Королева Разлома

Таня Ким

Королева Разлома

ПРОЛОГ. ЦЕНА ТИШИНЫ

Магия королевства Аэлиндор умирала тихо, как гаснущий очаг.

Она не ревела бурями и не раскалывала землю. Она уходила по капле, день за днём, двадцать долгих лет. Серебристые ручьи в горах Лирана мелели. Древние яблони в королевском саду, что веками плодоносили даже зимой, в этом году дали уродливые, червивые плоды. Защитные чары на стенах Сильверхольда, некогда сиявшие лунным светом, теперь лишь слабо мерцали в полнолуние, словно отдалённое эхо.

Всё потому, что на Аэлиндорском троне не было короля-мага. Там сидела тень – Регентский Совет Девяти, чьи споры были гулки и пусты, как стук костей в склепе. А наследница, принцесса Элиана из Дома Лиран, последняя капля королевской крови, была… тихой.

Она была тихой не от природы. Её сделала такой клетка.

Клетка из жалости, брошенных украдкой взглядов и шёпота за спиной: «Проклятая». Клетка из древнего закона, высеченного в камне тронного зала: «Сердце, отданное другому, истощит магию, данную землёй». И клетка из собственного тела, которое не отзывалось на зов лей-линий, не чувствовало их тёплого пульса под ступнями.

Она была ключом, который не поворачивался в замке. А Совет терял терпение. Земля – тоже.

И где-то в тени высоких шпилей Сильверхольда, за игрой в шахматы с двумя старшими братьями, младший сын Дома Вейлор, маг Каэл, наблюдал за этой тихой агонией. Он видел, как принцесса, похожая на призрака в своих серебристых платьях, скользит по галереям, избегая взглядов. Видел страх в глазах советников. И видел свой шанс.

Он ещё не знал, что ключ, который не поворачивается, иногда можно не повернуть, а вырвать. Вместе с частью замка. Или сердца.

Но он научится. Очень скоро.

ГЛАВА ПЕРВАЯ. СОВЕТ ОТЧАЯНИЯ

Холод мраморного пола просачивался сквозь тонкую кожу её туфель, поднимаясь по ногам, цепляясь за рёбра ледяными щупальцами. Элиана стояла в центре тронного зала, но трон, высокий и резной, из белого дерева Лиран, был пуст. На него не стелили бархат уже двадцать лет: со дня смерти её матери.

Вместо этого, полукругом перед ней, за дубовым столом, черным от старости и воска, сидели девять пар глаз. Девять Глав Великих Домов Аэлиндора. Королевский Совет. Воздух гудел от подавленной магии – терпкий запах озона, сладковатый аромат иссушенных трав и металлическое послевкусие силы. От этого сочетания слегка кружилась голова.

– Ваше высочество, – голос графа Вейлора, отца трёх сыновей и самого влиятельного человека в зале, был гладким, как отполированный нефрит. – Совет признаёт ваше мужество. Явиться сюда одной… без свиты.

Это не было комплиментом. Это была констатация её уязвимости. У неё не было свиты. Настоящей. Горничные доносили, стражи отводили взгляд. Принцессу можно – должно! – было защищать. Но для них она была лишь пешкой. А пешку не защищают. Её приносят в жертву.

– Мы исчерпали все варианты ожидания, – заговорила леди Кельмор, её пальцы, похожие на корни, перебирали нитку янтарных чёток. Её магия пахла сырой землёй и гнилыми листьями. – Лей-узел под городом засыпает. Урожай в моих долинах… – она сдавленно кашлянула, – он гниёт на корню. Земля тоскует по своему хранителю.

– Тоскует по магии, – поправил её лорд Игнис, человек с лицом кузнеца и взглядом раскалённого угля. От него исходил сухой жар. – Которой у наследницы нет.

Слово повисло в воздухе, тяжёлое и неизбежное, как приговор.

Элиана впустила его в себя, позволила обжечь изнутри, и лишь слегка выпрямила спину. Она научилась не вздрагивать.

– Проклятие, наложенное на меня, – её собственный голос прозвучал тихо, но чётко, без дрожи, – это дело рук моей родной тёти. Не акт врага, а… попытка защиты. – Защиты от этого самого закона, – не произнесла она вслух.

– Защита привела нас на грань катастрофы! – взорвался Игнис, ударив кулаком по столу. Над его костяшками вспыхнуло и погасло маленькое пламя. – Мы двадцать лет искали способы! Ритуалы, артефакты, заклинания разрыва! Всё тщетно!

– Не совсем тщетно, – снова вступил граф Вейлор. Все взгляды обратились к нему. Он откинулся на спинку кресла, собрав кончики пальцев. – Арканум представил нам заключение. Существует ритуал. Древний. Силовой.

В зале повисла тишина, густая и зловещая.

– Ритуал «Возвращения Источника», – произнёс Вейлор. – Он не развязывает узел проклятия. Он… прожигает его. Чистой силой лей-узла Сильверхольда.

Элиана почувствовала, как леденеет не только кожа, но и всё внутри.

– Каковы последствия для принцессы? – спросила леди Ундир, её голос был подобен журчанию ручья. Её магия, прохладная и чистая, на мгновение смягчила густую атмосферу зала.

Вейлор медленно перевёл взгляд на Элиану. В его глазах не было жестокости. Была холодная, неумолимая необходимость.

– Риск велик, – сказал он, не отводя взгляда. – Тело может не выдержать притока силы. Разум… может не справиться с пробуждением столь долго спавшей магии. Но вероятность успеха, по расчётам Архива, – сорок процентов.

Сорок процентов. Шанс чуть лучше, чем орёл или решка. На кону – её жизнь, её разум.

– А альтернатива? – едва слышно спросила Элиана.

– Альтернатива, ваше высочество, – тихо сказал Верховный Хранитель, древний старец в сером плаще, до сих пор не открывавший рта, – это медленная смерть всего Аэлиндора. Земля, лишённая связи со своим сердцем, умрёт. И мы – вместе с ней. У нас нет иного наследника.

Их взгляды, все девять пар, были прикованы к ней. В них не было ненависти. Было отчаяние. Отчаяние, которое сметает всё на своём пути, включая жалость.

– Совет постановляет, – объявил граф Вейлор, и его голос зазвучал с металлической официальностью, – провести Ритуал «Возвращения Источника» в ночь полнолуния. Через тридцать дней. До этого времени наследница будет готовиться под наблюдением лучших целителей и магов Арканума.

Это не было просьбой. Это был приговор.

Элиана не сказала больше ни слова. Она сделала тот самый, отточенный за годы, почти незаметный кивок и повернулась, чтобы выйти. Её платье не зашуршало. Её шаги не отдавались эхом по мрамору. Она растворялась в пространстве собственного дворца, как и всегда.

Но что-то внутри, глубоко под слоями страха и покорности, дёрнулось. Что-то дикое и несогласное. Сорок процентов. Прожигание. Смерть или безумие.

Она вышла в коридор, где высокие витражные окна отбрасывали на пол цветные блики. Солнечный луч упал на её руку. Он был тёплым. Живым. Таким простым.

Из тени колоннады навстречу ей вышел младший из сыновей Вейлора – Каэл. Высокий и статный, в дорогом, но не кричащем камзоле, он казался высеченным из самой дворцовой тишины. Густые тёмные волосы, собранные у затылка, открывали строгие, благородные черты лица. Он не был похож на отца. Его взгляд не был гладким. Он был пристальным – настолько живым и неукротимым, что на его фоне все остальные в галерее казались выцветшими портретами.

– Ваше высочество, – он слегка склонил голову. Его голос был тихим, но не таким, как у других. В нём не было придворной слащавости. В нём был… вызов.

Она прошла мимо, не отвечая, чувствуя, как его взгляд жжёт ей спину. Она не знала, что он думает в этот момент. Не знала, что он уже рассчитал все риски, все вероятности и пришёл к единственному для себя выводу.

Ей оставалось тридцать дней до ледяного огня ритуала. Тридцать дней в золотой клетке под присмотром арканистов.

Он же, стоя в тени, уже отсчитывал не дни, а шаги до её двери. У него был план. И была одна-единственная ночь, которая всё решит: ночь перед полнолунием, когда стража сменится, а чары подготовки достигнут пика, создав нужный шум. У неё был срок. У него – точка невозврата.

ГЛАВА ВТОРАЯ. НОЧЬ ЧЁРНОГО ЦВЕТКА

Последние три дня перед назначенной ночью Элиана провела в странном оцепенении. Целители из Арканума приходили, щупали её пульс, заставляли глотать горькие настойки «для укрепления духа» и смотрели на неё так, будто уже видели её тело на мраморном столе для вскрытия. Её покои, и без того похожие на роскошную гробницу, теперь охраняла двойная стража – королевские гвардейцы и личные маги Дома Вейлор. Граф не оставлял ничего на волю случая.

Она почти не спала. Всё её мужество, собранное в тронном зале, растаяло, оставив после себя липкий, животный страх. Страх не смерти, а исчезновения.

В ночь перед полнолунием в её покои принесли платье для ритуала. Простое, без украшений, из грубого серебристого полотна, которое не должно было помешать «течению энергий». Оно лежало на стуле, белое и безжизненное, в немом ожидании своего часа.

Элиана подошла к окну, отодвинула тяжёлую портьеру. Луна, почти круглая, висела над шпилями Сильверхольда, заливая город холодным, мертвенным светом. Где-то там, в Сердцевине – древнем святилище под дворцом, – маги Арканума уже очерчивали магические круги и расставляли кристаллы- усилители. Готовили её погребальный костёр, который назвали спасением.

Она закрыла глаза, пытаясь в последний раз почувствовать то, что должна была чувствовать по праву рождения – тёплый, глубокий пульс земли. Ничего. Только тишина. Тишина и лёгкий, едва уловимый запах дыма. Не каминного – горького, травяного.

Она обернулась. В камине, давно потухшем, тлели угли. Но дымок струился откуда-то ещё. Из-под двери, ведущей в её будуар.

Сердце ёкнуло, забилось с бешеной скоростью. Это не было по плану. Целители не предупреждали об окуривании.

Прежде чем она успела крикнуть, дверь будуара бесшумно отворилась.

В проёме, растворяясь в тенях, стоял он. Каэл Вейлор. Не в придворном камзоле, а в чёрной, облегающей одежде из плотной ткани, не отражавшей свет. В одной руке он держал дымящуюся гранулу, в другой – длинный, тонкий кинжал, больше похожий на хирургический инструмент. Его лицо было бледным, абсолютно сосредоточенным. В его глазах не было насмешки, не было того вызывающего интереса, что был в коридоре. Была ледяная решимость.

– Не кричите, – его голос был тише шороха мыши. – Звук не пройдёт сквозь барьер, однако движение привлечёт взгляд.

Она отступила на шаг, спина упёрлась в холодное стекло окна. Умом она понимала – это похищение, измена, крах. Но в глубине души, под грудой страха, копошилась дикая, иррациональная надежда. Любое «иное» лучше приготовленного заранее конца.

– Вы… с ума сошли, – прошептала она. Её голос звучал хрипло от напряжения.

– Вполне вероятно, – согласился он, сделав шаг вперёд. Дым от гранулы стелился по полу, странным образом не поднимаясь выше колен. Он пах полынью и чем-то металлическим. – Но они собираются вас убить. Медленно или быстро – не суть. Я этого не допущу.

– Вы не допустите? – в её шёпоте зазвучали нотки истерического смеха. – Вы, чей отец вынес приговор? Это ловушка? Новая игра Вейлоров?

Боль на мгновение мелькнула в его взгляде, но тут же была задавлена.

– Мой отец и братья играют в трон. Я, – он отшвырнул дымящуюся гранулу в камин, где она погасла с тихим шипением, – играю против правил. У нас есть минута, пока сонное зелье в дыму не рассеялось и стража у дверей не начала просыпаться.

Он двинулся к ней, быстрый и беззвучный. Она инстинктивно вскинула руки, но он поймал её запястье не для того, чтобы ударить. Его пальцы были холодными, прикосновение – точным. Он что-то искал.

– Они вплели в ткань вашей одежды и в волосы отслеживающие чары, – бормотал он, почти про себя, водя пальцами в сантиметре от её рукава. Его глаза слегка светились в полумраке – маг в работе. – Примитивно, грубо – как и всё, что делает Совет.

Щёлчок пальцев – и она почувствовала, как по коже пробежала крошечная искра статического электричества. Ничего не изменилось, но он кивнул с удовлетворением.

– Первый слой снят. Теперь нужно уйти.

– Куда? – вырвалось у неё. – Весь Сильверхольд будет искать меня! Всё королевство!

– Туда, где не ищут наследниц, – коротко бросил он. – И где не работают их проклятия.

Он схватил её за руку крепче. Его хватка была железной. Это было не предложение. Это был приказ.

В этот момент за дверью в коридор послышался приглушённый кашель и звук сползающего на пол доспеха. Зелье рассеивалось. Времени не было.

Каэл потянул её не к двери, а обратно в будуар, к глухой стене, украшенной гобеленом с изображением единорогов. Он нащупал что-то в складках ткани, и часть стены с тихим скрежетом отъехала в сторону, открывая чёрный провал потайного хода. Пахнуло сыростью, пылью и временем.

– Секреты Дома Лиран, – усмехнулся он беззвучно. – Ваши предки были мудры. И параноидальны.

Он втолкнул её в темноту первым, оглянулся на покои – на платье-саван на стуле, на лунный свет в окне – и скользнул внутрь. Стена закрылась за ними, поглотив последний лучик света.

Абсолютная, гнетущая тьма. Только его рука на её запястье, ведущая вперёд, и звук их сбитого дыхания. Она споткнулась о неровный камень, но он удержал её, не дав упасть.

– Тихо, – его шепот был горячим у неё в ухе. – Здесь эхо разносится на полмили. Идите за мной. Не отпускайте.

Они двигались вперёд, спускаясь по крутым, скользким ступеням. Элиана чувствовала, как страх трансформируется. Теперь это был не страх ритуала, а страх неизвестности. Страх перед этим узким туннелем, перед этим холодным, решительным мужчиной, который вёл её в чёрную бездну. Но даже эта тьма казалась ей честнее, чем ярко освещённый зал для жертвоприношения.

Через бесконечные десять минут впереди забрезжил слабый свет. Не лунный, а тусклый, желтоватый – свет фонаря. Они вышли в крошечную каменную камеру, явно заброшенную кладовую где-то на уровне подвалов. Там их ждал человек в потертом плаще, с лицом, скрытым капюшоном. Он молча кивнул Каэлу и протянул ему два свертка – простую тёмную одежду.

– Переоденьтесь, – сказал Каэл, суя один из свёртков ей в руки. – Ваше платье светится в магическом зрении как маяк.

Она колеблясь взяла свёрток. Ткань была грубой, пахла конюшней и дешёвым мылом. Одежда служанки. Или крестьянки. В ней она стала бы невидимой.

Пока она, отвернувшись, натягивала грубые шерстяные штаны и тунику, она слышала их тихий, отрывистый разговор.

– …ворота на Песчаном переулке. Охрана подкуплена, но ненадолго.

– Лошади?

– Ждут за стеной. Час до рассвета. Дальше – по плану.

План. У него был план. Это пугало больше всего.

Она повернулась, поправляя неудобную одежду. Каэл, уже переодетый в простую кожаную куртку, окинул её оценивающим взглядом. Ни тени восхищения или даже простого внимания к её виду. Только проверка: «Соответствует ли маскировке?».

– Волосы, – коротко сказал он. – Уберите под капюшон. Серебро видно за версту.

Она собрала свои длинные, почти белые волосы и засунула под капюшон плаща, который дал ей незнакомец. Мир сузился до запаха немытой шерсти и учащённого биения её сердца.

– Кто он? – кивнула она на молчаливого человека.

– Тот, кому я доверяю, – ответил Каэл, не называя имени. – Пока что. Идём. Последний отрезок – самый опасный.

Незнакомец потушил фонарь. Каэл снова взял её за руку, но теперь его пальцы сжались иначе – не как тюремщика, а как проводника в кромешной тьме. Они вышли из кладовой в низкий, сырой тоннель, который вскоре вывел их к решётке. За ней шумела вода – должно быть, сточный канал.

Каэл что-то пробормотал, проведя пальцами по ржавым прутьям. Металл задрожал и беззвучно рассыпался в красную пыль. Магия. Быстрая, тихая, смертоносно эффективная.

Они пробрались вдоль канала, потом поднялись по другой, почти вертикальной лестнице. Наконец, Каэл приоткрыл деревянный люк над головой. Ворвался холодный ночной воздух, запах дыма, навоза и свободы. Они были за пределами дворцовой крепости, в каком-то вонючем переулке трущоб.

Вдали, у глинобитной стены, тускло мигал фонарь – условный сигнал. Рядом топтались две лошади, их силуэты были угловаты и беспокойны.

Каэл вытолкнул её из люка, сам вылез следом и захлопнул крышку.

– Последний шанс, ваше высочество, – сказал он, глядя на неё. В тусклом свете его лицо казалось вырезанным из теней. – Вернуться. Пройти через тот ритуал. Стать тем, чего они ждут. Или сесть на эту лошадь и исчезнуть. Выбрать неизвестность. Выбирайте. Сейчас.

Она смотрела на него, потом на лошадей, потом назад, на тёмный, громадный силуэт дворца, где её уже, наверное, хватились. Где начиналась паника. Где её судьба была решена без неё.

Она сделала шаг к ближайшей лошади. Её движения были неуверенными – она никогда не садилась без помощи стремян и конюха. Каэл, не говоря ни слова, сложил ладони замком, чтобы помочь ей подняться в седло. Его прикосновение было кратким и безличным.

Он вскочил на свою лошадь с лёгкостью, выдававшей годы практики, взял повод её лошади в руку.

– Тогда держитесь, – сказал он. И больше не было ни «вашего высочества», ни придворных церемоний. Была только ночь, дорога и бегство. – Мы едем до рассвета.

Он пришпорил коня, и они рванули вперёд, прочь от Сильверхольда, прочь от платья-савана, прочь от сорока процентов. Впереди была только тьма и свист ветра в ушах.

А в её сундуке, в бывших покоях, на стуле так и лежало серебристое платье. Немое. Пустое. Как и должно было быть тело, которое в нём готовились увидеть.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ. ПЕРВАЯ ЛОЖЬ

Они скакали, пока у лошадей не запылали лёгкие, а ночь не растворилась в грязно-сером предрассветном сумраке. Каэл свернул с дороги в чащу древнего леса, где стволы деревьев были толще башенных колонн, а кроны смыкались, образуя зелёный, почти непроницаемый для света купол.

Убежищем оказалась полуразрушенная лесная застава – пара каменных строений без крыш, заросших мхом и хмелем. Когда-то здесь, должно быть, жили пограничники или лесничие. Теперь это было пристанище для птиц и, судя по следам на земле, случайных путников.

Каэл спешился первым и оглядел поляну. Его глаза, привычные к полумраку, сканировали каждую тень, каждый сломанный сучок. Магия, которую он так свободно пользовал во дворце, теперь была приглушена, спрятана – словно хищник, затаивший дыхание.

– Слезайте, – сказал он, не оборачиваясь, принимая поводья её лошади. – Здесь мы пробудем до вечера.

Элиана сползла с седла. Ноги подкосились, мышцы ног и спины горели от непривычной долгой скачки. Она прислонилась к холодному камню стены, пытаясь отдышаться, и наблюдала, как он быстро и эффективно распрягает лошадей, отводит их к ручью за развалинами, снова возвращается.

Он двигался как механизм: без лишних движений, без суеты. В его действиях не было ни злобы, ни триумфа. Была сосредоточенная, утомлённая работа.

– Вот, – он протянул ей кожаную флягу. – Пейте медленно.

Вода была ледяной, чистой, с привкусом сосновой смолы. Она была лучшим, что она пробовала за последние годы. Она сделала несколько глотков и почувствовала, как дрожь в руках немного утихает.

– Спасибо, – выдохнула она, почти не думая.

Он лишь кивнул, беря флягу обратно, и сам отпил несколько больших глотков. Его горло работало, на скуле прыгал нерв. Теперь, при сером свете утра, она разглядела его лучше. Он был моложе, чем казался при дворе, где его маска насмешливого циника была непроницаемой. Сейчас на его лице лежала усталость, и это делало его… человечным. Опасно человечным.

– Что теперь? – спросила она, обнимая себя за плечи. Грубая ткань туники натирала кожу. – Они уже начали поиски. Отец не позволит так просто исчезнуть своему… активу.

Каэл фыркнул, снимая с плеча небольшой мешок и выкладывая на плоский камень сушёное мясо и лепёшки.

– Ваш отец, простите, покойный король, позволил бы им сварить вас в магическом котле ради «блага нации». Мой отец будет рвать на себе волосы от ярости, что его план сорвался. А его клыкастые сыновья… – он отломил кусок лепёшки и протянул ей, – будут охотиться. Но не там, где мы.

– А где мы? – настойчиво повторила она, игнорируя еду.

Он посмотрел на неё прямо. В его глазах не было прежнего вызова. Была усталая откровенность солдата после тяжёлого боя.

– На территории, которую маги Сильверхольда предпочитают не замечать. В лесах, которые когда-то принадлежали вашему Дому, но были заброшены из-за… – он запнулся, – из-за угасания магии. Здесь лей-линии почти мертвы. Их сложнее отследить. А местные, если встретятся, ненавидят столичных магов больше, чем лесных троллей.

Она взяла лепёшку. Она была твёрдой и безвкусной.

– Вы всё просчитали.

– Я всё попытался просчитать, – поправил он резко. – Разница колоссальная. План имел тридцать семь слабых точек. Мы прошли через одиннадцать. Остальные ещё впереди.

Она молча жевала, изучая его. Этот человек похитил её не в порыве амбиций. Он провёл сложнейшую операцию с холодным расчётом. Зачем? Вопрос жёг изнутри сильнее голода.

– Почему? – наконец сорвалось у неё. – Вы младший сын. Трон вам не светил в любом случае. Рисковать всем – карьерой, положением Дома, жизнью – ради того, чтобы спрятать бесполезную принцессу в лесу? В этом нет смысла.

Он отложил свою лепёшку, медленно вытер руки. Его взгляд стал тяжёлым.

– Вы думаете, я не задавал себе этот вопрос последний месяц? – Его голос упал до шепота. – Когда смотрел, как вы ходите по дворцу, как призрак в своих серебряных платьях. Когда видел, как они смотрят на вас – не как на человека, а как на битый сосуд, который нужно склеить, чтобы налить в него новое вино. Вы для них – предмет. Красивый, древний, но предмет.

Он встал, отвернулся, будто не в силах выдержать её взгляд.

– Я видел, как мои братья обсуждали, кто из них получит вас «в приданое» к трону. Как Игнис рассуждал, не стоит ли просто вынуть из вас кровь для ритуалов, если магия не проснётся. А мой отец кивал, потому что это было рационально. – Он обернулся, и в его глазах бушевала буря. – И в один момент я понял, что не могу этого допустить. Не потому что вы принцесса. А потому что… это неправильно. Просто, по-человечески, гнусно и неправильно.

Элиана замерла. В его словах не было ни капли лести, ни намёка на романтический порыв. Была чистая, неудобная, опасная правда. И эта правда ранила больнее любой лжи.

– Вы похитили меня из… благородства? – её голос прозвучал скептически.

Он горько усмехнулся.

– Из благородства и глупости. Казённая смесь. Но не обольщайтесь, ваше высочество. Я не рыцарь из баллады. Я знаю, что вы – ключ к трону. И знаю, что если магия не вернётся к вам, королевство медленно умрёт. Я просто… выиграл нам время. Чтобы найти другой путь. Не их путь.

– Какой другой? – прошептала она. Надежда, крошечная и ядовитая, кольнула её в грудь.

Он снова сел, сгорбившись. Впервые за всё время он выглядел неуверенным.

– Я не знаю, – признался он с пугающей откровенностью. – Я изучал ваше проклятие. Оно уникально. Но в Архиве есть намёки… следы. Я вёл исследования. У меня есть теории. Ни одна не гарантирует успеха. И все они опасны.

Он смотрел на неё, и она видела в его глазах не похитителя, а союзника в безвыходной ситуации. И ещё – тот самый страх, который она уловила в его последних словах во дворце. Страх не за трон, а за нечто большее.

– Вы боитесь, что если магия вернётся, я стану такой же, как они, – сказала она не вопросом, а констатацией.

Он вздрогнул, как от удара. Затем медленно кивнул.

– «Сердечный Завет», – произнёс он слова закона, и они прозвучали как проклятие. – Они будут требовать от вас выбрать. Магию или… всё остальное. А «всё остальное» включает в себя свободу. Друзей. Чувства. Меня, в конце концов, как сообщника и угрозу. Я видел, во что превращает людей власть. Особенно власть, купленную такой ценой.

Наступила тишина, нарушаемая только шелестом листьев и криком какой-то далёкой птицы. Элиана смотрела на этого странного, противоречивого человека, который украл её, чтобы спасти, и боялся успеха собственного плана.

– Значит, мы оба в ловушке, – тихо сказала она. – Вы украли проблему, которую не можете решить. А я сбежала от смерти к… неопределённости.

Он снова горько усмехнулся, но в этот раз в его улыбке было что-то похожее на понимание.

– Добро пожаловать в мир за пределами дворца, ваше высочество. Здесь неопределённость – главная валюта. И титулы не имеют значения. Здесь вы просто Элиана. А я – просто Каэл. И нам нужно выжить.

Он протянул ей ещё одну лепёшку. На этот раз она взяла её без колебаний.

– Значит, что теперь? – спросила она, откусывая. – Просто ждать?

– Теперь, – он потянулся к своему мешку и вытащил оттуда потрёпанную тетрадь в клеёнчатом переплёте, – мы будем работать. У нас есть время, которого не было у Совета. И, – он посмотрел на неё, и в его взгляде вспыхнула та самая искра вызова, что была в коридоре, – у нас есть вы. Ваши ощущения. Ваша память. Всё, что может помочь понять это проклятие. Вы готовы?