Не изменяйте ведьмам! Спасти самое дорогое…

– Это серый который? – с любовью в голосе уточнила Ирка. – Самый суровый? Так ему уже лет сколько!

Она не перестала восхищаться Ильей Николаевичем даже после того, как он ей чуть не отгрыз палец. «Я сама виновата, —сокрушалась подруга. – Знала же, что ему не нравится, когда его за бока треплют! Больше не буду, милый, не сердись…» С тех пор серый старик смотрел на нее исключительно с гастрономическим интересом и облизывался.

– Он самый, – кивнула я. – Но судя по тому, как он строит Игоря и Диму, кошка с косой придет за ним еще не скоро.

– И это прекрасно! В общем, договаривайся с Лидией Ивановной, пиши «бээс» и… по-ту-сим на выходных!

Пропев последнюю фразу, Ирка бросила трубку, а я вернулась к своим баранам… то есть студентам. Но разница была столь ничтожна, что ею запросто можно было пренебречь.

Кое-как отвела вторую половину пары, честно постаравшись закончить ее на оптимистичной ноте:

– Это немного выносит мозг, но вам не должно быть страшно! Вы, господа, точно ничем не рискуете, – широко улыбнулась аудитории я. – А так как по данной теме вопросов ко мне, скорее всего, у вас традиционно нет, тихо, аккуратно собирайтесь и дематериализуйтесь. До звонка две минуты…

Закрыв аудиторию за последним студентом, изображавшим увлеченность учебой, я поспешила сдать ключ на кафедру и спуститься в полуподвал, где располагался гардероб этого корпуса.

Несмотря на то, что звонок только-только прозвенел, там оказалось на редкость оживленно. Видимо, не одна я с комментарием: «На волю, всех на волю!» отпустила студентов на большой перерыв. Молодые люди, в свою очередь, не разочаровали преподавателей и активно потянулись на улицу. Вообще, поражаюсь их силе воли – уйти погулять на сорок минут и вернуться на лекции… уму не постижимо! К тем, кто считал, что возвращаться – плохая примета, у меня вопросов не было.

– …У меня пятнадцать, – с оттенком грусти сообщил приятелю парень в очереди передо мной.

Торопиться мне было некуда, я лениво ждала в сторонке, пока тетя Валя раздаст куртки желающим сыграть в русскую рулетку с деканатом.

– А у меня двадцать, – гордо доложил подошедший одногруппник.

– Двадцать пять, – хмыкнул второй парень, гордо протягивая гардеробщице свой номерок.

– Большой мальчик, – ухмыльнулась в ответ госпожа Виолетта. – Только девушкам его не показывай! Напугаешь!

– Я про баллы по зачетному модулю! – воскликнул студент, трогательно покраснев, а я чуть не заржала в голос.

– Тебе чего, Анечка? – заметила меня гардеробщица. – Обождешь или срочное что приключилось?

– Подожду, конечно, – многозначительно кивнула я на пребывающую толпу. – Куда мне спешить?

– А и правда, – согласилась старуха, быстро и ловко делая свою работу. – Куда вам, молодым, торопиться? Вся жизнь, считай, впереди… Правда, ребятки?

В ответ на подмигивание старухи, пусть и весьма моложавой, студенты смущенно захмыкали, переглядываясь и не решаясь озвучить общее мнение. Оно слишком очевидно заключалось в том, что и мне уже пора бы запасаться цветастыми платками и максимально вежливо здороваться с почтальонами, разносящими пенсию.

Можно было, конечно, потратить это время, чтобы зайти к завкафедрой и написать заявление на отпуск без содержания, но я боялась, что госпожа Виолетта сбежит на свидание к завхозу. И тогда мне придется ждать своего прогноза до самого вечера. Поэтому я с многозначительной улыбкой подвигала бровями и отвернулась от стайки парней и девчонок. Пусть думают, что хотят, а мне пока и котов хватает!

Меж тем, толпа постепенно редела, а я услышала за спиной насмешливое бормотание ведьмы:

– Сдержаннее надо быть, моя дорогая, уметь ждать. А то торопишься, не замечая ничего вокруг…

– Теть, Валь, хотите сказать, я не умею себя контролировать? – заметив приоткрывшуюся дверь в подсобку гардероба, я прошмыгнула туда. – Я готовила еду человеку, которого следовало отравить! А он все еще жив… Я знаю о самоконтроле все!

– Да конечно! Сначала выскочат замуж по всем нашим правилам, а потом плачутся, – неодобрительно покачала головой бабка, входя в крошечную комнатушку. – То муж устал, то хрен не встал…

– Да не плачусь я, – вздохнув, я уселась на стул. – Просто… Полнолуние это крутит… непонятно, откуда удара ждать!

Сухие суставчатые пальцы ловко перетасовали и перемешали засаленную, замусоленную, обтрепавшуюся от времени колоду. Госпожа Виолетта хмыкнула, и вытащила несколько карт, покачала головой и по очереди бросила сверху еще три. Я с тревогой, не отрываясь, следила за ее лицом, в толковании карт я все равно ничего не понимала. Впрочем, бледный хмурящийся лоб, раздувающиеся тонкие ноздри и сжатые в нитку бесцветные губы сказали мне не намного больше. Только то, что ведьма явно торопилась, но отказать приграничнице или сделать расклад «на отвали» она тоже не могла.

– Зря ты ждешь удара со стороны, – наконец буркнула гадалка. – Все, как я и говорила. Самоконтроль, терпение и умение ждать – твои главные союзники. Без этого ты сама себе злая буратина… Что в прошлом, что в будущем.

– А в настоящем? – криво усмехнулась я, стараясь потянуть время, чтобы вытащить из нее побольше информации.

– В настоящем у тебя глаза, как у совы, Анечка, – отрезала старуха, сгребая карты и пряча колоду в карман. – Выспаться бы тебе, но дурная голова никаким прочим органам покоя не дает… Запомни, милая, в любом расследовании главное – не выйти на себя. А у тебя это получается раз за разом!

– Ну, теть Валь, – умоляюще глядя на нее, проныла я. – Ну скажите человеческими словами, а? Я уже третий день не сплю нормально, потому что с приближением полнолуния тревога растет… Про прошлое – ладно, бог с ним, случилось уже, все. Мне б про будущее… Как избежать вот этого… ну, про что вы там говорили?.. Терпеть? Молчать?..

Старуха скептически хмыкнула, потому что ни у кого нет четких и внятных ответов на твои вопросы. Как и инструкции к твоей жизни. Но мы обе знали, как сделать можно то, чего нельзя.

– Ну, хотите я следующий раз сама встречу леди с косой, когда она к вам придет? – с тяжелым вздохом сдалась я.

Это был мой последний и самый действенный аргумент. Правда, если бабка уже виделась со смертью в этом году, он вряд ли сработает…

– Ладно, – буркнула госпожа Виолетта, снова доставая карты. – Встреча тебя ждет, неприятная и определяющая будущее. С прошлым твоим, которое настоящее. Или станет им вот-вот, слишком близко все, Анют. Как поведешь себя, так и дальше будет, довольна? У приграничниц тоже определяющие узлы в судьбе есть.

– Демьян, что ли, снова нарисуется? – хмыкнула я, выдыхая с облегчением. – И надо сдержаться, чтоб не послать его? Вот спасибо, тетя Валечка! Пойду я, мне еще заявление на полнолуние… тьфу ты!.. на отпуск без содержания писать еще. А вы, как случится, сразу мне звоните!

– Ага… угу… – ведьма, потеряв ко мне интерес, принялась натягивать плащ. —Обязательно. Ты обещала.

– Конечно-конечно, – закивала я, – предупрежден – значит, вооружен!

Уже закрывая за собой дверь, я услышала тихое: «Да если бы!» Но возвращаться, чтобы продолжить расспросы, не стала. Уж с бывшим-то я как-нибудь разберусь, а вот с завкафедрой придется повозиться!..

Глава 3

Оставшаяся неделя пролетела в институтской суете, ритуалах и приготовлении к шабашу. Ванна с пеной и травами при свечах, заговоры на удачу, разговоры с духами-хранителями Переправы…

На открытый огонек даже пара духов предыдущих хозяек заглянула. Надо отдать им должное, проявляли себя они нечасто, но в тяжелые времена старухи всегда старались поддержать добрым словом и советами, которые иногда даже пригождались.

– На шабаш собирается, смотри-ка, Антонина! – проскрипел ехидный голос откуда-то из-под потолка ванной.

– Ну, а что ж? Анькино дело молодое, глянь, какая красотка, – рассудительно ответил другой голос, поприятнее и помоложе. – Может, и судьбу свою встретит… нормальную, а не как тот хрен с горы, что ей мозги запудрил!

– А ничего, что я здесь голая? – возмутилась я, понимая, что ничего принципиально нового старухам не продемонстрирую.

– Так мы за твою занавесочку и не заглядываем, – «успокоила» меня более скрипучая Петровна.

При жизни Антонина была ее дочерью, квартиру эту им дали от завода, где они обе работали еще в незапамятные времена. Дали с большим трудом и скандалом, несмотря на то, что Петровна трудилась там еще до войны! Возможно, поэтому они так и не смогли с ней расстаться, в отличие от сына Антонины, который переписал доставшееся ему наследство на тетю Любу. Правда, за какие заслуги, история, как и тетка, умалчивала.

Только старые хозяйки далеко не сразу приняли «эту воздушную вертихвостку» и первое время пакостили ей, как могли. То форточки везде сами распахнутся глубокой ночью в трескучий мороз, выхолаживая квартиру, а заодно и молодую ведьму, любящую спать в чем мать родила. То стена выкрошится ровно там, где саморез вкручен, на котором над кроватью висел старый заслуженный ковер, накрывая затхлым, пыльным саваном весом с могильную плиту наглую девку с полюбовником в самый интересный момент. А то коту нашепчут, что вон то кружевное безобразие на веревке сушится – их личный враг номер один («Не достать, милок? А мы вот сейчас веревочку-то тряхнем, оно само на тебя и свалится!»).

Это потом уже, когда Сергей Иванович вернулся, нагулявшись, бабки прониклись. Люба долго не могла отойти от горя, в тот год и осень выдалась на редкость промозглая, и зима не порадовала. Ей уж и из Гидрометцентра звонили, и из АгроПрома, которым владел муж ведьмы («Уймите свою, урожай же смоет!») Сама тетка никогда об этом не рассказывала, да и не принято такое спрашивать, даже если ты не ведьма. Но когда я выгнала Демьяна…

***

– Как ты мог, ублюдок?! – в отчаянии кричала я, выкидывая его белье из общего комода. – Я же тебе верила!

В голове не укладывалось, как мой любимый муж мог мне изменить со своей начальницей. Он же столько мне рассказывал, какая она склочная тупая дура! Но одна смс-ка перечеркнула три года умопомрачительного счастья. Какое лицемерное благородство: «Я тебя тоже люблю, но у тебя есть жена. Поэтому спасибо за волшебное время, но я не хочу быть углом треугольника…» С…! Углом треугольника она быть не хочет! А он?! Да что ему было не так? Что у нее есть такого, чего нет во мне?

Заливаясь слезами, я оттолкнула попытавшегося удержать меня Демьяна.

– Ань, ну послушай меня, ты все неправильно поняла… – бормотал он, пока не получил свежесделанными ногтями по лицу.

– Что тут можно понять не так?! – сорвав голос рявкнула я в лицо изменщику. – Вы целовались?

– Ну-у… да… – под моим напором мужчина отступил на шаг.

– Обнимались?! Раздевались?! Любовь у вас?!

– Но ведь ничего не было… – он сделал еще шаг назад.

– Ага, как же! Носами потерлись и разошлись! – я швырнула в него подвернувшуюся под руку фоторамку.

Демьян уклонился и выматерился. Скажи спасибо, урод, что это не проклятие. Вслед рамке полетели ежедневник, блок питания от зарядки и стакан с водой. Что-что, а этот урок тети Любы я запомнила накрепко: как бы ни провинился человек, желать ему перейти Калинов Мост нельзя. Самой аукнется так, что не рада будешь. Поэтому больше, чем гигиену тела, приграничницы соблюдали гигиену мыслей.

– Ах вот ты как?! – неожиданным фальцетом взвизгнул он, когда очередной увесистый снаряд достиг цели. – Да пошла ты на …, ведьма доморощенная! Возомнила о себе!.. Королева красоты…

Входная дверь захлопнулась, а я продолжила слепо запихивать в мусорные пакеты вещи уже бывшего мужа. Игорь, Юра и Саша путались под ногами и истошно мяукали. Илья Николаевич с независимым видом наблюдал весь скандал с подоконника, а Сергей Иванович, как всегда, когда мы орали друг на друга, забился под кровать. Сердце стучало с перебоями, каждый вдох давался с трудом, а сквозь туман в голове проступала только одна мысль: «Зачем?..» К чему она относилась, я не задумывалась. Я просто собирала вещи, чтобы выставить их на лестничную площадку, а потом, нарыдавшись, вырубиться прямо за кухонным столом.

Когда к вечеру за пакетами никто не явился, а на телефон пришло сухое холодное сообщение: «Я уехал к маме. Подумай над своим поведением и прими правильное решение», я погрузила их в багажник своей старенькой, еле кряхтящей, «девятки» и поехала на почту. Оказывается, отправка десяти килограмм мужского барахла ЕМС-ом – не такое уж дорогое удовольствие. По дороге домой заехала в хозяйственный магазин купить новый замок, но установку решила отложить на завтра. Сама я вряд ли справлюсь, а видеть кого-то еще сегодня хотелось меньше всего.

А дома меня ждали… два приведения, вскипятившие воду в чайнике, и рассыпанная по столу сушеная трава.

– Прости, дочка, уж больно ты двери плотно закрыла, – проскрипела Петровна. – От себя, поди? Это хорошо, это для приграничниц правильно…

До измученного впечатлениями мозга далеко не сразу дошло, о каких дверях идет речь. Я просто мотнула головой на стол и наконец озвучила вопрос, который не давал мне покоя с самого утра:

– Зачем?

– Чай тебе хотели сделать, – засуетилась Антонина. – Бодрящий, успокоительный.

– Так бодрящий или успокоительный? – окончательно запуталась я, неизбалованная вниманием духов.

– А два в одном! – припечатала Петровна. – Ссыпай все в чайник и заливай кипятком. Тетке твоей очень помог, когда Сережка с той курвой спутался…

Пока я пила безвкусный чай с ароматом запаренного веника, они и рассказали, что когда и спустя две недели блудный муж не явился, Люба решила помирать. Легла на кровать и уставилась в потолок. Не волновал ее ни истошный мяв всегда сдержанного Ильи Николаевича, ни обрушившаяся с оглушительным грохотом полка на кухне. Вставала только, чтоб в уборную доползти и возвращалась обратно. На все провокационно-ехидные реплики приведений отмахивалась: «Не хочу сдохнуть в собственной луже!»

Через пару суток такого «стояния на реке Угре» духи встревожились всерьез. Во-первых, монотонный дождь шел, не прекращаясь, и уже начал подтапливать крышу, которая и без этого давно нуждалась в капитальном ремонте. А во-вторых, того и гляди, правда помрет, и кто тогда станет хозяевами квартиры, если прямых наследников нет? Вот старухи и взялись за срочную реанимацию наглой, но уже знакомой, девки.

Сергей Иванович вернулся только через месяц. Худой, облезлый, с порванным ухом и потрепанным хвостом. Он жалобно мяукал под дверью, когда тетя Люба вернулась с работы. День выдался тяжелый и нервный, сумка с продуктами оттягивала руку, подъем по лестнице, но ведьма ласково улыбнулась бродяге.

– Ты ж мой ненаглядный, – дрожащим голосом прошептала она, быстро отпирая дверь и осторожно заталкивая кота в крохотную прихожую. – Как знала, сегодня твою любимую говядинку купила!..

Кот терся об ноги, мурчал, явно радуясь вернуться в знакомую квартиру. Даже дал помыть себя как следует, стоически вынес обработку от глистов и блох и двухнедельный карантин в ванной. Ведьма тоже окончательно вернулась в себя, ходила на работу, порхала по дому, напевая веселые песенки, а еще через месяц, наглаживая за щеками отъевшегося Сергея Ивановича, пообещала:

– Я никогда не брошу тебя на произвол судьбы, Сереженька, потому что любовь ведьмы живет столько же, сколько она сама, – кот самодовольно мяукнул, а Люба продолжила: – Поэтому завтра нас ждут в ветклинике «Друзья» на кастрацию…

***

– Вот и не надо, – буркнула я, на всякий случай погружаясь в воду до носа. —Чего вы вдруг проснулись?

– Так последнее полнолуние завтра! —хмыкнула Антонина. – А ты всегда двери нараспашку держишь накануне. Вот мы и решили… проведать тебя. Как ты тут поживаешь, что новенького… Соседи не обижают?

– Все старенькое, – удивившись таким необычным вопросам, отфыркнула я пену. – Работаю, живу, коты в порядке. Соседи… да кто меня тут обидит-то? Даже молодые алкаши уже здороваются и вежливо по имени-отчеству называют.

Квартиры в этом доме переходили исключительно и только по наследству, от одного поколения к другому. Старый район, хранящий традиции. Тут даже на поминки собирали всем двором… Таких, как я, пришлых, тут было еще две семьи, купивших квартиры у совсем молодых наследников, каким-то чудом вырвавшихся их этого уютного бытового болота и «Да это ж Нюркин сынок буянит! Надо Иванычу позвонить, пусть угомонит хлопца…»

Но так как тетя Люба изначально была не чужая, просто до нее к развалу Советского Союза очередь не дошла, я тоже считалась вроде как своей. Поначалу местные бабки сватали мне своих внучков плюс-минус подходящего возраста, а потом дружно сочувствовали, что у меня так вышло с Демьяном…

– Как обычно, все прилично, – скабрезно захихикала Петровна, как будто на что-то намекая.

–Стабильность – признак мастерства, – гордо ответила я, решительно выныривая и берясь за шампунь.

Бабки явно никуда не собирались, а дверь я в этот раз и правда распахнула от души, так что смысла отсиживаться в ванной не было. Все наговоры я уже произнесла, щиты обновила.

– Ждешь, когда жабры вырастут? —подтвердила мои мысли Антонина. —Так ить бесполезно, ты ж не водная ведьма какая-нибудь у нас… и не перевертыш!

Тут она была права. Надо вылезать, завтра еще две пары, а еще нужно собраться, к Лидии Ивановне заскочить, да и Машке я так и не позвонила…

Машку я набрала по видеосвязи по дороге из института. Звонок принял Машкин муж Андрей:

– Привет, Ань! Машуня волосы досушивает, сейчас подойдет. Я так понимаю, вы опять все выходные собираетесь пить и колдовать? – с широкой улыбкой поинтересовался он.

Надо же, такой взрослый и столько лет живет с ведьмой, а все еще такой наивный!

– Почему ты так решил? – хмыкнула я, невинно хлопнув ресницами. —Не собираемся… Обязательно будем!

– Ань, все в силе? – в кадре появилась взволнованная пушистая после фена Машка. – Ты не собираешься слиться? Маман привезет тетю Натали и тетю Лили, а еще обещали подтянуться Яна и Кати! А завтра…

– Нет, конечно! – перебила я подругу. – Маш, мне бы настоечки твоей, еле дотянула до этого полнолуния…

– Кошмары? Или просто бессонница? —сразу посерьезнела подруга, что-то прочитав на моем лице. – Другие какие-то симптомы есть?

– Да нет, вроде, – растерялась я, не зная, как объяснить. —Тревога какая-то неясная…

– Я на тебя три дня назад расклад делала, вот и спрашиваю, – пояснила Машка. – Ключевой узел близится, но туманный какой-то. Вроде, встреча, а то расставание показывает… Короче, ничего не понятно, но очень интересно.

– Вот и теть Валя мне то же самое третьего дня нагадала, – с досадой вздохнула я. – Узел судьбы – и все тут. Я так думаю, Демьянопять объявится… но вдруг он развестись со мной решит?

– Чтобы тут же перейти на сухой корм? —хохотнула подруга. – Это вряд ли! Тебе проще дождаться, когда он сам помрет, но у людей это существенно дольше, чем у котов. Хотя ты ж приграничница…

– Очень смешно, – фыркнула я. – Обхохочешься просто.

– А ты предлагаешь его пристукнуть вручную? —приподняла брови Машка. —Так-то я принципиально не против, но ты ж знаешь, нам, светлым, нельзя… Но труп спрятать помогу! Тут можешь на меня рассчитывать, у нас на даче даже компостная яма есть… Андрюшенька поможет дотащить, правда, любовь моя?

Андрей, пряча улыбку, кивнул с тяжелым вздохом, мол, куда я денусь с подводной лодки, а я представила, сколько качественного удобрения может получиться из мужчины среднестатистической комплекции. Меня чуть не стошнило. Светлые ведьмы не могли причинять намеренный вред жизни под угрозой утраты дара, поэтому каждое лето девчонки делали кассу магазинам и аптекам, торгующим всевозможными репеллентами, а идеальный муж ведьмы «втихаря» заказывал обработку дачи от клещей и прочих злокозненных насекомых. У приграничниц с этим было попроще – мы считались темными, но… я была слишком брезгливой. И совестливой, наверное, тоже.

– Блин, – вздохнула я. – Отложим пока этот план "Б". Что там с настойкой? Есть запас?

– Я тебе новую на даче сделаю, – на секунду задумавшись, объявила подруга. – Маман и Лили попросим помочь. Как раз, все будет готово, когда тебя снова накрывать начнет.

Договорившись, что они заедут за мной часам к семи вечера, я быстренько заскочила домой насыпать корма непривычно взволнованным котам, и спустилась на этаж ниже. Лидия Ивановна когда-то была начальницей тети Любы, когда та в советское время работала на заводе. Они дружили всю жизнь, несмотря на разницу в возрасте. Сначала начальница опекала молодую сотрудницу, а потом пришла очередь Любы платить добром за добро. Так что дружба с соседями, считай, тоже досталась мне по наследству.

–Здравствуйте, я… – широкая улыбка, предназначенная Лидии Ивановне, слегка померкла. – Я ваша соседка Аня…

Роскошную железную дверь, так неуместно смотрящуюся в обшарпанном подъезде пятиэтажки, неожиданно открыл симпатичный качок в одних спортивных штанах. Понятно, что как у нас топили в это время года, в двух ему было бы жарко, но футболку, блин, мог бы уж накинуть!

– Сверху или снизу? – любопытно уточнил парень у выреза моей рубашки.

– Вот так сходу? – язвительно фыркнула я. – А вы, я смотрю, мужчина – огонь! А где Лидия Ивановна?

– Ну, я за нее, – гыгкнул незнакомец, продолжая пялится.

Ах так? Ну ладно, держи подачу, юморист!

– Наверное, так даже лучше, – томно протянула я, присев на корточки и почесав за ушком старенькую кошку Соню неизвестно куда девшейся соседки. —Я очень хочу на этих выходных как следует оттянуться… Ну, понимаете, выпить там, потанцевать. Вы свободны пару-тройку вечеров?

Под моим взглядом снизу вверх парень заторможено кивнул, окончательно утонув в открывшихся ему перспективах.

– Вот и замечательно! – я резко поднялась, едва не уткнувшись грудью в накаченный торс. – За моими котиками присмотрите?

– Уфф, – незнакомец, вздрогнув от неожиданности, отшатнулся. – Ну… Я… Это…

– Спасибо вам огромное, – с чувством проговорила я, пристально глядя ему в глаза. – Ключи занесу в семь.

Не дожидаясь ответа, я развернулась и вприпрыжку рванула наверх через ступеньку. Да, заколдовывать соседей не очень хорошо, но если вовремя не покормить этих пятерых проглотов, вечером они устроят такой концерт без заявок зрителей, что по возвращению с шабаша меня сожгут на костре.

– Может, хоть на чай пригласишь, соседка Аня? —донеслось мне в спину веселое. – Меня, кстати, Макс зовут!

– А у меня счетчики на воду, – со смехом перегнулась я через перила.

– Да ладно, – широко улыбнулся в ответ слишком быстро разморозившийся сосед, кажется, даже не обидевшись, – неужели до такой степени не нравлюсь?

Качая головой и тихонько хихикая, я проскользнула в свою квартиру. Та-ак, теперь собираться! Ша-баш! Ша-баш! Ша-абаш!

Глава 4

Машка всегда везла с собой на дачу "корзину, картину, картонку и маленькую собачонку". То есть кота, конечно, но подкалывать ее каждый раз было очень смешно и никогда не надоедало. Примерно, как неизменную спутницу тети Линны, погодницу Натали, всевозможными вариациями на тему куплетов "Натали, утоли мои печали, Натали!"

У каждой порядочной ведьмы к тридцати-сорока годам самозаводилось не меньше трех-четырех котов, но Мария была счастливой обладательницей легкого характера и примерно таких же жизненных принципов. Как говорила ее мама: "Машка у меня не жадная! Мужиков, которые считали себя подарками, всегда передаривала!"Поэтому Феденька был ее единственным пушистиком…

– Опаздываете, – фыркнула я, садясь в машину в половине девятого с одним рюкзаком.

– Начальство не опаздывает, оно задерживается, – усмехнулся Андрей. – Опять Федора долго ловили… Он под кухню, в самый угол забился, едва шлейку увидел. Возьмешь его на руки? А то он Машуне уже все коленки исцарапал через сумку…

– Правильно, ни до чего другого ему теперь не до тянуться! – хохотнула подруга, передавая мне беспокойного пассажира.

На даче Федя обычно вспоминал, что он вообще-то кот – хозяин жизни, и отлично себя чувствовал, лазая по яблоням, удирая от мышей-полевок и истошно мяуча по любому мало-мальски стоящему поводу. Но процесс ловли его в пределах дома, в том числе и дачного, всегда оказывался тем еще приключением! Если б сама не извлекала его в прошлый раз из крохотной корзиночки на чердаке, в жизни бы не поверила, что такое здоровенное животное способно там спрятаться!

Крайне недовольный жизнью серый полосатый кот недобро зыркнул на меня из сумки, намекая, что отгрызть мне руку или обглодать лицо – дело техники. Просто сейчас он сыт. Я понимающе мяукнула прямо в щекастую морду. Не знаю, какой у тебя был раньше характер, парень, но сейчас он оставляет желать лучшего.

На даче мы обнаружили не только Ирку, но и ее родителей. Михаил Викторович одновременно разжигал костер и следил за мангалом, а Марина Игоревна прогревала машину, одновременно давая дочери наставления: