Королева Разлома

Она посмотрела на тетрадь, на его сосредоточенное лицо, на лес, который был теперь её единственным домом. Страх никуда не делся. Но к нему добавилось что-то новое – любопытство. И тень контроля над собственной судьбой.

– Я готова, – сказала Элиана. И впервые за долгие годы её слова не были покорным согласием. Они были выбором.

Каэл открыл тетрадь. На первой странице была нарисована та самая королевская лилия, опутанная чёрными нитями. Начиналась их странная, опасная совместная работа. Первая из многих черед лжи, правды и того, что ещё предстояло понять.

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ. КАСАНИЕ БЕЗМОЛВИЯ

Когда серый свет окончательно сменился густыми лесными сумерками, Каэл развел крошечный, почти бездымный костер в одном из полуразрушенных очагов. Пламя было неестественно сжато, ярко-голубое в центре – словно сдерживаемое магией, чтобы не привлекать внимания. Оно освещало лишь их лица и руки, оставляя лесную чащу за спиной живым, дышащим мраком.

Элиана сидела на сложенном плаще, поджав под себя онемевшие ноги, и смотрела, как Каэл методично проверяет содержимое своего походного мешка. Кроме тетради, оттуда появились маленькие медные чаши, сверток с солью, пузырьки с жидкостями, мерцавшими собственным светом. Инструментарий мага. При виде этого в животе сжался знакомый страх— страх перед непонятным, перед тем, что может причинить боль.

Заметив её взгляд, он отложил пузырёк.

– Это не для ритуала, – сказал он, как будто читая её мысли. – Это диагностика. Мне нужно понять структуру блокировки. Без этого мы будем тыкаться в темноте.

– И как вы это сделаете? – спросила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

– Сначала – простой резонанс, – он взял одну из медных чаш, наполнил её водой из фляги и поставил между ними на землю. – Я создам малый импульс магии и посмотрю, как он отразится от… от барьера внутри вас. Безопасно. Безболезненно.

Он говорил уверенно, но в уголке его глаза дрогнул нерв. Он и сам не до конца уверен, – поняла она.

– Хорошо, – кивнула она, не зная, что ещё сказать. Доверие всё ещё была хрупкой паутиной, но иного выбора не было.

– Дайте мне вашу руку, – попросил он. – Не нужно ничего делать. Просто не отдергивайте.

Она медленно протянула руку. Он взял её своими пальцами – на этот раз прикосновение было не железной хваткой похитителя, а точным, почти профессиональным касанием учёного. Его кожа была шершавой от работы с ремнями и холодного ветра.

– Закройте глаза. Так проще.

Она повиновалась. В темноте под веками другие чувства обострились. Она чувствовала тепло его пальцев, слышала, как он что-то шепчет – не слова, а поток низких, вибрирующих звуков. Воздух вокруг сгустился, запахло озоном, как перед грозой.

И затем она почувствовала.

Это было не похоже ни на что. Не боль, не холод. Это было словно касание к пустоте внутри – к той самой тишине, что жила в ней с детства, густой и непроницаемой. И в эту тишину извне осторожно, как тончайшая игла, вошла вибрация. Чуждая, звонкая, живая. Магия Каэла.

Она затаила дыхание. Чужая магия бродила по периметру её внутренней пустоты, натыкаясь на невидимые стены, отражаясь, порождая странные эхо. Она чувствовала, как её собственное тело откликалось – не магией, а чем-то иным. Мурашки побежали по коже, в висках застучало.

– Интересно, – пробормотал он, и в его голосе прозвучало неподдельное изумление. – Это не барьер. Это… воронка. Гаситель.

Внезапно вибрация усилилась. Он, видимо, решил нажать сильнее. И пустота внутри неё откликнулась.

Не боль. Тишина стала громкой.

В ушах Элианы разразился оглушительный, чистый звук абсолютной тишины, который вытеснил все другие шумы – треск костра, шелест леса, даже стук сердца. Она инстинктивно рванула руку назад, глаза распахнулись. Перед ней плясали чёрные пятна.

Каэл отшатнулся, как от удара током. Медная чаша между ними звонко лопнула, разлетевшись на мелкие осколки. Вода выплеснулась на угли, которые с шипением погасли, выпустив клуб едкого пара.

Наступила тишина, на этот раз настоящая, лесная. Маленькое голубое пламя костра погасло. Их лица освещал только бледный свет поднимающейся луны, пробивавшийся сквозь листву.

– Что… что это было? – выдохнула Элиана, тряся онемевшей рукой. Ощущение чужеродной вибрации ещё звенело в костях.

Каэл сидел, уставившись на осколки чаши. На его лице застыло выражение, которого она раньше не видела: не страх, а благоговейный ужас.

– Это было не проклятие, – прошептал он, поднимая на неё взгляд. Его глаза в полумраке казались огромными. – Это не блокировка. Это… гаситель. Твоё… ваше… естество не просто лишено магии. Оно активно её гасит. Как вода гасит огонь. Я послал импульс, а он не отразился – он был поглощён и… погашен. С такой силой, что разорвало медь.

Он говорил с отстранённым восхищением исследователя, столкнувшегося с чудом. Но Элиана слышала за этим нечто иное. Это объясняло всё. Почему маги при дворе невольно отстранялись от неё. Почему чары красоты на её платьях тускнели быстрее, чем у других. Почему она была не просто пустой, а отталкивающей для всего магического.

– Значит, тётя… не просто забрала мою магию, – медленно проговорила она, с трудом подбирая слова. – Она сделала меня… антимагией.

Каэл кивнул, всё ещё не отрывая от неё изумлённого взгляда.

– Защита, – сказал он. – Грубая, тотальная, отчаянная. Чтобы никакая внешняя магия – ни чары, ни привороты, ни то самое «прожигание» ритуала – не могла до вас добраться. Она поставила вокруг вас вакуум. Но…

– Но? – Элиана почувствовала, как по спине пробежал холодок.

– Но если это активный процесс, то где-то должен быть источник этой… анти-силы. Вакуум не возникает сам по себе. – Он наклонился вперёд, и в его взгляде снова вспыхнул огонёк того самого вызова, но теперь направленный на загадку. – И если он есть… возможно, его можно не сломать, а перенаправить. Выключить.

Надежда, острая и болезненная, кольнула её в грудь. И тут же – страх.

– А если «выключение» убьёт меня? Или… высвободит что-то, с чем мы не справимся?

– Это риск, – честно признал он, откидываясь на спину и глядя на полоску неба между ветвями. – Но он меньше, чем риск от ритуала Совета. Они хотели пробить стену тараном. Я предлагаю найти потайную дверь.

Он замолчал. Крик филина где-то в глубине леса прорезал ночь, длинный и печальный.

– Вы устали, – сказала она неожиданно для себя. – Вы вели нас всю ночь и день. И… делали это.

Он фыркнул.

– Я выдерживал и не такое в Атриуме. Сутки без сна за изучением звёздных карт – обычная практика.

– Зачем? – снова сорвался у неё вопрос, но теперь в нём не было вызова, а было искреннее любопытство. – Зачем было так стараться младшему сыну могущественного Дома? У вас и так было обеспеченное будущее.

Каэл долго молчал, и она уже решила, что он не ответит.

– Чтобы доказать, что я не просто «младший сын Вейлора», – наконец прозвучал его голос из темноты, тихий и ровный. – Чтобы быть кем-то самим по себе. Не приложением к амбициям отца и братьев. Магия… она была единственным, что было по-настоящему моим. Единственным, в чём я мог быть лучше них. Не по крови, а по праву умения.

Она слушала, и в его словах слышала знакомые ноты. Отчаяние доказать, что ты – не просто титул, не просто функция. Это она носила в себе двадцать лет.

– А теперь вы рискуете всем этим, – прошептала она. – Ради «неправильного» поступка.

– Да, – просто сказал он. – И знаете что? Впервые за долгое время я чувствую, что поступаю правильно. Даже если это кончится плохо.

Их взгляды встретились в полумраке. Костер угас, но между ними родилось новое тепло – тепло хрупкого союза. Союза двух изгоев, каждый из которых был изгоем по-своему.

– Завтра, – сказал Каэл, ломая это затянувшееся молчание, – мы двинемся дальше. Нужно найти более надежное укрытие. И… продолжим диагностику. Теперь я знаю, с чем имею дело.

Он достал из мешка еще один плащ и бросил ей.

– Спите. Я буду стоять на страже.

Элиана завернулась в грубую ткань, легла на подстилку из папоротника. Усталость накатывала тяжелой волной. Перед тем как сомкнуть глаза, она посмотрела на его силуэт, неподвижно сидящий у темного очага, спиной к лесу, лицом к ней.

Он был её похитителем, магом, проблемой. Но в эту минуту он был также её единственной защитой и единственным, кто видел в ней не сосуд, а загадку. И это было больше, чем она имела за все предыдущие годы.

А в глубине её сознания, там, где раньше была только тишина, теперь отдавалось слабое, почти призрачное эхо от того самого магического касания. Как будто в ответ на чужой звон, что-то дремавшее на дне пустоты шевельнулось.

Она закрыла глаза. Сон пришёл быстро, и в нём не было образов. Только ощущение: она стоит на краю бездонного колодца, а из глубин, медленно и неуклонно, пробивается первый слабый луч света.

ГЛАВА ПЯТАЯ. ДОРОГА И ЗВЕРЬ

Они двигались на восток, туда, где, по словам Каэла, лес сменялся холмистой местностью – идеальное место, чтобы потеряться. Он шел впереди, беззвучно, как тень, его взгляд постоянно сканировал чащу. Элиана следовала за ним, стараясь повторять его движения: ставить ногу на носки, обходить сухие ветки, пригибаться под низко свисающими ветвями. Она была прилежной, но неумелой ученицей. Её тело, привыкшее к плавным движениям в парчовых платьях по гладкому мрамору, протестовало против этой грубой, приземленной работы.

К полудню её ноги горели, в легких кололо, а на ладонях от хватания за корни и камни появились ссадины. Она молчала, стиснув зубы. Жаловаться ему? Немыслимо. Он и так замедлялся из-за неё, это было очевидно по его сжатым плечам.

Остановились у ручья, чтобы попить и дать ей передохнуть. Каэл, стоя на колене у воды, вдруг замер, его рука непроизвольно сжала рукоять ножа.

– Что? – прошептала Элиана, замирая.

– Тише, – его голос был еле слышен. Он медленно повернул голову, прислушиваясь. – Не люди. Что-то… большое.

Воздух, пропитанный хвоей и влажным мхом, вдруг сгустился, став густым и враждебным. Лес, который до этого был просто препятствием, вдруг обрёл сознание. И оно было недружелюбным.

Из зарослей папоротника в двадцати шагах раздался тяжёлый, влажный шорох – будто мокрое тело волочили по земле. Потом – низкое, булькающее рычание.

Каэл встал, плавно вытягивая нож. Его лицо стало маской холодной концентрации.

– Отойдите к тому валуну, – приказал он, не глядя на неё. – И не двигайтесь.

Она отступила, прижавшись спиной к мшистому камню. Из чащи показалось оно.

Существо было размером с крупного волка, но на волка не походило вовсе. Его тело словно слепили из глины, мха и гниющих корней, скрепленных чёрной, блестящей смолой. Вместо глаз – две глубокие впадины, в которых тлел тусклый, болотный свет. Из пасти, усеянной обломками, похожими на кремни, капала вязкая слюна, шипевшая при попадании на землю.