Читать книгу Девять царств. Госпожа Жемчужина (Сяо Жусэ) онлайн бесплатно на Bookz (9-ая страница книги)
bannerbanner
Девять царств. Госпожа Жемчужина
Девять царств. Госпожа Жемчужина
Оценить:
Девять царств. Госпожа Жемчужина

4

Полная версия:

Девять царств. Госпожа Жемчужина

Хайши всегда одевалась в мужскую одежду, которая фактически полностью скрывала ее женственную красоту. Но сейчас, впервые увидев эту невинную девушку, облаченную в прекрасный наряд, даже несмотря на то, что рубашка была криво застегнута, а пояс на талии был повязан неровно, он не смог сдержать удивления. Эта искренняя, чистая красота полностью захватывала дух. Неужели в юности его собственные иссиня-черные глаза были такими же глубокими, когда в них отражалось сверкающее сияние серо-голубой стали?

– Отец? – тихим голосом произнесла Хайши.

Особый свет, озарявший глаза Фан Чжу, исчез. Они вновь стали не просто тусклыми, а полностью безжизненными, словно окутанные беспросветной тьмой, неотделимой от первозданного хаоса. Время к нему было всегда милостиво. В возрасте тридцати шести лет он выглядел не больше чем на двадцать семь – двадцать восемь. Его внешность – все было безупречным. Все, кроме выражения глаз, которое было уже никогда не вернуть. Нет, оно не было пугающим, но всегда каким-то отстраненным или даже пустым. Далекое прошлое, где он некогда был лучезарным юным генералом, осталось просто сном, словно это уже был не он. Голос Хайши привел его в чувство.

– Ты действительно выросла. – Он тяжело вздохнул, а затем тихим голосом сказал в шутку: – Я вижу, что ты уже собралась замуж. Ну что ж, это определенно лучше, чем сражаться с утра до ночи.

Хайши внимательно посмотрела на него. На ее лице отразилось сомнение. Казалось, она не понимала его, словно он говорил на иностранном языке.

– Если у тебя уже есть кто-то в сердце, то мы вычеркнем тебя из списка офицеров и переоденем в девушку. Ты пробудешь тут, в поместье Цзифэн, полгода-год, пока отец все не устроит, – с улыбкой сказал он.

Фан Чжу и сам понимал, что его слова были жестокими, но продолжал свою насмешливую речь, глядя на чистое и светлое лицо Хайши, которое с каждым словом становилось все печальнее и печальнее. Казалось, он будто снова – как раньше, в юности, – оказался на поле боя. Проткнув своим мечом грудь врага, он вонзал его все глубже и глубже, отчетливо чувствуя, как разрывается изнутри его живая плоть. Стоило только вытащить меч, как тут же кровавый туман заполнил бы собой все вокруг. А он по-прежнему продолжал говорить с усмешкой:

– Даже сыновья из знатных семей станут для нас легкой добычей.

Между бровями Хайши прорезалась глубокая морщина, на губах застыла натянутая улыбка. Она произнесла:

– Ты же сам все знаешь, зачем так? – и замолчала, словно оставшаяся часть фразы застряла у нее в горле.

– Иди спать. Мне нужно возвращаться во дворец. Ты становишься очень раздражительной, когда долго находишься в одиночестве, – бросил он и, развернувшись, пошел обратно. Он уходил не спеша, но шаги его были большими.

Хайши резко закрыла лицо руками. Спустя время она подняла голову. На ее ладонях мерцали маленькие слезинки, отражая сияющую жемчужную надпись «Лан Хуань».


На следующий день Хайши вместе с главнокомандующим дивизиона Тан Цяньцзы отправилась на аудиенцию к императору Сюю. Поскольку Хайши застрелила короля хуку Цзопудуня, ей было даровано денежное вознаграждение, прекрасный роговой лук с железным корпусом и сотня стрел из пера кречета. Хайши поблагодарила его величество и уже собралась уходить, когда император вдруг заговорил с ней:

– Подожди. Подними голову. – Благозвучный, чистый и ясный, словно сама молодость, голос стал похожим на звуки расстроенных в течение долгого времени струн: такой же болезненно-глубокий и устало-дрожавший. Именно так звучал голос императора Сюя.

Хайши нерешительно подняла голову. В самой глубине тронного зала возвышался императорский трон. Он был роскошно украшен драгоценными камнями и портьерами и напоминал алтарь храма. На трон в конце зала никогда не падал свет. Лица императоров, скрытые в тени, никто никогда не мог увидеть. За слоями парчового атласа был виден лишь их силуэт.

Хайши узнала человека, облаченного в синие одежды, который стоял за полупрозрачным занавесом у императорского трона. Сначала он не входил в свиту императора, но благодаря его осторожности и предусмотрительности в течение стольких лет все жители поместья Цзифэн были его верными слугами. Тайная стража императора имела глаза и уши по всему свету, а придворные не решались распускать сплетни за его спиной. Сегодня императора посетило более сотни гражданских и военных чиновников, но ни один из них не видел лицо человека, который был рядом с императором. Единственное, что было всем о нем известно, – это был тот самый силуэт, что всегда стоял в тени у императорского трона.

Однако Хайши знала его. Ей не нужно было подходить ближе, не нужно было никаких доказательств. Если перед тобой стоит человек, по которому тоскует сердце, нет нужды видеть его лицо или пытаться уловить знакомые черты. Ты просто знаешь, что это он, узнаешь его даже по мимолетным движениям, которые сможешь увидеть издалека. Ты узнаешь его даже из десятка миллионов человек.

Мужчина, сидевший на троне, обратился к стоявшему около него силуэту:

– Это тот самый мальчишка, которого тогда спасла русалка нага?

– Да, – тихим голосом ответил Фан Чжу.

– Он действительно очень красивый парень. – Уголки губ мужчины, сидевшего на императорском троне, приподнялись. Он говорил очень тихо – почти шепотом, – словно не хотел, чтобы другие люди услышали его.

Стоявший рядом с ним евнух почтительно склонил голову, словно никогда не слышал ничего подобного. Широкие рукава его синего одеяния тяжелой, идеально прямой тенью свисали вниз.

Внезапно в тишине главного зала раздался слабый треск. Все чиновники, сидевшие в несколько длинных рядов, скосили свои глаза в сторону звука. Принц Чан с несчастным лицом выковыривал из-за пазухи промокшую, грязную и вязкую желто-белую шелковую вату. Он держал вату в руках, не понимая, что с ней делать. С нее все продолжал стекать на пол полупрозрачной струйкой яичный белок, перемешанный с разбитой скорлупой. Слуга подбежал к нему, принес влажные полотенца и быстро убрал все. Увидев эту картину, чиновники едва сдержали смех. Больше всего на свете принц Чан любил смотреть на выступления боевых соколов, поэтому часто приглашал к себе во дворец дрессировщиков из Цзянху. На обучение каждого сокола требовалось несколько лет. Рано утром во всех уголках его резиденции птицы поднимались в небо, исполняя всевозможные трюки. Это зрелище впечатляло даже больше, чем выступления городских музыкантов и певцов. В последнее время ходили слухи, что принц Чан узнал новый способ, как приручить зеленого сокола. Говорили, что, если хозяин лично сможет высидеть яйцо, тогда новорожденный птенец станет считать его своей мамой и будет понимать без слов. Принц Чан был вне себя от радости, когда услышал об этом, и действительно начал высиживать яйцо. Слушал ли он музыку, выезжал ли на природу, ложился ли спать, он всегда носил у себя за пазухой соколиное яйцо. Принц даже не разрешал любимой наложнице приближаться к нему, опасаясь, что она раздавит яйцо. В столице уже все начали посмеиваться над ним.

Принцу Чану была дарована непыльная должность управляющего окрестностями столицы, поэтому, согласно обычаям, ему нужно было принимать участие в императорских церемониях. Однако принц обычно до полуночи слушал музыку и пел песни, а затем ленился просыпаться рано утром, поэтому, как правило, два дня из трех он придумывал себе какие-нибудь отговорки и не являлся на встречи. Сейчас же он, вероятно, задремал во время церемонии и случайно раздавил соколиное яйцо, которое носил у себя за пазухой.

Хайши, стоявшая на коленях за главнокомандующим дивизионом Тан Цяньцзы, покосилась на него и не удержалась от легкой улыбки. В ее образе мужественного воина начинало смутно проявляться очарование юной девушки.

Принц Чан сконфуженно улыбнулся и огляделся по сторонам. Его взгляд упал на Хайши. Девушка осознала, что нарушила этикет, и тут же поспешно опустила глаза вниз, уставившись на лежавший на полу ковер. По длинной тени Тан Цяньцзы было понятно, что он обернулся и бросил на нее косой взгляд. Правила этикета для генералов и гражданских чинов отличались. Когда генерал заходил в тронный зал, ему достаточно было только преклонить правое колено. Хайши отчетливо увидела, как тень подняла палец и три раза уверенно постучала по левому колену, словно посылала кому-то сигнал. Все внимание гражданских и военных чинов было обращено к принцу Чану, поэтому, скорее всего, никто не обратил внимание на едва заметные движения Тан Цяньцзы. Губы Хайши растянулись в улыбке.

Глядя на нее из самой глубины тронного зала, было невозможно увидеть всю женственность этой улыбки. Можно было лишь почувствовать естественную жизнерадостность и обаяние юноши.

Человек, сидевший на троне, смотрел прямо на нее, а на его губах плясала слабая улыбка.


После аудиенции у императора Хайши и Чжоин вместе возвращались домой. Хайши специально ускользнула от императорского экипажа и служанок, свернув на небольшую улочку, ведущую к внутреннему дворцу. Пройдя ворота Умиротворения, они обогнули по западной стороне дворец Человеколюбия и дворец Спокойствия и добрались до Бэйсяоюаня, где жила дворцовая прислуга.

– Как дальше идти? – с улыбкой сказала Хайши, обернувшись к Чжоину.

На лице Чжоина появилось сомнение, и он, немного смутившись, сказал:

– Нам нужно вернуться обратно, чтобы дойти до поместья Цзифэн.

– А кто сказал, что мы собираемся в поместье Цзифэн? Я иду в ткацкую мастерскую, чтобы лично поблагодарить вышивальщицу Чжэлю. – Хайши хитро прищурилась и широко улыбнулась, показав белые зубы.

В ткацкой мастерской было несколько боковых дворов, а двор, в котором жила Чжэлю, было особенно легко найти. Все его стены были усыпаны огненно-красными цветами граната, дрожащими на ветру, подобно пламени. Утром было свежо, поэтому Чжэлю вынесла пяльцы для вышивания на улицу и поставила их в тенек под гранатовым деревом. На небольшую табуретку рядом с собой она положила иголки, ножницы, книгу, в страницах которой раздельно лежали шелковые нити разных цветов, и другие необходимые ей вещи. Подготовив все, что нужно, Чжэлю ушла с головой в работу.

Хайши незаметно подошла к ней и увидела, как Чжэлю вышивает длинный жемчужный пояс, используя скрученную в два слоя нить из четырех видов золота, которая, сверкая, спадала на землю. Ее работа была такой нежной и искусной, что Хайши не удержалась и восхищенно охнула.

– Что тебе нужно, девушка? – Чжэлю положила иголку и с улыбкой подняла голову, посмотрев на Хайши своими блестящими янтарными глазами.

Хайши не знала, как реагировать. На ней была надета парадная форма военного офицера, а грудь была забинтована. Она действительно выглядела как самый настоящий молодой командующий. Как же эта девушка так быстро раскусила ее?

Чжэлю склонила голову набок и смущенно поприветствовала человека, стоявшего за спиной Хайши:

– Здравствуйте, господин Фан.

Чжоин ответил:

– Это моя младшая сестра. Она захотела прийти, чтобы лично поблагодарить тебя за костюм, что ты вышила для нее.

Лицо Чжэлю озарилось улыбкой, и она сказала:

– Я рада, что вашей сестре понравилось.

Подул свежий ветерок, и с гранатового дерева быстро посыпались, словно капли дождя или градины, красные цветы, отражая румянец на белоснежном лице Чжэлю. Страницы книги перевернулись, и две-три шелковые нити упали на землю. Хайши торопливо подобрала их, отряхнула от пыли и отдала в руки Чжэлю. Вышивальщица коснулась книги, внимательно ощупав страницу за страницей, и задумалась. После чего, держа двумя руками выпавшие нити, Чжэлю поднесла их к глазам Хайши.

– Девушка, подскажи, пожалуйста, какая нить цвета голубого нефрита, а какая – фиолетового лотоса? – Чжэлю неотрывно смотрела на Хайши. Но её взгляд был направлен не в глаза Хайши, а остановился где-то в районе правой щеки.

Хайши обернулась и изумленно посмотрела на Чжоина. Он ничего не сказал и лишь кивнул головой.

– Это фиолетовая, а это синяя… – поколебавшись, ответила Хайши и ткнула пальцем.

Чжэлю проворно спрятала шелковые нити обратно между страницами книги и сказала:

– Так, получается, последняя нить была светло-зеленого цвета. Спасибо тебе большое. Мне очень повезло, что вы оба оказались здесь. Я бы сама не смогла отличить их.

Хайши была в полной растерянности и даже не нашлась что ответить.

Возвращаясь в поместье Цзифэн, Хайши молча шла, погрузившись в себя, и лишь изредка поглядывала на Чжоина. Он видел, что она хочет что-то сказать, но не решается, и невольно горько усмехнулся:

– Тебе не стоит тревожиться. Даже так я все равно очень счастлив.

– Но глаза Чжэлю… Ее глаза…

Чжоин тихим голос ответил:

– Она… Она была ослеплена ядом.

Хайши удивленно вытаращила глаза.

Выражение лица Чжоина стало мрачным. Он нахмурился и еще тише сказал:

– Ты слышала историю о главной слепой вышивальщице?

Еще во времена правления императора Сю мастерской руководила главная вышивальщица, которая была родом из округа Тулинь. Ее работы были по-настоящему искусны и неповторимы. Сначала она была обычной вышивальщицей. Но в двадцать шесть лет девушка тяжело заболела и потеряла зрение. Работа вышивальщиц была очень тяжелой. Все они к тридцати годам уже становились полуслепыми, а их глаза сильно слезились на ветру. Кто бы мог подумать, что та девушка не станет мириться со своей судьбой. Расставив цвета по памяти, она попросила свою дочку передавать ей нити. Дотрагиваясь до них лишь кончиками пальцев, она мысленно представляла всевозможные пейзажи, растения и цветы, которые встречала, пока еще могла видеть. Так она придумала множество необычных идей для своих округлых и глянцевых вышивок, которые словно оживали на ткани. А ее работы стали цениться в десятки раз выше, чем работы других вышивальщиц. Слухи о слепой вышивальщице поползли по империи, и тогда ее вызвали в мастерскую при императорском дворце, чтобы она обучала своему искусству других девушек. Во дворце ее прозвали главной вышивальщицей. Когда началось восстание принца И, главная вышивальщица сбежала, скрывшись где-то в толпе. На пятый год правления под девизом Тяньсян император Сюй разыскал ее и пригласил во дворец, приказав купить для нее в помощницы несколько девочек-сирот, чтобы главная вышивальщица обучала их своему мастерству. На двенадцатый год правления под девизом Тяньсян главная вышивальщица заболела и умерла. Некоторые ее ученицы ослепли от горьких слез, а некоторые собственными руками ослепили себя. Большинство из них были отправлены на заслуженный отдых обратно на родину. Однако среди учениц главной вышивальщицы оказалось и несколько незаурядно-талантливых девушек, которые остались во дворце. Их вышивки были тонкими и искусными. Чжэлю была одной из таких девушек.

– Это… слишком невероятно… – пробормотала себе под нос Хайши.

– На следующее утро после смерти главной вышивальщицы абсолютно все ее ученицы ослепли. Несколько девушек покончили жизнь самоубийством, утопившись в колодце. Другие же, которые не могли вышивать вслепую, были отправлены обратно к себе на родину. Однако они все были сиротами. Можно представить, как сложились их жизни по возвращении домой. А Чжэлю… еще, считай, повезло.

– Чья это была идея? Не может быть… – Хайши изумленно запнулась. – Не может быть, чтобы это была идея дядюшки Ши!

– Когда главная вышивальщица умерла, дядюшка Ши был в Жоужане и покупал новый шелк. Когда он вернулся, все девушки уже были отосланы. – Черные глаза Чжоина печально заблестели. – Накануне трагедии прибыли люди из Золотого дворца и привезли специально для учениц главной вышивальщицы особый миндальный чай.

– Золотой дворец? – Не понимая, как это возможно, Хайши остановилась и ошеломленно произнесла: – Это был император?


Лето в Ванчэне выдалось очень жарким. В западной части столицы, в резиденции принца Чана, у лотосового пруда и озера Шилипин находился водный павильон Бегущие волны, известный как Кристальная обитель. Луна, отражавшаяся в воде у павильона Бегущие волны, была прекрасна. В воздухе звенел протяжный голос певицы, которая пела а капелла.

Подошел управляющий и доложил, что торговцы соколами уже прибыли. Принц Чан приказал певице покинуть зал. Служанки, которые давным-давно опустили во всем павильоне тончайшие бамбуковые занавески, тоже удалились одна за другой.

Управляющий пригласил в зал трех торговцев соколами. Даже в такую жаркую ночь они были полностью закутаны в черную шаль, которая закрывала голову, лицо, шею и тело. Доходя до талии, она была обмотана вокруг нее дважды, а ниже свисала к коленям. Два торговца, стоявшие слева и справа, поклонились, вежливо поприветствовав принца Чана. Третий торговец, стоявший в центре, продолжил стоять прямо. Принц Чан ничуть не удивился, лишь вяло спросил:

– Где соколы?

Главный торговец соколами слегка обернулся, но ничего не ответил.

Принц Чан с улыбкой продолжил:

– Покажи мне свой товар.

Склонившиеся в поклоне торговцы соколами внезапно распахнули свои шали. Принц Чан слегка прищурился:

– Ух ты! Какое блестящее оперенье.

За пазухой у них не было никаких соколов. Распахнув шали, они показали свои головы, покрытые блестящими золотистыми волосами, и глаза, которые были почти прозрачного холодно-голубого цвета.

– Это самые лучшие соколы?

– Лучше не бывает, – ответил главный торговец на местном языке царства Лэй. В его голосе слышался легкий столичный акцент.

– Если они не будут стоить своих денег, то я не заплачу ни гроша, – сказал принц Чан, продолжая веселиться.

Было безветренно, однако бамбуковые занавески, висевшие повсюду, внезапно качнулись. С крыши водного павильона упала черная тень. Вдруг в этой тени сверкнула яркая вспышка. Она хотела убивать. Стремительно, словно раскат грома, тень внезапно обрушилась прямо на голову главного торговца соколами. Светловолосые мужчины, стоявшие по обе стороны от него, ничего не сказали и даже не переглянулись. Один из них быстро встал, но было неясно, что он собирается делать. Яркая вспышка со звоном отлетела и, загудев, вонзилась прямо в пол совсем рядом со вторым торговцем. Оказалось, что это был длинный меч, окутанный зеленоватым светом. Воздух задрожал, и внезапно поднялся вихрь, с силой прижав всех к полу без возможности поднять головы и оглядеться. Бамбуковые занавески, прикрепленные к колоннам по всему водному павильону, поднялись вверх от мощных порывов ветра. Несколько десятков шелковых лент развязались и упали, а тяжелые гардины заколыхались с шелестом, напоминавшим звуки мощного ливня.

– Заклинатель ветра, – пробурчал принц Чан себе под нос. В глубине его глаз зажглись искры радости.

Согласно легендам, в мире существовало несколько магов, которые могли подчинять себе ветер. Однако и на восточном материке, и на севере их было очень мало, словно небожителей. Если за сотню лет кто-то встречал хотя бы одного, это считалось великой удачей. Внезапно напавшая на них черная тень бесследно исчезла. Принц Чан хоть сам и не владел боевыми искусствами, понимал, что все случилось по воле светловолосого торговца, призвавшего ветер. Удар тени был слишком внезапным: она ворвалась, словно молния, в одно мгновение разбившая камень. Но по сравнению с такой могучей, сильной бурей это было маленькой искрой, разлетевшейся от удара о камень. Буквально за несколько секунд две тени, находившиеся на расстоянии шести-семи чи друг от друга, опустились вниз. Это был смерч, который полностью окутал собой черную тень, удерживая ее. Порывы сильного ветра, будто невидимые острые лезвия, сковывали черную тень, не давая ей пошевелиться. Все это время второй светловолосый торговец продолжал склоняться в поклоне. Он был неподвижен, словно скала. Только что совсем рядом с ним, глубоко вонзившись в землю, упал меч, но он даже не отшатнулся. Его холодные голубые глаза не выражали никаких эмоций. Присмотревшись, можно было увидеть на его лице белый шрам. Это был след от клинка меча.

Глава торговцев соколами спокойно вздохнул и, глухо засмеявшись, сказал:

– Это была хорошая работа с максимальной отдачей и полной уверенностью в своих идеях. Если в вашем распоряжении есть такие способные люди, тогда достижение Великой цели не затруднит вас. К чему же покупать соколов в других местах, да еще и так далеко?

– Он пытался. – На лице принца Чана появилась свойственная ему легкая улыбка. – Когда он был в самом расцвете сил, он действовал вместе с другим человеком, чье мастерство было сравнимо с его собственным, но проиграл.

– Вот как? Я недооценил личную гвардию императора царства Чжун. – Главный торговец перевел взгляд на двух человек, находившихся в зале вместе с ним, и, неожиданно рассмеявшись, сказал: – Так это был ты.

Услышав его слова, человек, схваченный светловолосым мужчиной в оковы ветра, поднял свое темное лицо, но оно по-прежнему не выражало никаких эмоций.

– Отпусти его. Это генерал восточных земель. Только осторожно. – Услышав приказ, светловолосый мужчина убрал свои руки. Ветер постепенно стихал. Фу И расправил плечи и посмотрел на главного торговца соколами.

Принц Чан, улыбнувшись, сказал:

– Неплохо, неплохо. Оперенье красивое, а когти острые. Надеюсь, они справятся с первого раза.

– Я надеюсь, что, если Великая цель будет достигнута, ваше высочество пожалует мне обещанное вознаграждение.

– Если это случится, наше царство не будет вмешиваться в вашу войну и завоевание Цзяманя. Даю слово. Однако вы не хотите показать свое настоящее лицо. В будущем мне нужно будет заплатить вам за услугу, но я даже не знаю, кому должен платить.

Из-под шали раздался глухой смех. Главный торговец соколами поднял руку и скинул с головы шаль, которая спала прямо до талии, открыв его необычайно красивое лицо.

Принц Чан тихонько ахнул.

– Ты… король Цзопудуня! – В глазах Фу И вспыхнула искра.

– Генерал хорошо запомнил нашу короткую встречу в долине Пило, – произнес высокий светловолосый юноша. Его блестящие голубые глаза оживленно горели.

– Это тот самый гвардеец, который тогда в горах руками остановил стрелу прямо перед тобой? – Фу И холодно покосился на мужчину, который по-прежнему невозмутимо стоял, преклонив колено.

Король Цзопудуня ничего не ответил и лишь уклончиво усмехнулся.

– В нашей гвардии есть один кавалерист, который в точности похож на короля Цзопудуня. Это просто поразительно, – сказал принц Чан.

Король Цзопудуня удивленно приподнял свои золотистые брови:

– Прямо один в один? И сколько лет тому парню?

– Где-то двадцать четыре – двадцать пять, – ответил Фу И.

– По правде говоря, у меня действительно есть младший брат Дохань, который пропал без вести во время битвы на Алой равнине. Внешностью Дохань в точности походил на меня, словно брат-близнец. Было лишь одно отличие: он унаследовал черные волосы и глаза нашей матери – королевы Хунъяо. Когда началось сражение, он сидел на одной лошади со своим дядей – принцем Подоной. Когда армия царства Чжун отступила, мы пошли на поле боя искать его. Мы искали четыре дня и четыре ночи, но смогли найти лишь труп дядюшки. Ваши войска отрубили ему голову. Но Доханя нигде не было.

– Того парня, кавалериста императорской гвардии, зовут Чжоин, – сказал Фу И.

– Чжоин… – повторил молодой король Цзопудуня.

Обычно он очень бегло говорил на языке жителей восточных земель. Но сейчас в его голосе отчетливо слышался сильный акцент хуку. Казалось, на одно мгновение он подумал о чем-то родном. В его кристально-голубых глазах промелькнуло множество воспоминаний. Он с улыбкой посмотрел на принца Чана и сказал:

– Это точно Дохань. Тогда ему было как раз десять лет.


В том году Доханю исполнилось десять лет. Мужчины племени хуку брили волосы на голове дважды в жизни. Первый раз – когда им исполнялось десять лет, а второй – перед смертью. Будучи скотоводами-кочевниками, хуку жили там, где была чистая вода и зеленая трава. Их женщинам было непросто забеременеть, а новорожденные часто умирали в младенчестве. Поэтому детьми здесь очень дорожили. До десяти лет хуку считали мальчиков детьми и заплетали их волосы, нетронутые с самого рождения, в косички. Но в тот день, когда ребенку исполнялось десять лет, члены семьи сбривали его волосы и окропляли голову кровавым вином. С того момента мальчик становился взрослым мужчиной и уже мог принимать участие в битвах. Если же кто-то из кочевого народа хуку отправлял на войну мальчика, волосы которого еще не были сбриты, и тот умирал или был ранен, это считалось бесчеловечным преступлением, и в наказание хуку истребляли весь род ребенка.

– Тогда ты был еще совсем маленьким, бритым налысо мальчишкой. Это произошло всего через пару дней после твоего дня рождения, – проговорил Фан Чжу, неторопливо раскручивая свой округлый веер. Ночной ветер развевал его белые одежды. Вокруг царила полная тишина.

Чжоин уже не помнил, что произошло на его десятый день рождения. Однако он навсегда запомнил тот момент, когда впервые увидел Фан Чжу.

bannerbanner