лично нёс ответственность за шкета. И что в итоге?! Никогда со склада не крали НИ РАЗУ, бл… — он вовремя взял себя в руки, — а теперь убытка на триста тысяч! Кто позволил отменить проверку сотрудников? Кто? Я СПРАШИВАЮ!

Охранники молча уткнулись в пол, Анатолий нервно кусал щеку.

— Вот и результат. Пишите по собственному желанию, дорабатываете две недели и без зарплаты, пожелаю вам «всего доброго». Накосячите за это время — улетите по статье. Понятно?

Оба, как болванчики, кивали.

— Свободны!

Я начал выходить вслед за парнями.

— Тебя никто не отпускал, — напомнил Алексей.

— Даня, останься, — подтвердил Эльдар.

Я остановился, но не решался развернуться к ним лицом. Дверь за уволенными охранниками закрылась. «Мышка в ловушке», — подсказывал мозг. Повернувшись к директору и руководителю склада, я не своим голосом начал оправдываться:

— Я ничего не крал! Клянусь!

— Дань, ну мы же помним, как начиналось наше знакомство, — сказал Эльдар. — Алексей прав: не было краж никогда у нас со склада. И смены ночные всегда в паре с Валерой. Такие совпадения наводят на мысли.

— Да какие совпадения? Мы в подсобке смотрели видео, — не подумав, вылетело у меня.

— М-да-а-а-а, — многозначительно протянул Алексей, слегка хохотнув.

Уголок губ директора приподнялся вместе с ним и одна бровь. Такую гримасу я уже видел у людей. Вывод только один: плевать ему на кражу. Он получал удовольствие от происходящего!

— Валере, конечно, ты сейчас очень помог, но и с тобой, Даня, мы будем прощаться!

— НУ НЕ БРАЛ Я!

— Ну, знаешь, — сказал мне Алексей, давая понять, что любые доводы не имеют никакого веса и значения. — Эльдар Саркисович, я своё слово сказал. Этого парня в моём отделе не будет. Точка. Ребята работают по три, а то и пять лет. Ни разу подобного не было и не будет! Наказывать их рублём не за что! — на этой фразе он покинул кабинет, будто бы его кто-то отпускал.

Мы остались наедине с директором. Он вальяжно уселся на край стола.

— Ты сам слышал, — подытожил Эльдар.

— ПОЧЕМУ? Это не я! Вычтите из моей зарплаты хоть всё! Я НЕ БРАЛ! — снова грёбаные слёзы, снова несправедливость, снова всё это со мной!

— Эмоции оставь для папы с мамой, — то ли специально, то ли случайно, но мудак давил на больное. — Тебя впустили в коллектив, дали шанс на исправление, по итогу — кража.

«Детдом поставил на тебе клеймо, которое видят и не приемлют все. Ты глупый, ненужный, подозрительный и асоциальный тип! Смирись».

— Я не крал, — произнёс спокойным тоном, а внутри горело. — Правда на моей стороне. А крыса останется среди вас!

— Это мы разберёмся, тем не менее. Мы друг друга поняли? — спросил он.

— Мне покинуть рабочее место сейчас? Или отработать две недели?

— Ты свободен, — сказал директор, жестом указав на дверь.

Он неподвижно сидел на столе. Гримаса издёвки не сходила. Путь на выход пролегал мимо комнаты охраны. Я заглянул в приоткрытую дверь. Толя и Валера сидели напротив друг друга. Потухшие взгляды выдавали растерянность.

— Помешал? — произнесла моя голова в проёме.

— Проходи, — ответил друг.

Проскочив в комнату и закрыв за собой дверь, я уселся на коробку рядом с ними. Толя пристально посмотрел на меня, Валера тоже.

— На меня думаете?

— Правду скажи, — ответил Валера.

— Не брал никогда и ничего! Клянусь вам!

Услышав ответ, напарники почти синхронно упёрлись взглядом в ноутбук.

— Ты всё? — спросил Толя у меня.

— Да. Уволили, даже устроиться не успел.

— Вот и пожили вместе, — с грустной улыбкой проговорил Валера.

— Иди домой. Комната только для персонала, — холодно сказал Анатолий, не сводя глаз с монитора.

— Да, — поддакнул Валера, — лучше не нарываться.

«Поздновато работать начали!» — чуть не вылетело у меня.

Я вышел из магазина и, как обычно, искал покоя на улицах города. Бродил до вечера, раз за разом прокручивая в голове произошедшее. Не мог успокоиться, выдохнуть, отпустить. С каждым кругом, намотанным вокруг района, отчаяние нарастало. Ведь стоит на горизонте замаячить лучику надежды, как реальность, будто цунами, смывает всё на своём пути, оставляя меня на пустом берегу. Голоса в голове измывались снова и снова, перечисляя неудачи, подтверждая правоту всех колкостей, сказанных в мою сторону! Успокоить шум можно было только одним способом — алкоголь. В период моего семнадцатилетия достать спиртное, притом крепкое, не составляло особого труда. Купив самый дешёвый коньяк, я опустошил бутылку за полтора часа. Покой и крепкий сон застали меня на лавке в парке.

Холод камеры и незнакомые голоса в неприличной близости ко мне вернули в реальность.

Я лежал на твёрдой скамейке, вдыхая аромат немытого бомжа. Голова кружилась и болела, глаза не открывались. От жажды можно было сойти с ума. С трудом приняв вертикальное положение и поставив цель, я попытался разобраться в происходящем.

— Доброе утро, — сказал парень в форме, сидящий за столом в паре метров от камеры.

— Где я? — конечно же, мне давно было понятно, где. Зачем спросил — не знаю.

— На Гавайях. Лежишь пьяный, отдыхаешь, как и положено, — не отрываясь от заполнения бумаг, ответил парень.

— Я что-то натворил? — спросил больше у себя, чем у милицейского.

— Ну что ты! Как правило, тут сидят только невинные, — ответил он, мельком оглядев контингент за клеткой. — Да, Фёдор Михалыч? — он уже обращался к соседу по камере.

Понятно. Толку задавать вопросы нет. Надо просто ждать, что будет дальше. А ждать пришлось недолго. К решётке подошёл «отец» с другим милиционером, постарше шутника. Дядя Олег смотрел на меня без злобы, скорее с жалостью и тревогой. Замок камеры открыли.

— Выходи, — сказал сотрудник, глядя на меня.

Неуверенно приподнявшись, я старался идти к ним ровно, но выходило не очень. В голове мало того что двоилось, так ещё и плыло, крутилось… Мы в детстве часто кружились вокруг себя — кто дольше! Бывало, до тошноты кружились, лишь бы выиграть. Вот и сейчас такое состояние — докружился… до тошноты, идиот. Дядя Олег протянул мне руку для опоры, а я, как дурак, застыл в проходе.

— Передумал или что? — поторопил меня милицейский.

— Спасибо вам ещё раз, — сказал «отец». — Пошли, Дань! — он повёл на выход, уверенно держа меня за локоть.

На улице вновь жара. Солнце безбожно лупило в глаза. Я очень пожалел о выпитом вчера. «Отец» искоса поглядывал на моё состояние, лишь после проходной отпустил локоть. Видимо, понял, что не упаду.

— Пойдём, пройдёмся, — сказал он.

Местонахождение милицейского участка мне было знакомо, и как добраться до дома — тоже знал. Но вот шли мы в другом направлении. Каждый шаг отдавался болью. Как люди могут раз за разом так напиваться, не боясь вновь пережить похмелье? «Знамо как — пить и пить, оттягивая расплату!»

Мы шли вдоль шумной дороги молча. Было время подумать. «Если так просто отпустили, значит, ничего серьёзного не натворил. Получается, сейчас прослушаю лекцию о вреде алкоголя — и всего делов. А если мы идём куда-то, где забирают детей обратно в детдом?» Мы свернули в малознакомый двор, прошли вдоль детской площадки к девятиэтажке.

— Мы куда?

— Сейчас увидишь, — ответил «отец», открывая дверь подъезда комбинацией из цифр.

Ужасающе гремящий лифт на высокой скорости поднял нас на последний этаж. Мало того что вселенная надо мной издевается, так ещё и кабина резко затормозила, приподняв содержимое желудка максимально высоко.

— Меня щас вырвет! — сдерживая позывы, прохрипел я.

Дядя Олег, снова вцепившись в локоть, решительным шагом двинулся в сторону общего балкона. Одна из немногих высоток в городе. Вид завораживающий. Приятный, тёплый ветерок. Недостоин этот вид борьбы со рвотными позывами. Недостоин этот вид лицезреть вчерашнюю трапезу. Недостоин!

— Подыши! Вдох-выдох, вдох-выдох, — повторял «отец», подведя меня к перилам. — Не закрывай глаза, дыши глубоко! Во-о-от! Та-а-а-к! — продемонстрировал он таланты ровного дыхания.

Меня понемногу отпускало.

— Вроде легче, — сказал я.

— Ты смотри, там будет плохо. Рот ладонью затыкай и в туалет беги! Человек важный!

— Не лучший момент для важной встречи, — констатировал я.

— Знаешь что? Если бы не он, Дань, — «отец» глубоко вздохнул, давая понять, что «человек важный» посодействовал «амнистии».

Я не стал отвечать. Надо, значит, надо. «Отец» молча вернулся в подъезд. Моя тень топала сзади. Обычная железная дверь, не предвещающая ничего. Дядя Олег нажал на звонок. Через пару секунд нам открыла приятная женщина лет пятидесяти пяти, может, старше, но выглядела она опрятно.

— Олег Владимирович, здравствуйте! А ты Даня, наверно? — поприветствовала она, широко распахнув дверь.

— Добрый день, — поздоровался я и невольно прикрыл вонючий рот.

— Олеся, здравствуйте! Извините, что вот так врываемся к Андрею Александровичу, ненадолго!

— Да-да, он вас ждёт. Проходите в гостиную, это вон туда, — она показала нужный дверной проём. — Тапочки по размеру выберете в комоде. Вам чай-кофе приготовить? — посмотрев на моё состояние, лишних объяснений не потребовалось, улыбнувшись, она продолжила: — Сейчас поставим тебя на ноги, дружок!

Женщина ловко подхватила вышедшего в коридор кота и ушла на кухню. «Отец» разулся сам и, запретив мне сгибаться, дабы не расплескать содержимое желудка, стянул кроссовки с меня. Проигнорировав комод с тапками, мы переместились в гостиную.

Андрей Александрович — крупный мужчина средних лет. Он не толстый, а именно крупный. Широкоплечий, высокий и статный, несмотря на возраст. Хозяин что-то громко обсуждал по телефону, увидев нас, заулыбался и жестом пригласил присесть на диван. Уютная трёхкомнатная квартира, со вкусом обставленная комфортной мебелью и техникой. Здесь всё было так, как я себе представлял, услышав слово «дом»: цветы, картины, фотографии. Кот, который недолго пробыл на кухне, виляя задницей, важно прошёл к хозяину, игнорируя наше присутствие.

Андрей Александрович закончил разговор, приласкал питомца и вместе с ним сел в кресло рядом с моим «отцом». Наличие шерстяного комка разряжало обстановку, а я совсем не понимал, что будет дальше. Не успели мы начать разговор, как к нам вернулась хозяйка. Она принесла горстку активированного угля и бутылку минералки.

— Давай, дружок, должно полегчать! Если что, туалет — первая дверь справа от входной двери, — она посмотрела на супруга. — Не буду вам мешать! Гена, пойдём со мной!

— Генерал остаётся с мужиками! — ответил хозяин, поглаживая развалившегося питомца.

Улыбнувшись всем присутствующим, она удалилась, чуть прикрыв дверь. Наши беседы её не особо интересовали — чуть ли не сразу в соседней комнате включился телевизор. Даже его звуки были приятнее «дедовских». Тишина, чистота, хороший ремонт, уют и прикольный кот… «Почему не они меня усыновили?» — едкая мысль прилетела в голову.

— Итак, Даниил, что у тебя случилось? Рассказывай, — обратил на меня внимание Андрей Александрович.

— Напился, — чуть слышно буркнул я, глядя на мирно спящего кота.

Мужчина с улыбкой помотал головой.

— Все мы рано или поздно напиваемся, да, Олег?

«Отец» согласно кивнул. Хозяин продолжил:

— Только если с радости напиваются, то друзья домой приводят, либо всей гурьбой едут туда, где ты очнулся сегодня. А если напиваются в одиночку, то с горя. Папа твой, — он кивнул в сторону, — дядя Олега, звонил сегодня, упрашивал замять. Последствия такой ситуации могут быть нехорошие и ненужные.