Сожги мою тишину

– Ну, поставь у себя в крыле фортепиано, и никто даже слова не скажет. В чём проблема?

– Заткнись, Ник.

Он поднял руки и вернулся к своему стейку, но я видел, как он прыснул. Явно не одобрял моего поведения.

Весь остаток дня слова из записки не вылетали у меня из головы. Я ходил по дому, занимался с мотоциклом, чтобы занять руки, общался с приятелями по телефону, но всё бесполезно. Её корявые строчки жгли мой мозг.

Элара хоть и была сломанной и без голоса, но будто требовала у меня это. А ещё я заметил, что мы с ней немного похожи. Все в этом доме ползали на коленях перед моим отцом и Акселем. Все, кроме меня и неё. А раз в этом мы сошлись, значит, похер на них.

Я взял телефон и набрал номер нашего семейного помощника Сэма.

– Привезите фортепиано.

– Какой?

– Самый лучший и дорогой.

– Я уточню.

– Мне нужен до вечера.

Положив трубку, я почувствовал себя последним кретином, потому что шёл на поводу у девчонки.

Ближе к ночи грузчики привезли рояль фирмы «Стейнвей». Взглянув на ценник, я присвистнул. Не думал, что инструменты могут столько стоить.

Его затащили в моё крыло, а я стоял в коридоре и смотрел на всё это, прислонившись к стене. Несколько мужиков пыхтели, потели. Рояль оказался огромный: блестящий, чёрный, с изогнутой крышкой. В ней прикольно отражалась люстра.

Но он выглядел совершенно нелепо в этом доме. Почти как бабочка в морге.

Элара вышла на шум и замерла в противоположных дверях. Её руки упали вдоль тела. Девушка смотрела на рояль, и в её глазах будто рождалась и умирала вселенная. В какой-то момент даже подбородок дрогнул.

Нет-нет-нет! Только не плачь.

Я ни хрена не знаю, что делать с чужими слезами. С женскими и подавно. А с её… вообще караул.

Но Элара не заплакала, лишь бросила на меня быстрый взгляд и что-то чиркнула в блокноте.

А потом вырвала лист и подошла.

На клочке бумаги было написано: «Спасибо».

– Не за что, – буркнул я. – Можешь играть сколько хочешь.

Я невольно чувствовал вину. И хоть убеждал себя, что виноват только Аксель, её родителей убили люди Ван дер Хольтов. А я имею к ним прямое отношение.

Я ушёл, не оборачиваясь.

Вечером не мог найти себе места. Бродил по дому. Ник уехал по делам, Аксель, слава богу, торчал в офисе, отец же заперся в кабинете где-то далеко, в своём крыле. Тишина огромного поместья давила на уши.

И вдруг я услышал мелодию.

Ломаный и неровный звук шёл из гостиной. Элара играла только одной рукой. Ноты спотыкались, обрывались и начинались заново.

Я пошёл на звук. Дверь была приоткрыта. Девушка сидела за роялем, освещённая одним торшером. Тёмные волосы закрывали лицо. Левая рука неуверенно и медленно бегала по клавишам, а правая лежала на коленях. Элара играла что-то грустное. Даже сердце защемило. От этой музыки хотелось только смотреть в окно и молчать.

Я прислонился к дверному косяку и скрестил руки на груди.

– Звучит как что-то умирающее, – усмехнулся я в своей идиотской манере.

Не любил драмы, и мне совсем не нравилось это чувство тоски.

Элара захлопнула крышку рояля так громко, что удар прокатился по комнате. Девушка резко встала и повернулась ко мне.

В её глазах я прочёл бешенство. Как будто вся злость, что накопилась, сейчас вырвалась наружу.

Она быстро подошла ко мне и задрала голову. А я чуть наклонился, но от этого мы стали лишь ближе.

Да, я застал её в самый уязвимый момент. Не знаю, как там у пианистов. Возможно, они входят в транс и своей репликой я разрушил её момент. Именно поэтому сейчас получал столь злобный взгляд. Но мне не нравилось такое отношение.

– Осторожнее, девочка, – сказал я тихо. – Будешь так хлопать крышками, я решу, что ты пытаешься привлечь моё внимание.

Элара толкнула меня в грудь, но я даже не качнулся. Я весил как минимум вдвое больше неё.

Она пихнула ещё раз, явно выпроваживая меня отсюда.

Я перехватил её здоровое запястье и рывком развернул. Ей спина впечаталась в мою грудь.

И на мгновение меня прошибло искрой.

Элара была маленькая, тонкая. Горячая. Я чувствовал, как ходят её лопатки, как вздымается грудь от тяжёлого дыхания. Мой подбородок оказался ровно над её макушкой. Волосы пахли обычным, самым дешёвым шампунем, а не духами или бордельной сладостью. И от этого я стал дуреть.

Я скользнул вниз, коснулся её уха и ощутил, как по телу девушки прошла дрожь.

А потом опустил взгляд и увидел её хрупкое запястье в своей огромной ладони. Тоненькая венка быстро билась под большим пальцем.

– Пульс, – шепнул я. – Сто двадцать, не меньше. Это ненависть или что-то поинтереснее?

На секунду Элара замерла, но лишь только я разжал руки, девушка вырвалась, отскочила. У двери развернулась и посмотрела на меня жгучим взглядом. Слова были не нужны. Я знал, чего она хотела, – уничтожить меня.

Когда Элара ушла, я всё ещё стоял и не шевелился. Грудь хранила тепло её спины.

Я дышал рвано, и это раздражало.

– Чёрт! – вырвалось у меня.

Подойдя к роялю, я провёл пальцами по крышке, поднял её и долго смотрел на клавиши. Подумалось, что девушка так разговаривает. Музыкой. А я назвал её голос умирающим.

Молодец, Рейн. Так держать.

А ночью, когда я уже собирался засыпать, под мою дверь влетела записка.

Я встал, открыл дверь.

Никого.

Развернув бумажку, прочитал: «В следующий раз предупреди, когда позовёшь к себе шлюху. Я заткну уши. И кстати, судя по её стонам, она симулировала и совсем от тебя не в восторге».

Мне понадобилось пять секунд, чтобы понять, что это Элара про прошлую ночь говорила. Та рыжая. Оказывается, моя жена всё слышала.

Сначала я прыснул, а потом рассмеялся, прижавшись лбом к дверному косяку. Немая девчонка язвительно отчитывала меня. Забавно.

Смех кончился резко, будто его обрезали.

Внутри что-то кольнуло.

Скомкав записку, я сжал её в кулаке. Комната Элары была напротив. Мы не выносим друг друга, но молчим. И это громче любых криков.

Нас ждёт интересная жизнь. Теперь мне стало любопытно.

Глава 8

Элара

Утром я долго стояла под душем, высунув загипсованную руку наружу. Горячая вода – единственное, что могло унять дрожь, которая поселилась внутри с той самой ночи. Воспоминания постоянно мелькали вспышками. Просто прятались днём и возвращались, стоило остаться одной.

Я вышла из ванной в полотенце, с мокрыми волосами. Услышав шум, открыла дверь в коридор, думая, что это Марта. Женщина обычно приходила к этому времени.

Но это была не она.

Напротив меня сейчас стоял Рейн с чашкой кофе в руке. Он явно шёл мимо, но замер.

Его взгляд упал вниз. Я физически почувствовала, как он скользнул по волосам, шее, ключице, где ползли капли воды. И дальше. Мужчина рассматривал меня медленно, спокойно. Но воздух в коридоре накалялся.

Потом его кадык дёрнулся и Рейн отвёл глаза.

– Я… кофе, – выдал он хрипло, неловко качнул чашкой и быстро ушёл.

Я закрыла дверь и прижалась к ней спиной. Сердце колотилось где-то у горла, а кожа горела там, где прошёлся его взгляд.

Нет. Это ничего не значит. Он мужчина, а я стояла в одном полотенце. Просто физиология. Ничего больше. Ненавижу его. И всех их.

Но ненависть пульсировала не в груди, а в животе. И это пугало до чёртиков.

Марта пришла через полчаса. Принесла завтрак: овсянку, тосты и зелёный чай. Поставила на стол, села рядом и просто смотрела, как я ем. Её молчаливая забота хоть как-то удерживала меня на плаву.

Я написала в блокноте слова благодарности, вырвала листок и протянула ей.

Женщина прочитала, её мягкое лицо на миг исказилось тоской. Она быстро пошла в ванную, чиркнула спичкой и сожгла листок над раковиной.

К чему такие предосторожности? Может, Марта боится за свою работу?

Или же… что хуже… она тоже в клетке. Не в такой, как я, но всё же. Записка от меня – это риск, как и любое проявление человечности в этом доме.

После завтрака я решила прогуляться. Из поместья меня не выпускали, но по нему побродить же можно?

В коридоре столкнулась с тем мужчиной, что сидел напротив Рейна за обедом вчера. Как его… Ник?

Он коротко кивнул мне, и мы разошлись. В какой-то момент даже почувствовала себя в безопасности, а зря. Спустя несколько минут в этом же коридоре я увидела того самого охранника. Эла. Мужчина так резко вышел из-за угла, что я не успела спрятаться, хотя очень хотелось.

Его лицо не сверкало интеллектом, тупые маленькие глазки искали свою жертву. Мой палец заныл, как только я опустила взгляд на его ботинки.

– О-о-о, – протянул он, загораживая проход. – А я-то думал, кто тут шастает.

Я отступила и упёрлась в стену.

– Красивая девочка. Помнишь меня? – Он наклонился, от него пахнуло потом и сигаретами. – Теперь ты тут живёшь, да? Жена младшего? – Мужчина хмыкнул. – Бедняжка. Он тебя утешает хоть?

Его рука потянулась к моему лицу. Грязные пальцы коснулись щеки, и я дёрнулась. Оттолкнула его здоровой рукой. Но он перехватил, сжал запястье и притянул к себе.

– Тихо-тихо. Всё равно ты никому ничего не расскажешь, правда? – Его дыхание обожгло ухо. – Немая мышка. Давай я тебя пожалею. Бедную девочку…

Его ладонь легла мне на талию, я попыталась вырваться, но он дёрнул ткань, и она разошлась. Грубые руки сжали мои бёдра.

Меня накрыла паника. Ведь даже закричать не могла. А если бы и закричала, кто-то пришёл на помощь?

Я извивалась в этих тисках, а он продолжал меня лапать, злобно посмеиваясь.

А потом…

Секунда, и он полетел.

Я даже не поняла, что произошло. Только что был рядом, и вот его уже нет. Мужчина лежал на полу в двух метрах от меня, а над ним навис Рейн. Удар. Ещё один.

Он раскроил Элу бровь, из неё пошла кровь, но это его не остановило.

Снова и снова мой новоиспечённый муж бил охранника. Молча. Сосредоточенно. Как тогда в спортзале грушу.

– Если ты… ещё раз… к ней подойдёшь… – каждое слово сопровождалось ударом, – я тебе… руки… вырву… к чёртовой матери!

Эл хрипел, пытался закрыться. Бесполезно.

Рейн поднялся, тяжело дыша. Костяшки были в крови. Мужчина посмотрел на меня, и я увидела в его глазах ярость.

Прибежали другие охранники и утащили полуживого Эла.

Всё это время Рейн прожигал меня взглядом.

Потом его глаза переместились на мою одежду. Платье порвалось, ткань висела, оголяя грудь. И я быстро попыталась прикрыться. Его кулаки снова сжались.

В коридор вбежала Марта.

– Господи! Что тут…

– Где. Её. Одежда?! – рявкнул Рейн. – Я ещё вчера сказал, чтобы привезли! Она до сих пор ходит в этом сраном платье! Вы что, тут разом все отупели?!

Женщина побледнела, что-то промямлила и убежала. А мужчина развернулся ко мне.

– А ты! – Его палец ткнулся мне почти в лицо. – Какого чёрта ты бродишь по поместью? Это не парк аттракционов!

От злости я задохнулась. Мои глаза наполнились слезами от бессильной чудовищной ярости. Он только что спас меня и тут же обвинил. Ещё орёт. Защитил и выставил виноватой. Придурок!

Я развернулась, чтобы уйти, но его жёсткие пальцы сомкнулись на моём локте.

– Стой! Куда?

Я дёрнулась, но он не отпускал. Попыталась вырваться и вдруг оказалась у него в руках. Рейн прижал меня к себе, обхватив за талию, и жарко дышал в мою макушку.

– В этом доме, – прошипел он мне в волосы, – нужно контролировать каждый шаг. Каждый! Слышишь? Нельзя блуждать где попало. Особенно тебе.

Я упёрлась ладонями ему в грудь и оттолкнула. Дрожащей рукой вытащила блокнот.

Буквы прыгали, но я смогла написать.

«Это твоё крыло. А тут ходит охрана Акселя. Может, разберёшься сначала со своим домом, а потом будешь орать на меня?»

Рейн прочёл. По его скулам заходили желваки, ноздри раздулись. Я попала точно. Он не контролировал ни этот дом, ни собственную жизнь. Младший брат в тени старшего. Даже его крыло было проходным двором для людей Акселя.

– Ты… – начал он и осёкся. Провёл ладонью по лицу, явно пытаясь успокоиться. – Ладно.

Он сделал шаг ко мне, сжал плечо. Кажется, напускное спокойствие стоило ему слишком дорого. Я всё равно видела бешенство в его глазах.

– Не ходи просто так везде. Поняла?

Я ничего не написала. Лишь кивнула и быстро юркнула в свою комнату.

За спиной только слышала, как он что-то пнул и выругался.

Вечером я сидела за роялем и пыталась играть левой рукой. Всё получалось медленно, коряво. Я играла половиной себя, и музыка звучала так же: расколотым миром, где каждая нота тянется к той, что не хватает.

Я думала об Эле и его грязных приставаниях, о Рейне, который защитил меня и тут же ранил.

Хотелось по-настоящему его ненавидеть. Чистой и всепоглощающей ненавистью. Но внутри жужжала маленькая, гадкая и неуместная благодарность. Он привёз рояль, стоял между мной и пулей, как-то по-своему оберегал.

Палачи так не делают.

Мои пальцы сбились. Я ударила не ту клавишу, и зазвенела фальшивая нота. Такая же голая и жалкая, как я.

Мне осталось только захлопнуть крышку и погрузиться в тишину.

Ненависть к Рейну перетекала в приятное чувство. И я это в себе презирала.

Глава 9

Рейн

Я не смог убрать Эла. Хотел бы, чтобы Аксель закопал этого мудака где-нибудь в лесу, но брат решил по-другому.

Когда я ворвался в его кабинет, он даже не посмотрел на меня. Рылся в своём ноутбуке.

– Эл работает на меня, – протянул Аксель ровным голосом. – Я разберусь.

– Он трогал её!

– А ты сломал ему нос. Считаю, вы в расчёте.

– Да чёрта с два!

Я подошёл к его столу и упёрся кулаками в гладкую поверхность, почти навис над братом. Сейчас мне хотелось схватить его за воротник идеально отглаженной рубашки и впечатать лицом в ноутбук.

Аксель поднял на меня пустые светлые глаза. В них проскользнуло лёгкое любопытство.

– Рейн, – откинулся он на стуле. – Тебе дали задание жениться и войти в доверие. Найди документы. Всё остальное – шелуха. Ты создаёшь хаос, а он мне мешает.

– Да мне насрать.

– Я знаю. Ты всю жизнь делаешь то, что хочешь. Ездишь, пьёшь, трахаешься. Папа терпит тебя, потому что ты его кровь. Однако это не вечная индульгенция. – Он немного помедлил и добавил: – Эл останется. Из твоего крыла уйдёт. Но это всё, что я могу сделать. Большего ты не заслуживаешь.

Я только скрежетал зубами, молчал. В этом доме Аксель главный, а я так, случайный жилец, которому разрешили спать в гостевой. Все решения проходят через него. Вся охрана подчиняется ему. И все деньги тоже текут через его руки. А я никто. И это бесило до мушек перед глазами.

– Это всё, что я смог, – сказал я Эларе, вернувшись в своё крыло.

Девушка сидела за роялем, но не играла. Она просто смотрела на клавиши, положив на них здоровую руку.

– Его больше не будет в этом крыле. Однако он остаётся в доме.

Думал, она кивнёт, но Элара взяла блокнот и написала записку. Подвинула мне.

«Тупо спасать человека, чтобы потом посадить в красивую клетку».

Я прочитал. Во мне забурлила злость.

Эта маленькая девчонка могла вызвать бурю одним лишь взглядом.

Секунду ещё я пялился на строчки, а потом медленно подошёл. Руки засунул в карманы, чтобы не дёргаться. Наклонился. Моё лицо оказалось близко к её. Я видел даже крохотную родинку на переносице, раньше не замечал.

– Может, и тупо, – пробормотал я тихо. – Но ты жива. Не благодари.

Девушка не отвела взгляд. Мы смотрели друг на друга, наверное, секунд десять. Между нами искрили молнии и раскалялся воздух. Ни один из нас даже не моргнул.

Я ушёл первым. Психанул. Мне должно быть посрать на неё, но внутри всё клокотало.

Сегодня ночью не спалось, и я пошёл на кухню чего-то съесть, а может, выпить. Там не было моего любимого виски, и я направился в хозяйское крыло. А тут, как назло, не работала лампочка. И я мобильник забыл. Чёрт!

Но можно и в тусклом лунном свете прошерстить по полкам.

Уже перевалило за три часа ночи. Какого хрена я вообще делаю?

Я собирался уйти, как вдруг услышал лёгкие шаги. Почти бесшумные. Почему-то сразу понял, что это Элара. Зачем она сюда пришла?

Пазл сложился в секунды. Хотела сбежать. Я когда-то делал то же самое. Мне тогда было четырнадцать. Сразу после смерти мамы. Вертелся ли у меня в голове какой-то план? Нет. Просто юношеский импульс.

Меня заперли в этом доме, потому что я почти съехал с катушек. И я считал шаги, проверял окна и тоже делал ставку на эту дверь. Единственную без электронного замка. Она выходила в сад, а оттуда на технический выезд для прислуги.

У меня даже получилось добраться до дороги. Я пробежал метров двести в темноте, решил, что свободен. Но охрана поймала меня ровно через четыре минуты. Отец не сказал ни слова. Но я понимал, что теперь мне ещё накинут месяц в заключении.

Элара нашла ту же дверь. Глупо думать, что девчонка не попытается сбежать. Особенно когда она ощущает столько давления с разных сторон. Инцидент с Элом, наверное, её доконал.

Девушка появилась из-за угла. Лунный свет из узкого окна упал худенькую фигуру, и я перестал дышать, не шевелился. На ней была тонкая, невесомая ночнушка, тусклые лучи прорисовывали контуры тела сквозь ткань. Решила бежать так, голышом? Глупо. Хотя, наверное, в этом что-то есть. Если её поймает охрана, Элара может сказать, что вышла просто погулять. Руки она прижала к себе и двигалась осторожно. Как призрак. Мой призрак.

Я изо всех сил старался не смотреть на то, как ткань льнёт к её телу. Но понимал, что это бесполезно.

Элара подошла к двери, потянулась к ручке.

И тут увидела меня. Замерла. Её глаза стали огромными, в них плескался страх и злость. Грудь часто заходила.

Секунда, и она рванула обратно в дом, к другому выходу, через гостиную.

Я оказался быстрее. Как только она потянулась к ручке стеклянной двери, я одним движением перехватил её за талию и оттащил. Началась борьба.

Девушка билась как дикая кошка. Локоть врезался мне в рёбра.

Больно, чёрт подери.

Она вывернулась, толкнула здоровой рукой и попыталась ударить меня ногой.

Я развернул её и прижал к панорамному окну. Сам навалился всем весом на неё, так, чтобы не могла двинуться.

Её лопатки впечатались в мою грудь. Руки девушки я перехватил за запястья и пригвоздил к стеклу по бокам от её головы. У обоих сердце билось бешено. Дыхание рывками рвалось наружу. Я чувствовал каждый изгиб её тела.

– Посмотри туда, – сказал я хрипло, чуть отстранился и повернул за подбородок её голову в сторону сада. – Три охранника. Это Люди Акселя патрулируют периметр до рассвета. Ты не дойдёшь до дороги. Умрёшь раньше.

Она дышала быстро. Тяжело. Я почти касался губами её уха.

Кажется, Элара не просто так захотела убежать. Не глупая же. Это больше походило на какую-то паническую атаку. Отчаянную попытку выскочить из клетки. Может, приснилось чего? Или снова напугал кто?

Девушка дёрнулась. Попыталась вырваться, но я придавил сильнее. Моё бедро оказалось между её ног.

И в эту секунду я замер.

– Тихо, тихо, – прошептал я. – Тебе нечего бояться рядом со мной. Всё хорошо.

Стараясь не делать резких движений, я осторожно убрал прядки с её лица. А потом я уткнулся в её макушку.

И, чёрт возьми, она меня заводила!

Элара почувствовала моё возбуждение. Я это понял по тому, как на выдохе остановилось её дыхание. Девушка медленно повернула голову и взглянула на меня.

А я смотрел вниз, на её лицо, освещаемое лунным светом. На приоткрытые губы. Ткань ночнушки сбилась и оголила плечо. Тонкая ключица чуть блестела от испарины.

Если я сейчас её поцелую, она откусит мне губу. И я это заслужу.

Меня пробило электричеством. Тело среагировало моментально. Ведь я не остановлюсь на одном поцелуе. У меня нет стоп-кранов.

А сейчас мы так плотно соприкасались, что я чувствовал её бёдра, спину, все чёртовы впадинки. И это почти пытка.

Я резко отступил. Ещё шагнул назад.

– Иди. К себе, – выдавил я.

Элара повернулась и теперь стояла, прижимаясь спиной к окну. Смотрела на меня. Я не мог понять, что это за взгляд. С этой девушкой сложно. Может, она почувствовала то же самое, что и я: острое влечение. Всего на миг. Но этого хватило, чтобы разжечь огонь.

Секунда, и девушка, не оглядываясь, побежала наверх. Совсем скоро наступила тишина.

А я стоял ещё минут пятнадцать. Потом подошёл к тому окну, где только что чуть не поцеловал её. И прижался лбом к поверхности. Да, мне нужно было сейчас охладиться, потому что тело предало меня самым очевидным и унизительным способом. Отлично. Просто великолепно.

Я ударился лбом о стекло.

– Идиот! – прошипел я в темноту. – Безнадёжный идиот!

Идиотизм заключался не в том, что тело среагировало на девушку. Это обычная физиология. А в том, что я не хотел отступать. Я наслаждался каждой секундой нашей близости. И чувствовал, что вот оно. То самое, что я искал. Её прерывистое дыхание было лучшим звуком, который я слышал за последние годы.

В жопу Акселя, задание и документы. Я хотел её. Как сумасшедший.

Но она мечтала сбежать из этого дома. От моей семьи и от меня. Ей бы не дали. Пристрелили бы как собаку. Сейчас сторожевые псы брата настроены на активную атаку. Придурок ждёт любого неверного шага с моей или её стороны, чтобы потом правильно отчитаться перед отцом.

А я могу только иногда защищать Элару. Надеюсь, она успокоится, поймёт и больше не будет делать глупости. Потому что я не хочу её терять.

Глава 10

Рейн

Несколько дней мы почти не встречались. Но когда это случалось, старались быстро разойтись.

В выходные должен был состояться благотворительный ужин. Отец приказал пойти на него с Эларой.

Платье для неё я выбирал сам. Аксель прислал стилиста, но я послал его на три буквы. Никто не будет наряжать мою жену, кроме меня.

Утром я бросил коробку её на кровать. Там чёрное платье с открытой спиной. Дорогое.

– Наденешь это. Будешь улыбаться и молчать. – Я помедлил, а потом добавил: – Впрочем, с последним у тебя проблем нет.

Я сволочь. Знаю. Но во мне разгоралось такое чувство, которое стоило незамедлительно потушить.

Элара посмотрела на коробку, потом на меня. Ничего не писала. Просто взяла платье и гордой походкой ушла в ванную.

Через двадцать минут она вышла.

Я стоял в коридоре, возился с запонкой и, когда взглянул на неё, застыл.

Чёрт!

Платье село так, будто его шили специально на неё. Открытая спина обнажала тонкие позвонки, тёмные волосы она собрала наверх. А на красивой шее висела цепочка с кольцом. Кожа у девушки была белая, почти прозрачная. Элара выглядела хрупкой и опасной одновременно.

И меня это взбесило.

– Пойдём, – бросил я. – Мы опаздываем.

Всю дорогу девушка смотрела в окно на пролетающие машины, постройки. Мы ехали молча. Конечно. Я говорить не хотел, а она не могла.

В какой-то момент я уловил запах духов. Лёгкие, цветочные, как она сама. Они заполнили салон и обволакивали меня. Откуда у неё духи?

Наверное, Марта принесла. Старая заговорщица.

Мне нравился этот запах, и в то же время я злился. Настолько раздражало это чувство, что я опустил окно. Холодный ветер ворвался в машину. Элара вздрогнула, обхватила себя руками. Но я не закрыл окно и до конца поездки ехали так.

Банкет проходил в отеле «Гранд Ройал». Он наполовину принадлежал нашей семье. Здесь всё было в мраморе, золоте, хрустале. Люди ходили в дорогих костюмах. Все знали друг друга. И ненавидели. Идеальное элитное общество.

Мы вошли, и я собственнически положил руку Эларе на поясницу. Для публики.

Мои пальцы коснулись открытой кожи на спине, и я чуть не отдёрнул руку, потому что девушка была горячей. А это притягивало.

– Рейн! – начали все подходить. – С молодой женой! Наконец-то!

Пошли фальшивые улыбки, рукопожатия. Я лишь отыгрывал роль.

Элара стояла рядом, кивала и держала лицо.

Кто-то из гостей наклонился к ней:

– А почему вы молчите?

– Стесняется, – улыбнулся я и сжал её талию крепче. – Правда, дорогая?

В этом обществе не принято находить себе пару, так скажем, с особенностями.

Девушка подняла на меня взгляд. В глазах плескалась такая ненависть, что можно было разжечь пожар. Но её губы растянулись в тонкой и безупречной улыбке.

Умница! Быстро учится. В этом обществе все быстро учатся. Или сдыхают.

Отец занимался разговорами с бизнес-партнёрами. А вот Аксель появился через полчаса. Как всегда, идеальный. На нём был тёмно-синий костюм, даже волосы уложил.

Брат взял бокал шампанского, обвёл взглядом зал и направился прямиком к нам.

– Рейн. Невестка. – Он поцеловал Элару в щёку, отчего та окаменела. – Какая прелесть. Шикарно выглядишь.