Читать книгу Змеёныш (Ирена Р. Сытник) онлайн бесплатно на Bookz (3-ая страница книги)
bannerbanner
Змеёныш
ЗмеёнышПолная версия
Оценить:
Змеёныш

4

Полная версия:

Змеёныш

– А… вы не хотите взглянуть на тело?

– Нет, я не люблю покойников… Я ещё успею насмотреться на него на церемонии.

– Я должен прислать к вам плакальщиц, таковы правила… Чтобы люди не думали о вас дурно… – пробормотал он.

– Пусть рыдают в гостиной. И не забудь за хлопотами прислать мне завтрак, я не собираюсь поститься.

Управляющий поклонился и поспешно ушёл.

Оставшись одна, Шака весело и довольно рассмеялась. Удалось! Она теперь свободна! Свободна, богата, знатна. Не какая-то незаконнорождённая дочь вельможи и рабыни, а кастлера, вдова со старинной фамилией, аристократка, землевладелица, хозяйка замка и десятков рабов. Теперь она стала ровней если не своему отцу и наставнице, то большинству местных аристократов и вельмож Альтамана.

Её радостные размышления прервал лёгкий стук в дверь.

– Входи, – ответила она не оборачиваясь, думая, что это служанка с завтраком.

Кто-то вошёл, но шаги были тяжёлые, мужские. Шака резко обернулась и увидела Виолента, который склонился в почтительном поклоне.

– Доброе утро, госпожа, – произнёс он. – Хотя это слово сейчас не к месту, в связи с постигшим вас горем…

– Брось, Айюр… Ты ведь прекрасно знаешь, что для меня это самая прекрасная весть за прошедший месяц.

– Да, смерть господина пришлась как нельзя кстати… – двусмысленно усмехнулся офицер.

– Боги наказали его за то, что он замыслил против меня зло.

– Боги ли?

– Боги… Не сомневайся в их могуществе.

– Наверное, на Небесах у вас есть сильный ангел-хранитель.

– Если бы ты знал историю моей жизни, то не сомневался бы в этом… Но я помню, что это ты предупредил меня об опасности, – продолжила она. – Я не люблю быть в долгу. Говори, какое вознаграждение ты хочешь за свою услугу?

– Я просто выполнил свой долг, – скромно ответил Виолент.

– Это не ответ. Я хочу наградить тебя. Чего ты желаешь? Может, сделать тебя управляющим поместьем? Мне не нравится Арнувир, я прогоню его.

– Упасите боги, госпожа! Я ничего не смыслю в экономике и подсчётах. Я солдат. И вполне доволен своим местом.

– Но я должна как-то отблагодарить тебя. Это будет справедливо.

– Что ж… – Виолент умолк и посмотрел в глаза Шаки долгим пристальным взглядом. – В сказках спасенные принцессы всегда благодарят своих героев нежным поцелуем… Если вы позволите поцеловать вас, это будет для меня самой лучшей наградой.

Губы девушки плотно сжались, а глаза метнули молнии. Но она тут же расслабилась и чуть улыбнулась.

– Прости, я хотела тебя ударить, за твои дерзкие слова… Но я сама говорила о справедливости… Просто ещё ни один мужчина не касался меня, и я не знаю ни мужских ласк, ни поцелуев… Но ты заслужил свою награду. Можешь взять свой поцелуй, герой.

Виолент шагнул вперёд, его руки обняли плечи девушки, а губы нежно коснулись губ. Поцелуй был долгим, нежным и страстным. Шака ощутила в груди необычное тепло, а низ живота охватила щекочущая боль. Её руки непроизвольно легли на талию мужчины, а тело прижалось к его сильному телу.

Внезапно Виолент оторвался от её губ и сжал девушку в сильных объятиях. Шака услышала его учащённое дыхание и горячий шёпот:

– Я люблю вас, Шака…

Но тут же он разжал руки, резко отвернулся и почти выбежал из комнаты, едва не сбив с ног подходившую с подносом с завтраком рабыню. Шака осталась в полной растерянности и смятении: уж не послышались ли ей эти слова? Искренни ли чувства мужчины или он ведёт какую-то свою хитрую игру?

Часть вторая: «Кастлера»

Эрисса

После всех похоронных обрядов и траурных церемоний, Шака стала вдовой и полновластной хозяйкой большого поместья, сотни стабов плодородной земли и двух десятков стабов лесной чащи, а также небольшого городского дома в Альтамане. Ей подчинялись несколько десятков слуг и рабов, она владела прекрасной конюшней и огромной псарней породистых охотничьих собак – Марид был заядлым охотником, особенно обожал выслеживать беглых рабов.

Когда миновал срок траура и время оплакивания усопшего, Шака решительно сняла скорбные одежды, поменяла брачный браслет на вдовий, и занялась инспекцией наследства. Первым делом она посетила гарем и, после беседы с его обитательницами, велела управляющему продать всех девушек. Затем на рынок увели скакунов, оставив небольшое разумное количество; собак – оставив только несколько самых лучших маток, и большую часть домашних рабов и рабынь. Когда всё продали, у девушки набралась приличная сумма, на которую она приобрела небольшую галеру для прогулок рекой и заливом. Теперь она могла путешествовать в Альтаман быстрее, удобнее и безопаснее – просто спустившись вниз по течению. После покупки галеры осталась небольшая сумма, на которую она решила приобрести несколько новых рабов для себя лично и обслуживания городского дома. Шака не доверила это дело управляющему, а лично отправилась в Альтаман на собственной галере, которую назвала «Змееносица».

Рынок рабов в Альтамане был самым большим в Лекхиме и представлял собой обширное возвышение из светлого камня под сенью крытой колоннады и огороженных бронзовыми перилами портиков. На возвышении, располагаясь отдельными группами, стояли группки рабов и рабынь, возле которых суетились торговцы и зазывалы. Невольниками в основном были люди из Алмоста и Марода или варвары из глубин Лекхима и Вилленда. Или бедолаги из других городов, проданные в рабство за долги. Но иногда попадались чужеземцы из дальних стран – зачастую, перепродажа второсортного товара с алмостских рынков.

Шака, сопровождаемая Виолентом и двумя солдатами охраны, как и полагается богатой одинокой госпоже, а также помощником управляющего, таскавшего с собой мешочек с деньгами, медленно прохаживалась вдоль возвышения, рассматривая, расспрашивая и прицениваясь. Она уже приобрела несколько крепких молодых и сильных мужчин, в основном варваров, и несколько лекхимских девушек для услужения, и теперь ходила просто так, наслаждаясь необыкновенным чувством свободы, богатства и власти, которые давало ей новое положение. Ловила на себе оценивающие взгляды мужчин, и даже рабов. Хотя они не вызывали ответного интереса, но тоже были приятны, как любой женщине. В отличие от наставницы Лоис Ландийской, Шака не стала ни истинной виолкой, ни виолкой даже номинально. Она осталась обычной женщиной, любящей роскошь, уют, красивую одежду, драгоценности и восхищение. Она не носила кожаных костюмов, не обвешивалась оружием. Шака одевалась красиво, изысканно, в роскошные платья. Украшала себя дорогой косметикой и драгоценностями. Словом, выглядела как настоящая аристократка. А так как обладала неброской, но притягательной красотой, нет ничего удивительного в том, что на неё обращали внимание встречные мужчины.

Пройдясь по рынку ещё раз, Шака решила, что на сегодня удовольствий с неё хватит, и уже собралась уходить, но тут её внимание привлёк громкий спор, доносившийся от соседнего подиума с выставленными красивыми рабынями-наложницами. До этого Шака не обращала на них внимания – такого сорта слуги ей были не нужны. Но сейчас, привлечённая шумом, подошла поближе. Спорили продавец и покупатель, не сошедшиеся в цене за пышнотелую грудастую алмостку. Девица обладала всеми мыслимыми прелестями, но была не первой молодости.

С лёгкой насмешливой улыбкой Шака понаблюдала за раскрасневшимися спорщиками, а затем её взгляд скользнул на девушек. На возвышении стояли красавицы из разных стран и различных возрастов – от самых юных до зрелых матрон. Взгляд Шаки невольно задержался на одной молоденькой девушке. Она явно была чужеземкой и выглядела такой несчастной и испуганной, что невольно вызывала жалость. На вид не старше пятнадцати лет. В огромных синих глазах застыли страх и тоска. Она, крепко сжимая маленькие кулачки, прижимала их к груди и с ужасом смотрела на снующую внизу толпу покупателей, стараясь спрятаться за спинами товарок.

Неожиданно в голову Шаки пришла пугающая мысль, посещавшая её не раз в дни юности, что, если бы не счастливый случай и не прихоть госпожи Лоис, и она могла бы вот так же стоять на этом рынке под жадными и оценивающими взглядами похотливых самцов, ожидая, когда её купит какой-нибудь пресыщенный вельможа, чтобы уложить в свою потную омерзительную постель. Лоис спасла её от подобной судьбы, почему бы и ей не поступить так в отношении этой девочки?

Шака решительно ступила вперёд и, постучав распалившегося в споре продавца по плечу веером, произнесла:

– Угомонись, человек, и покажи мне рабыню.

Торговец бросил на девушку сердитый взгляд, но, увидев троих грозных воинов и хорошо одетого слугу, тут же расплылся в почтительной улыбке.

– Какую девушку госпожа желает? – угодливо заулыбался, проворно взбираясь на помост. – Для кого предназначена покупка: для юного мальчика, мужчины или для себя?

– Покажи мне вон ту девушку, – не отвечая на вопрос, указала веером Шака.

Торговец схватил перепуганную рабыню за руку и подтащил к краю платформы.

– Госпожа сделала хороший выбор: это рабыня из Анзора, с юга континента. Она послушна и воспитана, умеет петь и декламировать стихи.

– Она обучена нашему языку?

– Да, эта девушка воспитывалась в доме одного аристократа. Недавно он умер, а его родственники решили взять наследство деньгами. Поэтому девушка здесь… Ко всем своим достоинствам, она ещё девственница.

– И сколько ты просишь за это сокровище?

– Пять золотых стабов.

Помощник управляющего склонился к уху госпожи и прошептал:

– Если мне будет позволено, я хотел бы сказать, что это слишком высокая цена для рабыни… Она стоит не более трёх.

Шака и бровью не повела на слова слуги и произнесла:

– Я хочу взглянуть на неё. Сними одежду.

Торговец с готовностью начал срывать с бедняги лохмотья. И тут все увидели, что всё тело девушки покрыто старыми и свежими полосами от бича, а на груди и животе темнели кровоподтёки. Присутствующие переглянулись и цинично засмеялись. Шака молча рассматривала дрожащее исполосованное тело рабыни. Затем не спеша поднялась на помост и приблизилась к девушке. Взяв её руки, она увидела на запястьях следы наручников, а, приподняв дешёвые бусы, увидела след от привязи.

– Так ты хочешь пять стабов за строптивую девчонку, которую нужно держать на привязи? – язвительно усмехнулась, поворачиваясь к торговцу. – Знаешь ли ты закон, запрещающий продавать испорченный товар?

– Прошу прощения, госпожа, – залепетал торговец. – Эту девушку привели перед самым открытием рынка. Я не знал, что она так избита, иначе никогда бы не взял её…

– Так сколько стоит эта рабыня?

– Два… нет, полтора стаба, госпожа… Дешевле я не могу продать, я и так отдаю её почти даром…

Шака подала знак помощнику управляющего и приказала:

– Заплати два золотых стаба этому человеку…

– Это слишком большая цена… – начал было слуга, но госпожа его перебила:

– Ты собираешься со мной спорить?

– Ни в коем случае… – пробормотал испуганный слуга и поспешно выполнил распоряжение.

– Прикройся, – приказала она рабыне и та поспешно накинула на себя лёгкий сарафанчик, в котором её вывели на торги. Шака взяла её за руку и свела с помоста, в знак своего владения.

Когда они уже были на земле, Шака хотела передать её под охрану воинов, присоединив к толпе купленных ранее рабов, но та не отпускала её руку, вцепившись в неё, как утопающий хватается за соломинку. Большие, удивительно синие глаза, смотрели на неё с мольбой и надеждой.

– Как тебя зовут, девочка? – спросила Шака, пытаясь высвободить свою руку из цепких пальцев рабыни.

– Эрисса, госпожа, – прошептала та.

– Ступай к товаркам, Эрисса, – приказала Шака, и девушка, понурившись, присоединилась к остальным рабыням.

Вернувшись в замок, Шака вызвала управляющего и занялась распределением рабов по работам. Девушек пристроили быстро, так как Шака осталась без прислужниц, потому что продала почти всех, служивших при Мариде. Когда очередь дошла до Эриссы, Шака приказала:

– Пришли её ко мне.

Через некоторое время в комнату робко вошла чисто вымытая, переодетая в новую одежду и аккуратно причёсанная рабыня. Приблизившись, она опустилась на колени и пала ниц, как полагается вышколенной рабыне. Шака с любопытством и сомнением смотрела на влажные блестящие тёмные волосы, заплетённые в толстую косу, чёрной блестящей змеёй извивающуюся на пёстром ковре, покрывавшем пол, на тонкую изящную шейку с испуганно трепетавшим пульсом, гладкую упругую кожу, и думала, что эта девушка, конечно же, не создана для грубой, тяжёлой или грязной работы. Это настоящая наложница, гаремная рабыня или фаворитка знатной дамы.

– Встань, – приказала, и девушка приподнялась, оставаясь, однако, стоять на коленях. – Сколько тебе лет, Эрисса?

– Скоро будет пятнадцать, госпожа… – тихо ответила девушка.

– Ты, и вправду, девственница?

– Я… – щёки девушки покрыл нежный румянец. – Я не знаю, госпожа…

– Как это? – удивилась Шака. – Ты не знаешь, была ты с мужчиной или нет?

– Я знаю, что делают мужчины с женщинами, когда спят с ними… Но мой бывший господин никогда не делала со мной таких вещей… Но я часто спала с ним в одной постели…

– И что он делал с тобой, когда вы были вместе? – заинтересовалась Шака.

– Я ласкала его руками и языком, а удовлетворяла всегда только ртом, иногда грудью… Иногда он приказывал ласкать другую рабыню, а сам смотрел и удовлетворялся самостоятельно.

– Да твой бывший со странностями! – засмеялась Шака. – А что ещё ты умеешь, кроме этих мерзких занятий?

– Хозяин научил меня читать и писать, петь, танцевать, играть на флейте, гайтере и тумбине. Я часто прислуживала господину, когда он принимал гостей, а после ванны всегда делала массаж и натирала маслами.

– Это мне нравится. Я беру тебя в личные служанки. После ванны ты тоже будешь мне делать массаж и втирать в кожу масло.

– С радостью, моя госпожа, – вновь пала ниц рабыня.

– А за что тебя избили и держали на привязи?

– После смерти хозяина меня взял к себе его племянник, и хотел сделать наложницей… Но он был груб и делала мне больно… Мой первый хозяин никогда не бил меня и даже не кричал… Я проявила непокорность и отказалась подчиниться и… даже ударила этого господина… Кажется, расцарапала ему лицо… Меня выпороли и посадили в подвале на цепь… А сегодня отвели на рынок, где вы меня купили… Я усвоила урок, госпожа, и клянусь, что буду послушной и покорной…

– Как ты посмела поднять руку на господина? – больше удивилась, чем рассердилась Шака.

В огромных, синих, как небо на закате, глазах девушки появился испуг, и она прошептала:

– Простите, госпожа… Я, наверное, сошла с ума… Я была привязана к своему бывшему господину, и его внезапная смерть потрясла меня… Клянусь Небесной Обителью, что больше никогда так не поступлю!..

– Наоборот, – улыбнулась Шака, – мне понравился твой смелый поступок. Делай так и впредь. Если кто-либо осмелится посягнуть на твоё тело без твоего желания, можешь выдрать ему глаза и оторвать всё, что слабо держится, невзирая на его положение и статус. За твоё поведение буду отвечать я, как твоя законная хозяйка. Со временем я даже научу тебя нескольким простым, но эффективным приёмам, помогающим отбить у мужчин не только желание, но и способность к близости…

В глазах рабыни появилось удивлённое недоверие, и она робко улыбнулась.

– Вы не шутите, госпожа?

– Нет, девочка.

– Желание моей госпожи – закон для меня, – покорно склонила голову рабыня.

Вскоре между госпожой и служанкой установились тёплые доверительные отношения, похожие на дружбу, а не на господство и подчинение. У Эриссы оказался весёлый общительный характер, она быстро перезнакомилась со всеми обитателями замка. Целыми днями, если её присутствия не требовала госпожа, она гуляла по поместью, сплетничала со слугами, рабами, надзирателями, солдатами, и была в курсе всех новостей, происшествий и скандалов. Через неё Шака знала всё, что творится в её владениях и даже за пределами, узнавала то, о чём ей не докладывали управляющий или сенешаль, о чём недоговаривал Виолент. А через некоторое время Эрисса стала для Шаки больше, чем подруга – она стала её любовницей.

Однажды вечером, приняв горячую расслабляющую ванну, Шака, как обычно, легла на кушетку, отдавая тело в сильные и умелые руки рабыни. Эрисса умастила распаренную кожу благоухающими ароматическими маслами и начала втирать в тело. Отдавшись приятным ощущениям, Шака незаметно задремала, так как днём сильно устала, объезжая поместье с инспекцией.

Проснулась она от ещё более приятных ощущений. Не открывая глаз, поняла, что Эрисса делает что-то необычное. Её руки не разминали или массировали кожу и мышцы, а скользили по телу нежно, ласкающе, и совсем не там, где положено. Что-то трепетное и ласковое скользило по её ягодицам, и по ощущениям Шака поняла, что это шаловливый язычок служанки. Сначала Шака хотела возмутиться таким наглым и бесстыдным поведением рабыни, но ощущения, которые она испытывала, были такими приятными, что не хотелось их прерывать. Поэтому она осталась неподвижно лежать, притворяясь спящей.

А Эрисса разошлась вовсю. Её умелый ротик и способный язычок, нежные ловкие пальчики и твёрдые грудки вытворяли с телом госпожи такое, что вскоре из её груди вырвался сладострастный стон, а тело непроизвольно выгнулось в пароксизме неудовлетворённого желания. Она перевернулась на спину, согнула ноги в коленях и широко раздвинула бёдра. Одна рука сжала набухшую грудь, а другая скользнула к гладкому влажному лону. Эрисса поняла безмолвное желание госпожи, легла грудью на кушетку, и её ротик припал к трепещущему лону.

Шаку затопила волна экстаза. Глаза её широко распахнулись, рот приоткрылся и вместе с учащённым дыханием из него вырывались сладострастно-мучительные стоны. По напрягшемуся телу прокатилась судорога, и она забилась в бурном оргазме, первом в её жизни, а оттого ещё более остром и сладком.

– Что… что это было?.. – отдышавшись, прошептала она. – Что ты со мной сделала, Эрисса?

– Мне захотелось сделать вам приятное, и это удалось, – с улыбкой ответила девушка. – Вы получили удовлетворение, которое, по словам мужчин, могут доставлять только они. Но, как видите, мы прекрасно обошлись без мужчин.

– Это было так приятно… – прошептала Шака.

– Если госпожа пожелает, я могу делать это чаще.

– А это возможно?

– Конечно! – усмехнулась шалунья.

Подарки

Прошло больше года, как Шака стала вдовой и полновластной хозяйкой Шаммонда. За это время её несколько раз проведывал отец, а однажды даже пожаловала сама Лоис Ландийская в сопровождении Ольда. Наставница придирчиво осмотрела образцовое хозяйство, похвалила вышколенность слуг и рабов. Виолент – приближённый и фаворит Шаки – произвёл на грозную ландийку хорошее впечатление, а вот разбалованная любовью и вниманием госпожи Эрисса рассердила вольными манерами. От внимательного взгляда Лоис не ускользнули нежные отношения между госпожой и рабыней, и она прямо спросила:

– Вы любовницы?

Шака немного стушевалась, но не посмела соврать, и молча кивнула.

– А у тебя есть мужчина-любовник?

– Нет… Я ещё девушка.

– Вот как? А этот офицер… Виолент, кажется… Ведь ты к нему благоволишь? Да и он к тебе неравнодушен.

– Мы просто друзья… Он мне нравится, но брать его в любовники… Нет, никогда!

Лоис пристально посмотрела на девушку.

– Я вижу, твоя нелюбовь к мужчинам не прошла… Неужели, ни один не нравится?

– Ну… Можно сказать и так. Они кажутся мне грубыми и коварными…

– Значит, ты любишь только женщин?

Шака смутилась, что бывало с ней крайне редко.

– Не знаю… Эрисса моя первая… любовница. Я привязалась к ней. У меня никогда не было ни сестры, ни подруги… Эта девочка очень несчастна, и она напоминает мне, кем могла бы стать я, если бы не ваша доброта, госпожа…

– Спасибо, дитя моё, за то, что считаешь меня доброй феей… Но всё же ты многое теряешь, отказываясь от мужской любви. Да, в большинстве они грубы, злы и вероломны. Но это не значит, что мы не можем получить от них то, что они могут нам дать. Просто никогда не открывай им сердце до конца, не позволяй войти туда надолго. Если мужчина тебе только нравится – этого уже достаточно… А этот Виолент очень даже ничего… Я бы и сама не прочь провести с ним несколько ночей…

– Могу уступить, – засмеялась Шака. – Да, Виолент красив и предан, но я подозреваю, что его преданность зиждется на надежде когда-нибудь стать хозяином Шаммонда… Поэтому я и не допускаю его ни к телу, ни к сердцу… Последнее время он проявляет нетерпение и становится излишне настойчив. Меня это угнетает. Жаль будет лишиться такого хорошего офицера…

Лоис пристально взглянула на воспитанницу и довольно улыбнулась.

– А ты умна, моя девочка… Очень умна. Меня это пугает и радует.

На День Почитания, когда дети проведывают своих родителей, учителей и наставников, дарят им подарки и благодарят за любовь и заботу, Шака преподнесла Элиану, Лоис и Ольду трёх великолепных скакунов из своей конюшни – жеребцов для мужчин и прекрасную кобылу для Лоис. Это был дорогой, почти царский подарок, и говорил о чувствах девушки к воспитателям. И Лоис, и мужчины были приятно удивлены и довольны столь щедрым подношением, а Шака впервые испытала странное, непривычное, но приятное чувство человека, имеющего возможность одаривать.

Спустя полгода, на свой день рождения, уже Шака получила необычные подарки от приёмных родителей.

Она находилась в саду, в увитой цветами и виноградом альтанке, расположенной на берегу крошечного пруда, на зеркальной поверхности которого ныряли и плескались разноцветные декоративные уточки. Уже несколько дней стояла безветренная сухая погода, и неподвижный воздух раскалился, как в печи для выпечки хлеба. Шака возлежала на удобном, покрытом шкурой гиззарда диванчике, одетая лишь в лёгкое платье из тонкого льна, скрепленное на плечах золотыми застёжками. Прекрасные руки, плечи и часть спины были обнажены, а волосы подобраны и скреплены на голове драгоценными заколками.

Рядом с диванчиком, сидя на низенькой скамеечке у её ног, Эрисса читала какую-то поэму о возвышенной любви, предательстве и смерти, а две рабыни с большими опахалами из перьев арлина овевали госпожу приятной прохладой.

Шака слушала Эриссу вполуха, наблюдая за играми неугомонных птичек на пруду, и думала о чём-то своём. Вдруг за густой стеной вьющихся растений послышались знакомые шаги и в альтанку вошёл Виолент. Окинув взглядом присутствующих, он слегка склонил голову и сказал с лёгкой насмешкой в голосе:

– Прошу прощения, госпожа, что прерываю ваш отдых, но прибыл посланец из Альтамана, от ваших родственников. Он привёз подарки. Но если вы очень устали, я передам ему, чтобы подождал…

– Айюр, ты становишься дерзок, – спокойно, даже несколько лениво произнесла Шака. – Я помню о нашей дружбе, но не перегибай палку, пожалуйста…

– Я оскорбил вас? – искренне удивился мужчина.

– Нет… Ты знаешь, что я не прощаю оскорблений. Просто следи за своим тоном в присутствии слуг… Ты можешь ненароком подать плохой пример. И запомни, что посыльные от моих родственников никогда не должны ждать.

– Как угодно моей госпоже, – склонился в низком поклоне Виолент, чтобы девушка не заметила недовольный взгляд, который он хотел скрыть.

Через несколько минут он вернулся в сопровождении одного из слуг Лоис. Тот вежливо поклонился и вручил ей письмо с печатью госпожи. Не торопясь его вскрывать, Шака спросила:

– Что нового в Альтамане?

– Всё то же, госпожа, – ответил слуга. – Наш великолепный господин лендлорд посылает экспедицию в Клартон и Лакум, и к берегам Озёрного полуострова. Говорят, там водятся невиданные чудовища и обитают племена совсем диких варваров. Лендлорд хочет иметь несколько экземпляров одних и других. С экспедицией отправится господин Элиан. Молодые господа Данс и Кайл, ваши сводные братья, сударыня, отправятся вместе с ним, и безумно этому рады.

– Они поедут сушей? – удивилась Шака. – Тогда им понадобится целая армия!

– Нет, госпожа, они поплывут на одном из военных кораблей.

– А что же госпожа Лоис?

– Она останется дома и очень этим недовольна. Но лендлорд не отпускает её, так как хочет совершить поездку по вассальным городам. Говорят, он берёт с собой юного наследника, чтобы показать ему будущие владения и познакомить с подданными…

Старый слуга, как обычно, был в курсе всех столичных новостей и сплетен, и долго ещё распространялся на всевозможные темы, пока не рассказал всё, что знал.

Наконец он перешёл к тому, с чем его, собственно, и посылали.

– Господа посылают вам свой привет и поздравления с первым двадцатилетием вашей жизни, а также передают подарки, которые мне поручено сопровождать.

– Разве они такие большие? – заинтересовалась девушка.

– Сейчас вы сами увидите, – слуга громко хлопнул три раза в ладоши и в альтанку один за другим вошли три человека, каждый держа на вытянутых руках свёрток.

bannerbanner