Читать книгу VIP (Артур Батразович Таболов) онлайн бесплатно на Bookz (13-ая страница книги)
bannerbanner
VIP
VIPПолная версия
Оценить:
VIP

3

Полная версия:

VIP

«Панкратов в Париже. Назначь время и место встречи. Объясни подробно, он не знает Парижа. Серж».

Утром пришёл ответ:

«Завтра в шесть вечера в Cafe Mabillon, бульвар Saint-Germain, метро Saint-Germain-des-Pres. Ирэн».


III


На следующий день с утра Игорь Касаев уехал в НЦБ Интерпола договариваться с французскими коллегами о совместных действиях, а Панкратов отправился на прогулку по Парижу. Для тубуса с картиной хотели абонировать ячейку в сейфе отеля, где состоятельные постояльцы оставляли на хранение драгоценности, но картина в ячейки не помещалась. Менеджер заверил, что комната с сейфом постоянно находится под охраной и господа могут не беспокоиться о своем имуществе, какую бы ценность оно ни представляло. Судя по выражению его лица, он сомневался, что содержимое тубуса в потертом дерматине вообще представляет какую-то ценность и очень бы удивился, узнав, что она может составлять не один миллион евро. Но ему об этом не сказали. Ни Игорь Касаев, ни Панкратов сами не знали, сколько стоит шедевр Ренуара.

О Париже Панкратов много читал, особенно в молодости, когда романы Бальзака, Золя и Хемингуэя были единственной возможностью что-то узнать о другой жизни. Он и не рассчитывал, что за то короткое время, которое у него было, сможет проникнуться атмосферой этого города, при одном упоминании которого у всех советских интеллигентов загорались глаза. Но если уж он сюда попал, грех было не увидеть Эйфелеву башню, Монмартр, Собор Парижской Богоматери и Большие бульвары. Но сначала он выяснил по русскому изданию путеводителя Фодорса, где находится кафе Мабиллон, в котором завтра ему предстояло встретиться с Ириной Керженцевой. Оно оказалось недалеко от отеля, всего минутах в пятнадцати ходьбы, на оживленном бульваре Сен-Жермен с бесчисленными бутиками и барами. С десяток круглых мраморных столиков под разноцветными зонтами стояло снаружи, между ними сновали официанты в белых рубашках и черных жилетках. Внутри был просторный зал с крахмальными скатертями и цветами на столах. Над залом нависала галерея, в которую вела лестница сразу от входа. Там тоже были столы с цветами. Судя по всему, кафе было не из дешевых, поэтому, возможно, посетителей было немного. Панкратов наметил себе место у окна, с которого будет виден весь зал и вход в кафе, и вышел на улицу.

Июнь в Москве выдался прохладный, с дождями и грозами, в Париже стояло сухое жаркое лето. Как всегда в это время, город был наводнен туристами со всего мира. Парижане, у которых не было возможности уехать из города, и туристы, даже пожилые, щеголяли в шортах, не стесняясь голых ног с варикозными венами, женщины носили маечки и рубашки, завязанные узлом на пупе. Панкратов не решился выйти без пиджака, без него он чувствовал себя не совсем одетым. И хотя пиджак был из легкой светлой ткани, он обильно потел, это мешало ему любоваться Парижем.

До Эйфелевой башни Панкратов добрался без особых трудностей, поднялся на лифте на самую верхотуру и с полчаса провел на смотровой площадке, с которой открывалась панорама города в легкой дымке. Понравилось обилие зелени. Казалось, что дома построены в огромном парке. Москва с такой высоты выглядела бы совсем по-другому, нагромождением бетонных коробок с редкими вкраплениями скверов.

Один пункт программы был выполнен, вторым пунктом был Монмартр. Про дорогу до него пришлось расспрашивать. Прохожие доброжелательно объясняли, но поскольку они не знали русского языка, а Панкратов по французски знал только слова «месье», «бонжур» и «мерси боку», толку от их объяснений было немного. Но он все же попал на Монмартр, побродил по площади Терт, заставленной мольбертами художников, предлагавшими туристам нарисовать их портрет всего за 20 евро, поглазел на мельницу кабаре «Мулен Руж», пообедал в уличном кафе, позволив себе бутылку Шабли Гран Крю. Вино ему не очень понравилось, зато теперь он мог сказать о себе, что пил шабли на Монмартре.

А вот Собора Парижской Богоматери Панкратов так и не увидел. Не помог путеводитель Фодорса, а спрашивать дорогу у прохожих он зарекся, было унизительно ощущать себя туземцем. Спустившись с Монмартра, окончательно заблудился, шел, куда ноги несут, отмечая удивительную обжитость Парижа. Не было ни одного дома с облупленной штукатуркой, с грязными стеклами. За этой обжитостью чувствовалась вековая история, не прерываемая разрушительными войнами. Как после Каира Москва казалась чистой и унылой, так и после Парижа она покажется запущенным бесхозным городом с парадной Тверской и грязными захламленными дворами.

Из неприятных впечатлений было обилие на улицах выходцев с Ближнего Востока, как толерантные французы называли арабов. Смуглые мужчины, крикливые женщины в халатах с кучей детей. Казалось, что они оккупировали Париж, такой стороной обернулась политика мультикультурности. В Москве тоже было много выходцев с Кавказа и Средней Азии, но всё же еще не столько.

От многочасовой прогулки ноги гудели. На бульваре Клиши, на котором он непонятно как оказался, Панкратов остановил такси и назвал адрес отеля. Игорь Касаев уже ждал его в номере. Рассказал, что у французских интерполовцев он нашел полное понимание и готовность помочь русским коллегам. Договорились, что два полицейских в штатском с ордером Интерпола заранее придут в кафе Мабиллон и будут наблюдать за Панкратовым и его собеседницей. Когда он встанет из-за стола, это будет для них сигналом приступить к задержанию.

– Как они меня узнают? – спросил Панкратов.

– Я показал им ваши снимки, – объяснил Игорь. – Те, что делал для мадам. На всякий случай покажу им вас в натуре.

Помолчали. Больше обсуждать было нечего.

Похоже, что операция приблизилась к завершению.


IV


В половине шестого, за полчаса до назначенного Ириной Керженцевой времени, они подошли к кафе Мабиллон. Игорь остался снаружи ждать французских коллег, Панкратов вошел в зал. Посетителей было гораздо больше, чем вчера, почти все столы были заняты, в их числе и тот, что наметил для себя Панкратов. Пришлось сесть на неудобное место. Чтобы видеть зал и вход в кафе, нужно было сидеть вполоборота или постоянно оглядываться. Минут через пятнадцать в кафе появился Игорь Касаев с двумя молодыми людьми с короткими прическами, в футболках и джинсах. Мимо стола Панкратова они прошли, не останавливаясь. Игорь им что-то сказал, они бросили на Панкратова быстрые взгляды и понимающе кивнули. После чего заняли свободный стол и принялись заинтересованно изучать меню.

Панкратов читал, что в парижских кафе можно заказать чашку кофе и сидеть с нею весь вечер. Но московские привычки сидели в нём неистребимо. Как это заказать только чашку кофе? А как посмотрит на тебя официант, что он о тебе подумает? Подумает: «Ну и жлоб, сидел бы ты лучше дома». Поэтому, когда гарсон обратил на него внимание, Панкратов объяснил, как смог, что он ждёт даму, и кроме эспрессо заказал аперитив и мороженое, угадав его в меню по знакомому слову «айс». Аперитив оказался рюмкой анисовой настойки «Мари Брезар» с резким и неприятным вкусом, а шарики мороженого политы чем-то приторным.

Оставалось ждать.

Через пятнадцать минут дамы не было.

Не пришла она и через полчаса.

Через час к столу Панкратова подсел Игорь Касаев.

– Больше можно не ждать. Почему она не пришла?

– Это ты у меня спрашиваешь? – буркнул Панкратов.

– Отпускаю коллег?

– Отпускай. Скажи официанту, чтобы принёс счёт.

Игорь вернулся к своему столу. Один из интерполовцев позвонил по мобильному телефону, они еще немного посидели и дружески распрощались с московским коллегой. Панкратов расплатился с официантом и вместе с Игорем вышел из кафе как раз в тот момент, когда французы садились в полицейскую машину. И тут до Панкратова дошло.

– На чём они приехали? – спросил он. – На такси?

– Нет, на такой же тачке. А что?

Панкратов выругался.

– Что с вами, Михаил Юрьевич? – удивился Игорь.

– Не понимаешь? Если Ирина увидела, что два хмыря на полицейской тачке подъехали к кафе и вошли в него, она была бы последней дурой, если бы пошла за ними. А она далеко не дура.

– Как она могла увидеть?

– Очень просто. Пришла пораньше и следила за обстановкой. Это называется контрнаблюдением.

– Она и слова такого не знает.

– Неважно, что она знает. Прочувствовала ситуацию. Твои коллеги тоже хороши. У нас в полиции разъебаев полно, но и здесь хватает. Но это почему-то не радует.


Ловушка не сработала.


V


Панкратов угадал: Ирина приехала к Мабиллону за час до назначенной встречи и следила за входом в кафе из-за столика соседнего бара. Как и при встрече с адвокатом Захаровым в аэропорту, на ней были черный парик и белая бейсболка с надвинутым на глаза козырьком, лицо закрывали большие солнцезащитные очки. Футболка с легкомысленным Микки Маусом, потертые джинсы и холщовая торба, которую она повесила на спинку стула, делали её неотличимой от студенток Сорбонны.

В половине шестого к кафе подошли два человека. В одном она сразу узнала того, чьи фотографии переслал ей Серж. Лет шестидесяти, грузный, с очень короткими седыми волосами, с казавшимся сонным лицом и внимательным взглядом. Это и был Панкратов, которого Серж рекомендовал ей как человека, которому можно доверять. Ирине он не понравился. За время следствия и суда она насмотрелась на следователей и прокуроров. Они могли быть молодыми или пожилыми, веселыми или мрачными, но одинаковыми в одном. От них исходила властность людей, привыкших распоряжаться чужими судьбами. Эту властность она почувствовала и в Панкратове.

Его спутник был намного моложе, лет двадцати пяти или двадцати шести. Чуть выше среднего роста, с живым смуглым лицом и коротко постриженными черными волосами. Как говорят в России, лицо кавказской национальности. Он был той же породы, что и Панкратов, разве что по молодости властность еще не въелась в его характер. И главное – это был не Серж.

Ирина растерялась. Сергей и не обещал прилететь с Панкратовым. Но если представитель Аслана Касаева взял с собой молодого помощника, почему он не взял Сержа, которого она знает и которому полностью доверяет?

Панкратов вошел в кафе, а его молодой спутник остался у входа, явно кого-то ожидая. Через четверть часа у Мабиллона остановилось полицейская «Пежо 306», высадила двух молодых французов и уехала. Они обменялись со спутником Панкратова рукопожатиями и вошли в зал. Эти двое были не очень похожи на полицейских, но простые пассажиры на полицейских автомобилях не ездят. Не Москва, где патрульную машину за деньги можно нанять, как такси.

Ирина заволновалась. Обостренное чувство опасности говорило ей, что нужно немедленно убираться подальше от Мабиллона. Но встреча с представителем Аслана Касаева была очень важна. Сергей прав, нужно как можно быстрее избавиться от холдинга, и тогда деятели из фирмы «Союз» потеряют к ней интерес. А вдруг она напрасно паникует и эти двое на полицейской «пежо» оказались здесь случайно?

Панкратов угадал, предположив, что Ирина приедет раньше и будет наблюдать за входом в Мабиллон. Но он ошибся, сказав, что она не рискнёт зайти в зал. Желание освободиться от свинцового груза, в который для неё превратился медиахолдинг, побороло осторожность. Она вошла в кафе, проскользнула на галерею и заняла свободный столик у дубовых перилец. Отсюда хорошо был виден весь зал. Она заказала чашку кофе и бутылку «Перье», закурила и стала ждать, как будут развиваться события.

События не развивались никак. Панкратов сидел за столом в полном одиночестве, французы и его молодой спутник расположились в другом конце зала, что-то пили, оживленно разговаривали и на Панкратова не обращали внимания. Да с чего она взяла, что этот человек прилетел с ним? Возможно, они даже не знакомы. Сергей писал, что Панкратов не знает Парижа. Вот и попросил молодого человека показать дорогу. Возможно, он и сам направлялся в кафе Мабиллон. Случайность? Жизнь полна случайностей.

Время шло. Панкратов всё чаще поглядывал на часы и через плечо осматривал зал. Аперитив и кофе он допил, в вазочке с мороженым поковырялся и отодвинул её от себя. Те трое даже не смотрели в его сторону.

Прошел час. Нужно было на что-то решаться. Ирина расплатилась с официантом и уже хотела спуститься в зал и подойти к Панкратову. Но в это время его молодой спутник оставил французов и подсел к нему. Они о чём-то поговорили, молодой человек подозвал официанта. Пока Панкратов расплачивался, вернулся к французам и попрощался с ними. Французы вышли из кафе. Следом за ними вышли Панкратов и молодой человек.

Ирины почувствовала, как у неё ослабли ноги. Случайность? Какая случайность?! Это была полицейская засада, и она только чудом не угодила в неё. Помедли Панкратов еще четверть часа, и она подошла бы к нему. А что потом? Наручники, экстрадиция и страшная камера в Лефортово. Господи, да за что же мне всё это?!

Чтобы хоть немного успокоить нервы, пришлось заказать рюмку коньяка. Она посидела еще немного и по стеночке, стараясь быть незаметной, спустилась с галереи. Перед тем, как выйти из кафе, посмотрела через стеклянную дверь. Ни французов, ни Панкратова с его спутником не было. Она остановила такси и назвала адрес фермера-винодела. Пережитый ужас возвращался к ней волнами. Она поняла, что не сможет уснуть. Возле пристанционного универсама попросила остановиться и купила литровую бутылку шотландского виски «Glen Grant». Немного подумав, купила ещё одну. Пусть будет.

Выпить пришлось довольно много, чтобы восстановить утраченное душевное равновесие. Ирина никак не могла понять, что же произошло, картина не складывалась в одно целое. Почему Серж прислал к ней этого Панкратова и сказал, что он его хорошо знает? Ну, допустим. Он полицейский и мог хорошо знать другого полицейского. Возможно, служил под его началом, пока Панкратов не вышел в отставку. Панкратов вполне мог быть доверенным лицом Аслана Касаева, бывшие менты часто возглавляют службы безопасности олигархов. Пока всё было понятно. Но как объяснить появление в кафе двух французов, приехавших в полицейской машине, наверняка полицейских. Какая роль отводилась молодому спутнику Панкратову, тоже менту? Если это была не засада, что они делали в кафе Мабиллон? Охраняли Панкратова? От кого? От неё? Бред, бред!

Ирина чувствовала, что у неё ум заходит за разум. Она никогда не понимала этого расхожего выражения. Теперь поняла. И посоветоваться было решительно не с кем. Единственный человек, которому она полностью доверяла, был в далекой Москве. Почему ты в Москве, Серж? Почему не прилетел с Панкратовым вместо этого лица кавказской национальности? Это бы всё упростило, и ей сейчас не пришлось бы ломать голову над этой задачей со многими пугающими неизвестными.

Она включила лэптоп, открыла почту и быстро набрала, не всегда попадая пальцами по клавишам:

«Милый Серж! Зачем ты присла ко мне этого Панкратова? От него за версту несет ментом. Сегодня я должна была встретиться с ним. Не встретилась, побоялас. С ним было три подозрительных типа. Два француских полицейских и один русский, лицо кавказской начиональности, тоже мент. Я уже никому не верю, верю толко тебе. Передай Аслану Касаеву, чтобы он сделал своим представителем тебя. Больше ни с кем разговариват не стану. Если бы ты знал, как я хочу тебя видеть! Всегда твоя, только твоя Ирэн».

Не перечитывая, нажала кнопку «Отправить».


– Раньше она писала без ошибок, – заметил Игорь Касаев.

– Она в панике, – предположил Панкратов.

– Что ответим?

– Ничего.

– Она дергается.

– Пусть подергается. Она хочет увидеть Сергея? Она его увидит.

– Что вы этим хотите сказать?

– Тебя зачем командировали в Париж? – спросил Панкратов. – Вернуть музею Орсе подлинник Ренуара? Вот этим и займись.


VI


Когда-то это был железнодорожный вокзал, поезда отсюда отправлялись в Орлеан, поэтому вокзал назывался Орлеанским. Со временем составы становились всё длиннее, в платформы Орлеанского вокзала не помещались, а удлинять их не было никакой возможности, так как вокзал находился в плотно застроенном центре Парижа. В 1939-м году вокзал закрылся. Его хотели снести, но после войны ЮНЕСКО внесло здание вокзала в список памятников мировой архитектуры и взяло под свою охрану. После долгих споров правительство Жоржа Помпиду приняло решение превратить Орлеанский вокзал в музей изобразительных и прикладных искусств. Реконструкция велась по проекту итальянского архитектора Ауленти, она началась в 1980-м году и закончилась только через шесть лет. С новым музеем поделился своей богатейшей коллекцией Лувр, экспонаты покупали во всех музеях Франции и у частных коллекционеров. Денег не жалели, музей Орсе быстро превратился в одно из крупнейших в мире собраний живописи, скульптуры, архитектуры, мебели, фотографии, кино и театральной сценографии периода 1850 – 1910 годов. Среди четырёх тысяч экспонатов музея особое место занимали работы импрессионистов и постимпрессионистов Ван Гога, Гогена, Дега, Эдуарда Мане и Клода Моне, Писарро, Ренуара, Курбе, Тулуз Лотрека. Одно перечисление этих имён вызвало бы священный трепет у любого знатока живописи.

Игорь Касаев и Панкратов приехали к музею около полудня в «ситроене», взятом напрокат в «Рента-кар». Глядя, как уверенно Игорь рулит по незнакомым улицам, лишь изредка заглядывая в карту Парижа, Панкратов отметил, что он на такое не способен. Свобода – удел молодых. Они уверенно чувствуют себя в Европе, как и в Москве. Но почему-то Россия так же мало похожа на Европу, как и при советской власти. Молодежь не набрала силу? Или она ещё не вся прониклась духом свободы?

Они припарковались на стоянке на набережной Сены. Тубус с холстом Ренуара оставили в багажнике «ситроена». Игорь дал охраннику 50 евро и попросил присмотреть за машиной. Охранник слегка удивился, но деньги взял и заверил господ, что им не о чем беспокоиться. Заплатив за билеты по восемь евро и отстояв полчаса в очереди, они вошли в музей.

Орлеанский вокзал был полностью перестроен, но дух вокзала сохранился: огромный сквозной пролёт по длине железнодорожной платформы, большие круглые часы в торце, то ли старинные, то ли стилизованные под старину. Пять этажей с экспозиционными залами нависали над пролётом в виде балконов. Импроссионисты были на третьем этаже. Здесь было особенно много посетителей, но ощущения толкучки не возникало, люди как бы терялись в пространстве вокзала.

Ни на что не отвлекаясь, Игорь Касаев и Панкратов нашли по музейному путеводителю зал с картинами Ренуара и остановились перед «Балом в Мулен-де-ля-Галетт». Перед поездкой в Париж Панкратов прочитал в Википедии, что на выставке импрессионистов в 1877 году эта картина была названа критиками мазнёй, и подумал, что его вкусы остались на уровне критиков позапрошлого века. Но они пришли сюда не для того, чтобы демонстрировать свои вкусы, и потому начали вдумчиво обсуждать многофигурную композицию, платья дам, соломенные шляпы мужчин и тонко переданное художником отражение солнечных бликов, пробивающихся сквозь листву акаций. Про блики Панкратов тоже прочитал в Википедии. Их обтекали группы людей под руководством энергичных экскурсоводов, а они всё стояли перед картиной, как приклеенные. Часа через полтора на необычных посетителей обратила внимание смотрительница зала, пожилая дама в строгом костюме с белоснежным жабо.

– Чем так привлекло господ именно это полотно? – поинтересовалась она.

– Прекрасная работа, – ответил Игорь. – Никогда не видел таких гениальных подделок.

– Что вы говорите, месье? – возмутилась дама. – В нашем музее нет подделок, только подлинники!

– Про другие картины ничего сказать не могу, но этот Ренуар копия, – стоял на своём Игорь.

– Подождите, я позову искусствоведа.

Она скрылась в служебном помещении и вернулась с господином лет сорока с бледным нервным лицом. Шелковый платок, синий с белыми горошинами, повязанный вместо галстука, выдавал в нём человека искусства, а бородка клинышком и подкрученные на концах усы делали его похожим на кардинала Ришелье, каким он выглядел в исполнении артиста Трофимова в старом советском фильме «Д*Артаньян и три мушкетера».

– Мне сказали, что господа сомневаются в подлинности этого шедевра. Это так? – начал он в наступательном тоне.

– Увы, так, – подтвердил Игорь. – Не хотелось бы вас огорчать, но это подделка. Правда, выполненная с удивительным мастерством.

– И вы можете это доказать?

– Могу.

– Слушаю вас с большим интересом, – не без иронии сказал Ришелье, а в выражении лица читалось: ну что ты, мальчишка, можешь мне сказать?

Мальчишка мог сказать ему многое. Недаром Игорь старательно проштудировал все тридцать страниц заключения комплексной экспертизы научно-реставрационного центра.

– Не буду останавливаться на анализе живописного слоя, – начал он. – В наше время хорошо научились старить краски и даже воспроизводить микротрещины. Копировать художественную манеру автора тоже умеют, особенно талантливые живописцы. А тот, кто сделал эту копию, был, повторяю, очень талантлив. Но чего никто не умеет – воспроизвести то, что находится на холсте под верхним слоем краски, наброски углем или карандашом, которые делал автор, работая над картиной. Подлинник Ренуара под инфракрасным излучением обнаруживает множество таких набросков. Вот эти дамы на первом плане. Как известно, это две сестры – Эстель и Жанна, с которыми Ренуар познакомился на Монмартре в ту пору, когда он был никому не известным нищим художником. Наброски карандашом показывают, как долго он искал для них нужные позы. Господин, который танцует, это журналист Поль Лота. Ренуару тоже не сразу удалось передать динамику его движений…

Игорь говорил по-французски, но Панкратов представлял, о чём он говорит, он тоже внимательно читал акт экспертизы. С лица кардинала Ришелье исчезло выражение скепсиса, он слушал с напряженным вниманием.

– В музее есть лаборатория с инфракрасной установкой? – отвлекся Игорь от собственного рассказа.

– Да, месье, у нас прекрасная лаборатория, – заверил искусствовед.

– Почему бы вам не проверить мои слова? Прямо сейчас? Готов держать пари, что на этом холсте вы не обнаружите ни одного наброска. Увидите просто грунт. Голый, как коленка.

– Мы так и сделаем.

– Это еще не всё, – продолжал Игорь. – Чтобы окончательно решить вопрос о подлинности картины, необходимо проверить содержание изотопов цезия и стронция в краске. Такой аппаратуры в вашей лаборатории наверняка нет, но у вас будет время провести эту проверку. Уверен, что все приборы зашкалят. Вы понимаете, что это будет означать?

– Да-да, понимаю, очень хорошо понимаю, – покивал Ришелье. – Пройдемте в мой кабинет, господа.

В просторном кабинете с антикварной мебелью он сразу взялся за телефон. Через некоторое время двое охранников бережно внесли снятую со стены картину.

– Туда, – показал им Ришелье на дверь в другое служебное помещение и сам поспешил за ними, предупредив гостей: – Вам придётся немного поскучать.

– Ну что, пока всё идет по плану, – констатировал Игорь.

Искусствовед вернулся через полчаса. С ним вошел человек лет пятидесяти начальственного вида. Как понял Панкратов, суперинтендант или главный хранитель музея.

– Ну, что? – спросил Игорь искусствоведа.

– Вы правы. Голый, как коленка! Это катастрофа!

– Если этот холст подделка, где же подлинник? – грозно вопросил главный хранитель.

– В багажнике нашей машины, – ответил Игорь. – Сейчас принесу.

– Подлинник Ренуара в багажнике вашей машины?! – поразился кардинал Ришелье. – Да вы знаете, сколько он стоит?!

– Сколько?

– Уменьшенная авторская копия этой картины была продана в 1990 году на аукционе Сотби в Нью-Йорке за семьдесят восемь миллионов долларов! Я не разрешу вам нести её без охраны!

Два охранника поспедовали за Игорем.

– Господа искусствоведы? – обратился главный хранитель к Панкратову по-французски, но он понял.

– Уй, месье, – ответил Панкратов. – Мы полицейские из России.

Тяжелое молчание в кабинете продолжалось до возвращения Игоря. Холст был бережно извлечен из тубуса и развернут на письменном столе.

– Я не могу в это поверить! – вырвалось у Ришелье. – Что это значит, господа?

– Ничего особенного. Мы выполнили приказ нашего руководства, – объяснил Игорь. – В задачи Интерпола входит поиск похищенных художественных ценностей и возвращение их законным владельцам. Что мы и сделали. Вам остаётся дать нам бумагу, что подлинник Ренуара вами получен.

– И всё? – недоверчиво спросил искусствовед.

– А что ещё? – удивился Игорь. – Можете сказать нам мерси.

Дверь из зала распахнулась, под протесты смотрительницы в кабинет влетел встрепанный молодой человек с бейджем «Пресса, Франс-Суар». Увидев на столе картину, торжествующе завопил:

– Значит, это правда? В музее висела подделка?

– Никаких комментариев, – заявил главный хранитель. – Прошу вас уйти.

bannerbanner