Приговоренные к любви

В своем сердечном стремлении Лиза была из тех, кто осторожно подбирался к взаимности перебирая всевозможные варианты для начала отношений, оценивая все плюсы и минусы каждого случайно выроненного слова, неловкого движения, незаконченных мыслей. Чувство, зажатое в грудной клетке ,все время ломилось наружу, проявляя несвойственную и редкую активность. Ее сдержанная любовь украдкой наблюдала за ходом его жизни, ее молчаливое и искреннее участие к его жизни сводилось к постороннему наблюдению за циклом его существования. Она с тихой грустью принимала его равнодушные взгляды, ее чувство принимали безропотные формы. Они виделись нечасто, но она жила от встречи к встрече, а потом жила тем, что прокручивала в мозгу каждую минуту , которая имела стратегическое для нее значение. Первый месяцы были самыми тяжелыми для неразделенного Салманом чувства: она без успеха училась мириться со своей ненужностью ему. Потом, по прошествии года, ей предстояло научиться понемногу отвлекаться на другие пусть малозначащие события. В своем трепетном ожидании Лиза была трогательна для пера романиста. Ей хотелось заснуть счастливой и хоть раз проснуться такой же счастливой. Она засыпала чаще глубоко несчастной, с осознанием своей ненужности, а просыпалась иной раз счастливой увидев его всего лишь во сне. Сперва человек бывает полон надежд, потом полон боли, потом преисполнен смирения. Этап «полон надежд» самый короткий, «полон боли» уже значительно длиннее, «полон смирения»-самый продолжительный из всех этапов. Этому чувству, полностью лишенному эгоизма,с течением времени предстояло накрыть ее обязательной и непреклонной мудростью. Созреть давно пытающимся вырваться наружу выводам о том, что неразделенные чувства сильно бьют по самомнению. «Мой организм для себя функционировать не может, он функционирует исключительно для тебя»– обращала она мысли к Салману.

–Салман, я тебе скажу, тоску навевает, а так он мне нравится, ведь он такие трепетные взгляды бросает в мою сторону, что мне подруги говорят, что он и там, где меня нет, ни на кого другого и не смотрит..-немного призадумавшись, произнесла Полла. У Лизы было ощущение, что ее выставили за дверь, в которую она даже не постучалась. Она молча сносила пощечины слов, когда Полла так непринужденно говорила о Салмане. Ревность затмевал ее рассудок, но она умело сдерживала эмоции, которые неудержимо рвались наружу, чтобы сообщить Полле и всему миру о том, что она со всей искренностью женского сердца полюбила. «Зачем он тебе, отдай его мне»,-обращала она свой умоляющий взгляд на Поллу каждый раз, когда та не смотрела в ее сторону.

Окончательное принятия другого человека-процесс долгий и многоступенчатый. Он мучителен, если сталкиваются две противоположности. Продолжителен для двух разностей. Салману предстояло принять Поллу со всеми издержками ее непреклонного нрава, а он в свою очередь был для нее слишком предсказуем, а потому скучен. Полле больше был интересен тот парень с гитарой, так искусно умеющий петь задушевные песни, пусть одетый крикливо, но и в этом она увидела достоинства свободолюбивой натуры. Она все теснее начала общение с ним, увлеклась им и отодвинула Салмана на второй план. Их мировосприятие было во многом схоже: они были свободны внутри и максимально доносили миру эту свободу. За несколько месяцев до своего 21 летия она стала более избирательной в своих предпочтениях. Было ли это временным явлением или уже укоренившейся привычкой она не знала и сама, как не знала Лиза, с которой Полла имела обыкновение делиться всем, что придет в ее хорошенькую голову. Теперь каждый раз, когда в поле ее зрения и ее подруг одновременно возникали и Салман и ее новый поклонник, Полла либо демонстративно уходила, либо удирала через другие пути, чтобы избежать любого нежелательного для нее и для них столкновения.

Снова и снова приходя к осознанию своей никчемности, Лиза все глубже уходила в себя, активно теряла контакт с окружающим миром. Ее боль подверглась трансформации и вылилась в четкое осознание своей женской непривлекательности, иначе как объяснить проявляемую Салманом холодность по отношению к ней. Она совершенно не понимала, что на чувства можно не ответить аналогичными чувствами, подобные мысли, если и появлялись ненадолго в ее голове, тут же отвергались как бредовые. Она могла принять его полностью, но не с фактом наличия сердца, не способного откликнуться на зов исстрадавшегося тоской ожидания другого сердца. Любым: болезненным, не способным вести жизнь простого обывателя, ненужным никому кроме нее. Любым без тени сомнения даже в самые удачные свои периоды жизни и неудачные его. Но не нелюбящим, притянутым насильно, из вероятной жалости. Ее безропотные страдания не выходили за рамки приличий, она с какой -то тихой грустью принимала холодный взгляд его серых глаз. Чем больше ее сердце подвергалось экзекуции неразделенного чувства , тем больше она худела. Ее запавшие от бессонных мучительных ночей глаза с некоторых пор отдавали каким -то безумным блеском. В своей комнате с выходящими на задний двор окнами, она ночами сидела без включенного света. Сон безрассудно покинул ее. Она отыскала глазами какой-то отдаленный источник света в окне и подолгу смотрела на него немигающим взглядом .Она ощущала себя совершенно потерянной без возможности поведать кому-либо о своих чувствах, чтобы облегчить тяжесть боли, рассеять среди людей свою боль, лежащую на сердце каменной глыбой. В отличие от Поллы, у которой было много подруг, Лиза подпускала людей только на безлопастное для своего врожденного недоверия расстояние. И по этой причине неунывающей боли предстояло отпускать ее крайне мучительно с неизбежными в подобных ситуациях последствиями. Сокрушительная сила безответного чувства сбила ее с ног, как сбивает каждого, кто попадает в капкан сильных душевных волнений, порождаемых любовью. Чем сильнее характер у человека, тем большую силу несут его чувства, и разрушительные в том числе. С каждым последующим днем Лиза ела все меньше, и теперь редко садилась за обеденный стол в числе своих домочадцев. Она просто лежала на кровати, бесцельное времяпровождение для нее было полноценной занятостью, ведь каждая минута была во власти то тягостных переживаний, то далеко глядящих мечт. Она лежала днями и ночами мучительно размышляя о том, что ей делать дальше. У нее возникло ощущение, что некий безликий враг окутал ее сознание плотной паутиной, воспользовавшись ее неопытностью в сердечных делах. И какой – то ловец человеческих душ отправил ее бессмертную душу в мрачное подземелье, где томились в тоске ожидания своей незавидной участи другие души, виновные лишь в грехе неразделенной любви. Она нисколько не смутилась ,когда обнаружила, что еда начала вызывать в ней отвращение и каждый последующий кусок давался путем неимоверных усилий над собой. Где -то далеко горел огонек надежды, указывая на то, что среди вселенского мрака всегда есть то, что способно спасти даже самые безнадежные души. Она видела его, но нисколько не ощущала его тепло , и когда она начнет ощущать тепло животворящего огонька в полной мере, ей начнет становиться я легче на душе и неподвластная силе человеческой мысли боль медленно и верно начнет отпускать из своих цепких объятий. Однажды Полла залетела в комнату Лизы в привычной ей манере-распахивая настежь дверь . Обнаружив Лизу лежащую на полу, она смертельно испугалась. Она начала усиленно теребить Лизу, со словами :

–Лиза, Лиза, очнись!

Лиза медленно встала, опираясь локтями на кровать, и когда, наконец, выпрямилась в полный рост, пошатнулась и чуть не упала в обморок. Полла бросилась ее подхватывать, затем посадила на кровать и села рядом ,в недоумении не отводя глаза.

– Почему любовь достается тем, кто любить и не умеет вовсе? Почему он полюбил не меня?-спросила Лиза слабым голосом, словно собирая остатки сил где- то в самой глубине грудной клетки. Задушевная тайна Лизы таким неожиданным для Поллы образом стала и ее секретом. Полла поднесла ладони к лицу , закрыла ими лицо и выдержала долгую паузу. Борьба чувств на ее лице оказалась сокрыта от обозрения Лизы. Когда Полла наконец смогла справиться со своими эмоциями, она убрала руки и продемонстрировала беспристрастность на лице. Она с искренней жалостью обняла исхудавшую от борьбы чувств голову Лизы, и погладила ее по волосам.

– Все образуется, -обещающе проговорила она, прекрасно осознавая лживость своих слов и добавила еле слышно:-ведь ты-моя единственная сестра. Она судорожно начала размышлять о том, чтобы искать выход из сложившейся ситуации, пока Лиза еще держится на ногах и не начала нуждаться в помощи извне. Родители ни при каких обстоятельствах не должны узнать о том, что происходит с Лизой- вызовет кривотолки, если это выйдет из этой комнаты Лизы. Подобного рода вещи тщательно скрывались от родителей и не выносились на всеобщее обозрение. Это считалось крайне неприличным . Полла, невзирая на свою ветреность, в вопросах элементарного выживания в любых проблемных ситуациях была из тех, кто умел включать сноровку и без особых усилий находить выходы. Людям подобного склада характера многое давалось легко ,им не была присуща зацикленность на самоедстве. Да и самобичевания от Поллы дождаться было практически невозможно. Полла путем размышлений решила пока целенаправленно отталкивать от себя Салмана, проявляя в таком случае необходимую холодность . Потом она постарается подтолкнуть его к Лизе , но пока она совершенно не понимала как она это все провернет и будет ли ждать ее ожидаемый успех в этом предприятии.

–Обещаю, что помогу тебе. Только ты должна пообещать, что поверишь мне и будешь во всем слушаться,-сказала Полла взяв Лизу за плечи развернув ее лицо к себе. Лиза ответила слабой, вымученной улыбкой. Ей необходимо было тщательно продумать тактику , а Лизе четко следовать инструкциям. Ободренная этими словами, Лиза заснула, свернувшись калачиком. Полла долго сидела рядом с уснувшей Лизой и думала ,что она настолько ослабла и физически ,и морально, что никто не удивится, если завтра ее не обнаружат живой. В такой позе она заснула сидя на полу положив голову на кровать

Салман, задетый за живое подчеркнутым игнорированием со стороны Поллы, не нашелся что делать в дальнейшем .

–Объясни причину того, что ты решила меня избегать?-со всей свирепо спросил Салман глядя в упор на Поллу. Салману удалось собраться с духом, чтобы его голос не задрожал. Обычно он смиренно сносил очередные издержки ее холодности, но при этом предпочитал молчать.

–Твое самомнение, вымахавшее под два метра-это всего лишь «самомнение, вымахавшее под два метра».-приподняв подбородок самодовольно проговорила Полла.

–Оно вымахало под 187 и решило больше не вымахивать,-пояснил Салман. С одной стороны он не мог позволить себе принизить себя как мужчину в ее глазах и соответственно не мог опуститься просто до банального общения , которое зачастую ни к чему не приводит учитывая его сильные к ней чувства . Он понял, что их то существующие, то несуществующие отношения зашли в более глубокий тупик чем тот, в котором пребывали доныне. Пришёл к осознанию того, что ему надо срочно что- то со всем этим решать. Ему казалось, что он как упрямый баран безрезультатно бодается с бетонной стеной, пытаясь пробить в ней еще никем не пробитую брешь. Недолго думая он достал запыленный дорожный чемодан, с шифоньера немного приподнявшись на корточки. Вышел на крыльцо и принялся усиленно размахивать ею пытаясь хотя бы частично избавиться от пыли осевшей на ней, сродни тому, как осела горечь на его сердце.

–Ты не можешь сейчас уехать!– Полла преградила Салману путь. Салман остановился и ,внутренне торжествуя, со счастливой улыбкой потянулся в сторону Поллы. Полла отпрянула и тут же выпалила:

–Ты нужен моей сестре! Повисло тягостное молчание. Салман переваривал слова Поллы, сдерживая гнев. О чем явственно говорили выступившие желваки на скулах.

–Да что ты о себе возомнила? Ты решила меня преподнести своей сестре как игрушку?– Салман воскликнул с негодованием, испепелил ее взглядом, в котором читалось презрение к непредвиденно услышанным словам.

–Все немного по другому…-начала было Полла . «Если бы не ради Лизы я бы тебе устроила!»-говорили ее глаза.

–Не так, конечно. Я твоей сестре нужен вскопать огород там или вкрутить лампочку,-с жаром воскликнул Салман. Полла не нашлась что ответить.

– Прощай-Салман рванул с места ,прихватывая дорожную сумку и исчез в снующей толпе.

–Лиза заболела из-за тебя, она в беде,-неслось ему вдогонку.

« Что я скажу Лизе?»-задавалась вопросом Полла возвращаясь домой.

–Лиза, Салман сказал, что на пару месяцев должен уехать, у него образовались какие-то срочные дела. Мне показалось, что он теперь больше расположен к тебе,-соврала она, решив обрадовать Лизу.

–Знаешь, после того, как я с тобой поделилась своей болью, мне и так уже значительно лучше,-ответила довольная услышанным Лиза. Несмотря на отъезд Салмана, она приободрилась от искреннего участия. Зыбкая надежда придала достаточно сил, чтобы улучшилось состояние. Огромное напряжение в груди как ответ на ненужность, уже не так терзало душу, неустанно царапая когтями.

Полла почувствовала, что ,когда решила соединить Лизу с Салманом, он только тогда начал представлять для нее ценность. Она явственно осознала, что он начал значить для нее намного больше, чем значил доныне. Она с надеждой подумала, что Лиза на время заразила ее вирусом любви, неосознанно обучила ее канонам и ей только остается их забыть, чтобы вновь вернуться в свое первоначальное состояние. . Было ли изменения в отношение Салмана проявлением чувства собственности ?

Салман был растоптан унижением, полученным от бесконечно дорогого сердцу человека. Осознание того, что он так несущественен для Поллы, его ввергло в мучительное состояние. Его оголенная нервная система очень остро и болезненно восприняла ужасные слова, оскорбительные даже для не любящего человека. «Все бесполезно, если не являешься топливом для сердца».-сказал он себе приближаясь к ограде двора, где помимо дома была и конюшня. Почему-то он резко передумал уезжать и его потянуло сюда, где он впервые увидел Поллу и хотя он запер ее, в плену оказался он сам . Он снял обувь ,опустившись на кресло и крепко сжав обеими своими большими ладонями голову принялся пропускать через себя слова Поллы. Комната давно покрылась полным ночным мраком, а он все еще не двигался с места. За окном заморосил вспомогательный дождь, обладающий редкой силой успокоения. Превратности погоды послужили необходимой поддержкой. Сила дождя к ночи усиливалась, Салман вышел на улицу, поднял лицо к небу и подставил лицо дождевому душу. Дождь неугомонно стекал по лицу , спускался к остальным частям тела и образовывал лужицу оказавшись на земле. Так прошла эта ночь- одиночные переживания Салмана и до самого утра поддерживающий его сострадательный дождь. Его неудержимый поток доказательным намеком снизошел до осознания Салмана. Он громогласно заявлял о единении с ним в такой непростой для Салмана момент. В конюшне заржали лошади, словно чувствуя состояние хозяина, которому остро необходимо было дополнительное участие. Он двинулся словно спохватившись в сторону конюшни. Лошади встретили его довольным ржанием. Он вспомнил, что они не кормлены и отвлекся ненадолго от назойливых мыслей.

–Лошади бесконечно преданны человеку,-объяснял Салман мальчишкам, которые не отходили от него когда он гарцевал на одной из своих лошадей

–А ты их так умело приручил к себе, – наперебой вторили мальчишки

– Мы в ответе даже за тех, кого приручили неосознанно. За тех, кто приручились сами без нашего осознанного вмешательства в процесс приручения. ,-добавил Салман. И только он знал о чем теперь он ведет речь. В тот единственный момент, когда здравый смысл, возможно потерянный с надеждой на обретение Поллы вернулся. В глубине души он отчетливо понимал, что его вина перед Лизой состоит в том, что он не может на чувства ответить идентичными чувствами. Человек ходит с чувством вины, если сердце не сумело затрепетать в ответ, и частично примеряя на себя его боль ,по своему тоже страдает. Отчасти по причине неспособности разбудить сердце он остерегается столкнуться с источником стыда, он его всячески избегает, при возможности обходит стороной. И только внутренним протестом заявляет о своем праве не реагировать на призывы другого и начисто чуждого ему сердца. Ему хочется раз и навсегда сбросить с себя эту обузу в виде чужой неразделенной им любви, как смахивают резким движением руки насекомое, которое сделало человека своим случайным пристанищем. И пристанищем становится то, к чему причаливают вслепую. Без первоначального опыта, без понимания того, какие движения и тактика необходимы для поиска причала. Нависание не отвеченных ей чувств Полле давалось легче, чем Салману-парящий над громоздким миром легкий нрав оказывал существенную помощь в осознании сложившейся ситуации. Он умело провоцировал на невосприимчивость информации, несущей обременительный характер. Чужая любовь всегда в тягость человеку, она давит на его восприятие самодостаточности. Он не хочет тяготиться чужой болью, ведь он живет с ощущением, что за ним постоянно следят, следят разбитым сердцем, следят недосказанными словами, следят не прикоснувшимися холодными руками. Но когда случается так, что его разлюбили, он начинает ощущать себя оскорбленным, ведь он мог когда- нибудь дозреть до ответных чувств,а его к тому времени вывели за пределы сердца. И не важно его самолюбию, что человек был ограничен в возможностях пока был привязан к нему ожидающей свой звездный час силой неразделенной любви . Ведь она в одночасье вгрызается в сердце человека, и заимствованным способом прибивает его к объекту страсти словно Прометей прикован был к скале. И терзающая сердце не отвеченная любовь выступающая в роли орла, мучает пока кто -то не догадается принести спасение и избавить от продолжительных мук. Полла с недавних пор жила ощущением словно оказалась между молотом и наковальней. Салмана не было видно уже два месяца ,она осознавала со всей отчетливостью, что, если он может позволить себе не оказаться в поле ее зрения так долго, она очень его обидела. Лиза молчала и время от времени бросала на нее вопросительные взгляды . «Как же я устала от всего этого!-возвела она глаза к небу,-что они от меня хотят!?»Полла не выдерживала это состояние неопределенности, ей теперь вне ее воли приходилось жить с ощущением цейтнота. Животворные дни тянулись для Лизы в ожидании долгожданных известий. Но ничего не происходило, и все больше ее охватывали сомнения касательно того, что Салман начал проявлять к ней интерес. Вскоре Лиза начала догадываться, что Салман не имеет намерения сближаться с ней. В тот запомнившийся надолго день она столкнулась с ним у дверей университета, когда у него, заочника, началась сессия, а она шла к входной двери. Взгляд, полный недовольства стал единственным ответом глазам, наполненным светом исходящей нежности и немеркнущей надежды. Она смотрела ему вслед, пока он не скрылся из виду поднявшись по лестнице. Она приблизилась к остановке, и, чувствуя, что ей не хватит сил стоя дожидаться автобуса, который ожидался еще не скоро, присела на скамейку. Девушка, сидящая рядом, на которую Лиза буквально упала, начала звать на помощь: