Плохая привычка

Дать ей отпуск? Она недавно в нём была. Да и других сотрудников нужно пожалеть, ибо если в офисе не будет Натальи, от скуки я начну отрываться на них. Ничего не поделаешь с тем, что Наталья – единственная, кто прямым взглядом может сдерживать во мне долбоёба-самодура. Бывает, я выхожу за рамки, но при ней неосознанно начиная себя сдерживать, хоть она и не просит.

Подслушать бабский трёп в курилке, чтобы узнать, что у неё происходит? Да нахрена оно мне надо?! После бабского трёпа на рандомные темы потом самому потребуется отпуск где-нибудь в психушке.

Да и Наталья, насколько я успел понять, не обсуждает на работе личное. Да и в целом не сильно участвует в бабском трёпе. Наверное, потому что не курит.

А на её мужа – идеального, сука, мужа – бабы в офисе успевают облизываться и течь только в те редкие моменты, когда тот забирает её из офиса или подвозит до него.

Выйдя из лифта, мы разошлись в разные стороны. Сидя в своём кабинете, я знал, что через несколько минут Наталья принесет бумаги на подпись, поэтому всё чаще косился на дверь. И сосредоточенно уставился в ноутбук, когда услышал стук острых каблуков за дверью.

- Можно? – профессиональным сухим тоном спросила Наталья.

- Заходи, - буркнул я себе под нос и отодвинул ноутбук в сторону, освобождая место на столе для бумаг.

Машинально подписал там, куда она мне показывала аккуратным ноготком, периодически косясь на её профиль.

К сожалению, из-за длинного рукава пиджака, я не видел её тонких запястий и часов на серебряной цепочке. Такие только моя мама носила.

Я часто слышал, как бабы в офисе уговаривали Наталью снять это «старьё», которое «никто давно не носит», «это прошлый век», но она их не слушала. И правильно делала. Едва ли у кого-либо найдется ещё более женственное украшение, чем часы на тонкой звенящей цепочке.

- А что насчёт розничных точек, Федосеева? Не хочешь поковырять мне мозг? – спросил я, уходящую Наталью.

- Нет, - остановилась она, обернувшись вполоборота. – Вы ясно дали понять, что вам это неинтересно. Эта фирма ваша, так что… - повела она плечом, не закончив фразу. – Извините, мне нужно работать, Вячеслав Александрович.

- Иди, - бросил я сухо и ещё долго смотрел в закрытую дверь, пытаясь понять, что произошло и почему такие перемены в настроении.

Я не имею на это никакого права, но иногда я позволяю себе вмешаться и помочь ей с чем-то, хотя бы, незначительным. С тем, следы от чего не приведут ко мне. Ремонт кабинета, кондиционера, машины… Хотя, странно, что с последним не справился идеальный, сука, муж.

Позже вечером, в конце рабочего дня, когда офис уже опустел, я спустился на парковку, где сразу заметил, что машина Натальи всё ещё стояла рядом с моей, хотя свет в её кабинете не горел. Только подойдя ближе, я понял, что она сидит в машине и плачет, утирая слёзы тыльной стороной ладони.

Какого хрена?!

Не заводится тачка? Вряд ли. В таком случае, сюда бы уже прилетел идеальный, сука, муж и занялся проблемой. Если не он, то любой другой сотрудник. Вряд ли Наталья стала бы плакать из-за какой-то машины. На крайний случай, есть такси.

Видимо, всё-таки, придётся подслушать бабский трёп в курилке.

Глава 7. Наташа

- Мама, а ты почему не ешь?

- Что?

Я подняла голову, оторвав взгляд от тарелки, по которой ложкой размазывала пюре.

- Ты опять не ешь, мам, - Стёпка укоризненно смотрел то на меня, то на полную тарелку передо мной. Его тарелка была уже поста и немного отодвинута в сторону. – Ты и вчера ничего не ела. И позавчера. Ты заболела?

Хуже, сыночек. Мама умерла, осталось только закопать, но некому.

- Нет, Стёп, я не заболела. Просто… просто у меня диета.

Я тоже отодвинула в сторону тарелку и отпила глоток воды из стакана.

- Ты и так красивая и худая. Зачем тебе ещё диеты? – сын хмурился и будто немного был смущен тем, что только что отвесил мне комплимент.

- Хочу взлезть в новое платье. Случайно купила на размер меньше. Жалко, если в шкафу просто так провесит.

- Ясно, - вздохнул сын и обалдело опустил взгляд на стол, давая понять, что, в общем-то, ничего не понял, но расспрашивать – себе дороже. – А с папой что? Он домой вернется? Вы ещё не помирились?

Я сказала Стёпе половину правды: мы поругались с папой и поэтому папа некоторое время поживёт отдельно. Сын расстроился, похмурился, спросил, где сейчас папа, но не получив нужного ответа (я действительно не знала, где он сейчас живёт), не стал больше ничего уточнять. Да и я едва ли смогла объяснить ему хоть что-то, не начиная злиться или плакать.

- Мы ещё не помирились, Стёп.

- А вы будете, вообще, мириться? – вдруг задал сын вопрос.

Глядя на точку перед собой, я задумалась. В очередной раз я спросила у себя, смогу ли я простить измену? Ради сохранения семьи, ради психологического здоровья своего ребенка, ради любви, в конце концов…

- Не знаю, - выронила я тихо. – Не знаю, Стёп.

- Ладно. Я поехал к бабушке с дедушкой.

Стёпка встал, задвинул стул под стол и пошёл к выходу из кухни.

- Что сегодня будете делать? – поинтересовалась я.

- Дед просил помочь ему вынести мусор с балкона на мусорку, - сын отвечал словно через губу.

- Хорошо. Только ты аккуратно, Стёп. И напиши мне, когда до бабушки с дедушкой доедешь.

- Ладно, - буркнул сын и, прихватив джинсовую куртку, довольно быстро ушёл из квартиры.

Я ещё долго сидела на кухне за пустым столом, не зная, чем занять себя в выходной день. Будь дома Серёжа, мы бы, возможно, поехали к друзьям или…

Болезненный ком подкатил к горлу.

…Или он, наверняка, снова делал бы вид, что занят работой.

В квартире было так тихо, будто она нежилая.

Чисто и красиво. Холодно и мертво.

Словно желая убежать от всего, я собралась и ушла из квартиры гулять по городу. По большому счёту, я искала место, где мне хотелось меньше всего плакать и ненавидеть себя и Серёжу. Оплакивать потраченные годы на недостойного человека – слишком трудозатратное занятие для слезных желез. В итоге, ноги привели меня к квартире подруги, которая когда-то была свидетельницей на моей свадьбе.

Я позвонила в звонок и дверь мне открыл Миша, муж Лены.

- Привет, - улыбнулась я, с трудом натянув уголки губ.

- Привет, Натах.

- Привет, тётя Наташа! – нескладно со мной поздоровались детки Лены и Миши.

- А где мама? – спросила я, снимая кроссовки.

- Мама! Мама! – тут же закричали дети и побежали к двери ванной комнаты, где, похоже, пряталась Лена. – Мама, выходи! Мама!

- Я когда-нибудь в этом доме дождусь простого женского посрать в тишине? – раздалось из-за закрытой двери. – Миша, ну, хоть на десять минут займи детей! Они не кусаются, блин!

- Я займусь, Лен, - крикнула я и приобняла детишек, увлекая их за собой на кухню. – Пойдёмте, зайки, покажете мне, где у вас чайник и кружки. Я принесла тортик.

- Тортик!

Собственно, большего детям было и не нужно. Наперегонки она побежали на кухню, а я пошла за ними мимо Миши, которому в узком коридоре пришлось втянуть живот, чтобы я смогла протиснуться.

- Ты как? – спросил он участливо, зайдя на кухне вслед за мной.

- Нормально, - ответила я, не глядя на друга семьи. Жалости и сочувствия от мужчины – любого – мне сейчас не хотелось.

- Ну, ты это, если что-то будет нужно сделать по дому, мужицкое, звони мне. Приеду, помогу.

- Спасибо, Миша, - улыбнулась я из вежливости и всем своим видом дала понять мужчине, что к диалогу с ним я не готова.

- Всё! – Лена громко заявила о своем выходе из туалета. – Бабочки ещё не выветрились, так что пока никто сюда не заходит. Привет, Наташ!

- Привет, Лен, - я приобняла подругу.

- Ну, как ты? Этот муд… чудак еще не объявился? – спросила Лена с корректировкой на детей.

- Не спрашивай о нём, пожалуйста.

- Ладно, - согласно кивнула подруга. – Кстати, мой Мишка тоже оборвал с ним все связи, представляешь? Так что все на твоей стороне.

- Это необязательно.

- Ну, знаешь, таких, как… сама понимаешь, кто, нужно давить, как тараканов. Просто травля не поможет.

Ленины дети не стали ждать чай и уже напали на торт, который я им наспех нарезала и разложила кусочки по блюдцам.

- Я не хочу ничего с ним делать. Я, вообще, ничего не хочу, Лен.

- У-у, Наташ. Это уже апатия. Зачем так убиваться из-за какого-то кобеля. Он свой выбор сделал. Вычеркни и забудь. Если мой Мишаня такой фокус выкинет, я даже задумываться не стану. Быстро лесом пойдёт волков кормить.

- А что я сделал-то?! – возмущенно ворвался в кухню Миша.

- Надеюсь, ещё ничего. Но, если я хотя бы заподозрю… - Лена пригрозила мужу пальцем. – Ты меня знаешь, Миш.

- Да знаю я, знаю, - бросил тот нервно и, взяв кусок торта побольше, ушёл с ним на диван к телевизору в гостиной.

Поев торт, с кухни убежали и дети, а мы с Леной остались вдвоем.

- Опять плакала всю ночь? – спросил подруга и мягко погладила мои руки, лежащие на столе.

- Я не могу это контролировать. Оно само плачется. От обиды. Меня будто посадили в одиночную камеру на пожизненное, хотя я ничего плохого не сделала.

- Так, может, и Серёга тоже ничего плохого не сделал? – робко предположила подруга.

- В мой дом пришла его подстилка. И он это подтвердил. Какие ещё выводы я должна сделать?

- Я на твоей стороне, Наташ. Ты знаешь. Просто… Ну, я бы в жизни не поверила, что у него кто-то может быть. Это же наш Серёга! Зануда и педант. Ты сама сказала, что он сказал, что только хотел. Может, он правда ничего не делал? А эта малолетка просто прицепилась к нему. Он её отшивал, а она, видимо, отбитая на голову, раз у нее хватило наглости притащиться к тебе. А то, что он хотел… Сама же знаешь, что этим мужикам много не надо: жопой покрутила, сиськи показала, и он уже начинает думать местом ниже ремня на брюках.

- Не может женатый мужчина, который любит свою жену, так банально повестись на другую. Если ему хватило всего лишь задницы и… Значит, не любил. Вот и всё, Лен.

- Может быть, - Лена опустила взгляд на стол и чуть нахмурилась. – Просто мне моя знакомая сказала, что он живёт в отеле. Один. К нему никто не приходит, не уходит. Уезжает и приезжает он примерно в одно и то же время. И, судя по дате заезда в гостишку, он заселился туда в тот же вечер, как ты его выставила. Просто, не похоже, чтобы он ушёл к любовнице. Может, он просто запутался и сказал тебе обо всем честно, потому что хотел, чтобы ты помогла ему распутаться? А ты ему сразу «чемодан-вокзал»… Ну, просто, если даже чисто логически…

- Я не хочу о нём говорить, Лен. Не хочу.

- Что там Стёпка? В школу-то хочет? – подруга понимающе перевела разговор в другое русло, но, всё же, успела посеять во мне зерно сомнений в принятом решении выставить мужа за дверь, не разобравшись.

Глава 8. Наташа

Хотя бы дома я не хочу притворяться, что у меня всё хорошо. Хотя бы дома я не хочу делать вид, что в моей жизни всё стабильно. Этого спектакля мне хватает на работе, после которой я возвращаюсь в свою квартиру, выжатая, как самый дряхлый лимон.

Но, всё равно, находится кто-то, кому плевать на мои слова и настроение. Неужели так сложно понять мою просьбу «оставьте меня все в покое»?

В дверь кто-то позвонил. Не дождавшись звонка, начал стучать, а затем я услышала голос своей мамы, к которой, к слову, ещё утром уехал Стёпка.

- Наташа, открой! – кричала мама из-за двери. - Я знаю, что ты дома!

Честно говоря, я даже родителям не говорила всей правды о том, что происходит у нас Серёжей. Но, очевидно, мама умела найти подход к Стёпке, который выдал ей всё, начиная от того, что папа уже не живёт с нами и заканчивая тем, что он уже снял кольцо, и мы огласили Стёпке, что больше не вместе.

Я нехотя сползла с дивана и, кутаясь в объёмный кардиган, пошла открывать маме дверь, иначе она её попросту выломает.

- На дворе жара, а она в кофте вязанной. На балкон хоть выйди проветрись. Заодно согреешься, - моя мама женщина достаточно строгих правил. Обычно, у неё не забалуешь, но сейчас на это так плевать, что я, ничего ей не ответив, просто пошла обратно в гостиную, где снова завалилась на диван. Мама, конечно, пришла следом и перекрыла собой телевизор с какой-то сопливой мелодрамой, сути которой я так и не уловила. – И долго ты так собираешься валяться? Думаешь, Серёжа сам к тебе приползёт? Уполз-приполз?

- Я просто хочу отдохнуть, мам. Могу я себе позволить впервые за тридцать два года просто полежать на диване, не ощущая чувства вины за то, что я ничего не делаю? Я не пью, не курю, я хорошая девочка, как ты и хотела. Просто хорошая девочка хочет полежать. Можно?

- Ты понимаешь, что ты тут плесенью покрываешься уже? Стёпка, вообще, не понимает, что происходит: папа ушёл, мама на него никакого внимания не обращает. Он даже домой сегодня отказался возвращаться. Сказал, что у нас переночует.

Укол совести вышел весьма болезненным. Я виновато прикрыла глаза, понимая, что последние дни, и правда, забыла о сыне. Да, я готовлю, убираю, стираю, но я делаю это на автомате и совершенно перестала интересоваться тем, что происходит в жизни сына.

Я понимаю, что ему тоже нелегко, но когда я начинаю разговаривать с ним на эту тему, то не могу сдержать слёз, а, начиная плакать, я сразу ухожу в свою комнату, где просто прячусь.

- Ты что творишь, Наташ? У тебя жизнь сыпется, а ты лежишь-полеживаешь.

- Мама, мы с Серёжей разводимся. Он подал заявление. Что ещё я могу сделать?

- Бороться за мужа не пробовала? Вы столько лет прожили вместе, и ты хочешь так просто всё это похерить?

- Мама! – из меня вырвался какой-то истерический смешок на грани шизофрении. Я даже села, чтобы посмотреть на родительницу. – А ничего, что это ОН ушёл из дома? Ничего, что это ОН, твой любимый зять, нашёл себе малолетку, которая бесстыдно припёрлась в мою квартиру? И после этого ты говоришь мне, что это я что-то похерила?

- Ну, ошибся мужик, с кем не бывает? Думаешь, твой папа святой? – указала мама куда-то в сторону окна. – Наш профессор тоже одно время студенток тискал, и ничего…

- Папа?! – я ушам своим не поверила.

Мой папа изменял маме?! Отношения своих родителей я всегда ставила в пример, даже себе самой. И выясняется…

- Папа-папа! – активно кивала мама. – Просто у меня хватило ума вовремя поймать его за яйца и не показывать тебе и остальным, что я где-то потеряла контроль.

- А почему я не знаю, что папа…?

- Ты маленькая совсем была. Что тебе там знать? – отмахнулась мама и села рядом со мной на диван, нервно закинув ногу на ногу и, конечно же, выпрямив спину. – В каждой избушке свои погремушки. Не бывает всё гладко и ровно. Везде свои сложности и трудности. В том числе, в семейной жизни. Многое зависит от женщины, я тебе об этом миллион раз говорила. Если бы каждая лежала на диване, как ты, при первой же шероховатости в браке, то у нас в стране женатых пар давно бы не осталось. Будь хитрее, умнее. Поплакала немного, и хватит. Встала и пошла. Где он там? В какой гостинице живёт? Взяла себя в руки и пошла поговорила.

- Господи, мама, что ты несёшь? – выдохнула я со стоном и спрятала лицо в ладонях.

- Я несу то, благодаря чему ты выросла в полноценной семье. Кто-то в отношениях должен быть умнее и идти на компромисс. Не идёт он – пойдёшь ты. Доживите до Стёпкиного совершеннолетия, а потом разбегайтесь куда хотите. Мне, вообще, плевать.

- Серёжа снял кольцо и подал заявление на развод. В моей тумбочке бумаги с условиями нашего развода, которые я должна подписать. За что ещё я должна бороться, мам? Он всё решил и сказал.

- Это он что-то там сказал невнятное, но решение, Наташа, всегда за женщиной.

- И моё решение сходится с его решением – мы разводимся.

- Не неси чушь. Разводятся они… - маму всю аж передёрнуло от этого слова. – Это вам игрушки, что ли? Захотели – поженились, захотела – развелись. Раньше надо было так баловаться, пока детей не наделали! Возьми себя в руки, Наташа. Подотри сопли и начни действовать. Ты его любишь?

- Какая уже разница, мам?

-Значит, любишь. Вот и покажи ему, что счастлив он был только с тобой. Семью и бизнес он построил только благодаря тебе. А что дала ему та малолетка? Ноги раздвинула? Для этого много ума не надо. Серёжа и сам скоро поймёт, что это пустое, и важнее, и ближе семьи у него нет и не будет никого. Так что, соберись, Наташ.

Я не хотела идти на поводу у маминых слов. Мне была противна сама мысль, что я начну стелиться перед Серёжей бархатной дорожкой, лишь бы он снова вспомнил – каково ему было жить с семьёй. Я отвергала эту мысль до последнего, пока поздно вечером мне не позвонила Лена и не сказала, что к Серёже в гостиницу начала бегать какая-то девица, с которой они в номере явно не книги читают до утра.

После этих слов я решила пойти по маминому сценарию. Но не для того, чтобы склеить семью заново, а для того, чтобы сделать Серёже так же больно, как сейчас больно мне.

Мне хотелось растоптать его и выжечь в его груди такую же дыру, которую он выжег в моей. Просто пусть почувствует, что это такое, когда ты тянешься к человеку всем своим существом, но в ответ в итоге получаешь лишь пустоту и обесценивание.

Глава 9. Славик

- Надо, короче, менять тампоны. Что-то мои вообще перестали держать. Раньше хоть четыре часа спокойно держали, а сейчас…

- Так переходи на менструальные чаши. Вещь! И деньги сэкономишь.

- Пробовала я твои чаши. Весь туалет и руку по локоть в крови измазала, пока её вставляла и разворачивала как надо, и в итоге всё в трусы мимо неё вытекло. В задницу твою чашу, короче.

- Так её не в задницу надо…

Обе курицы громко рассмеялись, а я, стоящий у окна, под которым они курили на улице, устало отёр лицо ладонями и захотел помыть уши чем-нибудь дезинфицирующим.

Блядь! И нахрена я всё это слушаю? Я ждал сплетен, а не это. Все очарование отдела логистики только что улетело в ебеня и больше никогда не вернется.

Ради этого я провёл в засаде почти полчаса?

- Кстати, ты не в курсе, что наша королева как сука начала себя вести? – спросила одна из куриц и на этом моменте я напрягся. – Вообще, к ней подойти невозможно стало. Чуть что сразу тычет носом в должностные обязанности. Раньше как-то попроще была.

- А что не знать-то? Уже, поди, весь город знает, – хмыкнула вторая курица. – Её охуительный и безупречный муж шпилит малолетку в гостишке уже две недели.

- Да ладно?! – выдохнула её напарница ошарашенно.

«Нихуя себе!» - выдохнул и я мысленно.

- Угу, - бабёшка затянулась сигаретой и, судя по всему, выпустила дым из копченых легких. – У меня там сестра младшая на ресепшене работает. Ну, и она сказала мне, что интереса ради поискала этого красавчика в сети. Он же по паспорту женат. Вышла на Наташку, его жену и нашу королеву, узнала, что мы с ней работаем в одной фирме, ну и рассказала мне. Вот так-то…

- Охуеть! – тихо выдохнула вторая.

Вот уж действительно «охуеть!».

- Да так ей и надо, - выплюнула курица высокомерно. – Меньше будет хвостом перед Славиком крутить. У неё и так привилегий в офисе больше всех. И место на парковке рядом со Славиком, и кабинет угловой с лучшим видом. И это она ему даже не сосала.

- Откуда знаешь? Может, это…

- Наташка?! – прыснула. - Дохуя правильная. Эта, наверное, и у мужа не берёт.

Обе идиотки рассмеялись, а я сжал кулаки, всеми силами сдерживая себя от того, чтобы не напихать хуёв им обеим.

Место рядом со мной на парковке Наталья заняла только потому, что больше никто не ставил свою машину рядом с моей. Она поставила, поняла, что за это я не отъебухаю её, и спокойно паркуется дальше рядом с моей машиной уже несколько лет.

Кабинет? Насколько я помню этот кабинет она выбрала сама и никто не возражал. Но сейчас, с какого-то хрена, решили попиздеть.

Да, Наталья для меня особенный сотрудник, но я никогда не ставил её в привилегированное положение, стараясь избегать именно таких разговоров о ней.

- А знаешь, что ещё самое интересное? – спросила вдруг знающая, кому и чей муж присовывает. – Эта малолетка, с которой спит муж нашей королевы, сестра заведующей той самой гостишки, в которой они трахаются. Прикинь?

- Капец!

«Пиздец!»

В башке собралась каша.

Мысли о тампонах и чашах давно покинули голову, уступив место абсолютно полярным эмоциям. С одной стороны, я был рад, что идеальный, сука, муж Натальи оказался мудаком. Подсознательно я не могу этому не радоваться. Но, с другой стороны, у меня чесались кулаки от желания разбить этому ублюдку голову об бетонный угол. Как можно было променять такую женщину, как Наталья, на какую-то малолетку, гостиничную давалку? У него от охуенности жены крыша поехала, и он решил разбавить эффект той, что попроще?

Не понимаю…

И Наталья… Другая бы на её месте сопли лила, отпуск просила, а она ходит на работу и ничем, кроме молчаливости и отстраненности не выдает, что у неё что-то не так. Я делал ставки на месячные, на простуду сына, да на что угодно, но точно не на то, что за каменным выражением лица Наталья прячет то, что я только что услышал.

Глава 10. Наташа

Меня злило и раздражало совершенно всё.

Я слышала, как шушукаются за спиной коллеги, понимала, что им тоже стало известно о происходящем в моей жизни. Более того, мне казалось, весь город в курсе того, где, с кем, когда и сколько раз трахался мой муж. Казалось, каждый прохожий прячет улыбку, считая меня дурой, которая, наверное, даже и не знает большой-большой секрет, известный всему городу.

Я злилась даже на собственного сына, прекрасно понимая, что его вины в происходящем абсолютно нет. Но, всё равно, ничего не смогла сделать с монстром, поселившимся внутри меня, который срывался с цепи даже от малейшего непослушания и кривого взгляда в мою сторону.

Я запретили сыну ехать с Серёжей на в уже обещанную ему поездку на спортбазу. Запретила эгоистично и с каким-то садистским наслаждением где-то глубоко внутри меня. На меня обиделся сын и, очевидно, он нажаловался отцу, потому что тот звонил мне несколько раз и каждый его звонок я игнорировала злорадной усмешкой.

Первоначальный план, согласно которому я должна была снова влюбить в себя мужа, а затем растоптать его, рассыпался в моей голове холодным пеплом. Теперь мне хотелось, чтобы я моей жизни не было даже упоминания о нём. Чтобы он не попадался мне даже на глаза и, желательно, уехал из города или я это сделаю сама.

Наверное, никогда ещё в своей жизни я не была такой сукой, коей ощущала себя последние два дня. Я буквально кипела гневом и дерьмом, готовыми брызнуть из меня в любой момент.

Вечером после душа я устроилась на постели. Сев в подушки и вытянув ноги, я набрала Серёжин номер, прекрасно помня, что он мне звонил.

- Да? – едва не рыкнул он, ответив на звонок.

Стерва во мне самодовольно оскалилась, понимая по голосу мужу, что он зол.

- Ты звонил? – спросила я легкомысленно и, взяв крем для рук, открыла тюбик.

- Звонил, - кажется, я слышала, как он буквально скрипит зубами от злости. - Мне звонил Стёпа и сказал, что ты запретила ему ехать со мной на спортбазу. Есть какая-то причина? Что-то со Стёпой?

- Я передумала, - ответила я с улыбкой, размазывая крем по коже рук.

Перевела высокомерный взгляд на телефон, лежащий рядом со мной на постели.

Громкая связь творила чудеса, буквально позволяя мне почувствовать, что Серёжа явно не был готов услышать от меня столь идиотский ответ.

- В смысле? – взял он, наконец, себя в руки.

- Ну, вот так, Серёж, - повела я плечами, будто он мог меня видеть. - Ты передумал быть со мной в болезни и здравии, в горе и радости, а я передумала позволять общаться тебе с сыном. Всё просто.

- Наташ, ты в своём уме? Ты же понимаешь, что сейчас ты манипулируешь ребенком?

По моим оголенным нервам полился сироп. Как, оказывается, приятно слышать, что муженек выходит из себя, но всеми силами пытается это скрыть.

- А ты как хотел, Серёж? М? Чтобы я перед тобой дорожку красную постелила, а ты бы по ней довольным козликом поскакал к другой? В мой дом пришла твоя любовница, а я должна проводить вас с почестями, молча всё проглотить и создать вам все условия для счастливой беззаботной жизни? Какие молодцы! – издевательски усмехнулась я.

Боже, надеюсь, у него сейчас красная рожа от того, как сильно он там закипает.

- Ты не имеешь права…

- О правах, товарищ адвокат, будешь говорить в суде своим клиентам. Кстати, там же можешь подтереться своими бумажками, которые ты мне привёз. Как ты мне сказал? «Подумай и подпиши»? Вот теперь ты, Серёжа, подумай, стоит ли мне их подписывать. Если ты уходишь из семьи, то уходишь насовсем. И от меня, и от сына. Никаких полумер. Это же в твоём стиле, ведь так? А Стёпке я всё объясню.