Шпионский маршрут

Костиков, напротив, был привычен к манере езды Лупанова и потому полулежал на заднем сиденье, цепляясь за борта то локтями, то каблуками сапог.

Машина одолела очередной размыв и покатила по необычайно ровной дороге. Здесь Лупанов сбросил скорость и прижался к обочине, куда склонилось заваленное зимней непогодой, но еще живое дерево.

– Сеча, товарищ старший лейтенант, – коротко сообщил Лупанов. – Отсюда с полверсты будет. Вон впереди за деревьями просвет. Аккурат там и стоит.

Костиков подался вперед и толкнул Ватагина в плечо, чтобы тот достал карту.

– Так. Тридцать пять дворов с хозяйственными постройками, деревянная церковь, колхозная конюшня, – принялся по памяти перечислять Костиков, заглядывая в развернутую карту. – По довоенной переписи, проживало сто тридцать семь человек. Интересно, сколько сейчас наберется?

– Половину смело списывай, – заметил Ватагин, поводя носом. – Дымом не пахнет, собак не слышно. Домашнего скота тоже.

И тут словно в ответ Ватагину впереди заревела корова.

– Ага, люди есть, – потер руки Лупанов. – Значит, по старой схеме действуем.

– Вот именно, – кивнул Костиков, показывая Лупанову карту. – Мы тебя вот тут ждать будем. Вот эти крайние сарайчики пощупаем, людей посмотрим.

– Антон Петрович, – неожиданно повеселел Лупанов, – а ежели предложат, пробовать надо.

– Попробуй, но в меру, – процедил сквозь зубы Костиков, спрыгивая на землю. – Коля, бери автомат и за мной. Разомнем ноги. А ты, Петрович, в село сразу не заезжай. Обожди тут минут пятнадцать. Потом трогай потихоньку. Долго в селе не задерживайся. Не больше часа.

– Не впервой, – кивнул Лупанов.

Костиков поманил Ватагина, и они скрылись за листвой. Старлей шел, чуть пригнувшись и придерживая ветки. Ватагин старался ступать след в след и часто оглядывался. Костиков же, напротив, двигался вперед, как казалось Ватагину, совершенно беззаботно, словно ничего вокруг не существовало.

У самой кромки леса старлей вдруг схватил Ватагина за плечо и потащил в сторону.

– Вот черт, – тихо выругался Костиков. – Чуть не нарвались.

– Что там? – присев за куст, спросил Ватагин.

– Дом видишь?

– Дом, как дом, – ответил Ватагин. – Что не так-то? Или ты тут хотел дворец увидеть?

– Домик стоит у самого леса, легко прийти, легко уйти, – пояснил Костиков. – И всякий раз, когда будешь приходить в незнакомое место, всегда обращай внимание именно на такие дома.

– Шаблон, – ответил Ватагин. – А мне говорили, что опасно всецело доверять шаблонам.

– Тихо, Коля, – оборвал лейтенанта Костиков.

Заскрипели дверные петли, грохнуло и покатилось по двору опрокинутое ведро. Простоволосая женщина лет сорока, видимо, хозяйка дома, вышла на двор и пошла в сарай. Следом за ней вышел рослый парень, проводил хозяйку взглядом, сплюнул и засеменил следом. Постоял у двери сарая, воровато озираясь, потом нырнул внутрь.

– За мной, – неожиданно скомандовал Костиков. – Только тихо, и следи за окнами.

В доме было тихо, но кто-то должен был там быть. Костиков нырнул в сарай, а Ватагин остался снаружи, глядя за домом и одновременно прислушиваясь к звукам за спиной. Из темноты послышался звук короткого удара и сдавленный женский визг. Когда Ватагин пятясь вошел в сарай, Костиков сидел напротив женщины, зажимая ей рот ладонью.

– Спокойно, не волнуйтесь, – приговаривал старлей. – Я сейчас уберу руку, и вы не будете кричать. Договорились?

Женщина закивала, и Костиков убрал руку.

– Это кто? – указал он на лежащее ничком тело в сером пиджаке.

– Ой, солдатики, – затараторила женщина. – Пришли ночью, сказались партизанами, а как вошли, так принялись по всем углам шарить. Потом говорят, мол, ставь на стол все что есть.

– Хорошо поели? – неожиданно спокойно спросил Костиков.

Ватагин между тем быстро связал лежащему руки за спиной, привалил его к столбу и стал обыскивать.

– Как их прокормишь, – сетовала женщина, но было видно, что она успокоилась и осмелела. – В доме одна картошка, а им самогону подавай, сало неси. А где ночью взять? Полоумные: один говорит – беги, другой – сиди. Страшные.

– Блатной, – сообщил Ватагин, закончив обыск. – Оружия нет, только нож. Документов никаких.

– Откуда видно, что блатной? – спросил Костиков.

– У этих паспорта на теле набиты, – пояснил Ватагин и обратился к женщине: – Сколько их? Чем вооружены? Что говорили? Есть в доме еще кто-нибудь? Отвечайте быстро и коротко, времени мало. Его могут хватиться.

– Пришли четверо, – стала быстро говорить хозяйка дома. – Этот вот постучался, а как открыла, остальные ввалились и принялись по углам шарить.

– Спокойно, спокойно, – неожиданно нежно сказал Костиков. – Они тебе больше ничего не сделают.

– Один седой весь, но, видать, не старший. А старший у них такой коренастый, сутулится и только глазами шасть да шасть. Все с наганами.

– В доме их брать нельзя, – сказал Ватагин. – Нарвемся на пулю.

– Но и ждать нечего, – отрезал Костиков. – Сейчас они его хватятся. Станут искать. А нам бы не нашуметь.

– Товарищи командиры, – потянула Ватагина за рукав женщина. – Они еще говорили, что ждут кого-то.

– Ждут? Они это сами сказали?

– Ну да, то есть нет, – помотала головой женщина. – Они промеж собой. Тот, что глазами шастает, говорит, еще подождем, а седой, мол, вляпаемся. И что уходить надо.

– Ну, это общие фразы, – отмахнулся Костиков. – Могут про себя, а могут и про кого-то говорить.

– Шпала! – донесся с улицы сиплый голос.

– Ну будь что будет, – кивнул Костиков и прижался к стене.

Ватагин ухватил хозяйку за руку, рывком поднял и тут же втолкнул в какой-то закуток. При этом женщина взвизгнула и тем самым привлекла к себе внимание.

– А! – послышался со двора раскатистый смешок. – Дорвался-таки.

Ватагин ущипнул женщину ниже спины, так что она опять взвизгнула.

– Делиться с братвой надо.

Подельник связанного Шпалы привалился снаружи к косяку сарайных ворот и принялся справлять малую нужду.

– Ну что ты там замолчал, доходяга, все, что ли, ну так дай старшим…

Но едва подельник, держась за штаны, не зная еще, застегивать их или нет, шагнул в сарай, Костиков саданул его по голове рукояткой пистолета. Вопреки ожиданиям, детина не свалился, он только опешил, выкатил глаза и, оттолкнув Костикова, кинулся наружу.

– Красноперые! – заревел он и кинулся к двери в дом. Громкого крика у него не вышло. Видимо, удар Костикова хоть и не сразу, но дал о себе знать, он оступился на крыльце, затряс головой, стал вытаскивать из кармана наган.

Навстречу ему выкатился третий и с ходу принялся палить в сторону сарая. Над головой у Костикова брызнули щепки, и он пригнулся, прикрывая голову.

Ватагин подскочил к низенькому окну, откуда был виден дом. Ему пришлось встать на колени, чтобы прицелиться, но очередь он выпустил скорее наугад. В ответ пуля ударила в бревно под окошком, и Ватагин отскочил в сторону, ища другую позицию.

Тем временем Костиков, прикрываясь воротным косяком, стрелял по бандитам. Но позиция была неудачной и высунуться или сменить ее Костиков не мог. Вслед за наганными хлопками грянул пистолетный выстрел. Второй. Третий.

Ватагин метнулся к противоположной стене сарая, выбил затыльником шмайссера треснувший горбыль и выкатился на улицу. Вскочил, пригнулся, бросился за покосившуюся поленницу. Отсюда было видно сбоку крыльцо. Бандиты успели укрыться в доме и теперь обстреливали сарай из окон.

Ответного огня из сарая не было, и Ватагин подумал о худшем, что Костиков убит. Но долго думать не пришлось.

Окно на противоположной стороне дома распахнулось и двое бандитов, один за другим выскочили на двор. Ватагин нажал на спусковой крючок и срезал первого, который кинулся к изгороди. Другой успел вскинуть пистолет, но очередь ударила ему в грудь и живот. Он театрально вскинул руки, будто пытаясь закрыться от удара. Парабеллум повис на пальце, удерживаясь за него предохранительной скобой. Лицо исказила гримаса боли. На миг он замер в такой позе, потом ноги обмякли и он повалился.

Первый упал у самой изгороди и был плохо виден Ватагину. Он откатился в сторону, привстал и стал по дуге подходить к лежащему. Походя, он подобрал березовое полено и метнул его туда, где в траве виднелась серая фигура.

– Встать! – прокричал он, заметив, что фигура инстинктивно дернулась от ударившего ее полена – Встать, руки над головой! Расстреляю!

– Ладно, ладно начальник, – раздался сдавленный голос. – Твоя взяла. Не стреляй.

– Ствол выброси! Встать!

В сторону отлетел наган.

– Бросаю, бросаю. Не стреляй.

Бандит поднялся сначала на четвереньки, потом с ленцой выпрямился, опершись о колени.

– Руки над головой, – скомандовал Ватагин. – Встал, пошел к стене. Мешок оставь.

Бандит, видимо, все-таки еще рассчитывал улизнуть, бросив мешок Ватагину, и тем самым попытаться отвлечь его, но тут появился Лупанов с автоматом на изготовку.

– Обыскать, – скомандовал Ватагин.

– А ну поворачивайся, – процедил сквозь зубы Лупанов. Он ловко завел руки бандита за спину и перехватил заранее приготовленной петлей. Толчком поставил связанного лбом к стене и стал ощупывать, выкидывая на траву позади себя содержимое карманов.

Ватагин подошел ко второму и отшвырнул ногой обрез. И тут из окна показалась улыбающаяся физиономия Костикова.

– Здорово, мужики. Лупанов, ты что же, весь керосин на самогон у местных уже поменял?

– С вами поменяешь, товарищ старший лейтенант. Только въехал, а у вас уже стрельба. Куда его?

– Давай пока к крыльцу, да стреножь его хорошенько, – распорядился Костиков и сделал Ватагину знак следовать за ним. – Пойдем, Коля, второго принесем.

– Я уж думал… – начал было Ватагин.

– Нормально все, Коля, нормально, – отмахнулся Костиков. – Ты молодец, что нашел способ, как выбраться из сарая. А то ушли бы гады.

На крыльце лежал тот, которого оглушил Костиков, только теперь он был распластан на ступенях. Шпала к тому времени уже пришел в себя и, видно, все понял. Ватагин с Костиковым подняли его под руки и повели к дому, где уже сидел задержанный.

– Это кто? – спросил Шпалу Костиков, когда они проходили мимо трупа на крыльце.

Шпала замешкался.

– Тебя что, отправить к нему спросить? – тряхнув Шпалу за ворот, задал вопрос Ватагин.

– Барсук! – взвизгнул перепуганный Шпала. – А тот Седой.

– Этот кто?

– Мамай.

– Ладно, разберемся, – прервал дознание Костиков и обратился к Лупанову.

– Этого Мамая грузи в машину и вези к нам. Заедешь в комендатуру, пусть вышлют сюда отделение из комендантского взвода и пусть за трупами пришлют машину. Мы тут осмотримся. До Усцов километров пять?

– Около того, – подтвердил Лупанов и тут же, почуяв неладное, добавил: – Только не положено.

– Ничего, – ответил Костиков. – Мы с лейтенантом Ватагиным здесь погуляем. А в Усцу с тобой поедем.

– Этого не отвязывать, – сказал Ватагин. – Что бы ни говорил, ни обещал, ни просил. Станет выпендриваться или больным прикидываться, не реагировать.

– А по нужде, начальничек? – выпятив челюсть, процедил Мамай.

– До камеры потерпишь, – ответил Ватагин, – там на этот случай в описи параша числится.

Шпалу отвели в дом и усадили в угол подле печи. За окном затарахтела машина Лупанова, он уехал.

– А ты суров, Николай, – начал Костиков, когда они стащили трупы под навес и стали их осматривать.

– А нельзя с ними по-другому, – ответил Ватагин. – Я хоть и должен был с ними по закону бороться. Перевоспитывать. Возвращать обществу исправившихся членов. Только пустой это номер. Особенно сейчас.

– А что сейчас?

– А сейчас они вдвойне наглеют. Время такое, думают, у нас на всех рук не хватит. Да и не хватает. Дураков там и мелочь, конечно, отлавливаем, но эти не мелочь.

Ватагин разорвал рубаху на груди мертвого Барсука.

– Гляди, какая роспись. У нас в институте врач преподавал, так он по этим наколкам их как книгу читал. Вот этому на вид и тридцати нет, а у него уже три ходки, и по-любому десятка набежит. А как он сюда попал, в прифронтовую полосу? Сколько они тут уже лазают?

– Меня-то больше интересует другая сторона, – ответил Костиков. – Были ли они здесь при немцах. Что делали? Пойду с хозяйкой поговорю, а ты тут побудь, вон уже и народ собирается. Попробуй у местных за этих убиенных поспрашивать. Вдруг неспроста они именно сюда сунулись.

Хозяйка пришла в себя и, хотя и косилась с опаской на связанного Шпалу, а все же, повинуясь женскому инстинкту, приводила комнату в порядок.

Костиков прошел по комнате, демонстративно игнорируя задержанного. Подошел к висящей на стене рамке с фотографиями.

– А вас как зовут, хозяюшка?

– Нина Романовна, – ответила хозяйка.

– А это ваши? – спросил старлей, указывая на групповое фото.

– Конечно, – ответила хозяйка и стала пояснять: – Вот муж, Виктор. Вот я, а это сын Митя и Наталья, дочка.

– И где все? – участливо и вкрадчиво спросил Костиков.

– Муж-то, где же ему быть? – ответила хозяйка. – Как война началась, его и остальных мужиков призвали в Красную армию. Воюет. А где, да и жив ли, как знать. – Хозяйка промокнула глаза платком.

– Вот Наташенька моя. Перед самой войной седьмой класс окончила.

– А у вас в селе школа есть?

– Да нет, – всплеснула руками женщина. – Дети-то у нас в центральной усадьбе учились, там и школу открыли, и жили там же при школе. Так правление колхоза решило. Собрали со всей округи ребятишек. Там у них и ночлег был, и питание.

– Интернат, – подсказал Костиков.

– Вот-вот, – закивала хозяйка дома. – Так там и училась Наташенька моя. А училась хорошо, так порешили ее и других отличников наградить от области. Дали им путевку в пионерский лагерь к морю. Вот как проводила я свою доченьку пятнадцатого июня, так с тех пор и не знаю, что с нею.

– За неделю до войны, – сказал Костиков. – Кто бы знал, кто бы знал… А сын, значит, с вами был?

– Так и был, – подтвердила Нина Романовна. – По первости на фронт за отцом рвался. Годом не вышел. А как пришли немцы, так я его в подвале прятала. У нас там потайной закуток был.