По ту сторону

Я подошла к рюкзаку, вытащила спальник и сухую футболку. Жаль, конечно, вещей, которые смыло приливом, но ничего, главное, жива и здорова. Только очень устала. Переоделась и залезла в спальник. Глаз сомкнуть не успела, как подбежал Васька и чуть ли не упал на меня.

Спишь, что ли? Там такое, такое! – завопил он, кажется не только мысленно, но и вслух. - Я видел Маакара! Марина, хватит дрыхнуть, самое интересное просипишь!

- Вась, отстань. Сам смотри на своего доисторического монстра. А мне на сегодня впечатлений хватит. Кстати, если с тобой решит побеседовать главный из этих, моров, меня будить не надо. Я с ним уже говорила, - видимо, нервная система и правда не выдерживала нагрузки, мне с трудом удавалось бороться со сном.

- Ты говорила с морами?! Что они сказали?

- Всё завтра…

Глава 5

С вершины небольшого холма, где пыльная дорога пограничного тракта петляла среди травы, Михей окинул взглядом поднимающуюся ввысь непроходимую стену - лес моров. Древний, мрачный, он внушал трепет своей величественной тишиной. Казалось, сама земля здесь дышала тайной, а вековые деревья, уходящие кронами в свинцовое небо, хранили в себе отголоски забытых времен.

Дубы, покрытые мхом, словно седые стражи, стояли плечом к плечу, их могучие кроны сплетались в непроницаемый полог, сквозь который едва пробивался тусклый свет. Воздух здесь казался плотнее, пропитанным запахом прелой листвы, сырой земли и чего-то неуловимо дикого. Лес будто выжидал. Михей чувствовал на себе его тяжелый взгляд, ощущая себя песчинкой перед лицом вечной, незыблемой мощи.

Он не понимал, почему его тянет в эти дикие, неизведанные земли. Может, потому что там, вдали от людских глаз, можно было наконец-то услышать себя? Или потому, что именно там, где меньше всего следов человеческих, можно было найти ответы на вопросы, которые не давали покоя ни ему, ни, как он чувствовал, всему миру? Дрейки. Это слово тоже звучало как отголосок древних бед. Михей несмотря на то, что жил на границе их земель, не часто встречался с этими тварями. Но тревога, которую вызывали вести о возможных столкновениях с ними, была вполне реальной. Если князь, получив весть, решит оказать помощь, это будет не просто военная поддержка. Скорее, это станет попыткой предотвратить сползание мира в ту самую бездну, о которой так туманно намекали древние предания.

Михей, далекий от научных теорий, находил истинное наслаждение в другом – в волшебстве историй, которые так искусно рассказывала его жена, Милица. Казалось, ее память хранила бесчисленное множество сказаний, и каждое из них звучало свежо и неповторимо. Именно из ее уст он впервые услышал о том, что нынешние обитатели этих земель – не коренные жители.

Давным-давно, много веков назад, мир постигла страшная беда. Луна, сорвавшись со своей небесной орбиты, рассыпалась на части, и ее осколки обрушились на землю, нарушив привычный ход времени. Звезды, веками служившие ориентиром для путешественников, исчезли с небосклона. В этот критический момент великий Создатель, проявив милосердие к гибнущему человечеству, укрыл их своей защитой. Он оградил их от огненного дождя, от кипящих вод и разрушительных волн. А затем открыл им путь в иной мир, где выжившим пришлось не только строить свою жизнь с нуля, но и сражаться за свое существование с дикими зверями и порождениями мрака. Первые переселенцы, спасаясь от неведомой угрозы, нашли приют в этих краях, принеся с собой лишь отголоски утраченных знаний.

Однако храмовники придерживались иной версии. По их словам, это было время Великого Разлома, когда сама реальность истончилась, и в мир хлынули тени. Именно они, согласно их учению, принесли с собой хаос и разрушение, породив чудовищ и тварей из Изнанки. Таким образом, никакого переселения не было. Люди, утверждали они, являются исконными обитателями этих земель, а все остальные – лишь порождения зла. Рассказы же о переселении они считали ересью, подлежащей искоренению. Землю, по их мнению, следовало очистить как от тех, кто распространяет подобные «лживые» истории, так и от всех порождений тьмы и скверны.

Михею было все равно, кто прав. Он не был ни ученым, ни теологом. Он был воином, и его дело – защищать, а не спорить о прошлом. Но истории Милицы грели душу, давали надежду, пусть и призрачную. В них была магия, которой не было в сухих проповедях храмовников. Он видел, как они смотрят на простых людей, как на скот, как на инструмент для достижения своих целей. Тем обиднее и непонятнее было, кого его средний сын пошел служить в храм. Елей всегда был умным, внимательным и добрым мальчиком, любознательностью он пошел в мать. А еще он больше всех любил слушать сказки, и всегда говорил, что он обязательно узнает истину.

Незадолго до того, как Милица заболела, к ним приезжал их сын, Елей. Он вел себя как-то странно, будто сам не свой. Конечно, Елей старался держаться бодро, говорил, что служба при Храме идет хорошо и ему всё нравится, но Михей чувствовал, что сына что-то тревожит. Однако, Михей никогда не был особенно близок с сыном, Елей больше доверял матери. Милица тоже тянулась к младшему сыну, с ним она всегда находила общий язык. Вероятно, она тоже заметила состояние Елея и смогла разговорить его.

Михей вернулся домой как раз в тот момент, когда случайно услышал обрывок разговора сына с матерью:

«Они лгут, мама! Ты только представь, вся наша история – это сплошная ложь! Я нашел в архивах такие документы, что за их распространение меня могут казнить. Нас всегда учили, что дрейки дважды нападали на нас, чтобы уничтожить человечество. А на самом деле это служители храма похищали их детенышей и проводили над ними чудовищные эксперименты. Именно это и стало причиной начала войн. И это только цветочки, истина в том, что сказки более правдивы. Мы здесь чужие. Это мы, люди, захватчики!»

Михей хотел войти в горницу, но по какой-то причине остановился. Он понимал, что если войдет, то ему придется сделать выбор. Конечно, никто не заставил бы его объявить о своем решении при всех, но ему самому пришлось бы раз и навсегда определиться, на чьей он стороне. С еретиками, к которым теперь принадлежали его сын и жена, или с правоверными, за которыми стояли Храм и Князь. Если бы он был простым стражником, его выбор никого бы не интересовал. Но Михей был воеводой. За ним стояла дружина, люди, да и сам он никогда не испытывал особой симпатии к дрейкам.

Он вспомнил, как сам, будучи юным, с горящими глазами слушал рассказы о героических битвах с дрейками, о том, как человечество, отстояло свое право на жизнь в этих землях. Эти истории были частью его самого, частью его воспитания, частью его веры. И теперь его собственный сын, его плоть и кровь, разрушал этот фундамент, ставя под сомнение все, во что он верил.

Тогда Михей отступил от двери, наверное, впервые в жизни не смог сделать выбор. А со временем уверился, что ему и не придется никогда его сделать. Милица умерла, сын с ее похорон в доме не появлялся. Михей после этого несколько раз ездил к Князю, наведывался и к сыновьям. И если старший был доволен жизнью, службой и женой, то младший еще сильнее замкнулся. Казалось бы, все успокоилось, вернулось на круги своя. Но недавние события опять качнули чашу весов. У дрейков начали пропадать детеныши! Конечно, Михей не стал бы сразу обвинять служителей Храма в развязывании очередной войны, но подумал об этом в первую очередь. Да и нападения на торговые обозы как-то уж слишком гладко проходят, ни одного из бандитов поймать не удалось. Не потому ли, что и со служителями люди всегда охотнее делятся не только хлебом насущным, но и вестями? Кому, как не служителю простой люд готов доверить все, что угодно, даже собственных детей?

Но у Михея не было ни одного доказательства, сплошные предположения, а с ними против Храма не пойдешь. Он и Князю об этом писать не стал, только намекнул, что кто-то ходит по деревням под прикрытием служителей, возможно, и собирает информацию для лиходеев. И это были не пустые слова, в нескольких деревнях ему удалось узнать, что в последний год служители зачастили в этот приграничный район. Казалось бы, что им тут нужно? С дрейками так таковой торговли не ведется, с тех пор как последняя говорящая пропала, померла, наверное, от старости. С морами вообще никто и никогда не вел переговоров, хотя по рассказам стариков, попытки предпринимались неоднократно. Оно и понятно, территория моров была очень уж обширная и богатая, одни леса чего стоили. А горы? Наверняка там и каменья драгоценные имеются, да злато с серебром. Но доступ к сокровищам был закрыт. Все, кто пытался пробраться – не возвращались. Местные даже деревья в приграничной зоне не рубили, только хворост да грибы с ягодами собирали. Ходило поверье - кто дерево срубит в черном лесу, тот и сам в скором времени в могилу уйдет. И глядя на уходящие в высь величественные дубы – Михей все больше проникался этой верой.

Глава 6

Не знаю, чего я ожидала от параллельного мира, наверное, сложностей и трудностей. А еще жутки