Хозяйка таёжной лавки или Как облениться в край

Таша Мёд

Хозяйка таёжной лавки или Как облениться в край

Пролог

В главном зале Имперской Академии Магии пахло валерьянкой, дорогими духами и чиновничьим потом. Выпускной курс столичного факультета бытового ведовства выстроился в шеренгу. Напротив, за массивным дубовым столом, заседала распределительная комиссия во главе с магистром Потоцким — верховным инквизитором ведомства и по совместительству моим отцом.

Отец озадаченно потирал подбородок, листая длинный свиток имперских нарядов. Его взгляд то и дело спотыкался о меня. Я стояла в самом хвосте, лениво подпирая плечом мраморную колонну и всем своим видом демонстрируя режим энергосбережения.

За спиной тут же поползли ехидные перешёптывания.

— Глянь на Потоцкую, — зашипела Катька со сглазового отделения. — Опять спит стоя. Наверняка папочка ей уже тёплое местечко в министерском архиве выхлопотал. Будет бумажки перекладывать да чаи гонять.

— Ага, — завистливо отозвалась Лизонька, оправляя безупречную шёлковую мантию. — С такими связями можно вообще магию не практиковать. Везёт же некоторым пристроить свою ленивую…

Декан факультета, сухопарый старик в золотых очках, прервал их кудахтанье, зычно зачитав:

— Итак, выпускницы! Кто хочет поработать на благо Империи? На сегодня следующие наряды: Королевская оранжерея в столице — две ведьмы!

— Я! — Лизонька сделала шаг вперёд, сияя идеальной укладкой и бросая на меня победный взгляд. За элитные места в столице шла жёсткая борьба.

— Подождите, — осадил её декан и вернулся к списку. — Завод по очистке магических стоков…

— Я! — выкрикнула боевая ведьмочка со шрамом на щеке.

— Уборка придворных конюшен от навоза пегасов… — монотонно продолжал старик.

Я приоткрыла один глаз. В шеренге пробежал нервный гул. Девчонки испуганно зажали носы:

— Только не пегасы! От их навоза потом неделю ни одним зельем не отмоешься! Пусть Потоцкую туда ставят за прогулы, всё равно от неё никакой пользы.

Напряжённую тишину разорвал мой сонный, но отчётливый голос:

— Огласите весь список, пожалуйста…

Отец тяжело вздохнул, буравя меня суровым взглядом. Декан поправил очки и продолжил:

— Канцелярия налогового ведомства… Дворцовая кухня… И… кхм, дальний таёжный округ на окраине Империи. Туда наряд один.

Девчонки испуганно зашушукались:

— О боже, дикая глушь! Да там же медведи, гнус и шаманы! Вот уж кому-то не повезёт…

Моё сердце пропустило удар, а перед глазами пронеслась картинка из прошлого лета.

Отец ведь думал, что страшно наказал меня, когда год назад сослал на преддипломную практику в эту самую таёжную лавку. Рассчитывал, что суровый быт сломает мою лень, заставит таскать воду вёдрами и рубить дрова. Думал, я «возьмусь за ум».

О, как же сильно мой дорогой папуля ошибался! За два месяца практики я поняла: тайга — лучший курорт для ведьмы, которая не любит лишних телодвижений. Местные духи оказались невероятно сговорчивыми ребятами. Стоило мне в первый день налить хозяину тайги Баай Баянаю сладкого чая с молоком и оставить табака, как магия этого места начала работать на меня. Дрова сами укладывались в поленницу, домовой вылизывал полы за кусочек сахара, а лесные великаны с радостью таскали тяжёлые мешки за мои фирменные пироги. Половину практики я просто проспала в кресле-качалке, а вторую — пила чай и водила восторженных столичных туристов по безопасным тропинкам. Духи сами нашептывали мне на ухо, где прячутся самые спелые ягоды.

Я отчаянно жаждала вернуться туда навсегда. Это был мой персональный ленивый рай.

Заметив, что отличница Лизонька вдруг задумалась и занесла ногу для шага (видимо, решила, что в тайге можно собрать редкие травки для быстрой карьеры), я мгновенно растеряла всю сонливость. Позади испуганно пискнули, когда я резко оттолкнулась от колонны.

— Я! — рявкнула я на весь зал, перебивая соперницу и делая три размашистых шага вперёд. — На тайгу — я! Болота — я! Лавка — я!

Комиссия вылупилась на меня так, словно я только что прилюдно съела лягушку. Однокурсницы ошарашенно зашептались:

— Она точно сумасшедшая! Сама вызвалась в эту дыру!

Отец медленно перевёл на меня взгляд. Его брови взлетели вверх, а в глазах появилось глубокое подозрение. Он слишком хорошо меня знал. Если Аделаида Потоцкая — чемпионка академии по уклонению от любой работы — сама рвётся в глушь, значит, здесь кроется подвох.

Он поднялся, опёршись ладонями о стол, и сузил глаза, пристально вглядываясь в моё невинное лицо. В зале повисла звенящая тишина.

— Аделаида… — негромко, с явной настороженностью произнёс он. — Ты добровольно просишься на окраину Империи? Туда, где, по твоим же словам, «невыносимый гнус, дикие сквозняки и полное отсутствие цивилизации»?

Я скорбно вздохнула и прижала руку к сердцу, стараясь, чтобы глаза блестели от фальшивого патриотизма:

— Трудности закаляют характер, папенька. Я решила исправиться. Посвятить себя служению дальним округам и… ведовскому аскетизму.

Отец замер. Он не поверил ни единому слову. На его лице читалась напряжённая мысленная борьба: он пытался разгадать, какую ленивую схему я провернула в тайге. Но крыть было нечем — наряд лежал на столе, других желающих не водилось, да и отказать дочери, которая при всей комиссии «встала на путь исправления», он не мог.

— Что ж… — взвешивая каждое слово, произнёс отец. — Раз уж ты проявляешь такое… неожиданное рвение, комиссия утверждает твоё назначение. Наряд на таёжную лавку — твой, Аделаида Александровна. Но учти: я лично буду следить за твоими отчётами о рентабельности. И если выяснится, что ты там снова нашла способ бить баклуши…

Он не договорил, но выразительно припечатал к свитку тяжёлую гербовую печать.

Забирая документ под ошарашенные вздохи однокурсниц, я едва сдерживала победную улыбку. Папуля мог грозиться сколько угодно. Главное — бумага у меня в кармане, а значит, я возвращаюсь к любимому креслу-качалке, самовару и духам.

Отавтора:Дорогие читатели! Добро пожаловать в тайгу! Если вам понравился пролог и вы хотите узнать, как ленивая ведьма будет выживать под прицелом строгого столичного аудитора — обязательно нажмите «Лайк» (палец вверх) и добавьте книгу «В библиотеку». Для меня это лучшая чашка сладкого чая для подкормки Муза. Давайте копить уют вместе! Как вам завязка? Жду вас в комментариях!

Глава 1

Утро в таёжной лавке начиналось исключительно по моим правилам — то есть ближе к полудню и в режиме строжайшей экономии сил. Мой личный манифест был прост: любое лишнее движение ведёт к преждевременному старению и выгоранию.

Я с комфортом устроилась в любимом кресле-качалке у самого окна, с головой укутавшись в тяжёлую, подбитую мехом шерстяную юбку. Из растрёпанных каштановых волос сиротливо торчала большая деревянная ложка. Заколка потерялась ещё в четверг, а производить лишние шевеления ради поисков новой на верхних полках было выше моих сил. Огромный изумрудный кардиган прятал меня до самого носа, превращая в уютный ведовской кокон.

В общем, я со вкусом тюленила. Жизнь была прекрасна.

В тонкой фарфоровой чашке дымился кофе, а пузатый медный самовар на прилавке каждые три минуты услужливо и бесшумно наклонялся, подливая мне кипятка. Для этого требовалось лишь лениво шевельнуть указательным пальцем. Наш домашний дух Огонёк, пригревшийся в топке, сегодня работал на совесть и не устраивал мне бытовых истерик.

Идиллия рухнула, едва я скосила взгляд в окно, выходящее на задний двор. Там, прямо за поленницей, разворачивалась шпионская драма, достойная подмостков Императорского театра.

Огромный Торо — лесной великан весом под два центнера — пытался сделать то, что природой ему было категорически не дано. Быть незаметным. Он вжимался широченной спиной в брёвна так, что вся поленница угрожающе ходила ходуном.

«Ну да, Торо, отличная маскировка, — мысленно хмыкнула я, прихлёбывая кофе. — Тебя выдают всего две вещи: то, что ты ростом с молодую сосну, и то, что брёвна под тобой сейчас хрустнут и похоронят твою конспирацию вместе с романтикой».

Великан со страстью Отелло протягивал моей хрупкой заместительнице утренний «знак внимания» — букет таёжного иван-чая размером с приличный стог сена.

Айри — моя робкая, пугливая Айри — сейчас напоминала нахохлившегося воробья. Она панически озиралась, то и дело косясь на окна лавки, и отчаянно махала на великана крошечными ручками.

— Торо, уйди! — донёсся сквозь приоткрытое стекло её испуганный шёпот. — Уйди немедленно, хозяйка увидит!

«Хозяйка уже всё видит, дорогая, и даже мысленно ставит ставки, откусишь ли ты кусок от этого силоса или спрячешься в нём целиком», — весело подумала я, подпирая щеку ладонью и искренне наслаждаясь бесплатным зрелищем.

Торо обиженно прогудел что-то басом, напоминающим урчание сытого медведя, и попытался силой впихнуть стог... то есть букет, ей в руки. Карандаш, торчавший за ухом Айри, от этого манёвра вылетел прямо в траву.

«О, минус один инструмент канцелярии. Запишем в расходы на чистую любовь», — мысленно съехидничала я.

Айри пискнула, прижала цветы к груди, за которыми её практически не стало видно, и припустила к чёрному входу, петляя так, словно за ней гнался отряд инквизиторов. Великан тоскливо вздохнул, поднял одной рукой упавшее бревно, которое случайно снёс плечом, бережно положил его на место и побрёл обратно к лесу.

Я улыбнулась в чашку. Опять эти заборные страсти.

Они «скрывались» от меня уже второй месяц. Наивные дети тайги! Они были свято уверены, что их партизанские свидания за дровами — строжайшая тайна, охраняемая древними силами. То, что хозяин тайги Баанай ещё в первый день сдал мне их с потрохами за горсть кускового сахара, в расчёт не принималось. Мне было искренне, глубоко лень устраивать разбор полётов. Любовь — дело хорошее, пусть развлекаются, пока брёвна сами собой колются и складываются без моего личного участия.

Но в этой любовной драме был один жирный, пугающий нюанс. Духи нашептали, что Торо собирается позвать Айри замуж и увезти в своё дальнее кочевое племя на заснеженных склонах. А это означало катастрофу. Мою личную, персональную катастрофу биения баклуш.

Если Айри уйдёт... кто, во имя всех магических сфер, будет заполнять эти бесконечные, зубодробительные бланки для моего отца? Кто будет вести учёт вяленой черники? Кто, в конце концов, будет строгим голосом отчитывать столичных туристов, которые пытаются громко орать в лесу и навлекают на лавку гнев болотников? Без Айри мой ленивый рай превратится в филиал каторги, где мне придётся шевелить не только пальцем, но и всей собой. Полнейший непорядок!

Дверь торгового зала с тихим стуком приоткрылась. На пороге появилась Айри. Букет она, разумеется, где-то экстренно перепрятала, но от неё за версту пахло свежим иван-чаем и паникой. Заметив, что я сижу в кресле с абсолютно блаженным и заспанным видом, она заметно выдохнула и пригладила свой безупречно чистый фартук.

— Адочка, доброе утро! — её голос снова стал тихим и робким. — Ты... ты давно встала? На дворе так тихо сегодня. Торо вот дрова проверил, все на месте...

— Прекрасное утро, Айри, — потянулась я, отчего чашка в моих руках уютно звякнула о блюдце. — Я как раз думала о том, какая у нас идеальная поленница. Просто монументальная. Каждое брёвнышко — к брёвнышку. И пахнет... межвидовой романтикой и цветами.

Айри мгновенно залилась густым румянцем до самых ушей и судорожно схватилась за свой блокнот:

— Я... я пойду проверю запасы кедрового сиропа! Скоро прибудет утренний дилижанс с туристами из центральных губерний, нужно составить списки...

Договорить она не успела.

С улицы донёсся звук, который заставил Огонька в самоваре испуганно икнуть и спрятаться в самую глубь золы. Это был не весёлый перезвон бубенцов туристического дилижанса. Это был тяжёлый, казённый, до боли знакомый стук колёс имперской министерской кареты.

Калитка нашего частокола с хлопком распахнулась.

Айри испуганно прижалась к прилавку, растеряв всю свою напускную строгость. Я медленно, очень медленно повернула голову к окну.

По вымощенной камнем дорожке, решительно игнорируя предупреждающую вывеску «Громко не кричать», шёл мужчина в безупречно отутюженном, застёгнутом на все пуговицы чёрном министерском сюртуке-тройке. В одной его руке был зажат кожаный портфель с имперским гербом, в другой — позолоченный складной аршин. Его дорогие столичные туфли безжалостно утопали в нашей таёжной грязи, отчего на породистом лице чиновника застыло выражение глубочайшего отвращения.

Министерская проверка, которой меня три года пугал отец, всё-таки приехала. Причём в самом худшем, застёгнутом на все пуговицы исполнении.

От автора:Дорогие читатели, вот мы и познакомились с Адой поближе! Как вам её «энергосберегающий» режим? Настоящая ка-та-стро-фа для любого начальства! Напоминаю: если история поднимает вам настроение, обязательно нажмите «Лайк» и добавьте книгу «В библиотеку». Каждое ваше сердечко оберегает ленивый рай Ады от столичных проверок и очень вдохновляет меня на скорое продолжение!

Глава 2

Дверь лавки не просто открылась — она содрогнулась, будто с разбега влетел таёжный кабан. Петли жалобно скрипнули, впуская внутрь волну холодного тумана и… Его.

На пороге стоял мужчина. Казалось, пришельца телепортировали сюда прямиком с министерского приёма, напрочь забыв предупредить, что в мире бывает грязь. Идеально отутюженный чёрный костюм-тройка, сорочка застёгнута на все пуговицы, а на безупречной укладке блестят капли мороси.

Я мысленно отметила, что гость был чертовски симпатичным — высокий, статный, прямо герой столичных романов, от породистого подбородка до широких плеч. Но вот лицо... Боги, сколько высокомерия. На лбу четко читалось, что передо мной профессиональный зануда и убежденный душитель чужого покоя.

— Государственный магический аудит, — раздался от двери голос, от которого мгновенно заломило зубы. Слишком чёткий, слишком системный, без единой таёжной хрипотцы. — Старший инспектор Демьян Громов. Нам нужно обсудить рентабельность этого... заведения.

Мужчина уверенно шагнул вперёд, собираясь эффектно подойти к столу, но совершил главную ошибку столичного гостя — не посмотрел под ноги. Подошва дорогой туфли сочно хлюпнула по влажному мху, который домовой заботливо расстелил у порога.

Демьян взмахнул руками. Кожаная сумка полетела в одну сторону, а инспектор со всего маху приложился лбом о угол старинного дубового шкафа. Раздался глухой деревянный стук. Мебель недовольно звякнула склянками. Громов зарычал, хватаясь за голову — прямо на глазах там надувалась внушительная шишка.

Из-за печки послышалось ехидное, торжествующее хихиканье домового.

Я лениво зевнула, сделала глоток остывающего кофе и сочувственно вздохнула:— Лавка закрыта на переучёт, инспектор. И на ремонт лба. Приходите в следующем году.

— Аделаида Александровна! — процедил он сквозь зубы.

Инспектор потирал ушибленное место, пытаясь вернуть себе строгий министерский вид, но помятый воротничок всё портил.

— Не паясничайте. Ваши отчёты — это катастрофа. Я закрою эту лавку за нерентабельность, если вы прямо сейчас не докажете мне...

В этот момент в открытую форточку, отчаянно хлопая крыльями, влетела министерская почтовая сова. Она проигнорировала инспектора, спикировала прямо к креслу-качалке и бросила мне на колени плотный конверт с сургучной печатью отца.

Я нехотя развернула письмо. Размашистый, сердитый почерк главы ведомства гласил:

«Ада, глупая ты девчонка. Знаю ведь, что ты устроила себе в этой глуши курорт и совсем не бережёшь здоровье, питаясь одними таёжными ягодами. Специально отправляю к тебе Демьяна Громова — он парень надёжный, честный и поможет разобраться с твоей запущенной бухгалтерией. Пожалуйста, будь благоразумна. Громов — лучший аудитор Империи, я за него лично перед министром ручаюсь. Сделай всё, чтобы проверка прошла гладко, и не порти мне толкового парня своими капризами. Береги себя и не ленись».

Я подняла взгляд на проверяющего. Посреди лавки стоял «лучший аудитор Империи» — с растрёпанными волосами, в испачканных мхом брюках. Он свирепо раздувал ноздри и прижимал к огромной шишке на лбу холодную медную ложку, которую я неторопливо протянула ему секунду назад.

Я вздохнула и припрятала письмо отца в глубокий карман юбки. Ситуация складывалась скверно. Похоже, папиного лучшего инспектора я умудрилась сломать в первые же тридцать секунд его пребывания в тайге.

За печкой снова громко прыснули. Домовой явно был в восторге от столичного гостя.

Я замерла в ожидании, что Громов окончательно выйдет из себя и начнёт грозить инквизицией за оскорбление властей. Но, к удивлению, лучший аудитор Империи вдруг остыл. На его измазанном мхом, суровом лице мелькнула тень искренней забавы. Он скосил глаза в сторону печки, качнул головой, и уголок его губ дернулся вверх.

— Надо же, местная фауна весьма ценит качественную комедию, — негромко пробормотал Демьян. Он аккуратно вернул ложку на стол и отряхнул от пыли сумку. — Рад, что мой лоб послужил на благо локального фольклора.

Я чуть приподняла бровь от неожиданности. Надо же, у зануды обнаружились зачатки самоиронии. Он оказался не просто симпатичным, но еще и язвительным, а это было плохо. С упёртыми сухарями воевать гораздо проще, а этот тип мог стать опасным противником для моего энергосберегающего режима.

Он снова посерьёзнел и выудил из сумки толстую папку, перевязанную бечёвкой.

— Аделаида Александровна, давайте перейдём к цифрам.

Демьян с глухим стуком опустил папку на столешницу, подняв лёгкое облако пыльцы от сушёной медуницы.

— Я изучал ведомости вашей лавки за последний квартал. Налоги вы платите исправно, но у меня, как у главного аналитика Министерства, возник один критический вопрос: почему из вашей таёжной глуши в столицу приходят такие странные запросы на обеспечение?

Он открыл верхний лист и показал ровные строчки, выведенные до боли знакомым, размеренным почерком. Изящным, министерским, с виньетками.

— Объясните мне, — Демьян строго посмотрел на меня поверх листа. — Зачем государственному ведомственному пункту на окраине Империи, цитирую: «Три флакона лавандового мыла с экстрактом шёлка, пара шёлковых чулок цвета пудровой розы, французские кружевные салетки под самовар — шесть штук и…» — Громов запнулся, сверяясь с текстом, — «…и механический венчик для молочной пенки на летучих кристаллах»? Как это связано с заготовкой сушёного папоротника и чисткой ауры местных лесорубов, Аделаида Александровна?

Я почувствовала, как к щекам мгновенно прилил жар. Вечное таёжное хладнокровие дало осечку. Смутившись, я поправила рукав огромного зелёного кардигана и уткнулась взглядом в чашку с остывающим кофе. Ну а что тут такого? Если я живу в тайге, это вовсе не значило, что мой самовар должен стоять на голой древесине, а ноги — мёрзнуть без шёлковых чулок. А пенка для утреннего латте вообще являлась базовой потребностью любой дипломированной ведьмы.

— Это... для повышения продуктивности труда и поддержания душевного равновесия государственного служащего, — пробормотала я, отчаянно пытаясь вернуть на лицо маску абсолютного равнодушия.

Демьян открыл было рот, чтобы выдать какую-то разгромную министерскую тираду про нецелевое расходование Имперских грантов, но договорить не успел.

Колокольчик над входной дверью отчаянно затрезвонил. В лавку, шумно дыша, ввалилась толпа восторженных столичных туристов в новеньких дождевиках, которых тайга ещё ни разу не видела. От них пахло сырым туманом и дорогим парфюмом.

От этого неожиданного шума я вздрогнула и случайно смахнула со стола ту самую медную ложку. Демьян, обладавший отменной министерской реакцией, перехватил её у самого пола. Так и застыл — нагнувшись, с зажатой в руке ложкой и бланком строгой отчётности.

— Ой, смотрите, какая аутентичная избушка! — восторженно запищала пухлая дама в розовом капюшоне, едва не сбив Демьяна с ног. — А это, наверное, местный леший? Настоящий, интерактивный! Глядите, какой колоритный мох у него на штанах, а шишка на лбу — прямо как настоящая! Наверное, аниматор отыгрывает жертву дикой природы!

Демьян, гроза министерских проверок, медленно повернул голову к туристке. На его лице снова заходили желваки, а пальцы так сильно сжали бланк строгой отчётности, что имперский пергамент жалобно хрустнул.

Я же мгновенно забыла о смущении и расплылась в самой сладкой, вальяжной улыбке. Вставать из кресла-качалки мне по-прежнему не хотелось. В душе бушевала искренняя благодарность дорогим гостям. Назвать грозного столичного проверяющего интерактивным лешим — лучший подарок от тайги за всё утро. Кажется, суровый аудит временно откладывался из-за внезапного циркового представления.

— Добро пожаловать, дорогие гости! — пропела я, поудобнее устраиваясь в кресле. — Экскурсия «Законы тайги и чашка чая» начинается прямо сейчас. А наш столичный… аниматор Демьян как раз показывает вам первое правило: никогда не ходите по тайге с важным видом. Подношения за просмотр лешего можете складывать вон в ту корзинку у двери.

Демьян опасно прищурился. Аудит обещал стать незабываемым.

— Мамочка, глянь, у него и ложка в руках! — восторженно захлопал в ладоши пухлый мальчик, тыча пальцем в Демьяна. — Он сейчас будет варить приворотное зелье из мухоморов?

Я прикусила губу, чтобы не расхохотаться в голос. Судя по бешеному взгляду «интерактивного лешего», варить он собирался вовсе не зелье. И явно не в ложке. А саму ведьму — медленно, на медленном огне и без права на амнистию.

От автора: Что ж, 1:0 в пользу Ады! Как думаете, Демьян Громов простит ей «интерактивного лешего» или ведьме пора сушить

Глава 3

Демьян Валерьевич Громов, имперский аудитор первого ранга, не шевельнулся. Он стоял посреди лавки, безупречно прямой, несмотря на внушительную шишку, которая уже вовсю наливалась лиловым цветом над его левым виском. Тонкий пергамент бланка строгой отчётности в его пальцах даже не дрогнул, хотя нагнувшаяся к нему пухлая туристка в неоново-розовом капюшоне едва не задевала его нос пушистым помпоном.

— Ой, глядите, какая экспрессия! — восторженно защебетала дама, оборачиваясь к своей группе. — Как он достоверно злится! Прямо вылитый столичный чинуша, один в один! Костюмчик-то, гляньте, какой аутентичный, из самого Министерства! Молодой человек, ну до чего живой образ!

Она полезла в карман своего непромокаемого дождевика, выудила оттуда блестящую серебряную монету и с широкой улыбкой потянулась к нагрудному кармашку Демьяна.

Аудитор среагировал мгновенно. Его рука взлетела вверх с чёткостью боевого мага, пальцы плавно, но железно перехватили запястье туристки в трёх сантиметрах от лацкана его сюртука. Он мягко развернул её кисть, возвращая монету обратно в пухлую ладонь, и выпрямился во весь свой немалый рост.

Взгляд, которым Демьян наградил экскурсантов, мог бы на корню заморозить средних размеров водоём.

— Министерство магии не занимается анимацией, сударыня, — произнёс он. Голос его звучал тихо, с той обманчиво-мягкой, леденящей дикцией, от которой у столичных подрядчиков обычно начинался нервный тик. — Но если вы и ваши спутники желаете приобрести путеводитель по дальнему округу или сертифицированные таёжные сборы, моя коллега Аделаида Александровна с радостью примет ваши… пожертвования.

В лавке повисла секундная, очень уважительная тишина. Столичные гости, привыкшие к ленивому сервису, мгновенно прониклись масштабом личности «персонала».

— Ох, какой строгий… — уважительно прошептал кто-нибудь на заднем плане. — Настоящий лесной порядок!

Из-за прилавка, бесшумно перебирая ногами, бочком вынырнула Айри. Глаза у моей помощницы были круглыми от страха, но врождённая канцелярская жилка сработала быстрее паники. Она ловко выставила перед туристами плетёные корзины с вяленой черникой и кедровыми орехами.

— Сборы для укрепления ментального контура! Сушёная медуница! По три серебряных за фунт, для гостей столицы — скидка на порчу от сглаза! — затрещала она, напрочь забыв о своей недавней скромности.

Я лениво откинулась на спинку кресла-качалки, наблюдая за этим хаосом сквозь приоткрытые веки. Кажется, таёжные боги сегодня окончательно решили избавить меня от необходимости работать. Туристы, впечатлённые суровым «лешим» в костюме-тройке, за пять минут смели половину наших запасов сиропа и черники, оставив на прилавке увесистую горку монет, после чего Айри тактично, но очень шустро выставила их за дверь, заперев засов.

Когда за последним розовым капюшоном захлопнулась калитка, в лавке воцарилась тишина.