Закон бумеранга

Пятнадцать не пятнадцать, а минут через двадцать они действительно уже были в кабинете Кондрашова. Тот без лишних слов извлёк из сейфа бутылку армянского коньяка и пару рюмок, которые сразу наполнил. Лукин никогда не был поклонником кавказского бренди и предпочёл бы сухое вино, но выбирать не приходилось.

– Пусть земля ей будет пухом! – провозгласил Никита.

Выпили, не чокаясь.

– Ну, а теперь выкладывай, о чём хотел поговорить, – предложил Лукин, поставив опорожнённую рюмку на стол. – Не просто же так ты меня к себе зазвал.

– Ишь ты! – Ухмыльнулся Никита. – Как догадался? Ты же вроде – компьютерщик, а не психолог.

– Одно другого не исключает, – парировал Николай и повторил: – Выкладывай!

Кондрашов сгрёб со стола пустые рюмки и вместе с бутылкой вернул их на прежнее место в сейфе.

– Суицид – тема скользкая, – закрыв металлическую дверцу на ключ, издалека начал он. – По мне так, твоё тело – твоё дело, и каждый волен обходиться с ним по собственному усмотрению. Если какой-нибудь обдолбанный полудурок вздумал полетать и шагнул с балкона, флаг ему в руки. Или, скажем, конченный алкаш допился до того, что всюду черти мерещатся, и сиганул от них из окошка, такому тоже скатертью дорога – нормальным людям жить легче станет. Но Галка-то к этой публике никаким боком. Да и вообще, всё у неё было пучком.

– Не ты ли всего два дня назад говорил, что она могла несколько преувеличивать, – напомнил Николай. – Откуда вдруг теперь такая уверенность?

– Оттуда, что я эти два дня, сложа руки, не сидел, – ответил Никита. – Я – всё-таки сыщик. Первым делом досконально проверил её по всем нашим учётам. Причём, по двум фамилиям: и Говейлер, и Артамонова по первому мужу… К слову, фамилия второго мужа Майстрюк, и взять её она не пожелала. Это так, для справки… Ну, стало быть, проверил я её. Чиста аки слеза младенца. Связался с «Трансконтейнером». Была отличным специалистом с зарплатой – мне и не снилась. Стало быть, профессиональная реализация и высокий достаток налицо. Жилищных проблем нет. Квартира – просторная трёшка. Со здоровьем тоже проблем не было. Я не поленился, поднял её медицинскую карту. Опять же, семейное счастье в полном разгаре – полгода назад замуж вышла.

Кондрашов взял паузу, то ли, чтобы дыхание перевести, то ли давая приятелю время осмыслить сказанное.

– М-да… – раздумчиво протянул Лукин. – Действительно, надо бы слаще, да некуда. Живи и радуйся.

– Это ещё не всё, – многообещающе произнёс Никита. – Я вчера ознакомился с протоколом патологоанатомического исследования… Ну, причина смерти, понятное дело, – несовместимые с жизнью повреждения. Ничего другого просто и быть не могло. Алкоголя, наркотиков и прочей дряни в организме последний врач не обнаружил. Зато, установил, что… – Кондрашов озадаченно поскрёб свой гладко выбритый подбородок, – …Галка была в положении. Срок – восемь-девять недель.

– То-то она к спиртному почти не притрагивалась, – пробормотал Лукин и уже в полный голос воскликнул: – Это что же получается, она ни с того, ни с сего решила покончить с собой, а заодно, и с будущим ребёнком?

– Ну, насчёт, ни с того, ни с сего, я сильно сомневаюсь, – возразил Кондрашов. – Повод наверняка был. И даже, не повод, а поводище! Просто мы его пока не видим… И, чем дальше, тем больше мне хочется выяснить, кто или что Галку на тот свет спровадило, в смысле, к окну подтолкнуло. Сразу после выходных этим и займусь! – категорически заявил он.

– Держи меня в курсе, – попросил Лукин.

– Само собой, – пообещал Никита.

– Да и вообще, не забывай, что я располагаю кое-какими техническими возможностями, недоступными большинству граждан, – скромно напомнил Лукин.

– Буду иметь в виду. – Вежливо-снисходительно кивнул Никита, который, судя по всему, привык во всём полагаться на собственные силы и возможности, и всерьёз на помощь друга-айтишника не рассчитывал.

Он бросил взгляд на часы.

– Извини. Труба зовёт.

– Понимаю.

– Пошли. Я тебя до КПП провожу, – предложил Кондрашов.

– Не беспокойся, как-нибудь сам дорогу найду. – Отказался Лукин. – Ты только звякни церберам, чтоб выпустили.

– Это мы айн момент! – сказал Никита, снимая за трубку стационарного телефона.

Ближний круг

Горячим поклонником творчества братьев Стругацких Никита никогда не был, но по жизни всегда твёрдо придерживался принципа: понедельник начинается в субботу. А если обстоятельства позволяют, то и в пятницу, что даже лучше. Поэтому, тем же вечером, он обрисовал ситуацию заступившему на сутки Максимову, оперативнику из новеньких, и поручил тому по возможности собрать информацию на мужа и дочь Галины Артамоновой. Конечно, никогда не угадаешь, что подкинет грядущая ночь. Очень может статься, парню придётся до самого утра мотаться по выездам. Но не исключено и обратное – безвылазно проторчит в отделе, изнывая от безделья, – а, значит, будет время перешерстить все возможные базы данных, порыться в соцсетях и мессенджерах, которые тоже могут рассказать о человеке немало интересного.

В одном Кондрашов не сомневался, при любом раскладе означенный опер – по отзывам коллег продвинутый интернет-пользователь – поручение непременно выполнит. На крайняк задержится на часок-другой после дежурства, авось не растает. В общем, Кондрашов небезосновательно рассчитывал, что утром первого рабочего дня недели более или менее содержательная справка ляжет ему на стол. Так и вышло. В понедельник после торжественного зачтения сводки происшествий за выходные, по счастью не содержавшей ничего, что требовало бы от сотрудников уголовного розыска экстренного реагирования, Максимов передал ему тощенький файлик с бумагами.

Никита давно привык к тому, что оперативная работа – некая синусоида: то носишься, как угорелый, то груши околачиваешь. Нередко выдавались и такие вот спокойные деньки. Однако было бы заблуждением полагать, что в периоды затишья его сыскари могли позволить себе бить баклуши, слоняться по коридорам Управления и травить анекдоты в курилке. Нет, конечно, были и такие, кто с удовольствием предавался ничегонеделанью, но большинство, коли уж образовалось окно между авралами, предпочло заняться рутинной бумажной работой, до которой в другое время неделями руки не доходили. Рассылали запросы, подшивали дела, закрывали входящие и исходящие в канцелярии. Сам же Кондрашов воспользовался возможностью без спешки ознакомиться с выжимками из биографий интересовавших его лиц.

Итак, дочь. Артамонова Дарья Викторовна двадцати двух лет. Студентка пятого курса Института стоматологии имени Сеченова. Проходит подготовку по программе специалитета «Челюстно-лицевая хирургия». Не участвовала. Не состояла. Не привлекалась. Проживает на съёмной жилплощади по адресу: Плющиха, дом 33, квартира 27… Никита сверился с навигатором. Жильё в пешей доступности от места учёбы. Весьма разумно. Но это – практически центр, а цены в центре столицы кусаются. За чей счёт гуляем? Ответ нашёлся на следующей страничке. Это была выписка из ЕГРН об объекте недвижимости, расположенной по вышеназванному адресу. Помимо прочего в выписке имелась информация о заключённом на три года, действующем договоре найма квартиры. И кто у нас арендатор? Некто Покровский К.К.

Нимало не сомневаясь, что обнаружит там установочные данные этого самого Покровского, Никита перешёл к следующей странице. Так и есть. Покровский Константин Константинович, 2002 года рождения, уроженец города Москвы… О чудо, парень тоже оказался студентом пятого курса Института стоматологии. А дочка-то по маминым стопам шагает! – по-доброму усмехнулся Кондрашов. И тут сокурсник! Правда пока не муж, а лишь бойфренд, да и детишками студенты-пятикурсники пока не обзавелись, но, как говорится, тенденция просматривается.

Далее следовала подборка распечатанных фотографий, которые современная молодёжь так любит вываливать на всеобщее обозрение в интернете. Вот, сама Даша. Постановочный снимок – он постановочный и есть. На нём девушка выглядела много ярче, привлекательнее и уж точно счастливее, чем на похоронах, где Никита недавно её видел. На остальных фото она была запечатлена в обществе, надо полагать, своего избранника. То счастливая парочка на фоне Нижегородского кремля, то в зимнем лесу, то летом на морском пляже. Из чего следовал вывод, что вместе они уже довольно давно. В качестве завершающего штриха прилагались номера мобильных телефонов обоих молодых людей. Скудненько, подытожил Кондрашов. Впрочем, на иной результат он и не рассчитывал – девочка только-только во взрослую жизнь шагнула и во всех смыслах наследить ещё не успела.

Посмотрим, что представляет из себя муж, точнее, вдовец. Кондрашов взял в руки последний лист из файла. Здесь его ждало разочарование: добытые Максимовым сведения об этом персонаже уместились в несколько строк. Майстрюк Георгий Остапович, 1984 года рождения, уроженец Алушты, зарегистрирован по адресу: Республика Крым, городской округ Алушта, село Малореченское, улица Подгорная, 6. Паспорт серия… Номер… Вины молодого оперативника в том, что справка оказалась столь куцей, не было. Даже став субъектом Российской Федерации, Крым всё ещё оставался в каком-то смысле террой инкогнита, и чтобы собрать информацию об обитателе присоединённого полуострова требовалось значительное время, которого у Максимова попросту не было.

Причём, более или менее объективно можно было установить, чем там занимался Майстрюк, в лучшем случае за последние десять лет. То же, что происходило с ним ранее, тонуло во мраке неизвестности. А это, так между прочим, тридцать лет жизни! Ну ладно, пусть пятнадцать за вычетом детства. По-любому, за столь долгий промежуток времени с ним могло приключиться много чего интересного. Если кто и мог располагать объективной информацией на сей счёт, так разве что украинская милиция, но её по понятным причинам не спросишь. Одна надежда, что в сохранившихся с тех времён архивах что-нибудь обнаружится.

Стало быть, разобраться с наскока, ху из господин Майстрюк, не получилось, и, чтобы собрать достоверную информация о его прошлом и настоящем, предстоит попотеть. По крайней мере, вопрос, кто будет потеть, не стоит, усмехнулся Никита, снимая трубку и набирая короткий внутренний номер.

– Максимов, ты? – спросил он и, когда на том конце ответили утвердительно, представился: – Кондрашов. Я насчёт Майстрюка… Понимаю, что в выходные большего надыбать невозможно, поэтому даю тебе ещё пару дней. Мне нужна вся его подноготная. Он крымский… Правильно понимаешь. Звони туда. Выясняй. Понадобится запрос, сразу ко мне. Здесь тоже пошустри. И не затягивай!

Пусть землю роет, ему полезно, рассудил Никита, положив трубку. Вспомнилось, как сам по молодости, вкалывал на ниве добычи информации. А ведь тогда не в пример сложнее было: ни тебе соцсетей, ни ватсапа… Ну да ладно, вернул он себя в настоящее. Что мы имеем? С мужем пока полная непонятка – сведений с гулькин нос. Верить в причастность дочери к гибели матери не хотелось, но исключить такую возможность без веских на то оснований тоже нельзя. Как не прискорбно допускать такое, но появление ребёнка во втором браке подрывало бы позиции Дарьи Викторовны, автоматически уменьшая её долю в недвижимости, принадлежавшей её матери. Как верно подметил Булгаков, москвичей испортил квартирный вопрос. С классиком не поспоришь – при дележе квадратных метров случалось и случается всякое.

Пока совершенно ясно, что ничего не ясно, подвёл Кондрашов первые итоги. В любом случае придётся прощупать обоих, переговорить и не по телефону, а чтоб глаза в глаза. Так надёжнее. Начать решил с Майстрюка. Рамки приличия соблюдены – с похорон минуло три дня – рассудил Никита, набирая его номер. Будем считать, что мне потребовалось кое-что уточнить.

– Слушаю вас, – ответила трубка.

– Георгий Остапыч?

– Да.

– Добрый день! – поздоровался Никита и представился: – Моя фамилия Кондрашов. Я начальник отдела уголовного розыска УВД по Северо-Восточному административному округу.

– Здравствуйте, – несколько напряжённо произнёс Майстрюк, видимо прикидывая, что могло понадобиться от него уголовному розыску.

– Извините, что беспокою, но возникли кое-какие вопросы, – деликатно намекнул на желательность встречи Никита. – Не могли бы вы подъехать ко мне?

– Когда? – после непродолжительной паузы поинтересовался Майстрюк, в голосе которого по-прежнему сквозила настороженность.

– Сегодня в любое время, – не стал ограничивать его жёсткими временными рамками Кондрашов.

– Постараюсь быть к одиннадцати, – не заставил себя уговаривать Георгий Остапович. – Это на улице Вешних вод?

– Да, – подтвердил Никита. – На КПП скажите, что ко мне. Они подскажут, как пройти.

Он собрался было отключиться, но спохватился.

– Чуть не забыл. Если вас не затруднит, захватите с собой смартфон супруги, – попросил Никита.

Буквально несколько лет назад в этом не было бы необходимости. Достаточно было запросить у оператора детализацию звонков, чтобы иметь полный расклад: кто, кому и когда звонил. Да и узнать содержимое эсэмэсок труда не составляло. Но появились и набрали популярность ватсапы, вайберы, телеграмы и прочие мессенджеры. В итоге по состоянию на сегодняшний день операторы понятия не имеют, с кем и какими голосовыми, тестовыми и видеосообщениями обмениваются их абоненты напрямую через интернет в обход сотовых сетей. Никита слабо разбирался во этих новшествах, однако кое-какие выводы для себя сделал. А именно, лучше всего заполучить сам смартфон и основательно в нём покопаться. Надо признать, такая тактика не раз уже срабатывала, правда при условии, что владелец устройства по каким-либо причинам предварительно не удалил всё, что только можно.

– Захвачу, – пообещал Майстрюк.

В начале двенадцатого раздался негромкий стук в дверь, и он появился на пороге кабинета.

– Разрешите?

– Заходите, Георгий Остапыч! – пригласил Никита.

Войдя в кабинет, Майстрюк первым делом протянул Кондрашову айфон.

– Вы просили принести. Вот.

– Спасибо, – поблагодарил Никита, забирая смартфон.

– Только он заблокирован, а пароль я не знаю, – предупредил Майстрюк.

Жаль, подумал Никита. Это обстоятельство несколько нарушало его планы – он-то рассчитывал без особых хлопот пошарить в Галкином телефоне на предмет, а не сохранилась ли там история звонков по ватсапу, может, сообщения какие… Теперь же придётся подключать специалистов, чтоб прежде разблокировали. А когда они сподобятся? Да и справятся ли? Впрочем, внешне он досады по данному поводу никак не выказал, напротив, уверенно заявил:

– Ничего. Разберёмся. Да вы присаживайтесь – в ногах правды нет. А это… – он кивнул на американский девайс, – я, с вашего позволения, одолжу на некоторое время – с возвратом, разумеется. Не возражаете?

– Забирайте, если надо, – безропотно согласился Майстрюк, опускаясь на стул.

– Хотите, оформим изъятие, хотите, дам вам расписку, – предложил на выбор Кондрашов. – Всё-таки вещь недешёвая.

Майстрюк предпочёл второй вариант.

– Достаточно расписки. Только зачем он вам? Ведь и так всё ясно.

– Ну, это как посмотреть, – возразил Никита, рассудив про себя, тебе, может, и ясно, а мне вот пока нет, и многозначительно добавил: – У всякого события есть предыстория.

– Вы на что намекаете? – с видом оскорблённой добродетели резко отреагировал на его слова новоиспечённый вдовец.

– Да ни на что я не намекаю. – Пожал плечами Кондрашов и, написав расписку, протянул её визитёру. – Просто в жизнь так устроена, что одному событию обычно предшествует другое, которое может быть его причиной.

То ли эта простенькая сентенция не пробилась к сознанию Майстрюка, то ли он попросту пропустил сказанное мимо ушей. Во всяком случае посетитель никоим образом на неё не отреагировал, а вместо этого, присмотревшись к хозяину кабинета, полувопросительно произнёс:

– Вы, кажется, были на похоронах.

– Был, – не стал отрицать Никита.

– То-то смотрю, лицо знакомое.

– Так уж вышло, что Галя мне не чужая. Мы в одном классе учились. Дружили…

– Понятно, – протянул Майстрюк и с грубоватой прямотой осведомился: – А от меня-то вы чего хотите? У следователя на допросе я уже побывал.

– У него свои заботы, у меня свои, – как бы провел разграничительную черту между следствием и розыском Кондрашов. – Я хочу с вашей помощью выяснить, как дошло до такой беды? Что-то же её к этому шагу подтолкнуло, – попытался разъяснить Никита, чего он собственно ждёт от этой их встречи. – Может, в последнее время у неё неприятности по работе были? Может, какие-то нелады в семье?

– Нормально всё было и на работе, и дома, – на взгляд Никиты чересчур поспешно ответил Майстрюк.

– То есть, вы ничего такого не замечали?

– Ничего.

Такое начало Кондрашову категорически не понравилось. Сразу вспомнилось Шекспировское: из ничего и выйдет ничего. Не то чтобы он рассчитывал на какие-то откровения или супердоверительную беседу, но тут было явное нежелание вообще иди на контакт… Списав ощетиненность на то, что человек всё ещё не в себе от горя и прочее, Никита всё же не оставил попыток разговорить гостя.

– Может, со здоровьем какие-то проблемы появились? Всё-таки ребёнка ждала, – продолжил допытываться он.

– Откуда вы знаете про беременность? – Удивился Майстрюк.

Такой наивности от сорокалетнего мужика Никита никак не ожидал, тем не менее терпеливо пояснил:

– Вскрытие показало.

– В порядке было здоровье, – потупившись, буркнул Майстрюк и упрямо повторил: – Всё это я уже говорил следователю.

Плохо дело, резюмировал Кондрашов. Ну прямо-таки партизан на допросе! Ладно, попробуем подобраться с другой стороны, авось, расслабится.

– Я так понимаю, что до Москвы вы в Крыму жили? – несколько изменил направленность вопросов опытный сыскарь.

– В Малореченском, – подтвердил Майстрюк.

– А с Галиной где познакомились?

– Да там же. У меня гостевой дом неподалёку от пляжа. Она в сентябре две недели жила. Ну и, сошлись.

Вот те раз! Что она забыла в Крыму? – задался вопросом Никита. При её зарплате, могла на море и куда поинтереснее скататься. Мало ли мест: Греция, Италия, Кипр, на худой конец. Хотя, в связи с последними событиями нашим туристам в Европе не больно-то рады… Вероятно, отсюда и возник Крым. Что в гостевом доме поселилась, а не в приличном отеле, так может, ностальгия по совковой экзотике одолела: ненавязчивый сервис и всякое такое прочее. Впрочем, нет худа без добра: попутно обрела своё женское счастье.

– Чем по жизни занимаетесь, Георгий Остапыч? – как бы вскользь полюбопытствовал Кондрашов.

– Раньше строительствовал, – ответил тот. – А восемь лет назад, как тётка мне дом отписала, чутка его подшаманил и стал сдавать комнаты внаём.

Проще говоря, не до жиру, быть бы живу, иронично резюмировал Никита. В летний сезон какой-никакой доход, а в остальное время ничего, кроме расходов. И тут ему весьма своевременно подвернулась москвичка Галя – женщина приятная во всех отношениях. Шанс перебраться в столицу, а заодно и улучшить материальное положение? Голимый расчёт? Не исключено и сочетание приятного с полезным… Кондрашов поймал себя на мысли, что Майстрюк этот ему малосимпатичен, отсюда вероятно и всяческие подозрения в неискренности чувств. Но тут уж ничего не поделаешь. Симпатии и антипатии – эмоции, а они рассудку неподвластны.

– И всё же давайте уточним кое-какие моменты, – вернулся Никита к началу разговора. – Вы – муж. Кому, как не вам, знать. Может, всё-таки тревожило её что-то?

– Нет, – снова принялся за своё Майстрюк.

– Может, материальные трудности какие-нибудь возникли?

– Нет. Во всяком случае, мне ни о чём таком неизвестно.

На сей раз ответ прозвучал с секундной задержкой, и Никита это заметил.

– Что ж, и на том спасибо. – Вздохнул Кондрашов, которому порядком поднадоело это нетканье. – Не смею вас больше задерживать. Давайте подпишу пропуск.

Когда дверь за Майстрюком закрылась, Никита откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди. Ну, что, подобьём бабки. Только в понимании обывателя, насмотревшегося по телевизору дешёвых детективов, сыщик – тот, кто гоняется за преступниками с пистолетом наголо по крышам и подворотням. В реальности всё иначе. Оперативник потому и называется оперативником, что оперирует информацией. Кроме того, он сродни психологу и обязан разбираться в людях, иначе грош ему цена. Но это ведь только сказать легко, а свести воедино фрагменты впечатлений и составить целостное представление о человеке после двадцатиминутной беседы совсем непросто. И всё же… На вид Георгий Остапыч простоват. Про таких говорят, на лбу написано среднее, максимум среднее специальное образование. В то же время мутный он какой-то и несомненно обладает той самой присущей провинциалам хитрецой, которая помогает устраиваться в жизни и выживать там, где другие обречены если не на вымирание, то на жалкое прозябание. Он – фигурально выражаясь, кукушонок, который запросто выбросит из гнезда приёмной мамаши всех потенциальных конкурентов, лишь бы застолбить для себя место под солнцем.

Предвзятостью попахивает, товарищ подполковник, попенял себе Никита. Вероятно, сказывалась какая-то необъяснимая юношеская ревность, что ли. Чего уж лукавить, на протяжении разговора, разглядывая Галкиного избранника, он не раз подспудно задавался вопросом: вот спрашивается, что она в нём такого нашла? Нет, конечно, мужик видный, спору нет, но ведь самый же обыкновенный – не интеллектуал уж точно… Верно говорят, что женщины – существа с другой планеты! По каким критериям они выделяют из массы представителей противоположного пола кандидата в спутники жизни – вопрос вопросов. Уважая Галкин выбор, Никита рассудил, что ей виднее… было. Но всё-таки остался при своём прежнем мнении: ведёт себя Майстрюк, мягко говоря, странно. С одной стороны, осторожничает, слова лишнего на сказал, с другой – нервничает так, словно у него рыльце в пушку. Короче, поди разберись, что у него на уме.

Признав таким образом, что ни на шаг не продвинулся в понимании причин произошедшего несчастья, Никита напомнил себе, что время дорого. Пока на западном фронте без перемен, – так он называл относительно спокойные дни, когда умеренное количество происшествий на территории округа не требовало его личного участия в процессе, – следовало пользоваться моментом. Руководствуясь этим соображением, он снова взялся за телефон и набрал номер Галкиной дочери.

После нескольких длинных гудков абонент отклонил вызов. Невежливо, подумал было Кондрашов, но взглянув на часы, сообразил, что вежливость тут, пожалуй, ни при чём. Время – чуть за полдень. Сессия закончилась, но почти наверняка у без пяти минут стоматолога Дарьи Викторовны Артамоновой сейчас в самом разгаре какая-нибудь практика. Так что, весьма вероятно, что девушка занята и ответить не может. Позвоню позже, решил он.

Но Даша его опередила. Она сама набрала ему примерно через час.

– У меня определился ваш номер. Вы насчёт резюме?

– Нет! Но спасибо, что перезвонили. Я – начальник отдела уголовного розыска Управления внутренних дел Северо-Восточного административного округа подполковник полиции Кондрашов, – отрекомендовался он по всей форме. – А кроме того, я…

– Я знаю, кто вы, – неожиданно заявила Даша. – Вас ведь Никитой зовут?

– Совершенно верно, – подтвердил он, догадываясь откуда ветер дует.

– На следующий день после вашего школьного юбилея, мы с мамой созванивались. Она мне и о вас, и о вашем общем друге Коле Лукине рассказала, – объяснила свою осведомлённость девушка, полностью подтвердив его предположение.

Голос её дрогнул. В трубке послышался всхлип. Любые слова в такой ситуации были бы лишними и бесполезными, поэтому Никита промолчал, дав ей время, чтобы успокоиться.

– Что вы хотели? – взяв себя в руки, поинтересовалась Даша.

– Поговорить, – просто ответил Кондрашов.

– По поводу мамы? – спросила Даша.

– Да. Возникли некоторые вопросы. Не могли бы вы подъехать ко мне в Управление, – попросил Никита.

– Конечно, конечно, – сразу согласилась она. – Я освобожусь около пяти. Куда подъехать?

– Улица Вешних вод, 10, – не первый уже раз за сегодняшний день назвал адрес Кондрашов. – Когда будете на КПП, наберите мне.