Хронос: архитектура забвения

Она слегка наклонила голову набок, изучая его лицо с профессиональным любопытством энтомолога, рассматривающего редкое насекомое.

– Меня зовут Клэр. Но для тебя я была «Субъектом Семь». И если ты меня не помнишь, значит, программа «Стирание» сработала даже лучше, чем мы предполагали

– Заходи, – коротко бросил он, отступая в сторону.

Клэр вошла в студию, не оглядываясь. Она двигалась бесшумно, её шаги не рождали эха на старом деревянном полу. Она сразу направилась к столу, где всё еще крутилась пластинка на проигрывателе. Адриан заметил, как её пальцы – длинные, с тонкими шрамами на фалангах – дрогнули, когда она увидела виниловый диск.

– Ты слушаешь «Запись номер ноль», – она не спрашивала, она констатировала факт. – Ты нашел её в кабинете Эрика?

– Откуда вы знаете об Эрике? – Адриан подошел к ней, нарушая зону комфорта. – Вы были там сегодня? Это вы разбили окно?

Клэр обернулась. В её глазах, почти лишенных пигмента, отразились мониторы лаборатории.

Если бы я хотела тебя убить, Адриан, я бы сделала это три года назад на горном серпантине. И нет, окно разбил не человек. Его разбила музыка. Эрик настроил резонанс так, чтобы стекло лопнуло в определенный момент. Он всегда любил театральные эффекты.

Она присела на край стола, игнорируя правила приличия.

– Эрик Вейсс не был твоим наставником. Он был твоим куратором. А ты… ты был не просто психологом. Ты был тем, кто создавал «Слепые пятна». Ты учил нас, как забывать то, что делает нас людьми. Ты превращал наши воспоминания в оружие.

Адриан почувствовал, как комната начинает вращаться. Он схватился за спинку стула.

– Вы лжете. Я помогаю людям восстанавливать память, а не стирать её. Моя практика…

– Твоя практика – это прикрытие, – перебила его Клэр. – Красивая витрина для официальных лиц. Ты берешь жертв насилия, помогаешь им «забыть» травму, но на самом деле ты просто переносишь эти воспоминания в отдельный архив. В то самое «Тринадцатое зеркало», о котором говорила Лиза.

Адриан вспомнил слова ослепшей девушки. «Тринадцатое зеркало… когда ты разобьешься, истина станет видна».

– Где оно? – спросил он, и его собственный голос показался ему чужим. – Где это зеркало?

Клэр встала и подошла к нему вплотную. От неё пахло лавандой и формальдегидом – тот самый запах, который он почувствовал в особняке Вейсса.

– Оно здесь, Адриан. Оно всегда было здесь. В твоей голове. Убийца Эрика не просто совершил преступление. Он активировал триггер. Весь этот перформанс с зеркалами был предназначен для одного зрителя. Для тебя. Она протянула руку и коснулась его виска. Адриан хотел отстраниться, но тело словно парализовало.

– Вспомни первое января, – прошептала она. Вспомни не аварию. Вспомни утро того дня. Что ты видел в зеркале, когда брился?

Вспышка.

Утро. Серый свет из окна. Адриан стоит перед зеркалом в ванной. На нем белая рубашка, на воротнике пятно крови. Не его крови. Он смотрит в свои глаза и видит в них пустоту. Он берет маркер и пишет прямо на зеркале: «Не верь себе. Они уже внутри». Адриан зажмурился, пытаясь отогнать видение. Когда он открыл глаза, Клэр уже стояла у двери.

– Эрик оставил тебе не только пластинку, – сказала она. Под двенадцатым зеркалом в холле была скрытая ниша. Там лежит ключ. Если ты хочешь узнать, кто стер твою жизнь, тебе придется вернуться туда.

Она вышла, не закрыв за собой дверь.

Адриан остался один в тишине своей студии. Шестеренки старых часов на стене внезапно издали громкий щелчок, и минутная стрелка, которая не двигалась годами, дернулась вперед.

Адриан подошел к огромному панорамному окну. Стекло было двойным, бронированным, но он всё равно чувствовал вибрацию города.

– Ты здесь не один, Адриан, – прошептал он сам себе. – Ты никогда не был здесь один.

Первым делом он подошел к стеллажу с коллекцией метрономов. Его пальцы, привыкшие к тонкой работе, искали малейшее несоответствие. Метроном «Maelzel» 1920-го года выпуска. Корпус из красного дерева. Вес – 450 граммов. Адриан взвесил его на электронных весах. 452 грамма. Сердце пропустило удар. Два грамма лишнего веса. Это могла быть пыль, накопившаяся внутри, или… Он взял тонкую отвертку и аккуратно вскрыл нижнюю панель. Внутри, среди латунных шестеренок, был вклеен крошечный серебристый цилиндр. Микрофон. Профессиональный, с автономным питанием, рассчитанным на годы работы. Адриан не стал его уничтожать. Он знал: если ты нашел «жучок», значит, ты получил канал дезинформации. Он аккуратно вернул панель на место и поставил метроном обратно. Следующие два часа он превратился в поисковую машину.

Он проверил розетки, плинтусы, вентиляционные решетки. Он нашел еще три устройства: одно в раме зеркала в ванной, второе – в основании настольной лампы, третье – внутри системного блока компьютера. Всё это оборудование было старым. Оно было установлено здесь не сегодня и не вчера. Оно было здесь всегда. Адриан вернулся к столу. Фотография, которую оставила Клэр, лежала под светом лампы. Он взял мощную лупу, а затем включил цифровой микроскоп. Адриан сфокусировался на человеке с вырезанным лицом. На лацкане пиджака «тени» была маленькая булавка. Серебряный круг, внутри которого был вписан треугольник. Знак «Архитекторов пустоты» – подпольной группы радикальных психологов, о которых в университете ходили только пугающие легенды. Говорили, что они занимались «перепрошивкой» личности для спецслужб и крупных корпораций.

В его голове сосуществовали две личности. Одна – Адриан Ланс, блестящий психолог, консультант полиции, гуманист. Вторая – «Архитектор», человек, который стирал судьбы и ставил эксперименты на людях. И авария 1 января 2021 года была не несчастным случаем. Она была попыткой одной личности убить другую.

Адриан понимал, что за ним наблюдают через те самые объективы, которые он только что нашел. Он оделся. На этот раз он выбрал простую одежду, которая не стесняла движений: темные джинсы, водолазку и кожаную куртку. В потайной карман он положил складной нож и набор отмычек. Он вышел через черный ход. Его «Ягуар» остался в гараже – слишком приметная машина. Вместо неё он взял старый мотоцикл, который держал в арендованном боксе на соседней улице. Путь к поселку «Изумрудный пик» в три часа ночи занял меньше времени. Когда он подъехал к воротам поселка, он выключил фары. Охрана на въезде знала его машину, но сейчас он не хотел быть узнанным. Он оставил мотоцикл в лесополосе и двинулся к забору пешком. Забор был под напряжением, но Адриан знал уязвимость системы: датчики движения в секторе 4 часто давали сбои из-за густых ветвей старого дуба. Он проскользнул в «мертвую зону», перемахнул через ограду. Особняк Эрика Вейсса стоял во тьме. Полицейские ленты всё еще трепетали на ветру. Адриан подошел к парадной двери. Он знал, что она запечатана, но он также знал, что Эрик всегда оставлял окно в подвале приоткрытым для своего кота. Окно поддалось с тихим скрипом.

Адриан оказался в техническом помещении. Пахло сыростью. Он включил фонарик, зажав его в зубах, чтобы руки оставались свободными. Он поднялся по винтовой лестнице в главный холл. Адриан подошел к двенадцатому зеркалу. Оно стояло в самом углу. Он опустился на колени. Его пальцы начали прощупывать тяжелую дубовую раму. Снизу, в месте стыка с полом, он почувствовал едва заметную выпуклость. Это была не кнопка, а скорее… сенсорная панель?

Он нажал. Ничего не произошло.

Тогда он вспомнил ритм. Тот самый ритм, который он выстукивал перед Лизой. Тук. Тук-тук. Тук. Раздался тихий шипящий звук. Зеркальное полотно медленно, на гидравлике, отошло от рамы, открывая небольшое углубление. Внутри лежал предмет. Это был не ключ. Это был старый латунный цилиндр от фонографа Эдисона. Но рядом с цилиндром лежало нечто гораздо более современное.

Черный конверт из плотной бумаги. На конверте была надпись, сделанная серебряными чернилами:

«Для Адриана, который еще не проснулся».

Внутри конверта лежала одна-единственная фотография. На ней был изображен Адриан, лежащий на операционном столе. Его голова была оббрита, а к черепу крепились десятки электродов. Над ним стоял человек в хирургической маске, чьи глаза были Адриану до боли знакомы. Это были глаза Эрика Вейсса.

Он стоял на коленях перед двенадцатым зеркалом, сжимая в одной руке артефакт прошлого века, а в другой – фотографию, которая перечеркивала всё, что он знал о себе. На снимке Эрик Вейсс, его наставник. Он выглядел как мясник от науки. Маска скрывала нижнюю часть лица, но глаза – холодные.

– Ты не учил меня музыке, Эрик, – прошептал Адриан, и его голос в пустом холле прозвучал как треск ломающегося льда. – Ты настраивал мой мозг, как старое пианино.

Внезапно тишина дома изменилась

Это не был звук шагов. Это было изменение давления воздуха. Так бывает, когда в замкнутом пространстве открывается массивная дверь или начинает работать мощная приточная вентиляция. Адриан замер, перестав дышать.

Щелчок.

Звук донесся со стороны потолка. Адриан медленно поднял взгляд. Огромная люстра из хрусталя, которая должна была быть обесточена, внезапно вспыхнула резким, фиолетовым светом.

Адриан почувствовал мгновенный приступ тошноты.

– Черт… – он зажмурился, но свет пробивался даже сквозь веки, рисуя на сетчатке безумные разноцветные фигуры.

Он попытался встать, опираясь на раму зеркала, но зеркало… двинулось.

Все двенадцать зеркал начали медленно вращаться на своих осях. Скрип механизмов, спрятанных под полом. Отражения Адриана начали метаться по залу. В одном зеркале он видел, как он стоит. В другом – как он падает. В третьем – как к нему со спины приближается высокая фигура в черном.

Адриан резко обернулся, выхватывая складной нож.

Пустота.

Вспышка.

Опять пустота.

Но в следующем отражении фигура была уже в двух шагах от него.

Убийца – или тот, кто управлял домом – использовал углы наклона зеркал так, чтобы Адриан видел только то, что ему позволяли видеть.

– Выходи! – крикнул Адриан. – Ты хотел, чтобы я пришел? Я здесь!

Вместо ответа из динамиков, скрытых в стенах, ударила музыка. Но это была не симфония Вейсса. Это был белый шум, смешанный с плачем ребенка. Адриан понял, что у него есть не более тридцати секунд, прежде чем его мозг отключится. Ему нужно было выбраться из круга зеркал. Он вспомнил архитектурный план дома. Холл был восьмиугольным. Если зеркала вращаются по часовой стрелке, значит, есть «мертвая зона» за четвертой колонной.

Он бросился вперед, не глядя в зеркала. Он ориентировался только по памяти. Удар.

Он врезался в одно из зеркал. Стекло не разбилось – оно было закаленным. Отражение Адриана в этом зеркале смотрело на него с окровавленным лицом, хотя сам он был цел. Это была галлюцинация.

Он нащупал край колонны. Холодный бетон. Это было реально. Он рванулся за неё, в тень, куда не доставали вспышки люстры. Адриан прислонился спиной к колонне, пытаясь унять дрожь в коленях. Цилиндр фонографа всё еще был зажат в его руке. Он спрятал его во внутренний карман куртки.

Вдруг прямо над его ухом раздался шепот:

– Ты всегда был плохим учеником, Адриан. Ты запоминаешь детали, но упускаешь смысл композиции.

Адриан развернулся, нанося удар ножом в пустоту. Но за колонной никого не было.

– Кто ты? – выдохнул он.

– Я – твоя лучшая работа, – ответил голос.

Внезапно пол под ногами Адриана дрогнул. Секция паркета начала опускаться, превращаясь в ведущий в подвал. Адриан попытался уцепиться за край, но пальцы соскользнули.

Адриан приземлился на что-то мягкое. Запахло старой кожей и химикатами. Он быстро перекатился в сторону, ожидая нападения, но вокруг было тихо. Он включил свой фонарик. Луч света выхватил из темноты ряды стеллажей.

Это не был обычный подвал. Это был архив. Тысячи коробок, аккуратно подписанных и расставленных по датам.

Адриан подошел к ближайшему стеллажу.

«Дело №442. Потеря идентификации. Объект: Мартин С.»

«Дело №443. Индукция ложных воспоминаний. Объект: Анна Л.»

Он шел вдоль рядов, и его охватывал ужас. Это был не архив Вейсса. Это был его архив. Все те годы, которые он «забыл», были задокументированы здесь. Каждое слово его пациентов, каждая сломанная жизнь была превращена в папку с бумагами. В конце зала он увидел дверь с надписью: «Комната 13».

Его рука потянулась к ручке.

– Не открывай эту дверь, Адриан, – раздался голос Маркуса Бэйна.

– Маркус? Что ты здесь делаешь? Как ты вошел?

– Я следил за тобой, – сказал Маркус. – С того самого момента, как ты вышел из своей студии.

Я надеялся, что Клэр тебя остановит.

– Ты знаешь Клэр? – Адриан сделал шаг вперед. – Ты тоже в этом замешан?

– Замешан? – Маркус горько усмехнулся. – Адриан, я – твой единственный шанс на спасение. Ты не понимаешь, что находится за этой дверью. Если ты её откроешь, ты не просто вспомнишь прошлое. Ты активируешь протокол. Эрик пытался тебя предупредить, но он сделал это слишком тупо.

– Опусти пистолет, Маркус. Мы друзья.

– Мы были друзьями три года назад, когда ты стер мне память о том, как я убил своего напарника, – сказал Маркус, и в его глазах блеснули слезы.

– Ты сделал меня «чистым». Ты дал мне новую жизнь. Но цена этой жизни – твоё вечное молчание. И если ты вспомнишь всё – я снова стану убийцей.

Маркус взвел курок.

– Прости, Адриан.

– Ты дрожишь, Маркус, – голос Адриана был тихим, лишенным страха, в нем звучало лишь профессиональное любопытство. Ты ведь не хочешь этого.

– Я хочу, чтобы ты перестал копать, Адриан! – Маркус закричал, и эхо его голоса разнеслось между стеллажами.

– Ты всегда был таким… безупречным. Архитектор Ланс. Человек, который чинит сломанные умы.

– Ты сказал, что я стер твою память о смерти напарника. Детектив Миллер, верно? Пять лет назад. Официальная версия гласит, что его застрелил наркодилер при задержании.

– Ложь! – Маркус шагнул вперед, сокращая дистанцию.

– Это я его застрелил. Мы были на том складе… была темень, как в заднице у дьявола. Я услышал движение, испугался… Я выстрелил раньше, чем он успел выкрикнуть пароль. А потом пришел ты. Эрик прислал тебя. Ты сказал: «Маркус, ты хороший коп. Городу нужны хорошие копы, а не люди в тюремных камерах. Я могу забрать эту ночь у тебя. Ты просто проснешься и будешь помнить только официальный отчет».

Адриан слушал, и в его мозгу начали всплывать образы. Он видел, как он вводит Маркусу препарат, подавляющий активность гиппокампа, и начинает нашептывать новую версию реальности.

– Я сделал это, чтобы спасти тебя, – произнес Адриан. – Если это правда, то я руководствовался милосердием.

– Милосердием?! – Маркус горько рассмеялся, и этот звук был страшнее любого крика. – Ты сделал меня своим рабом, Адриан! Каждый раз, когда мне снится тот склад – а он снится мне каждую ночь, хоть я и не понимаю, что это за место, – я чувствую невидимую нить, которая тянется к тебе. Ты не просто стер воспоминание. Ты оставил в моей голове пустоту, которую ничем нельзя заполнить. И теперь ты хочешь открыть Комнату 13? Ты хочешь вернуть всё это назад?

– Что там, Маркус? Почему ты так боишься? – почти шепотом спросил Адриан.

– Там исходники, – шепнул Маркус, опуская пистолет чуть ниже, но не убирая его.

– Там лежат оригиналы всех воспоминаний, которые ты изъял. Ты называл это «Библиотекой скорби». Эрик хранил их как залог. Если кто-то из нас – тех, кому ты «помог», – решит взбунтоваться, он мог вернуть нам нашу боль. Одним щелчком.

В этот момент в глубине подвала, за спиной Маркуса, раздался странный звук. Как будто кто-то проводил смычком по натянутой струне.

Маркус резко обернулся, вскидывая пистолет в сторону темноты.

– Кто здесь? Клэр? Это ты?

Из тени между стеллажами медленно вышла фигура. Она не была похожа на Клэр. Это был мужчина в длинном кожаном плаще, его лицо скрывала шляпа.

– Дирижер не закончил партию, – произнес незнакомец. Голос его был сухим

– Маркус, ты лишний в этой сцене. Уходи.

– Ни с места! – крикнул Маркус. – Я буду стрелять!

Незнакомец поднял руку. В его пальцах была зажата тонкая серебряная палочка – точная копия дирижерской палочки Эрика Вейсса. Он резко взмахнул рукой, словно подавая знак оркестру начать играть.

Из динамиков, спрятанных в архиве, ударил ультразвук. Это была атака такой силы, что у Адриана из носа мгновенно хлынула кровь. Маркус вскрикнул, выронил пистолет и схватился за голову, падая на колени. Его лицо исказилось в гримасе невыносимой боли. Адриан, благодаря своей подготовке к трансовым состояниям, смог удержаться на ногах. Он видел, как «Дирижер» приближается к ним, игнорируя крики Маркуса.

– Отдай мне цилиндр, Адриан, – сказал человек в шляпе. – Ты еще не готов услышать то, что на нем записано.

– Кто ты? – прохрипел Адриан, пытаясь дотянуться до пистолета Маркуса, лежащего на полу.

– Я – твоё идеальное «Я». Тот, кем ты был до того, как решил, что у тебя есть совесть.

Адриан понял: его сейчас просто погребет. Он рванулся в сторону Маркуса.

– Маркус! Вставай! – крикнул он, хватая инспектора за шкирку и волоча его за собой.

Маркус был в полуобморочном состоянии, его глаза закатились. Адриан дотащил его до стальной двери. Латунный цилиндр в его кармане теперь буквально обжигал кожу. Адриан выхватил его и приложил к сенсорной панели на двери.

– Играй… – прошептал он.

Цилиндр издал чистый, высокий звук – ноту «ля» первой октавы, но с каким-то потусторонним обертоном. Механизм внутри двери отозвался серией тяжелых щелчков. Стальная плита начала медленно уходить в сторону, открывая проход, залитый неестественным голубым светом. Адриан затащил Маркуса внутрь и нажал на кнопку закрытия с обратной стороны. Дверь захлопнулась ровно в тот момент, когда рука Дирижера коснулась её поверхности.

– Боже мой… – выдохнул Адриан.

Комната 13 не была складом или архивом. Это был высокотехнологичный зал, стены которого состояли из сотен маленьких стеклянных кубов. Внутри каждого куба плавал в прозрачной жидкости предмет: обручальное кольцо, детский башмачок, окровавленный нож, письмо, связка ключей… Физические предметы, с которыми были связаны самые сильные воспоминания его пациентов. Забирая память, он забирал и предмет, который мог бы её вернуть. В центре зала стоял единственный операционный стол, над которым висел огромный монитор. На мониторе светилась надпись: «СУБЪЕКТ 0: АДРИАН ЛАНС. ВОССТАНОВЛЕНИЕ ДАННЫХ – 12%». Под надписью была шкала прогресса, которая медленно ползла вправо.

– Так вот оно что… – Адриан подошел к столу.

Маркус, лежащий на полу, слабо пошевелился.

– Адриан… не смотри… на экран… – прошептал он. – Это… ловушка…

Но Адриан уже не мог оторвать взгляда. На мониторе начали сменяться кадры. Он увидел себя в операционной. Увидел Эрика Вейсса. И увидел третьего человека, который стоял в тени. Когда камера на видео повернулась, Адриан вскрикнул. Третьим человеком был Маркус Бэйн. Но на видео он выглядел на десять лет моложе и на нем была форма… не полиции, а охраны секретного объекта «Хронос». Всё, что Маркус сказал ему пять минут назад, было ложью. Или еще одним слоем внушенной реальности.

– Посмотри на экран, Маркус, – голос Адриана звучал как голос судьи. Перестань притворяться жертвой. Девять лет назад. Ты не был копом. Ты был псом на цепи у Вейсса.

– Ты всё-таки это увидел, – произнес Маркус, медленно поднимаясь и отряхивая пыль с колен. Поздравляю, Адриан. Ты только что взломал свой первый уровень защиты. Но не обольщайся. Видео – это лишь интерпретация. Ты видишь то, что Эрик хотел, чтобы ты увидел.

– Ты ничтожество, ты лгал мне три года, – Адриан сделал шаг к нему, чувствуя, как внутри закипает ярость. – Ты разыгрывал роль моего друга, моего единственного союзника в полиции. Ты помогал мне «расследовать» мою собственную жизнь, заранее зная все ответы.

– Я спасал твою шкуру! – Маркус вдруг ударил кулаком по одному из стеклянных кубов.

– Ты не представляешь, что ты за монстр, Адриан. Ты думаешь, Эрик был главным? Он был лишь пешкой. Ты был тем, кто на практике резал человеческие души. Ты создал технологию «Слепого пятна». Ты продавал её правительству, картелям, любому, кто мог заплатить. А когда ты решил выйти из игры и забрать архивы с собой они решили тебя стереть. И я был единственным, кто настоял на том, чтобы тебе оставили жизнь. Чтобы тебе создали новую личность – доброго доктора Ланса, который мучается от амнезии.

– Если я был таким опасным, почему вы просто не убили меня?

– Потому что ключ к архиву – в твоем подсознании. «Тринадцатое зеркало» – это не метафора, Адриан. Это структура твоего крошечного мозга.

Адриан обернулся к стенам, уставленным стеклянными кубами.

– И это – мои трофеи?

Он подошел к ближайшему кубу. Внутри, в прозрачном геле, висело простое обручальное кольцо с гравировкой на внутренней стороне. Адриан присмотрелся. «S. + A. Forever».

Как только его взгляд сфокусировался на кольце, в его голове раздался крик. Это был не его голос. Это был голос женщины, полный невыносимого отчаяния. «Пожалуйста, доктор Ланс, я не хочу забывать его лицо! Пусть я буду страдать, но пусть он останется в моей памяти!»

И его собственный голос, холодный и ровный:

«Страдание – это неэффективный расход ресурсов, мисс Салливан. Через час вы выйдете отсюда, и это кольцо будет для вас просто куском металла. Вы будете свободны». Адриан отшатнулся от куба. Его мутило.

– Я забирал у них не только боль. Я забирал их любовь. Их смысл.

– Ты давал им покой, – сухо сказал Маркус. – Разве не об этом мечтает каждый второй житель этого проклятого города? Забыть предательство, забыть смерть близких, забыть свои собственные ошибки. Ты был самым популярным богом здесь.

Адриан перешел к следующему кубу. Там лежал детский башмачок, опаленный огнем.

Новая вспышка в мозгу. Запах гари. Плач, который обрывается на высокой ноте. «Слишком много деталей, Адриан. Удали цвет пламени. Удали звук сирен. Оставь только тишину». Каждое воспоминание в этой комнате было кровоточащей раной, которую он когда-то зашил грубыми нитками.

– Дирижер. Кто он? Адриан вспомнил человека в шляпе, оставшегося за дверью.

– Твой преемник, – ответил Маркус, подходя ближе. – Тот, кто не обладает твоим талантом, но обладает твоей жестокостью. Его зовут Кас. Он был твоим ассистентом. Маркус протянул руку к латунному цилиндру, который Адриан всё еще сжимал.

– Дай его мне, Адриан. Цилиндр – это детонатор. Если Кас ворвется сюда, он использует его, чтобы стереть всё содержимое этой комнаты. Мы должны уходить. Здесь есть аварийный выход.

– Ты сказал, что 13-е зеркало – это структура моего мозга. Если я уйду сейчас, загрузка остановится?

– Да. И ты останешься Адрианом Лансом. Психологом с пробелами в памяти. Ты сможешь жить дальше. Возможно, даже будешь счастлив.

– Нет, – решительно произнёс Адриан. – Если я совершил это, то я и должен всё исправить.

Он решительно шагнул к операционному столу и лег на него.

– Что ты делаешь?! – Маркус бросился к нему, но в этот момент комната содрогнулась от мощного удара снаружи. Стальная дверь прогнулась.

– Вставь цилиндр в приемник на столе, Маркус, – приказал Адриан.

– Это убьет твою нынешнюю личность! Тот Адриан, которого я знал последние три года он исчезнет. Его место займет тот, другой. Ты хочешь, чтобы монстр вернулся?

– Монстр уже здесь, – Адриан указал на свои отражения в стеклянных кубах.

Маркус замер. Снаружи раздался второй взрыв. Потолок комнаты начал осыпаться белой пылью.

Маркус взял цилиндр. Его руки дрожали. Он вставил латунный диск на боковой панели стола и повернул его до щелчка.

Адриан почувствовал, как его тело на операционном столе становится невесомым, а затем – как его разум разрывается на тысячи осколков.

Синхронизация: 15%

Первое, что он увидел, был не свет, а цвет. Изумрудно-зеленый, густой, как лес после ливня.

*Это был сентябрь 2018 года. Лаборатория «Хронос» в северном крыле.* Адриан видел себя со стороны. Он был моложе, его лицо еще не знало морщин усталости и теней амнезии. На нем был безупречный белый халат, а в руках он держал планшет. Перед ним, в кресле, похожем на стоматологическое, сидел человек.

– Вы готовы, полковник? – спросил Адриан.

– Просто убери это, сынок, – ответил мужчина. Его голос дрожал. – Я не хочу больше видеть те глаза. Тот ребенок в Кандагаре… он снится мне каждую ночь. Я чувствую запах пороха и жареного мяса всякий раз, когда закрываю глаза.