Шорохи

Психиатр оказался женщиной. Лет пятидесяти, с усталым лицом и внимательными глазами. Она не улыбалась, но и не смотрела с осуждением. Просто кивнула:

– Проходите. Садитесь.

— Как вас зовут? — спросила она.

Он назвался.

— И что вас привело ко мне?

Он молчал.

Она ждала.

— Я… — он потёр ладони. —

Мне кажется, я схожу с ума.

— Почему вы так думаете?

— Я видел женщину. Долго. Каждый день. В доме напротив. Она жила в квартире на четвёртом этаже. Я смотрел на неё. Нет, не подглядывал, вы не подумайте. Просто видел. Ну, то есть она не знала, что я смотрю. Или знала. Не знаю.

Он сбился. Психиатр молчала.

— Я придумал ей имя. Вера. Я придумал ей жизнь. Работу. Привычки. Всё. Я думал о ней постоянно. Я не мог без неё. А потом пошёл к ней, а там никого не оказалось. Консьержка сказала, что квартира пустая уже полтора года.

Он замолчал.

Врач что-то записала.

— И что вы почувствовали, когда это узнали?

Он задумался.

— Пустоту.

— А сейчас? Сейчас вы её видите?

— Нет. Окно тёмное. Она больше не появлялась.

— Но вы продолжаете ждать?

Он опустил голову.

— Да.

Женщина отложила ручку. Сняла очки. Посмотрела на него с тем самым выражением, которое он ненавидел больше всего, — с пониманием.

— Послушайте, — сказала она. — То, что вы описываете, похоже на длительное состояние сильного стресса. Вам, судя по всему не хватает общения. Тепла. Внимания. Ваша психика нашла такой выход. Она создала образ, который давал вам то, чего не хватало. Это не сумасшествие. Это защита.

— Но я её видел. Вот здесь, – он показал пальцем на свою голову. — Это было реальнее, чем вы..., то есть, чем этот кабинет.

Она кивнула.

— Понимаю. Поэтому вам нужна помощь. Но не потому что вы безумны. А потому что ваша боль слишком сильна, чтобы нести её в одиночку.

Он вдруг почувствовал, как к горлу подступает ком. Он сжал челюсти, задрал голову, заморгал.

— Я не хочу, чтобы она исчезала, — сказал он тихо. — Понимаете? Даже если её не было. Даже если я всё выдумал. Я не хочу её терять.

Врач долго молчала. Потом сказала:

— Никто не заставляет вас её забыть. Но вы должны научиться жить с этим. Так, чтобы это вас не разрушало.

Она выписала таблетки. Мягкие, успокоительные. И назначила следующую встречу.

Он вышел на улицу. Постоял у крыльца. В руке — рецепт. Внутри — пустота.

Он посмотрел на небо и сказал вслух:

— Ну и что мне с тобой делать, Вера?

Небо не ответило.

Он скомкал рецепт и сунул в карман.

А вечером всё-таки зашёл в аптеку. Купил таблетки.

Пил их аккуратно, по схеме.

Таблетки не помогали.

Он пил их ровно так, как написано в инструкции. Утром — одна. Вечером — одна. Запивал водой. Ложился. Закрывал глаза. Ждал эффекта.

Ничего не менялось.

Она не возвращалась. Но и не уходила.

Она была в нём, как шум в ушах. Он уже не видел её в окне. Но чувствовал. Везде.

Он садился в метро — и думал: а вдруг она едет в соседнем вагоне? Он шёл по улице — и вздрагивал от похожего женского силуэта. Он открывал кран — и вспоминал, как она пила чай, обхватив кружку двумя руками.

Он не пытался её искать. Он уже понял: искать некого.

Через месяц он перестал пить таблетки. Не потому что стало легче. Просто он понял: таблетки не лечат от этого. Они приглушают всё. А он не хотел приглушать. Он хотел помнить.

Он снова стал подходить к окну, так, как раньше. Но уже без дрожи, без надежды. Просто подходил, стоял и смотрел на тёмные стёкла.