Хозяйка таёжной лавки или Как облениться в край

Демьян медленно повернулся ко мне. Он аккуратно положил медную ложку, которую всё ещё удерживал в левой руке, на край моего стола, достал из кармана белоснежный платок и демонстративно вытер пальцы.

— Итак, Аделаида Александровна, — вкрадчиво начал он, делая шаг к креслу. — Помимо нецелевого использования казённых средств на шёлковые чулки, мы имеем незаконную организацию зрелищных мероприятий с привлечением действующих сотрудников Министерства. Вы понимаете, что это…

Я не дала ему договорить. Лениво щёлкнув пальцами, я запустила режим самоочищения лавки. Чего зря воздухсотрясать, когда у нас тут такой свинарник образовался?

Стоявший в углу берёзовый веник тут же деловито подпрыгнул и принялся яростно выметать принесённую туристами болотную грязь к порогу. Тряпка сама собой взлетела на прилавок, стирая следы сиропа, а пузатый самовар, натужно кряхтя, пододвинул к краю стола свежую чашку и плеснул туда крепкого травяного чая с чабрецом. Огонёк в топке испуганно икнул, выдавая идеальную температуру кипятка. Наш самовар тоже знал, когда нужно задокументировать лояльность начальству.

Демьян осёкся. Он не отпрянул и не выказал страха — всё-таки диплом Академии Магии за красивые глаза не давали. Вместо этого он сделал то, чего я от него никак не ожидала: шагнул прямо к прыгающему венику, выставил вперёд свой позолоченный складной аршин и замерил магический фон прямо в воздухе. Зануда. Какой же фантастический зануда.

— Несанкционированное использование некро-бытовых привязок без лицензии третьего уровня, — сухо констатировал он, глядя на кружащуюся тряпку. — Плюс грубое нарушение техники безопасности при эксплуатации стихийных духов. Налог на автоматизацию производства уплачен?

Я, не вставая, вытянула руку и лениво двинула по столешнице помятую зелёную квитанцию с гербовой печатью округа. Ха, выкусите, товарищ ревизор. Нас голыми руками не возьмёшь.

Громов наклонился, въедливо изучил строчки, прищурился на подпись местного старосты и хмыкнул:

— Ладно. Оформлено грамотно. Пошлина внесена в полном объёме. Но это не отменяет того факта, что ваша бухгалтерия…

Договорить аудитор снова не успел. И, честно говоря, я мысленно поблагодарила того, кто решил прервать эту нотацию. Правда, ровно до тех пор, пока не поняла, кто именно ломится к нам в окно.

Глава 4

Окно лавки с оглушительным треском распахнулось, впуская внутрь поток морозного лесного воздуха и охапку сухих кедровых иголок. Прямо в проёме показалась огромная, покрытая густой бурой шерстью лосиная морда. На её ветвистых, монументальных рогах задорно болталась пара чьих-то забытых семейных трусов в крупный красный горошек — судя по всему, недавний трофей, отжатый у заезжих геодезистов.

Великан прищурил янтарные, абсолютно человеческие глаза, шумно втянул ноздрями воздух, уставился на меня и оглушительно, так что зазвенели склянки на полках, прогудел:

— Эй, кофеварка! Пойло готово? Или мне опять идти медведей по пихтам гонять, чтоб со скуки не сдохнуть?

Айри за прилавком тихонько пискнула и спряталась за бочку с брусникой. Я её понимала. Когда Калгам не в духе, он может всю лавку по брёвнам раскатать и заставить собирать обратно в алфавитном порядке.

Демьян Громов даже бровью не повёл. Словно к нему в окно каждый день заглядывали говорящие сохатые с нижним бельём на рогах. Он плавно сделал шаг в сторону, загораживая собой прилавок, и смерил лесного духа ледяным, оценивающим взглядом.

— Судя по грубому нарушению лесного регламента, несанкционированному изъятию текстиля у гражданских лиц и характерному запаху дикой магии, передо мной дух Калгам? — спокойно спросил аудитор, поправляя галстук, на котором всё ещё красовалось пятнышко болотной жижи. — Демьян Валерьевич, Министерство магии. Рад познакомиться.

Лось ошарашенно могнул. Он перевёл взгляд с меня на Демьяна, затем обратно. Трусы на его правом роге сиротливо качнулись. Из глубины леса донеслось тихое, довольное похрюкивание — таёжная фауна явно оценила столичную невозмутимость чиновника.

— Ух ты, свежатина из центра! — Калгам плотоядно ухмыльнулся, обнажив крупные желтоватые зубы. — А галстук-то, галстук! Тебя им на болоте не придушит, пиджак ходячий? Вы поглядите на него, приехал порядок наводить в моих владениях!

— Если вы обеспечите мне беспрепятственный аудит этой территории, — Демьян проигнорировал подколку, действуя так, будто вёл переговоры на заседании министерского совета, — я обязуюсь лично выписать со столичных складов мешок элитной арабики средней обжарки. За счёт ведомственных субсидий дальних округов.

Лось замер. Его уши забавно дернулись.

— С пенкой? — подозрительно спросил он, подавшись вперёд так, что его мокрый нос едва не коснулся безупречного плеча Демьяна. — Эта девка, кофеварка наша, на днях полила моё дерево сладким пойлом. Я трое суток не спал, такую джигу на поляне выдал — белки до сих пор заикаются! Мне надо ещё. Без пенки контракта не будет.

— С пенкой, — твёрдо подтвердил Демьян, даже не поморщившись от специфического запаха мокрой шерсти. — Но взамен вы подпишете соглашение о намерениях и прекратите саботировать охотничий сезон. Местные лесорубы должны беспрепятственно заготавливать папоротник, а дичь должна выходить к капканам строго по квоте Империи. По копытам, уважаемый?

Калгам мотнул головой, отчего трусы в горошек едва не улетели в самовар, издал утробный, довольный звук, напоминающий хохот, и гулко припечатал правое копыто к внешнему подоконнику.

— По копытам, пиджак! Вечером пришлю бурундука за образцом договора. И чтоб без обмана, а то я твои туфли лично в трясину прикопаю!

Окно с грохотом захлопнулось. В лавке снова стало тихо, если не считать шороха веника, завершающего уборку.

Я медленно подняла чашку с кофе, чувствуя, как моё вечное таёжное хладнокровие даёт вторую трещину за день. Этот министерский сухарь, которого я планировала выжить из лавки за сорок восемь часов при помощи диких сквозняков и вредных домовых, только что за две минуты переподчинил себе главного нарушителя спокойствия в округе. Причём используя исключительно параграфы имперского устава.

Мама дорогая... Да он же маньяк. Настоящий, сертифицированный бюрократический маньяк. Ладно бы он начал швыряться боевыми пульсарами — от этого у меня хотя бы щиты стояли. Но контракт на поставку кофе со столетним лосем-оборотнем? С пенкой?! Империя, кого ты породила на свет в своих столичных канцеляриях?

Я сглотнула, лихорадочно прикидывая шансы. План позорно провалился, погребённый под мешком арабики средней обжарки. Ситуация требовала тактического отступления. Если я не могу его выжить, придётся его возглавить. Ну, или хотя бы заставить его бесплатно переписать мою амбарную книгу, в которой чёрт ногу сломит.

Демьян повернулся ко мне, вытащил из портфеля чистый лист и опустил его на мой стол.

— Садитесь, Аделаида Александровна, — ровным тоном произнёс он, пододвигая стул. — Нам нужно составить проект кофейных субсидий и свести ваш дебет с кредитом. Закрывать вашу лавку прямо сейчас — нерентабельно для казны. Вы умудрились встроить дикую магию в рамки законов, хоть и через одно место. Я помогу вам выровнять отчёты так, чтобы у вашего отца и министра не возникло вопросов. Взамен вы обеспечите мне безопасность, логистику по округу и… нормальный кофе каждое утро. Лично от вас. В десять ноль-ноль.

Внутри меня подняла голову истинная, вековая ведьминская лень, готовая завыть от ужаса. Вставать в такую рань ради какого-то там аудитора? Да я в это время обычно только переворачиваюсь на другой бок и вижу третий сон про то, как Министерство магии проваливается сквозь землю! Но с другой стороны... Идеальная отчётность. Без штрафов. Без проверок. И, главное, Громов сам добровольно лезет в это бумажное болото, от одного вида которого у меня начинается чесотка.

Я посмотрела на лист, потом на его суровое, испачканное мхом, но чертовски упрямое лицо. Вставать в десять утра для меня было сродни смертной казни, но перспектива получить идеальную отчётность без лишних телодвижений перевешивала.

— В десять тридцать, Демьян Валерьевич, — торговалась я, лениво протягивая руку. — И вы не лезете в мои запасы лавандового мыла.

— В десять пятнадцать. И чулки вы покупаете за свой счёт, — отчеканил он, пожимая мою ладонь.

Магическая искра соглашения коротко уколола пальцы, скрепляя наш договор.

От автора:Ну что, приехали! Столичный «пиджак» Демьян Валерьевич, кажется, железно решил навести в нашей тайге свои министерские порядки. Но встречу с лосем Калгамом и его... кхм, необычным трофеем на рогах он точно запомнит

Глава 5

Спустя два часа изнурительного разбора амбарных книг Демьян, чья шишка уже приобрела благородный сливовый оттенок, едва держался на ногах. Суровый таёжный климат и убойный чай с чабрецом сделали своё дело — столичный гость откровенно засыпал на ходу, продолжая монотонно диктовать цифры.

Поначалу он пытался держать марку. Тыкал своим позолоченным аршином в мои записи, хмурился и каждые пять минут занудно читал нотации.

— Аделаида Александровна, почему у вас расход сушёной мухоморины записан в графе «Представительские расходы»? — строго вопрошал он, поправляя съехавший галстук.

— Потому что лешему без уважения и правильного подношения новые тропы в обход болот не докажешь, — лениво отзывалась я, качаясь в кресле. — Это чистой воды дипломатия, Демьян Валерьевич. Бизнес-коммуникация.

— В имперском классификаторе нет статьи «Взятка лесному духу», — чеканил аудитор, но глаза его уже заметно слипались. Привкус таёжной магии в воздухе и мой фирменный успокоительный сбор работали получше любого сонного заклинания.

К концу второго часа его безупречная осанка капитулировала. Он сидел, подперев кулаком бледную щеку, и его голос из леденящего министерского баритона превратился в тихое, убаюкивающее бормотание: «Пункт три, параграф два... три коробки спичек... уценка...»

Я разглядывала его клюющий нос и внутренне посмеивалась. Ну надо же, какой стойкий оловянный солдатик. Ещё пять минут, и он просто пропашет своим идеальным министерским носом мою несчастную ведомость. Ладно, признаю, смотреть на спящего и не занудствующего ревизора — это отдельный вид эстетического удовольствия. Пожалуй, на сегодня с него хватит, а то ещё заработает себе ментальное истощение на моих мухоморах, а мне потом перед столицей отдуваться.

— На сегодня достаточно, инспектор, — сжалилась я, поднимаясь и мягко забирая у него из-под носа гусиное перо. — Айри, проводи нашего гостя в гостевую комнатку на чердаке.

Из-за печки немедленно высунулся взъерошенный домовой, ехидно прошептав мне на ухо:

— А одеялко-то ему выдать, хозяйка? Или пусть столичный барин закаляется министерским духом?

— Выдай, — вздохнула я. — Самое колючее, из овечьей шерсти. Чтоб служба мёдом не казалась.

Пусть-пусть, легкий массаж грубой шерстью столичной коже не повредит. Глядишь, завтра будет чуть менее несговорчивым во время утреннего кофе.

Когда тяжёлые шаги Демьяна стихли на деревянной лестнице, ведущей на чердак, я устало потерла виски и потянулась к остывшему кофе. Лавка погрузилась в ночные сумерки, за окном выла глухая таёжная морось. Господи, какая же благословенная тишина. Кажется, я готова была просидеть так вечность, просто глядя на огонь и наслаждаясь тем, что никто не измеряет мой магический фон линеечкой.

Дверь подсобки тихо скрипнула. На пороге стояла Айри. Её лицо, обычно румяное, сейчас было бледнее холста. В руках она бережно, словно бомбу, держала небольшой продолговатый предмет, завёрнутый в чистую тряпицу.

— Адочка… — полушёпотом позвала она, оглядываясь на лестницу. — Тут это… Торо передал. Он нашёл это полчаса назад на самой границе Чёрных топей, прямо возле кареты инспектора.

Я нахмурилась и развела края ткани. Ох, не нравилась мне эта таинственность. В нашей тайге такие свертки редко приносят хорошие новости. Обычно там либо проклятый зуб болотника, либо...

На ладонь выскользнул массивный, отливающий жирным маслянистым блеском амулет из чёрного обсидиана. На его грани была выбита тяжёлая, глубокая печать, которую кто-то пытался судорожно и спешно затереть ножом. Но три перекрещенных клинка под короной читались безошибочно.

У меня внутри всё похолодело. Я узнала эту печать сразу — папуля когда-то обмолвился за ужином. Я тогда для вида зевала и ковыряла вилкой салат, но память на такие опасные вещи у меня всегда была отменная.

Три перекрещенных клинка под короной. Тайная Канцелярия Его Величества. Отдел, который занимается вещами похуже, чем простая растрата казны. Они не считают мешки с овсом и не проверяют лицензии на веники. Они убирают людей. Тихо, эффективно и безвозвратно.

Амулет мелко пульсировал. От этого дрожания самовар в углу испуганно затих, а огонёк в топке съёжился и спрятался в золе. Даже веник у порога перестал шуршать, привалившись к стене. Лавка будто поняла, что в неё притащили, и изо всех сил притворилась необитаемой.

Айри смотрела на меня круглыми глазами. Ждала, что я сейчас всё решу, выдам какую-нибудь шутку и припрячу проблему в дальний ящик.

А мне шутить расхотелось. Абсолютно.

Я сидела в своём кресле, плотнее заворачиваясь в кардиган, и понимала одну вещь: моя тихая, спокойная жизнь в глуши только что накрылась медным тазом. План пересидеть столичную бурю в глуши и лениво торговать черникой катился к чертям с бешеной скоростью. Отсидеться в стороне на этот раз точно не получится, как бы сильно мне этого ни хотелось.

Я подняла глаза к потолку. Наверху скрипела половица — Демьян Громов укладывался под колючее овечее одеяло. Десять минут назад я торговалась с ним за пятнадцать минут сна и считала это главной проблемой. Думала, как бы поудачнее подсунуть ему лавандовое мыло и не варить кофе слишком рано.

Смешно. Какая же я была наивная дура.

Мне очень хотелось, чтобы он оказался просто аудитором. Сухарем с позолоченным аршином и вредным характером. Кем угодно, обычным бюрократическим червем, присланным отцовскими недоброжелателями. Но только не ищейкой из Канцелярии. Что этот человек ищет в моих болотах? И, что еще важнее, кто охотился за ним на Черных топях так усердно, что он обронил эту вещь?

Я медленно завернула обсидиановый кругляк обратно в тряпку и сунула в карман. Тайные заговоры в моей тайге? Ну уж нет. Порядок в этих лесах держится на мне, и портить себе нервы из-за столичных интриг я не планировала. Если Тайная Канцелярия решила устроить здесь свои разборки, им придется сначала спросить разрешения у хозяйки этих мест.То есть у меня.

Придётся разбираться. Даже если ради этого завтра придётся встать в десять пятнадцать.

Глава 6

Рассвет в тайге я встретила не по доброй воле, а под аккомпанемент подозрительного шороха за окном. Посмотрев сквозь мутное стекло, я обнаружила потрясающую картину: имперский аудитор первого ранга, Демьян Валерьевич Громов, ни свет ни заря ползал на коленях вокруг своей застрявшей кареты.

Его некогда безупречный министерский сюртук уже был безжалостно измазан в болотной жиже, а на лице читалась такая гамма чувств, словно он только что потерял ключи от государственной казны. Он судорожно перерывал грязь, заглядывал под колёса и то и дело ощупывал собственные карманы.

Я лениво отпила глоток травяного чая. Кончики пальцев нащупали в кармане кардигана массивный, обжигающе-холодный амулет Тайной Канцелярии. Ищи, ищи, ищейка. Тайга умеет хранить секреты, особенно те, которые сами приползают ко мне в руки. Посмотрим, сколько столичной спеси из тебя выйдет, пока ты будешь перекапывать это болото.

К десять пятнадцать, как и было уговорено, Демьян явился на порог лавки. Вид у него был не на миллион, а максимум на три серебряных: бледный, злой, невыспавшийся из-за колючего овечьего одеяла, которым его щедро наградил домовой, да ещё и с присохшим пучком мха на левом рукаве. Настоящий хозяин тайги, ни дать ни взять. Только галстука из тины не хватает.

— Мой кофе, Аделаида Александровна, — вместо приветствия сухо отчеканил он, опускаясь на стул и пытаясь держать министерскую осанку.

— Спешу огорчить, инспектор, но имперская почта застряла на переправе из-за тумана. Ваших элитных зёрен нет, — я с самым невинным видом развела руками и выставила перед ним пустую чашку.

Демьян не успел даже возмутиться. Окно лавки с тихим скрипом приоткрылось, и на подоконник прыгнул жирный таёжный бурундук. В лапках он держал скрученный в трубочку обрывок бересты. Бросив послание прямо в пустую чашку Демьяна, грызун выдал гневное цоканье и скрылся в кустах. О, курьерская служба Калгама работает как часы, в отличие от имперской почты.

Я развернула бересту и хмыкнула:— А вот и весточка от Калгама. Пишет, что раз кофе задерживается, он официально объявляет забастовку. И пока имперские поставки не прибудут, ни одна дичь к охотничьим капканам не выйдет. Округ заблокирован.

Громов шумно выдохнул сквозь зубы и поправил измятый воротничок:— Это неприкрытый саботаж государственной заготовки! В имперском регламенте чётко прописаны квоты на пушнину и мясо. На каком основании местная фауна вообще позволяет себе срывать план министерства?!

— На основании того, что у лося копыта, Дёмочка, и ваш регламент он вертел на этих самых копытах, — отрезала я. Святая невинность, он всерьёз думает, что дух по вечерам почитывает имперский вестник перед сном. — Дичи нет. Обедать нам нечем. Так что собирайтесь. Пойдём на реку, ловить рыбу. Кормить-то вас надо, раз уж вы у нас на балансе.

Рыбалка с имперским аудитором первого ранга — это отдельный вид ведьминского мазохизма. Вместо того чтобы просто закинуть удочки и тихо подремать на солнышке, Демьян Валерьевич развернул на берегу целую военно-тактическую операцию. Он замерил скорость течения своим позолоченным аршином, высчитал угол падения тени от ракиты и трижды сверился с «Имперским сводом правил по спортивному улову в диких водоёмах». Боги, дай мне сил не утопить его прямо в этой раките. Рыба у него должна клевать строго по расписанию и после предъявления паспорта.

Разумеется, за два часа мы не поймали ни одной чешуйки. Таёжная рыба министерские графики презирала.

— Аделаида Александровна, ваша фауна абсолютно не поддаётся логическому учёту, — сухо констатировал Громов, утирая со лба пот.

— Я же говорила, что Имперские своды вам не помогут, — лениво отозвалась я, разворачивая припасённый Айри бутерброд с вяленым карасем. — Объявляем обеденный перерыв. Хотите рыбки?

Демьян хмуро кивнул, уселся на поваленное бревно и с глубоким вздохом принял мою заботу. Ел он аккуратно, даже в глухом лесу умудряясь держать спину так, словно находился на приёме у министра. Но стоило ему дожевать, как включилась его неистребимая столичная цивилизованность.

Громов поднялся, выкопал каблуком лакированной туфли аккуратную ямку в прибрежном песке, сложил туда оставшиеся рыбьи кости и тщательно заровнял землю сверху, притоптав для верности.

Я даже прожевать не успела. Глаза у Айри, сидевшей на ведре, медленно округлились. Ой, дура-а-ак... Ну всё, тушите свет, сливайте воду. Мало нам было кофейного лося, теперь мы ещё и местный речной криминалитет на уши поднимем.

— Вы... вы зачем это сделали, инспектор? — выдавила я, чувствуя, как внутри зарождается нехорошее предчувствие.

— Мусор нужно утилизировать, Аделаида Александровна, а не засорять им заповедную прибрежную зону, — наставительно произнёс Демьян, отряхивая руки. — Это базовые правила санитарного контроля…

Договорить он не успел.

Река, до этого лениво плескавшаяся у наших ног, вдруг оглушительно закипела. Вода позеленела, пошла жирными пузырями, а из самой глубины донеслось такое яростное урчание, словно на дне проснулся вулкан. Наша лодка, привязанная к колышку, испуганно подпрыгнула на волне и с треском врезалась в корягу.

Прямо посреди бушующей пены взметнулся фонтан брызг, и на поверхность вынырнула огромная голова, облепленная тиной и речной ряской. Длинные зелёные усы сердито топорщились, а вместо ушей у существа колыхались крупные речные ракушки.

Водяной Хозяин всплеснул перепончатыми руками, отчего на плечо Демьяна полетел жирный кусок донного ила, и оглушительно завопил:

— Ты погляди на этого пинджака! Приехал тут из своя столица, закопал рыбий кость в грязюка! Это что за инквизиция над моя плотва?!

От автора: Наша Ада, кажется, нашла идеального бесплатного бухгалтера... Если, конечно, сможет пережить его занудство!

Глава 7

Демьян от неожиданности качнулся, но аршин из рук не выпустил. Он попытался сделать шаг вперёд, принимая официальный вид.

— Уважаемый дух водоёма, Министерство магии… —

— Какое такое министерство-шмистерство?! — Водяной грозно забулькал, подавшись вперёд так, что его мокрый нос оказался в сантиметре от лица Громова. — Река — это вам не суша, тут уважение надо иметь к рыбьему скелету! Рыбий кость в воду бросают, чтоб она обратно рождался! А ты её похоронил без отпевания! Живьём в песок мою подданную зарыл! Червяков кормить моей рыбкой?!

— Это были остатки термически обработанного продукта… — попытался вставить Демьян, бледнея на глазах.

— Сам ты продукт! Река обиделся, я обиделся, караси вообще в шоке! — Хозяин замахнулся кулаком, на котором висела дохлая пиявка. — Фсё, амба! Лодки топить буду, шнурки ваши лакированные на коряги наматывать буду! Рыбу прятать буду, сиди без карася, столичная твоя морда!

Водяной с оглушительным плеском рухнул обратно в воду, напоследок так припечатав хвостом по речной глади, что нас окатило волной с головы до ног. Река мгновенно затихла, покрывшись тонкой, неестественной коркой сизого льда. Лодки намертво вмерзли в прибрежную жижу.

Я медленно смахнула с макушки зелёную ряску, повернулась к насквозь промокшему, ошарашенному Демьяну, с которого тоскливо стекала речная водица, и ласково улыбнулась. Ну что, доигрался в цивилизацию, пиджак ходячий? Санитарный контроль у него, надо же.

— Ну что, санитарный контроль, пошли домой? Будем отчёты писать.

До лавки мы добирались пешком, хлюпая мокрыми сапогами по раскисшей лесной тропе. К вечеру таёжная морось усилилась, превратившись в унылый, бесконечный дождь.

В лавке было тепло. Самовар на столе уже уютно сопел, веник скромно стоял в углу, а Айри суетилась у печки, пытаясь соорудить хоть какой-то ужин из сушёных грибов и старых запасов муки.

Демьян Валерьевич сидел у камина. Его столичный мозг, привыкший к ресторанам и чётким инструкциям, явно отказывался принимать суровую реальность. Я лениво пошевелила пальцами в пушистых заячьих тапочках, поглубже утопая в кресле-качалке, и посмотрела на нашего гостя сквозь приоткрытые веки. Выглядел он, конечно, монументально несчастным. Даже жалко его немного. Совсем чуть-чуть, на донышке кофейной чашки.

— Пойми ты, столичная твоя голова, тайга суеты не любит! — вздохнула я, нарушая затянувшуюся тишину. Рыбьи кости в землю закопал? Закопал. Водяного Хозяина обидел. Духа Калгама без кофе оставил? Оставил. Вот теперь сиди без мяса.

Громов шумно выдохнул сквозь зубы. Он резко поднялся со стула, сделал два широких шага и остановился прямо перед моим креслом, вынуждая меня задрать голову. Он наклонился чуть вперёд, опершись ладонями о подлокотники и фактически заперев меня в ловушку.

Оу. А вот это уже было неожиданно. И как-то слишком... близко. Так близко я его ещё не видела. От него пахло мокрой шерстью, горьким таёжным озоном и очень дорогим столичным парфюмом, который удивительным образом не перебила даже речная тина. Глаза у него оказались не просто ледяными, а с какими-то золотистыми, совершенно сумасшедшими искорками на самом дне зрачка. У меня внутри испуганно пискнула и спряталась куда-то в пятки вся моя ведьминская спесь.

Аделаида Александровна, помилуйте! — вкрадчиво, почти шёпотом произнёс он, и от его внезапной близости у меня по спине пробежал странный холодок, который я поспешно списала на сквозняк. Ага, сквозняк при закрытых окнах и растопленном камине, кого ты обманываешь, Ада? — Калгам — это древний лесной дух с лосиными ногами, он отвечает за всю фауну округа! На каком, во имя министерской логики, основании он требует у нас три мешка элитной арабики средней обжарки?! И почему теперь их шесть?!

Я не отвела взгляд. Наоборот, лениво улыбнулась, поуютнее заворачиваясь в кардиган и кончиками пальцев коснулась лацкана его мокрого сюртука, якобы стряхивая соринку. Сердце почему-то ухнуло вниз, а потом забилось где-то в районе горла. Демьян на секунду замер, переведя взгляд на мои губы, и его кадык едва заметно дёрнулся. Так-так, инспектор, кажется, ваша министерская броня тоже дает трещину.

На основании того, что три дня назад я случайно пролила свой утренний латте на священный кедр, — так же тихо ответила я, глядя ему прямо в глаза. — А Калгам из любопытства его облизал. Теперь он не спит третьи сутки, бодр, весел и наотрез отказывается выпускать дичь к охотникам, пока мы не сварим ему «ещё того вкусного ведовского пойла с пеночкой». Так что пишите отчёт в Министерство, Дёмочка. Казне срочно нужны кофейные субсидии. Иначе нас тут всех сожрут! И первыми на очереди будут ваши лакированные туфли.