Сегрегация

Они подоспели как раз к началу вступительной речи. Анжелика уже стояла на импровизированном возвышении у дальней стены. Безупречно уложенные волосы, выверенная улыбка, прямая спина, идеально отрепетированные движения. Рядом с ней уже стояла Дами — сдержанная, собранная, как личная тень или доверенное лицо. Лали остановилась поодаль, вместе с Наоми и Аланом, не желая протискиваться в толпу.

Анжелика говорила весело и вдохновенно, хорошо поставленным голосом, в котором слышались и школьные дебаты, и уроки сценической речи, и привычка говорить так, чтобы ее слушали. То и дело раздавались брызги смеха. Она ловко управляла вниманием аудитории: улыбалась, снижала голос, заставляя всех придвинуться чуть ближе, давала короткую паузу, словно великодушно позволяя залу восхититься ею.

— Выпендрежница, — досадливо сказала Наоми. — Нет, ну надо же, чтобы так совпало. Она не иначе преследует меня. Решила сделать все, чтобы испортить мне жизнь.

— Но зачем ей это? — округлив глаза, спросила Лали.

— Мы в прошлом дружили, а потом перестали. Так бывает даже с лучшими подругами, — усмехнулась Наоми, бросив быстрый взгляд на Дами, которая, похоже, совсем забыла о Лали, сосредоточив все внимание на Анжелике. — Но наши родители, будучи членами Верховного Конлава, тесно сотрудничали. Так что ее отец ожидает от нее, что она тоже будет хорошо ладить со своими будущими партнерами. Со мной, с Аланом… — Наоми кивнула в его сторону.

Лали тут же взволнованно повернулась к нему.

— Да, — улыбнулся позабавленный Алан. — Мой отец состоит в Конклаве. Но это ничего не значит. Мои родители в разводе, и у меня есть сводный брат. От меня не ждут чего-то важного — все дела отойдут к нему.

— Ты последний идиот, если так думаешь, — заявила Наоми так безапелляционно, что Алан ощутил укол обиды. — Никто не поставит на Тео, всем очевидно. Он ненадежный и… — Наоми покосилась на Лали и понизила голос: — ну, он цветной.

Алан едва не закатил глаза.

Отец обожал Тео. Во всех вопросах заступался за него. Алану всегда приходилось уступать: ведь Тео был младше, у Тео умерла мать, Тео был цветным и потому не мог учиться в школе для чистых — его бы там попросту заклевали, несмотря на имя семьи, деньги и связи. Алан знал, что отец уже завещал Тео львиную долю состояния, включая самые ценные для себя вещи. Например, любимый кафе-бар, где они сейчас находились.

К тому же…

— Его цвет, напротив, сыграет ему на руку, — сказал Алан. — Ты же знаешь, какой законопроект сейчас продвигают: расширение гражданских прав цветных, допуск к высшему образованию и государственным должностям…

Он пояснял для Лали. Та подалась вперед и слушала взволнованно и внимательно.

— Предварительное голосование показывает, что большинство — за. Впереди еще проверки, согласования, консерваторы наверняка упрутся рогом… но общий курс уже понятен. Если этого не сделать, массовые беспорядки продолжатся.

Лали понятливо кивнула.

Она, конечно, не могла не слышать об этих инцидентах, включая недавнюю забастовку в резервации Форест-Таун, где цветные сначала отказались работать, а потом захватили административный центр. Навести там порядок удалось с большим трудом.

— Поэтому от меня никто в действительности не ждет, что я займу место отца. А если в Конклав войдет Тео, это будет выгодно всем: правительству, обществу, нашей семье. Тео даже ничего не придется делать: он одним своим видом сыграет на лояльности цветных, а его фамилия смягчит тех, кто противится переменам.

— Господи, какой ты зануда, — фыркнула Наоми и весело пояснила оторопевшей Лали: — Алан хочет сказать, что плевать хотел на то, чего от него ждут или не ждут, потому что его отец выбрал в наследники Тео. Так что пусть Тео и отдувается, да?

Алан нахмурился. Он не это имел в виду. Конечно, ему было не плевать.

— Честно говоря, я бы с удовольствием посмотрела, как Тео будет пытаться пробиться в круг общения Анжи. — Наоми хихикнула. — У бедняги нет и шанса. В отличие от тебя, да, Алан?

Алан пожал плечом. Он понимал Анжелику в ее стремлении заслужить одобрение отца, потому что его собственный отец был добр ко всем, кроме него. Алан был слишком похож на мать и самим своим существованием напоминал отцу о первом браке, который тот считал ошибкой. Анжелика наверняка была осведомлена о его семье и отношениях с отцом так же хорошо, как он — о ее делах. В конце концов, они варились в одном котле: дети влиятельных людей, для которых семья была продолжением политики.

Он вспомнил, как несколько раз Анжелика приезжала сюда вместе с отцом — в разные годы, всегда летом, обычно ранним утром. Их отцы запирались в кабинете наверху и что-то обсуждали, а Анжелика, совсем не похожая на блистательную королеву фей, какой ее потом рисовали в прессе, сидела за барной стойкой с высоким стаканом натурального молока, поданным внимательным Бакки. Обычная девчонка: две тугие косички, сосредоточенное лицо, скептический взгляд исподлобья. Алан запомнил все эти редкие встречи. В десять лет. В двенадцать. В тринадцать. В пятнадцать. Он был подписан на нее в Вирсе****, а она — на него. Иногда они пересылали друг другу новости о политике, новых законопроектах или очередном скандале в Конклаве. Иногда переписка превращалась в километровые полотна, а бывало наоборот — они не общались месяцами. Словно вспоминали друг о друге только когда политическая машина начинала скрежетать громче обычного.

— Спорим, она… — продолжала Наоми, но не успела договорить.

— Хей, а вот и мой любимый братишка! — пропел Тео, обняв Алана сзади за шею.

Алан едва сдержался, чтобы не оттолкнуть его.

— Слышал, тебя сбили с ног, чтобы завладеть твоим вниманием, — продолжал Тео, тут же отстранившись, и с притворной заботой оглядел его, держа за плечи.

— Я случайно! — запинаясь, воскликнула Лали. — Все не так!

Тео перевел взгляд на нее. Лали тут же замолчала.

В неустойчивом свете потолочных энергопанелей и старых барных ламп его кожа выглядела особенно ярко: насыщенно-розовая, испещренная зелеными полосами и пятнами, будто по нему прошлись молниями.

— Лали, это Тео, — фыркнув, сказала Номми и едко добавила: — мы о нем только что говорили.

— Что бы ни сказали эти заговорщики — не верь им, — рассмеялся Тео, похлопав Алана по плечу, и подмигнул Лали. — Я вовсе не такой монстр, каким меня выставляют.

— Да, для звания монстра ты не дорос. Так, мелкий паразит, — весело пропела Наоми.

— Я тоже люблю тебя, — расхохотался Тео и потянулся обнять ее, взъерошив коротко остриженные рыжие волосы. — Ну что, поздравляю, теперь ты полноценный член общества. С такой отличной стрижкой теперь не стыдно с тобой на люди показываться.

Номми попыталась извернуться, но не всерьез. Она с виду возмущалась, спасая пряди, но Алан видел по выражению ее лица, что Наоми на самом деле нравилось, что Тео заметил ее новую прическу.

— Вот так лучше, — объявил он. — Верь мне, я специалист по волосам.

— Начал брить лицо и теперь считаешь себя профи? — скептически спросил Майлз.

Отлично. Только-только начинавший выправляться вечер грозил окончательно испортиться, а Алан уже было понадеялся.

— Фу, что за манеры, — поморщился Тео, обернувшись к приятелю.

— Мои манеры уж точно лучше твоих, — фыркнул Майлз и небрежно указал на стол у стены. — Идемте, я застолбил. Не хотите же вы весь вечер толпиться тут?

Лали неуверенно посмотрела на Алана, словно спрашивая, стоит ли идти, но Наоми, мгновенно ввязавшаяся в шутливую перепалку, уже схватила ее за руку и потащила за остальными. Алану ничего не оставалось, кроме как пойти следом.

***

Вечер прошел предсказуемо.

Тео беззаботно шутил и веселился, угощал дам. Вскоре к ним присоединились еще несколько студенток, включая Дами. Майлз следил за тем, чтобы стаканы и бокалы не пустовали: ему, чтобы напиться, требовалось колоссальное количество выпивки. Смех то вспыхивал, то затихал. Кто-то спорил о профессорах, кто-то хвастался знакомствами, кто-то строил планы на семестр…

Было далеко за полночь, когда студенты наконец начали расходиться по домам. Дами, едва выпившая за вечер два бокала, тащила за собой Лали с плохо скрываемым раздражением. Лали жаловалась, что ее никто не любит, хныкая, цеплялась подруге за шею и то и дело норовила остановиться посреди прохода. Картина была уморительная.

Но Алану смешно не было.

По правде, ему перестало быть весело еще с того момента, как Тео шутливо обнял его на публику. Что бы этот тип ни делал, все казалось Алану частью расчетливой игры. Вот и сейчас он заботливо помогал чистым девчонкам с вещами, придерживал двери, не обращал внимания на чьи-то оскорбления и издевки из-за цвета. Само дружелюбие, благородство и великодушие.

Алану бы поддаться его обаянию, как Наоми. Или относиться к нему по поступкам, а не по внутреннему раздражению, как это делал Бакки. Наверное, Джоки прав — он просто завидует. Ведь сам-то он не мог, как Тео, например, непринужденно приобнять Лали за плечи, пока помогал Дами вести ее к выходу. Он просто… не умел так. Тео неизменно завладевал инициативой. Яркий, шумный, ловкий… Он притягивал взгляды, как свет в темноте притягивает все живое.

Алан отвернулся, чтобы помочь навести порядок в главном зале. На полу блестели лужицы, в воздухе висел запах синтетических коктейлей, кортизина и перегретой электроники. Когда он снова посмотрел на выход, Лали с подругой уже не было, а Тео о чем-то переговаривался с Майлзом, и на лице у него играла довольная усмешка.

***

Через несколько дней Лали снова пришла в кафе-бар — вместе с Наоми, с которой они, похоже, успели здорово подружиться. Был конец недели, выходной. Кафе-бар еще не открылся для посетителей, но у Наоми имелся пропуск через служебный вход, куда обычно завозили товар.

— Привет, Алан, — лучезарно улыбнулась Лали.

Алан совсем не ожидал увидеть ее снова и потому на мгновение даже растерялся. Но удивление быстро сменилось теплым, почти глупым удовольствием. Еще сильнее его поразило то, что Лали, залившись краской, вытащила из своего розового рюкзачка небольшой контейнер и протянула ему.

— Еще раз извини за тот случай. Надеюсь, ты уже хорошо себя чувствуешь?

В контейнере оказалось печенье. Еще теплое. От него поднимался тонкий сладковатый запах ванили.

Тронутый Алан так и уставился на эту девчонку, чувствуя, как в груди медленно, почти болезненно что-то растапливается.

— Да, все в порядке, — улыбнулся он. — Спасибо. Не стоило так беспокоиться.

— Ну, я… я рада, я просто… — Лали глубоко вдохнула и выдохнула, будто собиралась с духом для длинной речи, но в последний момент передумала.

— Выглядит аппетитно, — сказал Алан. Он взял одно печенье и откусил.

Оно было жестким, сухим и таким сладким, что свело зубы. Лали смотрела на него во все глаза, с таким напряженным ожиданием, словно от его реакции сейчас зависела ее судьба.

— Мне нравится, — выдавил Алан.

Он не соврал. Правда заключалась в том, что он вдруг понял: ему понравилось бы все, что Лали сделала бы своими маленькими руками для него.

Лали просияла.

— Я испекла по маминому рецепту, — затараторила она. — Дами сказала, чтобы я не позорилась, но я просто подумала, что должна сделать хоть что-то, чтобы… ну… И я подумала, что это будет лучшим подарком… Да что я несу?.. Я делала все точно по рецепту, правда, сама не пробовала, я на диете — я слишком толстая, — огорченно добавила она, указав на свою талию, — а с моим ростом я буду похожа на булку. Ну, знаешь, круглую булку.

Алан нахмурился. Ему захотелось немедленно сказать, что она говорит глупости, что никакая она не толстая, что у нее чудесная фигура, и вообще она очень хорошенькая. Но он не успел.

— Ого, что это тут у вас? — радостно подскочил Джоки и сунулся было в контейнер, но Лали шлепнула его по руке.

— Это для Алана! — возмутилась она. — И ты даже не поздоровался. Где твои манеры?

— Ай, прости, — заныл Джоки, заваливаясь на барную стойку всем своим долговязым телом. — Я просто с утра ничего не ел. Чертов братец сказал, что не даст мне ни кусочка и домой не пустит, пока я не пересдам тот чертов экзамен, так что приходится перебиваться водой и соскребать крошки со стола.

Он жалобно посмотрел на Лали и Алана.

— Что, ни кусочка своему лучшему другу?

— Я думал, это я твой лучший друг, — сказал Тео, вальяжно облокотившись о барную стойку по другую руку от Лали. — Привет, красотка. Отличный пиджак.

Лали смутилась и пробормотала:

— Спасибо…

На ней и правда был симпатичный пиджак — светлый, чуть великоватый, с мягкими плечами и аккуратно подвернутыми рукавами.

Алан чуть нахмурился, досадуя на себя за то, что не догадался отвесить ей комплимент, как Тео.

— Вся школда на месте, — сварливо сказала неизвестно откуда возникшая Наоми и бесцеремонно втиснулась между Лали и Тео, оттеснив последнего плечом.

Тем временем Джоки, воспользовавшись тем, что внимание всех переключилось, ловко утянул пару печений и мгновенно проглотил.

— Эй! — рассердилась Лали.

Тео со своей стороны проделал то же самое, но, едва раскусив, тут же скривился:

— Господи, что за гадость? Надеюсь, оно не отравлено?

С лица Лали мгновенно отхлынула краска.

— Нет… это я сделала, — пробормотала она. — Испекла сегодня.

Алан, Джоки и Наоми переглянулись. Но Лали больше ничего не сказала, только поджала расстроенно губы. Ее плечи опустились.

— Ты такой грубиян, Тео, — с отвращением сказала Номми и сочувственно тронула Лали за плечо. — Не обращай внимания. Над рецептом просто надо еще немного поработать.

— Ты сказала, что нормально получилось, — обиженно сказала Лали. — Я же давала тебе попробовать. Почему ты соврала? И Алан… — Она с упреком посмотрела на него. — И Джоки…

— Эй, я даже распробовать не успел! — возмутился тот. — И Бакки всегда говорит, что мне можно скормить молоток, а я и не замечу. Да нормальная еда. Особенно если не ел со вчерашнего дня, — хохотнул он.

— Ну, раз мы уже поняли, что в готовке ты не сильна, может, покажешь свои рисунки, о которых ты рассказывала? — с хитроватой улыбкой, словно ничего особенного не произошло, протянул Тео.

— Точно, — тут же подхватила Номми. — Ты же обещала принести эскизы для будущих нарядов Тару!

Лали неуверенно кивнула и достала из рюкзачка планшет.

Наброски были удивительно точными, сделанными умелой рукой без единой помарки. Линии текли уверенно, ткань в рисунках ощущалась почти физически, силуэты дышали движением. Алана охватило чувство, будто он смотрит не на любительские каракули, а на готовые эскизы профессионального модельера.

В качестве референса Лали использовала Тару — с ее оранжевой кожей, длинными темными волосами, хищной грацией и сценической манерой держаться. На рисунках Тару была то роковой дивой в многослойных струящихся тканях, то футуристической сиреной в асимметричных куртках со светящимися вставками, то королевой маленькой подпольной сцены в дерзких коротких силуэтах, высоких перчатках и украшениях, напоминающих осколки неона.

Вокруг на миг повисла тишина.

Никто не ожидал такого от Лали. Алан так уж точно. Он вообще понятия не имел, что она рисует. Тем более — рисует так.

Что, во имя всего святого, Лали вообще забыла в университете, где готовили юристов, адвокатов, финансистов и будущих управленцев?

— Вау, — нарушил затянувшееся молчание Джоки, листая страницы. — Ничего себе. Я, конечно, ни черта в этом не смыслю, но как по мне — это выглядит чертовски круто. Тару будет в восторге.

— Кстати, где она? — спросила Лали.

— Спит, — фыркнул Тео. — Конечно же. В такую рань она не встает. Лали, хочешь чего-нибудь выпить?

— Да, эм… тоник, пожалуйста.

Алан с неприятным уколом подумал, что мог бы сам это предложить. Черт. Он так отвлекся, что Тео снова перехватил инициативу.

— Тоник для малышей, — заявил Тео и легко перемахнул через барную стойку к Алану, бесцеремонно оттеснив его плечом. Он придирчиво уставился на бутылки за стеклом. — А ты девчонка что надо, во взрослом заведении, сегодня выходной и уже давно после полудня. Давай лучше налью тебе солт**. У меня тут кое-что припасено как раз для такой милашки, как ты.

— Мне, правда, только тоник…

— Так, так, что тут у нас? — Тео вытащил одну из бутылок и повертел, вчитываясь в этикетку.

— Она же сказала, что хочет тоник, — напомнил Алан и отобрал у него бутылку. — Прибереги свой солт для Стейси.

Тео встречался со Стейси вторую неделю, и девушка ревновала его ко всем подряд. Тео это нравилось: он нарочно флиртовал на ее глазах, выводил на эмоции, а потом разводил руками с видом безобидного идиота. Несколько дней назад Алан случайно слышал, как тот обсуждал это с Майлзом и Джоки в курилке у мусорных контейнеров и смеялся над Стейси. Алан до сих пор жалел, что не догадался тогда включить диктофон и анонимно отправить запись ей — бедная девушка была по уши влюблена и не подозревала, что Тео лишь играл с ней.

— А, мы с ней расстались, — буднично сообщил Тео.

Он посмотрел на Алана с невинным лицом, затем повернулся к остальным.

— Она меня бросила. Предпочла своего школьного друга.

— О, мне очень жаль, — чуть не подпрыгнула взволнованная Лали.

— Не стоит, — с легкой печальной улыбкой сказал Тео. — Я так и знал, что ничего не получится. Я же, как ты видишь, цветной. Для нее я был так… забавой на вечер.

Алан перевел взгляд на Джоки. Тот прижал кулак ко рту, делая вид, что у него внезапно запершило в горле.

— Скажи вот мне, Лали, — обратился Тео. — Если бы ты встретила какого-нибудь славного цветного парня и вскружила ему голову, а потом тебе подвернулся бы чистый красавчик, готовый за тобой поухаживать, кого бы ты выбрала?

— Н-Ну, я…

— Господи, Тео, да отстань ты от нее со своими тупыми вопросами, — закатила глаза Наоми.

— Я думаю, зависит от того, кого я, ну, полюблю, — сообщила смущенная Лали, не обращая внимания на подругу. Она сочувственно тронула руку Тео. — Не переживай. Уверена, ты встретишь другую девушку, которая полюбит тебя так сильно, что не бросит, даже если за ней начнет ухаживать Джорджи Ван Дайк.

— Кто? — не понял Тео.

— Это популярный актер, как ты мог о нем не слышать? Стефани брала у него интервью в прошлом году и сходила с ума весь месяц, — сварливым тоном напомнила Наоми.

Тео принялся клясться, что понятия не имеет, кто это такой. Лали и Наоми наперебой стали ему объяснять, к разговору тут же подключился Джоки — большой поклонник Ван Дайка, как выяснилось. Алан приготовил всем напитки и вышел в курилку — позвонила мама, надо было ответить.

Вернувшись, он увидел, что Тео снова завладел всем: и барной стойкой, и вниманием присутствующих. Теперь он работал на публику. Узкие дозеры скользили между пальцами, миксер-капсулы взлетали над стойкой и с сухим щелчком возвращались в ладонь; внутри прозрачных стенок вспыхивали цветом смешивающиеся слои. Каждое движение было избыточным, совершенно необязательным — и потому эффектным. Напиток мог бы собрать автомат, но смысл был в другом — Тео собирал аплодисменты.

Поглощенная зрелищем Лали хохотала и хлопала в ладоши. Джоки и Наоми азартно подначивали и издавали ободряющие восклицания. Рядом сидела сонная и помятая Тару в растянутой футболке и коротких шортах, с растрепанными волосами. Она единственная заметила возвращение Алана и улыбнулась ему, а потом вопросительно нахмурилась.

Алан едва заметно качнул головой: все в порядке. И незаметно поднялся наверх, в кабинет отца.

Родители не разговаривали напрямую, и ему приходилось быть посредником в вопросах общего бизнеса. Мама жаловалась, что отец не берет трубку, а его подписи на документах нужны немедленно, прямо сейчас.

Отец, как выяснилось, еще спал, и Алан терпеливо ждал, пока тот достаточно проснется, чтобы соображать. Потом так же терпеливо ждал, пока родители обменяются ледяными приветствиями и перейдут к делу. Затем несколько раз вмешивался в их спор, грозивший перерасти в полноценный скандал. В конце концов этот мелкий вопрос, по правде говоря, совершенно не заслуживавший столь тщательного разбора, был решен. Алан давно подозревал, что родители просто не могут проигнорировать ни малейшего повода помотать друг другу нервы.

Из кабинета он вышел с таким ощущением, будто его разобрали по винтикам, а собрать обратно не удосужились.

Спустившись вниз он обнаружил, что кафе-бар уже открыт и набит людьми. Официантки сновали туда-сюда, разнося заказы. За барной стойкой стоял Бакки, делавший коктейли с такой скоростью и точностью, что Алан невольно залюбовался. Тару, даже не переодевшись, уже задорно исполняла одну из новых песен. Лали и Тео, Джоки и Наоми танцевали под веселую музыку. К ним сзади подскочил верзила Майлз и едва не повалил всех разом. Компания расхохоталась.

В какой-то момент Лали заметила Алана и помахала, приглашая присоединиться.

Алан покачал головой и пошел за барную стойку — нужно было помочь Бакки с заказами.

Дел было невпроворот. Над стойкой вспыхивали номера заказов, старые машины сипели и фыркали, на кухне кто-то ругался из-за синтетического соуса, официантки перекрикивались, Тару на сцене брала особенно высокий припев, а в дверях уже толпились новые гости. Кафе-бар жил, дышал и несся вперед, как перегретая машина, которой нельзя останавливаться.

Алан так увлекся, что не заметил, в какой момент у стойки напротив него появилась Лали.

Он увидел ее, и голова у него тут же опустела.

Она просто сидела и с легкой улыбкой смотрела на него, складывая биосалфетку в какую-то фигуру. Свет ламп мягко ложился на ее волосы, на розовую кожу щек, на аккуратные пальцы. Вокруг бушевал бар — шум, музыка, смех, чужие голоса, неоновые блики… А она будто сидела в маленьком островке тишины, и от одного ее взгляда весь хаос на миг отступил.

— Чего закажете, мисс? — низким голосом поинтересовался Алан, сам от себя такого не ожидав, и поправил полотенце на плече. Во рту вдруг пересохло. Он занервничал, хотя причин для этого не было. Просто перед ним сидела Лали, и от одного этого факта все внутри начинало странно себя вести.

— О, мистер, боюсь, в меню нет того, чего мне бы хотелось, — с притворной грустью сказала Лали.

Алан подошел ближе.

— Я постараюсь добыть это для вас, даже если речь идет о натуральном молоке и это будет стоить мне нервотрепки. Видите ли, мой напарник, — Алан покосился на Бакки, — очень бережно относится к натуральным продуктам.

Натуральное молоко было настоящей роскошью. Этот капризный продукт со слишком коротким сроком хранения Бакки берег так, будто речь шла о контрабандных семенах из старого генобанка.

— Я не смею подвергать вас такой опасности, — не глядя на него, сказала Лали, увлеченно складывая биосалфетку. — Но, может, вы… ты… я хотела бы потанцевать с тобой, если ты тоже хочешь. Я знаю, ты очень занят, но просто…

— Да, — вырвалось у Алана, и он коснулся ее руки.

Лали подняла на него взволнованный взгляд. У нее были такие красивые глаза, что Алану каждый раз становилось не по себе — слишком уж легко было утонуть с этой безбрежной синеве.

— Я только сделаю пару коктейлей, — добавил он. — Подожди меня, я быстро.

Лали расцвела улыбкой. Алан улыбнулся в ответ и тут же ойкнул, получив легкий подзатыльник.

— Иди и потанцуй свою девушку, — грубовато сказал Бакки, отбирая у него полотенце. — Я сам все сделаю. У тебя каникулы, парень. На каникулах положено отдыхать, танцевать и пить за счет старых друзей, я прав? — Он подмигнул Лали.

— Еще как, мистер! — весело отозвалась Лали.

— Какой я тебе мистер, — хохотнул Бакки. — Я Бакс Рокстон. Для друзей просто Бакки, идет?

— Я Лалилайл, но для друзей Лали, — в тон ему сообщила она и протянула сложенную бумажную розу.

Бакки с важным видом воткнул ее в нагрудный кармашек фартука, будто это была дорогая награда, и ворчливо подтолкнул Алана к выходу из-за стойки.

Остаток вечера пролетел чудесным образом.

Они с Лали протанцевали два быстрых танца и один медленный. Во время первого Лали смеялась и путалась в шагах, во втором уже смелее кружилась под музыку, а в третьем просто прижалась к нему, доверчиво вложив свою маленькую руку в его ладонь. Ее волосы пахли чем-то легким, сладким, и Алан с трудом сдерживался, чтобы не уткнуться в них носом. Мелодичная музыка дрожала в воздухе, под подошвами пружинил пол, вокруг смеялись, свистели, хлопали, а ему все это время казалось, будто в целом зале они только вдвоем.

Потом их нашла Наоми, и они отлично провели время за угловым столиком. Лали рассказала, что ищет подработку после учебы — не хочет сидеть на шее у родителей. Наоми, не раздумывая, предложила ей поработать здесь официанткой. Алан тут же поддержал: он ведь скоро должен был уехать, и его место действительно надо было кем-то занять.

Лали обрадовалась вакансии, но в то же время огорчилась из-за его отъезда. Алан ощутил эгоистично приятное чувство оттого, что ей было не все равно. Что она, быть может, волнуется при мысли о нем хотя бы вполовину так же, как он о ней.