По ту сторону

- Хороша, - не стал спорить Михей. Девица и впрямь была статна: высокая, с пышными формами и густой, как рука, косой. Ее карие глаза стреляли так, что любой бы растаял. Но Михей, умудренный годами, видел, что взгляд девушки не только на него направлен. Прохор, недавно вернувшийся со двора, хитро улыбался, глядя на нее, а щеки и губы девицы горели румянцем.

- Коли хороша, так женись! – не унимался староста, видя шанс пристроить дочь.

- Женился бы, да вижу, что и Прохору она глянулась. А он ей, – с усмешкой ответил Михей. – Негоже поперек любви лезть. Прохор, бери, пока красоту не увели!

Все рассмеялись. Девица зарделась, Прохор защебетал, готовый хоть сейчас под венец. Староста же выглядел недовольным – породниться с простым дружинником было не велика честь, в отличие от воеводы. Но Михею, чьи годы уже не позволяли бездумно влюбляться, такая жена, засматривающаяся на каждого встречного, была не нужна.

Ночь для Михея прошла беспокойно. Ему снилась покойная жена, с грустью и жалостью глядящая на него, вздыхающая и тихо журящая за то, что не дает ей покоя на том свете. В жизни она тоже была такой: Михей натворит глупостей, а она прощала, виня себя, что не удержала, не подсказала. От этого ему становилось так тяжело, что даже лишняя кружка хмеля не лезла в горло, не говоря уже о других женщинах.

До рассвета Михей промаялся, не сомкнув глаз. Сначала его терзали воспоминания, потом мысли переключились на предстоящий путь. Дорога обещала быть трудной, ведь шла она вдали от обжитых мест. Он сам не знал, что ищет, что пытается понять, но интуиция вела его именно туда. Князю он уже отправил гонца с заставы, описав ситуацию и попросив помощи. Тем более, что новости о дрейках были тревожными. Хотя нынешнее поколение и не помнило войн, баллад на эту тему было сложено немало. Сам Михей историей не интересовался, будучи простым мужиком с простыми заботами. А вот его сын, Мирослав, словно в подтверждение своего имени, с юности тянулся к знаниям. И в храм служить ушел, как казалось Михею, лишь ради доступа к тем немногим архивам, что уцелели после Великой катастрофы. О ней мало кто знал, лишь в сказках и преданиях упоминалось. Сам Михей до тех пор, пока средний сын не подрос, считал половину из этого вымыслом. Но оказалось, что те темные времена были, и даже хуже, чем в сказках.

Великая катастрофа… Слово-то какое грозное, а ведь и впрямь грозное было время. Михей помнил обрывки рассказов деда, о том, как земля стонала, как небо горело, как люди бежали, куда глаза глядят, спасаясь от неведомой напасти. Тогда, говорил дед, мир перевернулся, и прежней жизни уже не вернуть. И вот теперь, когда сын его, Мирослав, копается в пыльных свитках, пытаясь собрать по крупицам прошлое, Михей чувствовал, что и его собственная жизнь, словно эхо той катастрофы, тоже движется по какому-то неведомому, но неизбежному пути.

Михей поднялся, подошел к окну. Рассвет только начинал окрашивать небо в бледно-розовые тона. Скоро придется снова садиться на коня и отправляться в путь. Он чувствовал, что нападения на караваны и на поселения дрейков – звенья одной цепи. Кто-то хотел внести хаос на его территории. Можно было бы подумать на соседей, но слишком далеко было до ближайшей границы. Вот если бы такое началось на западном направлении, тогда он первым делом подумал о том, что кто-то решил сместить князя. Но у на востоке только дрейки и моры. И если с дрейками со временем удалось найти общий язык, то моры жили в своих исполинских лесах и никого туда не пускали. Но и сами не выходили. Крайне таинственный народ.

Глава 3

День, проведенный на воде, казался бесконечным. То ли берег, был обманчиво далек, то ли невидимые подводные течения играли с нами злую шутку, но мы словно застряли в одном месте. Я устала махать веслом настолько, что буквально не чувствовала рук. Каждое движение веслом отзывалось тупой болью во всем теле, а желанный берег оставался все такой же недостижимой темной полоской на горизонте. Страх начал подкрадываться, шепча о ночи, проведенной посреди водной глади, о том, как вообще можно пережить такое. В голове промелькнула мысль о собственной глупости: зачем было выбирать этот ненадежный сап, когда можно было соорудить крепкий плот и спокойно плыть, не опасаясь оказаться за бортом?

Васька, мой верный спутник, тоже чувствовал неладное. Сначала я списывала его беспокойство на обычную кошачью осторожность, но потом поняла – его пугало не само водное пространство, а что-то, таящееся в его глубинах. Днем он еще пытался поддерживать разговор, хоть и с явным недовольством в голосе, но с наступлением сумерек его поведение изменилось. Он буквально прилип к сапу, стараясь слиться с ним, стать его частью, словно надеясь, что никто его не только не увидит, но даже не почувствует в этой водной стихии.

Луна еще не показалась из-за горизонта, погружая все вокруг в густую, бархатную темноту. Лишь каждое мое движение веслом нарушало эту непроглядность, разбрасывая по поверхности воды призрачные, светящиеся круги. Это было зрелище поистине космической красоты. Я вспомнила о планктоне в южных морях, который светится в темноте, но здесь, в пресной воде, свечение было иным – чистым, белым. Невероятное, завораживающее зрелище, которое, несмотря на усталость и тревогу, заставляло сердце биться чаще от удивления.

Белое свечение, словно россыпь звезд, ненадолго отвлекало от нарастающего отчаяния. Я пыталась разглядеть, что именно создает этот эффект, но видела лишь мельчайшие искорки, вспыхивающие и гаснущие в такт моим движениям. Может, это какие-то микроорганизмы, неведомые обитатели этого озера? Или, может, это просто игра света и тени, обман зрения, порожденный усталостью и страхом? Васька вдруг зарычал, тихо, почти неслышно, но я почувствовала, как его тело напряглось.

- Что там, Васька? Что ты видишь? - прошептала я, но ответа не получила. Его реакция только усилила мое беспокойство. Неужели там что-то настолько страшное?!

Я огляделась вокруг, пытаясь разглядеть хоть что-то в этой кромешной тьме. Вода казалась черной бездной, поглощающей все звуки. Только плеск весла и тихое рычание Васьки нарушали эту зловещую тишину. Вдруг мне показалось, что я слышу какой-то странный звук, доносящийся из глубины. Он был гулкий с глубокими «стонами» на низких частотах, а следом будто что-то ударило в колокол. Я замерла, прислушиваясь. Показалось? Но нет, через какое-то время звук повторился, и на этот раз я отчетливо услышала его. Он шел откуда-то снизу, из самой глубины озера. Более того, я ощутила легкую вибрацию после «удара в колокол».

Сердце бешено заколотилось в груди. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Что это может быть? Какое существо издает такие жуткие звуки? Может, это какая-то огромная рыба, затаившаяся в глубине? Или что-то еще более зловещее? Я попыталась отбросить эти мрачные мысли, убеждая себя, что это просто игра воображения, порожденная усталостью и страхом. Но звук повторился снова, и на этот раз он был отчетливее и ближе.

Страх подарил мне второе дыхание, и я изо всех сил принялась грести. О том, что нас что-то преследует на глубине, старалась не думать. Белое свечение вокруг весла стало ярче, словно подгоняя меня. Я чувствовала, как мои руки горят от усталости, но продолжала грести, не останавливаясь ни на секунду. Берег было в темноте не видно, я ориентировалась на ту самую путеводную нить. Со стороны казалось, что я лечу на доске по просторам космоса, оставляя за собой светящийся след. Прям как серебряный серфер из фильма. Олежек этот фильм очень любил, мечтал вырасти и стать таким супергероем. От мысли, что сын был бы в шоке, узнав, чем занимается его скучная мать, мне стало немного веселее. Я представила, как волна несет меня, а светящийся планктон не просто микроорганизмы, а мелкие рыбки, которые толкают нашу лодку. Глупо, конечно, но эти фантазии отвлекали, не давая скатываться в панику.

А потом вышла луна. Точнее она сначала показалась над горизонтом, очерчивая и подсвечивая его неровность, а потом начала медленно расти. Большая, величественная и, уже привычно, кроваво-красная. Вот только это была чужая луна. Она всходила по правую руку, подсвечивая и будто указывая дорогу. Я хоть и старалась не отвлекаться, гул и стоны из глубины еще доносились, но луна все равно привлекала внимание. Не только размером и цветом, но и очертание материков. Я понимала, что цвет луне придает отраженный свет солнца, но вот темные пятна, отражение тех самых материков, было непривычным, а потому любопытным.

И все же, когда луна достаточно поднялась и осветила все вокруг, я ощутила небывалый душевный подъем, потому что до берега оказалось ни так уж и далеко. Конечно, мне предстояло еще грести и грести, но сам факт того, что берег приблизился, можно было даже рассмотреть береговую линию и горы, наполняло меня новыми силами. Опыт подсказывал, что завтра у меня будут болеть даже те мышцы, о которых я не знала, но это было неважно. Главное доплыть, и не попасть на зуб тому монстру из глубин. Признаться, мне даже не хотелось увидеть его, пусть останется для меня неизвестным существом. Кстати, по мере того, как вставала луна, звук начал затихать и как бы отдаляться. То ли монстр потерял к нам интерес, то ли его привлекло что-то другое.

- Маакара, - все так же не используя телепатию, чуть ли не шепотом произнес Васька.

- Что? – переспросила я, подозревая, что мне просто послышалось.

- Это был Маакара. Я знаю, где мы находимся, - голос Васьки звучал еле-еле, но в нем слышалась такая безысходность, что даже меня проняло.

- Вась, не тяни.

- Это священное озеро Моров, - будто мне это о чем-то говорило.

- Вась, я не знаю, кто такие моры и не знаю, что за зверь Маакара, но вроде бы он от нас отстал. Так что ты можешь и поделиться своим знанием, пока нас никто не попытался съесть в очередной раз.

Но Василий и сам мало, что знал. Точнее, он смутно помнил, как в далеком детстве старейшины пугали их этим Маакарой. Это существо, было настолько древним, что обитало еще с тех времен, когда дрейки были дикими. А еще, по преданиям старейшин, вся планета пронизана подземными гротами и ходами, наполненными водами океана, вот по ним это Маакара и перемещается. Он может напасть только на глубине, потому что сам огромен. И по этой же причине не может скрыть своего приближения. Его гул оглушает и дезориентирует всех водных обитателей. Нас, конечно, звуком оглушить не могло бы, но если бы оно догнало и перевернуло наш сап, то проглотило бы нас вместе со всеми вещами.

Я засомневалась. Если верить этим сказкам, то воды этого озера или даже океана, должны быть пустыми. Такой прожорливый монстр наверняка всех бы съел. Но раз рыбы здесь много, а монстра никто не видел, то есть вероятность, что это что-то другое. Подводная лодка? На этом месте я, наверное, рассмеялась бы, но мне было совсем не смешно. Ведь Васька смутно помнил события своего мира, произошедшие около тысячи лет назад, да и сам он тогда был еще щенком. А если вспомнить, как сильно изменился мир у нас, то вполне логично предположить, что и здесь время не стояло на месте. Так что исключать нельзя ни монстров, ни людей, ни даже инопланетян.

Кстати, есть же еще эти таинственные моры, которых тоже почти никто не видел, но все их опасались. И сейчас, по мнению Васьки, мы как раз находились в их вотчине. И не просто на запретной территории, а на водах священного озера.

— Ладно, предположим, что это так, — спросила я у Васьки, — но чем оно священно?

— Не знаю, — ответил он, — но слышал, что старейшины, когда чувствуют приближение своей смерти, идут сюда. Чтобы перед смертью вкусить сладость священных вод, в надежде, что озеро дарует им еще несколько десятков лет жизни.

— Опаньки! — воскликнула я, тихо рассмеявшись. — Это значит, мы с тобой и купались в живой воде, и пили ее, и белье стирали? Да мы теперь, похоже, бессмертные!

Эта шутка немного сняла нервное напряжение, и жизнь, несмотря на все обстоятельства, показалась прекрасной.

— Это я пил, — напомнил мне Васька, — а ты пила кипяченую, то есть мертвую воду.

- Ты прав, что-то я не подумала, надо исправлять, - на волне воодушевления, осторожно присела, набрала в горсть немного воды из озера и выпила.

- Эх, не везет мне с хозяйками, - вздохнул Васька. – Старая больше о человечестве переживала, чем о себе или обо мне, а ты вообще стремишься погибнуть во цвете лет. И ни одна из вас не думала и не думает, а как же Васенька? Как он без меня жить будет? Кто он нем позаботиться? А я отвечу, не будет он жить, потому что привязан к хозяйке. К тебе привязан. Так что пока новую ведьму не найдешь, не обучишь под моим надзором, чтобы глупости такие больше не делала. Это надо же додуматься в чужом мире водицы из озера пить!

- Ворчишь? Сам подумай, я в твоем мире уже не первый день. Если бы местные микробы были сильно агрессивными, то это успело бы проявиться. Через поры проникли, или через воздух. Так что от глотка воды мне максимум грозит расстройство пищеварения.

- Или глисты, - не смог промолчать бывший кот.

- Или они самые, - согласилась я, - но на этот случай у меня есть целая аптечка лекарств. Да-да, и от глистов я тоже купила средство. Собиралась выпить его после хождения по болотам.

- Все равно ты слишком беспечна, а мы на вражеской территории, между прочим…

Я улыбнулась и не стала дальше спорить с Васькой. Тем более, во многом он прав и лучше сменить тему на более интересную:

- А моры они кто? И как выглядят? Сами они из священного озера тоже пьют, чтобы обрести бессмертие?

- Кто знает. Моры то ли хранители, то ли стражи. - Василий задумался, словно пытаясь вспомнить отголоски древних легенд. - Их редко видят, потому что они ночные существа. Старейшины говорили, они не любят чужаков на священных водах. Но некоторых все же пускают. Помню, как два старейшины спорили, один уверял, что нужно достойное подношение, а второй, что пускают за чистоту помыслов. Чем там все закончилось и кто оказался прав, не знаю, в скором времени произошла та катастрофа, что связала наши миры.

Я задумалась. Картина вырисовывалась все более запутанной. Древний монстр, перемещающийся по подводным тоннелям, таинственные хранители и священное озеро, предположительно, дарующее жизнь. И все это – в месте, куда мы попали, казалось бы, по чистой случайности. Или все же не совсем? Я не верила в преднамеренный сценарий, ведь слишком многое произошло спонтанно, вне всякого плана. Но чем больше я размышляла, тем сильнее крепла мысль: если не брать бразды правления в свои руки, то даже самые непредсказуемые события могут забросить тебя неведомо куда, даже в другой мир.

Глава 4

Незаметно мы достигли берега. Вытащив сап и все вещи на песочек, я просто легла рядом. Наверное, я и уснула бы там, ничего не забирая. Но какое-то воспоминание не давало мне покоя. Что-то из прошлого…

- Прилив! – я резко села и устремила свой взгляд вдаль. Луна была почти в зените, светила так же ярко, хотя цвет с кроваво-красного сменился на желтый. – Вася, не спи, надо подняться наверх.

- Хозяйка, я лап не чую, давай завтра? – зевнул Василий, демонстрируя мне свой набор зубов.

- До завтра нас, скорее всего, смоет. Ты глянь на берег, ничего же на нем не растет, сплошной песок. Только вон на скалах, кажется, что-то есть. И на островке, вспомни, пляж был широкий, и только около развалин навалены ветки, коряги. И опять же травы почти не было, если только на остатках стен. Как думаешь почему?

- Потому что на песке ничего не растет?

- Потому что, тут прилив высокий! В тропиках такое бывает, когда вода с приливом на несколько метров поднимается и все затапливает. А то, что за почти три дня ни одного прилива или отлива не было, то это, я думаю, из-за того, что луна не так быстро вращается вокруг планеты. Так что вперед – разведывать мне путь на верх этого склона, а я пока сдую сап. Его мы спрячем где-нибудь наверху этой горы, а если понадобится, у тебя будет возможность проверить, работает ли тут твоя телепортация или нет.

Васька хоть и не горел желанием идти на разведку, но выбора у него не было. Он пытался притвориться больным и немощным, но я настояла, напомнив ему о водяном монстре.

Сдуть сап труда не составило, а вот скрутить его достаточно компактно, было уже посложнее. Хорошо, веревка имелась. Я уже почти закончила, как рядом со мной возник Васька, напугав своим неожиданным появлением.

- Путь чист, я нашел удобную тропу, по которой даже ты поднимешься, - заявил дрейк. В своем истинном обличие он был размером с крупную собаку.

- Тьфу ты, напугал! А если бы у меня в руках топор был или весло? Ладно, хватай вот этот сверток и пошли…

- Да нет проблем, - Василий подхватил свернутый сап и пропал. И пока я хлопала глазами, видимо, от усталости соображала крайне медленно, он появился на том же месте, но без свертка. – Давай сюда рюкзак, хозяйка. Да не стой ты, иди к скалам, я тебя там перехвачу, покажу тропу. А то ты же в темноте ничего не видишь, еще руки-ноги себе переломаешь.

- Стоп, у тебя получилось? Ты опять умеешь телепортироваться? – обрадовалась я так, будто это мне доступно перемещение в пространстве, а не дрейку.

- А то! – заявил Васька, раздуваясь от гордости. – Просто надо новые места изучить, метки поставить.

- Ну вот, а ты переживал. Теперь мы точно выберемся отсюда, - подбодрила друга. Он, словно оживший, схватил рюкзак и снова растворился в тени. А я вдруг почувствовала жажду. Бутылка с водой, которую я держала в котелке, оказалась почти пустой. Допив последние капли, я решила набрать свежей воды из озера. Так утром не придется искать ручей, да и чай будет. Чтобы не замочить одежду и обувь, я быстро скинула все лишнее. Может, и стоило поторопиться, но так хотелось еще и смыть с себя усталость после долгого дня. Едва я ступила в воду, как что-то светящееся, похожее на планктон, начало обволакивать меня. Оно прилипало к коже, создавая тонкую, неоновую пленку. Необыкновенно красиво!

Я замерла, ощущая, как прохлада воды смешивается с легким покалыванием от этой странной субстанции. Неоновое свечение усиливалось, отражаясь в глазах моего друга, который, видимо, вернулся и наблюдал за мной из тени. Он молчал, но я чувствовала его удивление, смешанное с тревогой.

- Ты только посмотри! – выдохнула я, пытаясь передать ему всю необычность момента. Пленка, казалось, жила своей жизнью, переливаясь всеми оттенками изумруда и сапфира, и я чувствовала себя частью этого волшебного озера. Но вместе с красотой пришло и странное ощущение – будто вода стала плотнее. Я попыталась сделать шаг назад, но ноги словно прилипли к дну. Легкое покалывание переросло в натяжение, и я поняла, что эта неоновая пленка не просто украшение, а нечто гораздо более серьезное. Паника начала подкрадываться, но я старалась ее подавить. Попробовала снова выдернуть ногу, но она не поддавалась. Светящаяся субстанция теперь покрывала меня почти до пояса, и я чувствовала, как она медленно, но верно, затягивает меня вглубь. Красота озера обернулась ловушкой. Но ведь руками я свободно двигаю? Или нет? По рукам пленка понималась все выше и выше, вот-вот рискуя захватить плечи.

Я уже хотела кричать, звать на помощь, непонятно только кого, когда услышала далекий, нарастающий с каждой минутой гул. Озеро начало волноваться, и внезапная волна окатила меня, вырывая из оцепенения. Я отшатнулась и упала в воду, погрузившись с головой. Меня больше ничего не держало, или, возможно, по какой-то причине отпустило. Светящийся планктон стайками устремлялся в глубину, образуя целые подводные реки.

- Хозяйка, беги! Быстрее! Вода прибывает! – раздался крик Васьки.

Эти слова стали для меня сигналом к действию. Я выскочила из озера и бросилась бежать. Мои ноги, казалось, сами несли меня вперед, несмотря на то, что под ступнями расстилался вязкий, тяжелый песок. Он словно пытался поглотить каждый мой шаг, пытаясь задержать меня. Я неслась, словно птица, едва касаясь поверхности. И это ощущение невесомости, вероятно, было вызвано страхом. Ведь я не только слышала за спиной нарастающий гулом приближающейся волны, но ощущала, как дрожит земля под ногами. А еще меня настигли порывы ветра, которые будто подталкивали меня, трепля волосы и заставляя их лезть мне в глаза. Но несмотря на все помехи я бежала. Летела!

Впереди, словно маяки в этой бушующей стихии, вырисовывались очертания скал. Их темные, неприступные силуэты обещали укрытие, твердую опору в этом хаосе. Я стремилась к ним, как к единственному спасению, как к твердой земле, которая могла бы защитить меня от надвигающейся угрозы. Каждый мой шаг отдавался глухим эхом в голове, смешиваясь с громовым ревом воды, которая неумолимо приближалась. Оглядываться я не рисковала, да и страшно было увидеть приливную волну за свой спиной. Когда-то я видела, насколько она может быть разрушительной и неизбежной. Нет, пока могу – надо бежать!

У подножия скал, словно призрак, маячил Васька. Его мечущийся силуэт, едва различимый в лунном свете, был единственным ориентиром в этом стремительно меняющемся мире. Он пытался привлечь мое внимание, указывая на едва заметную, узкую тропу, которая, как я отчаянно надеялась, вела в безопасное место, желательно на возвышенности. Но расстояние до Васьки, казалось, растянулось до бесконечности, и каждый метр пути становился настоящим испытанием, борьбой с собственным телом, с природой, с нарастающим страхом, который пытался сковать мои движения. И все же его зов, и то, что он собирался ждать меня до последнего - давало мне силы двигаться дальше, несмотря на усталость, несмотря на боль в мышцах, несмотря на отчаяние, которое подкрадывалось с каждой новой волной. Я должна была добраться до него, потому что там, у скал, была моя единственная надежда.

Скал я достигла немногим раньше волны, заскочив на тропу и пробежав по инерции несколько метров. Я понимала, что нельзя останавливаться, что еще ничего не закончилось, но не удержалась, оглянулась. Озеро, еще недавно такое манящее, теперь выглядело как бездна, готовая поглотить все. Его изумрудное сияние стало зловещим, а сапфировые переливы – предвестниками катастрофы. Вода поднималась с пугающей скоростью, уже заливая берег, где я только недавно стояла. И судя по надвигающемуся на меня буруну, я его опережала всего на две или три минуты, а может и меньше. Стоять и смотреть, как озеро поглотит меня, я не собиралась.

С трудом удерживаясь на ногах, я стремительно взбиралась по крутому склону. Каждый шаг давался с невероятным усилием, ноги подкашивались, а легкие горели от нехватки воздуха. Казалось, сама земля пыталась сбросить меня вниз, но инстинкт выживания гнал вперед. Я цеплялась за выступы скал, за колючие ветки кустарников, лишь бы не сорваться, ведь где-то там внизу бурлило озеро. В какой-то момент, когда силы почти иссякли, я рухнула на траву, задыхаясь. Внизу, совсем близко, я слышала ревущую воду, но, к счастью, она больше не наступала.

«Священное озеро приняло тебя и отпустило, не причинив вреда», - раздался чужой, словно шелест листвы, голос. Я дернулась, хотела вскочить, но получилось только сесть. Огляделась по сторонам, ища источник звука, но не видела его.

«Не ищи, мне не нужно быть рядом, чтобы говорить с тобой. Мои глаза – это глаза любого существа в священном лесу, а еще уши, руки, когти и клыки. Слушай и внимай, говорящая с драконами. Я пропущу тебя через наши земли. Твой странный дрейк может ловить рыбу и охотиться на мелкую дичь, дозволяю. Я уберу с твоего пути хищников, и прочие опасности».

«И что потребуешь взамен?» - задала напрашивающийся вопрос. А раз уж я села, то можно и оставшиеся метры до стоянки преодолеть. Вон и вещи наши лежат. Оказывается, ресурсы человеческого организма не такие и маленькие. Еще несколько минут назад я думала, что не выживу, что не смогу сделать ни шагу и готова была принять свою судьбу. А сейчас появилась новая опасность, неизвестная, и я почувствовала в себе силы.

«Голос. Чтобы ты стала нашим гласом. В нашем мире достаточно существ, обладающих разумом. Но единицы тех, кто может слышать нас и передать нашу волю».

«Я не собираюсь надолго задерживаться в вашем мире. Мы попали сюда случайно и теперь ищем путь домой» - мне не хотелось никого обманывать, да и невозможно этого сделать при мысленном общении. Я чувствовала, что неизвестный читает меня, как открытую книгу. Казалось, он и воспоминания мои пролистал, не особо задерживаясь на чем-то конкретном. Только на моем недавнем походе по тайге слегка замедлилось, да и те эпизоды, где мелькала Машка.

«Нам надо подумать. Направление ты чувствуешь верное, я его немного исправил, чтобы миновать сложные, для таких хрупких существ, как ты, места. Когда мы примем решение, я свяжусь с тобой».

Жду не дождусь – хотелось мне сказать, но не было в этом смысла. Иронию в моих словах, уверена, незримый собеседник не заметил бы. А все потому, что юмор ему похоже не был присущ. Ну и ладно, меня вполне устроит, что нас с Васькой просто пропустят через свою территорию.