Оживи!

Светлана Соколовская

Оживи!

ПРОЛОГ

Популярная социальная сеть. Аккаунт «Микеланджело», 21.08.2043.

«Друзья, я хочу вам рассказать об экзопланете, которая называется Глизея. Она вращается вокруг звезды с прекрасным именем Глизе в созвездии Весов. В целом, планета довольно скучная, покрытая унылыми пустынями и горными цепями с безжизненными ледяными шапками. Необитаемая… Есть, правда, небольшие внутренние моря ярко-синего цвета, эффектно очерченные темно-коричневой береговой линией из местного кварцита. Атмосфера напоминает древнюю земную: много водяного пара, азота, метана и небольшой процент кислорода. Можно даже обойтись без скафандра какое-то время. Средняя температура в районе экватора доходит до плюс 24! В общем, – есть все условия для зарождения жизни. Но ее на планете никогда не было и нет.

Друзья! В наших с вами силах сделать так, чтобы планета ожила. Я объявляю начало проекта «Глизея». Нужно, чтобы как можно больше землян присоединилось к нему. Мы можем сделать невозможное – оживить экзопланету Глизея. Если все вместе в день осеннего равноденствия 21.09 ровно в 00.00 по Гринвичу мы скажем, неважно, вслух или про себя, на любом земном языке: «Оживи!», наш призыв, наша мысль, во много раз превышающая скорость света, а вернее – не имеющая скорости, потому что она мгновенна, достигнет экзопланеты и оплодотворит ее нашей энергией добра и любви. Эта энергия которая породит новую жизнь! Помните, что было сказано в Евангелии? «Вначале было Слово…».

Нью-Йорк, штаб квартира ООН, 26.08.2043

– Господа! Внеочередное заседание комитета по контролю за внеземными угрозами начнется через пять минут. Господин Вангелис, присутствие должно быть личным. Никаких помощников! Никаких заместителей! Мы всех предупреждали заранее. Пройдите к лифту. Пятая линия работает только для членов заседания.

– Итак, я объявляю внеочередное заседание комитета открытым. Слово предоставляется господину Спарре.

– Господа! Необходимость колонизации экзопланет – вопрос не риторический, а актуальный. Я бы даже сказал – насущный. С ним связана проблема выживания человечества. И хотя прогнозы касаются будущего тысячелетия, заниматься этим необходимо прямо сейчас. ООН курирует исследования и проекты освоения экзопланет. Информация об этом имеет уровень «Совершенно секретно». Вы все в курсе, что нельзя делать ее достоянием масс. Однако, эксперты бьют тревогу: в социальных сетях бурно обсуждается проект «Глизея». Некий аноним предлагает оживить планету Глизея и организовать на ней первое поселение землян. Пост с проектом впервые был опубликован в России и завирусился по всему миру. Под ним подписались уже полмиллиарда пользователей. С каждым днем подписчиков становится все больше. К 21 сентября их будет уже миллиард, а то и больше! По мнению экспертов, это неприемлемо. Такие проекты должны осуществляться исключительно под руководством ООН, чтобы не допустить неконтролируемого «оживления» экзопланет.

– Господин Спарре, вы считаете, что нужно относиться серьезно к инициативе какого-то полоумного мечтателя? Я уверен, это шутка ребят из Силиконовой долины, – с усмешкой сказал господин Арно.

Несколько участников заседания поддержали его, одобрительно закивав.

– Я бы с удовольствием согласился с вами, господин Арно, и посмеялся от души. Но в наш комитет обратилась группа физиков из Оксфордского университета. Им не до смеха. Предлагаю послушать, что они говорят. – Ведущий сурово насупился и озабоченно откинулся на спинку эргономичного кресла.

В зале появились голограммы двух мужчин в растянутых свитерах и поношенных джинсах. Один из физиков зарос бородой до самых глаз. Другой, напротив, щеголял идеально гладким лысым черепом.

– Добрый день, господа! – поздоровался с присутствующими бородатый. Он немного шепелявил, но говорил уверенно.

– Заранее приношу извинения за наш «птичий» язык. Постараюсь изъясняться как можно популярней. Я, Захарий Оптимус, и доктор Клюге занимаемся квантовой физикой. В нашей среде имеет хождение шутка под названием «эффект Паули». Она про то, что профессор Паули, известный физик, своим появлением в лаборатории или изменял ход эксперимента или влиял на работу приборов, которые начинали ломаться. Шутка шуткой, но тем самым он поставил вопрос о том, способен ли человек воздействовать на окружающее пространство и, в буквальном смысле, менять законы физики.

Захарий Оптимус закашлялся, сунул руку в задний карман джинсов и, достав смятую салфетку, приложил ее ко рту. Его грузная фигура занимала большую часть свободного пространства между столом председателя и остальными участниками.

– Наука пока не может дать ответа, господа, что на самом деле представляет из себя материя, – подхватил доктор Клюге. – Например, электрон. Он всегда считался частицей. Но она может вести себя и как волна. Так что же такое материя? Сгусток энергии? Или информация? Возможно, и то, и другое.

– Да, да! – опять включился в разговор доктор Оптимус. – Современная физика пока не в состоянии точно описать понятия «энергия» и «информация». В столь неустойчивой картине мира невозможно сказать однозначно, способен ли человек, и если да, то каким именно образом, воздействовать на объекты в нашей Вселенной. Есть такие крошечные колебания энергии, их называют квантовыми флуктуациями. Это кратковременные изменения энергии на уровне микромира. Сгусток энергии в виде одновременно произнесенного полутора миллиардами людей слова может многократно усилить свой потенциал и привести к непредсказуемым последствиям…

– Мой коллега хочет сказать, что анонимный автор проекта «Глизея» неплохо разбирается в квантовой физике, – пояснил доктор Клюге. – Он, по нашему мнению, ученый и ставит эксперимент. Очень масштабный эксперимент! И надо отдать должное его дерзости и смекалке. Но в каждом эксперименте есть доля риска. В этом – риск превышает потенциальный выигрыш. Возможны самые невероятные последствия! Например, образование «черной дыры» непосредственно в Солнечной системе.

– Нужно остановить проект «Глизея». Немедленно! – с жаром воскликнул Захарий Оптимус.

В зале заседаний повисла тревожная тишина. Голограммы потрескивали, местами делались менее четкими – связь была неустойчивой, потому что комиссия заседала в особой капсуле, защищенной от всех возможных взломов. Слово наконец взял эксперт в области информационной безопасности:

– Мы установили, что пост с проектом был впервые опубликован в России, с вероятностью до пятидесяти двух процентов – с территории Восточной Сибири или Приморского края. Точнее установить не удалось. Аноним предпринял целую серию обманных ходов.

Председатель заседания повернул голову к российскому представителю:

– Господин Воронин, просим вас принять срочные меры. Мы окажем вам всю необходимую поддержку. Аноним должен быть найден.

– Он скрывается под ником «Микеланджело», – вставил эксперт.

– Не сомневайтесь, господин председатель. Российские специалисты найдут его и обезвредят.

– О! Речь не идет о том, чтобы нейтрализовать Микеланджело, господин Воронин. Достаточно будет, чтобы он отменил проект и опубликовал опровержение. Мы не спецслужба. Мы – ООН!

– Справитесь до 21 сентября? – председатель вопросительно поднял левую бровь.

– Справимся… за две недели.

Аноним: Микеланджело – самый гениальный из титанов эпохи итальянского Возрождения. Меня восхищает его творческий метод. Для создания одной скульптуры маэстро долго и тщательно подбирал натурщиков и брал у каждого из них что-то наиболее красивое: у одного плечи, у другого руки, спину, ступни и даже отдельно – нос. Образ в мраморе получался телесно совершенным, идеальным. Микеланджело не скрывал своего стремления достичь творческой мощи, сопоставимой с силой самого Господа Бога. Но как бы не походили на прекрасных людей его скульптуры, оживить их мастеру так и не удалось. Я думаю, что телесное совершенство человека лучше создавать изнутри, с помощью генной инженерии. Только при условии использования генного материала предыдущих поколений получится сформировать зародыш с идеальными данными. Такими, которые позволят людям в будущем заселить Глизею. Я бы попробовал… В честь великого мастера я взял для ника в сети его имя. Оно не только вдохновляет меня, но и придает смелости.

Петропавловск-Камчатский, аэропорт, 29 августа 2043.

День первый

Камчатка встретила гостей неприветливым северным ветром, который вызывал желание поглубже натянуть на уши меховую шапку.

– У вас всегда так холодно в конце августа? – спросил мужчина среднего возраста в тонком льняном пиджаке, поднимая короткий воротник и вжимая голову в плечи. Его спутница тоже зябко поежилась от ветра и попыталась запахнуть на груди края легкой блузки.

– Когда мы вылетали из Москвы, было 28 градусов тепла. Солнце жарило по-июльски.

– Здравия желаю! – козырнул в ответ человек в полицейской форме с майорскими погонами и растянул губы в извиняющейся улыбке. – Пройдемте скорее к монолету – до него метров десять. Внутри тепло и комфортно.

– Мне нужно достать из чемодана плащ, – женщина замерла на месте, давая понять, что без плаща она дальше не сделает ни шагу.

– Ваши чемоданы уже отправили в пункт назначения – поселок Гремучий. По трубопроводу.

Приезжий мужчина по-рыцарски скинул свой пиджак и набросил его на хрупкие плечи спутницы, едва заметно дотронувшись до них:

– Вот, Марианна! Примите. Хоть немного согреетесь.

– Спасибо, – сухо поблагодарила женщина и двинулась вслед за майором.

Монолет-беспилотник стоял с поднятой вверх панорамной крышей. Округлые серебристые бока аппарата блистали чистотой. Москвичи сели рядышком на мягкие сидения. Майор расположился напротив, продолжая растягивать губы в виноватой улыбке.

– Разрешите представиться. Начальник районного отдела внутренних дел майор Ванин Виктор Владимирович.

– Следователь по особо важным делам следственного комитета России капитан Ильенко Игорь Вячеславович, – мужчина протянул руку. Майор крепко пожал ее.

– Марианна Цвейг. Криминалист, – женщина предпочла обойтись без рукопожатия.

– Монолет у нас не слишком быстрый. Зато у вас будет возможность полюбоваться видами Камчатки. Будет во всей красе видна Ключевская. Справа по ходу. Ичинская тоже ничего. Она левее. Но Ключевская выше. Ну что, поехали?

Гости кивнули. Монолет бесшумно поднялся и поплыл над землей. Внизу осталось здание аэропорта. Роботы-погрузчики стали похожи на маленьких юрких букашек. Мачты антенн истончились и превратились в невесомые конструкции. Посадочная полоса с оранжевыми сигнальными огнями теперь напоминала серую ленту с яркими блестками.

Игорю Ильенко за время службы в следственном комитете приходилось пролетать над разными горными хребтами. Но таких он не видел еще ни разу. Ключевская поражала высотой и правильностью пирамидальной формы. Она царила над окрестностями в гордом одиночестве.

Верхушка сопки дымилась. Серо-белый хвост растянулся по ясному голубому небу чуть ли не до океанского побережья. Игорь представил себе сидящего внутри сопки сказочного великана, неспешно курящего трубку. «Вот бы Светке на такое посмотреть», – вспомнил он о дочери.

– У вас тут серой попахивает, – заметила Марианна Цвейг, ступив на деревянный настил посадочной площадки поселка Гремучий. Маленький рот ее брезгливо скривился.

– Ну да! Тут же источники с сернистой водой. А еще горячие ключи бьют. Рекомендую искупаться. Усталость как рукой снимет.

– Что думаете, агент Цвейг? Это будет получше обычного душа, – предположил Ильенко.

Цвейг неопределенно пожала плечами и напомнила:

– Мы сюда прилетели работать, а не ванны принимать.

– Вы как хотите, уважаемые коллеги. А я все-таки начну с принятия ванны. После термальных источников так здорово начинает работать голова! – майор Ванин без стеснения растегнул верхнюю пуговицу кителя. – Встретимся в офисе местного участкового.

После горячей ванны, и правда, усталости от многочасового перелета из Москвы как не бывало. Игорь Ильенко чувствовал себя по-утреннему бодро и шагал по деревянному тротуару, с удовольствием разглядывая окрестности. В поселке не было асфальта и искусственных насаждений. Одноэтажные коттеджи аккуратно вписались в окружающий лес, поэтому найти нужный дом оказалось не так-то просто – здания рассыпались по округе хаотично, без всякого плана. В этом был какой-то особый шик. Крыши поблескивали панелями солнечных батарей – они-то как раз и выдавали присутствие строений.

По дорожкам, как и в банном комплексе, сновали роботы-андроиды. Рядом с бассейном они то и дело предлагали чистые махровые халаты, полотенца, шлепанцы, напитки. Поручения посетителей исполняли быстро и четко.

Роботы попадались на каждом шагу, а вот людей Игорь пока не встретил. Вроде бы конец рабочего дня, а на улице ни одного жителя поселка. «Довольно тоскливо», – подумал он. Зато воздух, наполненный запахом хвои, опьянял. Игорь вдохнул поглубже и задержал дыхание. Класс! В таком курортном месте работа должна быть просто в кайф. Ежедневный кайф!

«Офис» участкового оказался небольшим панельным домиком – из тех, что собирают за пару часов. Табличка на дверях извещала о том, что это – опорный пункт службы охраны правопорядка. Над входной дверью располагался короткий металлический навес. Строго, минималистично, по-мужски. Игорю стиль заведения понравился.

– Кто же создал весь этот шик вокруг? – спросил он с порога.

– Комбинат. В поселке проживает большая часть его сотрудников.

Майор Ванин жестом пригласил следователя к накрытому столу. «Поляна» была оформлена по всем правилам гостеприимства: бутерброды с красной икрой, крабы, гребешки, салат оливье.

– Ну, Сергеич, доставай родимую! – распорядился начальник.

Молодой участковый бросился к холодильнику и вынул из морозильной камеры бутылку. Запотевшие бока, «бескозырка» на конце горлышка – сердца мужчин растаяли от умиления. Ванин разлил «родимую» по четырем стопкам.

– А ваша барышня скоро подойдет? – озабоченно спросил он.

– Не знаю. Агент Цвейг из спа-комплекса направилась в коттедж.

– Серьезная барышня… Ну ладно, давайте накатим, мужики, по первой. Опаздывающие подтянутся.

Марианна Цвейг явилась в свежей блузке, жакете и юбке-карандаш. В руках она держала плоский кейс. Всем своим видом криминалист давала понять, что готова приступить к работе. Глянув на накрытый стол, Цвейг застыла на месте.

Игорь Ильенко подскочил к даме и, опережая порыв возмущения, выпалил:

– Марианна, коллеги предлагают начать расследование в неформальной обстановке. А заодно перекусить.

– Я вижу, – подтвердила криминалист и сердито добавила: – В таком темпе мы в две недели не уложимся, агент Ильенко.

Она опустилась на стул с прямой спиной, и поджала губы. Ванин с тяжелым вздохом отставил рюмку в сторону.

– Я хотела бы взглянуть на материалы дела, – скорее потребовала, а не попросила Цвейг

– Материалы находятся в районном отделение полиции.

– Тела убитых?

– В морге.

– В районном центре?

– Да.

– Отлично! Тогда зачем вы привезли нас сюда, коллега? – произнесенные криминалистом слова пока искрились легким сарказмом.

– Директор Комбината позволил сегодня осмотреть место преступления. К вечеру мы должны покинуть Гремучий. Не удивляйтесь! Азарий Лапидус здесь царь и бог. Он требует соблюдать порядок, не мозолить глаза местным и быть практически незаметными для них. Да! И не приставать к ним с разговорами. Обед нам не полагается. Николай постарался, обеспечил нам небольшой перекус.

– А заодно и водку припас, – возмущенно буркнула криминалист.

– Так обмыть же назначение…– влез с оправданиями участковый.

– Да, Николай на днях приступил к обязанностям участкового, – пресек его откровения начальник. – Это сотрудники Комбината настояли после двойного убийства. Теперь у нас свои уши и глаза в поселке будут.

– Виктор Владимирович, расскажите нам с агентом Цвейг, что произошло в поселке несколько дней назад, – попросил Ильенко, тоже отодвигая свою рюмку в сторону. – В общих чертах.

– Охранник посадочной площадки монолетов из ревности убил свою бывшую пассию и ее нового поклонника. Потом отправился домой и перерезал себе горло. Вот, в общих чертах.

Ванин демонстративно замолчал.

– А где произошло убийство? – подала голос криминалист.

– В столовой.

– В какое время?

– Незадолго до закрытия.

– Кто обнаружил тела?

– Роботехник пищеблока Людмила Верютина, она же вызвала охранников. Те позвонили в полицию. Полицейские появились через полтора часа, так как ехали из районного центра. Роботехник уверяет, что на кухню никто не заходил и ничего не трогал после того, как она обнаружила тела.

– Орудие убийства найдено? – подключился Ильенко.

– Да. Это кухонный нож. Им Васильев нанес удар в спину Льву Маркову. Раду Ионеску он задушил. Позже в своем коттедже перезал этим ножом себе горло.

– А почему он задушил Ионеску, а не зарезал, как Маркова?

– Наверное, нож застрял в спине жертвы.

– И часто в Гремучем происходят убийства из-за ревности? – поинтересовалась Цвейг.

– Да нет… За время моей службы такое случилось впервые, – признался майор Ванин и почесал плохо выбритый подбородок.

– Непреднамеренные убийства в драке были, – продолжил он. – Пара несчастных случаев при нарушении охраны труда, смертельное ранение на охоте – медведь задрал одного биолога. Вокруг в лесах водится куча разного зверья: медведи, лоси, кабаны. Мужская часть поселка поголовно – охотники. И, разумеется, они не пропускают начало сезона. У всех лицензии на отстрел крупных животных. В том числе медведей. Вот убийств из ревности точно ни разу не было.

– Мужчин в поселке наверняка больше, чем женщин?

– Дам в поселке, конечно, не хватает, но многие мужчины женаты и, отработав вахту, возвращаются в семьи. Большинство молодых женщин трудятся по контракту – заработают приличную сумму и уезжают на Большую землю. Приезжих семейных пар мало. Они тоже, как правило, контрактники. Постоянных жителей не больше десятка. Холостые мужчины время от времени, понятное дело, отлучаются на выходные в город. Там одиноких женщин достаточно. Словом, с прекрасным полом в Гремучем ситуация не сказать, чтобы очень напряженная.

– Слушайте, агент Цвейг, – не выдержал Ванин, – оставлять на столе полную рюмку – плохая примета. Расследование зайдет в тупик.

– Так оно и так уже зашло, – мрачно подвела итог Марианна Цвейг. Все, кроме криминалиста, невесело вздохнув, тянулись к бутербродам.

– Несчастный случай на охоте, два убийства, одно самоубийство меньше, чем за месяц… Сколько в Гремучем жителей? – спросил Ильенко.

– Шестьдесят семь, – доложил участковый.

– Да уж! Гремучий на поселок по большому счету не тянет. Аномальная зона какая-то, а не населенный пункт…

– Поселок закрытый, – поспешил пояснить Ванин. – Рядом секретное предприятие – Комбинат экспериментальных биотехнологий. Руководство комбината опасается слива информации в социальные сети. Убитые – бывшие сотрудники комбината.

– Вы сказали, что мы сегодня можем осмотреть место преступления.

– Да.

– Тогда пройдемте.

Всю дорогу до столовой их сопровождал андроид. Он двигался на небольшом удалении, тихо шуршал силиконовыми подошвами ботинок и поскрипывал металлическими суставами. «Шпионит за нами, гад»! – подумал Ильенко. Марианна Цвейг вдруг остановилась и по-девичьи простодушно призналась:

– Ой! Что-то голова кружится.

– После долгого перелета закусывать надо, сударыня, – ласково пожурил криминалистку Ванин и проворно подставил барышне свой локоть, чтобы та на него оперлась. – Лучше кусочком сала. Бутерброд с икрой тоже подойдет.

«Вот старый кобель! Положил уже глаз на девушку», – недовольно подумал Ильенко.

Майор Ванин в опорном пункте правопорядка повторил лишь то, что капитан Ильенко уже и так знал, вылетая на Камчатку. Можно, конечно, прицепиться к факту удушения поварихи, который местные следаки никак не объяснили, а глава районного отдела внутренних дел на объяснении не настоял. Случай в Гремучем, конечно, непростой. Но в его практике были истории и позаковыристее. Например, когда ревнивый муж убил соперника принтером, а жену утопил в ванне, и прокурор не принял это во внимание, поскольку не смог вообразить, что принтер может стать орудием убийства.

В чем ему подозревать начальника районного управления внутренних дел, кроме топтания на месте? В злом умысле? Разгильдяйстве? Небрежности и непрофессионализме? Тогда почему майор Ванин настоял в краевом управлении на необходимости привлечь к расследованию столичных специалистов? Словно речь идет о преступлении века. Ведь рисковал вызвать крайнее недовольство руководства.

Двойное убийство и самоубийство за неполный месяц в закрытом поселке с численностью жителей меньше сотни – пожалуй, многовато для образцового хозяйства. И потом сама версия убийств уж больно нелепая: преступник на глазах десятка свидетелей пришел в столовую, одного зарезал, другую задушил, вытащил из спины застрявший нож, двинул в свой коттедж и перерезал себе горло… Тут что-то явно не так!

Андроид замер у дверей пищеблока. Пластиковые глаза аппарата потухли. Ну что ж, вот все и на месте.

Следы крови на кафельном полу, а заодно и все жирные и нежирные пятна, роботы-уборщики уже старательно отмыли. Кухня вместе с духовыми шкафами и кулинарными 3D-принтерами сверкала стерильной чистотой и походила на операционную.

– Чертовы железяки! Ни одной пылинки, ни одного кусочка ДНК не оставили, – разочарованно воскликнула криминалист и шумно поставила на пол свой чемоданчик.

– Весь биоматериал, что удалось здесь собрать, проанализирован. Результаты подшиты к делу. Образцы крови соответствуют крови убитых. Отпечатки пальцев принадлежат Васильеву, Маркову и Ионеску. Следов ДНК много. Кроме убитых и подозреваемого – это ДНК роботехника и сотрудников комбината. На кухню заглядывали многие. Рада Ионеску была не только прекрасным шеф-поваром. Это была молодая, очень привлекательная женщина.

– А как насчет видеокамер? Ваши детективы просматривали записи, господин Ванин?

Майор не упирался и не искал повода уйти от ответа, напротив, он честно признался:

– Я пересмотрел записи несколько раз и понял – никакой подтасовки нет. Место преступления действительно – «слепая зона».

– Место, где произошло двойное убийство – слепая зона!!! – в один голос воскликнули Ильенко и Цвейг.

– Да, именно так. Рада Ионеску получила разрешение от директора Комбината. Господин Лапидус это подтвердил, предоставив следствию служебную записку повара, где она указала на необходимость удалить камеры. Они на кухне якобы бесполезны из-за пара и дыма, который образуется во время готовки.

– Ну это же бред!

– Согласен.

– Куда не кинь – всюду клин, – обронил Ильенко. – Теперь мне понятно, почему нам позволили осмотреть кухню. Здесь произошло идеальное убийство, следы которого не дано найти даже гениальному сыщику.

День второй

Ильенко поднял воротник плаща и огляделся. С крытой террасы местной гостиницы открывался вид на сопку Ичинскую. Зрелище не менее грандиозное, чем Ключевская. Каждое утро просыпаться и любоваться им – особая привилегия. Однако сам районный центр смотрелся довольно убого. В Нерчанске по-прежнему оставалось много панельных домов, построенных еще в советские времена. Частная гостиница с башенкой и черепичной крышей смотрелась на их фоне аляповато.

Тучи над городом расступились и выглянуло солнце. У Ильенко при виде голубого неба немного просветлело на душе, и он бодрым шагом направился в управление.

По дороге ему попался небольшой сквер. Симпатичное место должно было притягивать к себе мамаш с колясками и пенсионерок в винтажных панамках . Но на новых скамейках в основном сидели странные типы в непромокаемых камуфляжных костюмах. Ильенко вежливо кивнул им. Мужики в камуфляже угрюмо и косо зыркнули в ответ на приезжего щеголя в светлом льняном пиджаке.

На входе в управление Игорь нагнал Марианну Цвейг. На молодой женщине сегодня была теплая демисезонная куртка. Наверное, она купила ее по дороге на службу. Правильное решение! В Нерчанске холоднее, чем в Петропавловске. Это и понятно – город расположен намного севернее краевой столицы. Ильенко подумал, поеживаясь в тонком пиджаке, что ему тоже стоило бы заглянуть на вещевой рынок.

– Не смотрите на меня с таким укором! – вместо приветствия попросила Цвейг. – Купила, что попалось под руку. Конечно, не Тед Лапид, а контрафактная дешевка. Но выбирать было не из чего.

– Этот цвет вам к лицу, – без пафоса произнес Ильенко. По ответной реакции дамы – потеплевшим глазам, он понял, что она ему поверила и успокоилась.