Неприятности в наследство

Светлана Садырина

Неприятности в наследство

Ольге не спалось. Последняя неделя выдалась тревожной – неприятности следовали одна за другой. Может, отступиться, подумала она. Но тут же разозлилась на себя за предательские мысли. Не на ту напали!

Она глянула на электронные часы, светящиеся в темноте: почти полночь. И вдруг услышала стук – словно кто-то бросил камушек в окно. Что за странности? Птица? Или кот Барбос забрался на карниз второго этажа? Вечером он не вернулся в дом, и Ольга, привыкшая к своенравному животному, доставшемуся ей в наследство вместе с усадьбой, заперла дверь. Она не беспокоилась – хвостатый мог сутки не появляться на пороге, а по возвращении несколько часов отлеживался на солнечном подоконнике.

Ольга встала и, отодвигая штору, снова услышала шум. Да что такое, возмутилась она, распахивая окно. Барбоса на карнизе не было. Она выглянула, но не смогла ничего разглядеть в темноте, только услышала шорох. Ну паразит, беззлобно посетовала она и отправилась на первый этаж.

Хозяйка распахнула дверь – на пороге пусто. Кричать кис-кис было бесполезно – кот не отзывался на человеческие призывы, презрительно щурясь, когда кто-то пытался его подозвать. Ольга вздохнула и вышла на террасу.

– Ну и где ты, обормот? Быстро домой!

Она спустилась и прошла вдоль перил, подняла голову и засмотрелась на небо. Звезды яркой россыпью мерцали во мгле, и девушка залюбовалась – разве в городе увидишь такую красоту?! Она нашла взглядом Большую Медведицу – единственное созвездие, которое знала. И мысленно нарисовала ковш – так научил узнавать ее эту фигуру отец. Большой ковш и маленький – вот тебе и звездная медвежья семейка, шутил он, как и мы – ты и я. И запомни – какая бы темнота не поглотила, надо сиять, Олюшка, надо сиять, быть, как ковшик в небе, источником света… Она улыбнулась – я стараюсь, папа, я очень стараюсь, одна – за нас двоих…

Сзади послышался шелест. Но развернуться Ольга не успела – почувствовала резкую боль в голове. И до того, как упасть и потерять сознание, подумала о том, кто запустит Барбоса, он же, гулена такой, голодный…

Глава 1. Двумя неделями ранее

Ольга положила на заднее сиденье машины небольшую дорожную сумку и села за руль. Дорога предстояла не очень дальняя – часа два езды, но девушка переживала. Легкий трепет, как накануне экзамена, не давал сосредоточиться на повседневных мелочах.

Документы взяла, телефон и ноутбук со мной, квартиру закрыла, электроприборы выключила, перебирала она в голове. Кажется, все в порядке. Почему тогда так неспокойно? Может, от того, что предстоит соприкоснуться с прошлым отца? Это словно открыть сундук с семейными секретами, содержимое которого не предназначалось для ее глаз.

Да какие секреты, вздохнула она. Деловая поездка, ничего более. Надо поскорее разобраться с нежданно доставшимся ей наследством. Усадьба и ферма! Подумать только – земельный участок, теплицы, питомник. Крепостных только не хватает до статуса барыни!

Это очень плодородные земли, быстро тараторил ей в трубку месяц назад, в апреле, Виктор Семенович, которого она про себя назвала домоправителем. Это дело всей жизни вашей тетушки! У нас много работы – вы поскорее приезжайте! Я пока управлюсь сам, но вам надо вникать, заключать новые договоры на поставки – мы в этом году нарастим объем помидоров, а у нас на них очередь из рестораторов – с кем заключать, с кем? Это вам решать, голубушка. Я без вас не возьмусь! И клубнику по осени высадили новый сорт – опять же прибавка по урожаю, надо определяться с поставками. Давайте, давайте, не тяните, Ольга!

А у нее голова шла кругом – какие помидоры, какая клубника! Она маркетолог, а не феодал! Она ничего не смыслит в урожаях, надоях! Хотя какие надои – про живность ей ничего не говорили. Исключительно овощи, ягоды и зелень. Ах, и розы! Вы не представляете, какие у нас розы, нахваливал ей Виктор Семенович, самые стойкие, самые красивые сорта, Зиночка лично контролировала! И тут же крякнул и поправился – Зинаида Сергеевна то есть! Приезжайте, Олечка, лично удостоверитесь. Мы готовы для вашего приема!

Ольга пыталась убедить собеседника, что прием никакой не нужен. При этом слове ей представлялась картина, как она в пышном платье выходит из кареты, запряженной тройкой белых лошадей, а работники падают ниц. За массивной дубовой дверью, которую предусмотрительно открывает дворецкий, встречает горничная в накрахмаленном переднике и приглашает к столу, сервированному фарфоровым сервизом. Ей подают утиную ножку, паштет из кролика, белые грибы… Или трюфели? Кто его знает, как там положено у феодалов! А потом она отправляется осмотреть имение…

Не беспокойтесь, не надо готовиться, старалась она успокоить Виктора Семеновича, на что тот с удивлением отметил – как не надо, мы уже! Дело за вами, ждем! И как бы Ольга не оттягивала время, следовало посетить усадьбу тети, сделать фотографии, описание и выставить на продажу. А что еще делать с землями, с домом, с фермами ей, горожанке? Она живет в мегаполисе, в уютной квартире, а тут, тут – колхоз! Хоть и в лучшем смысле этого слова, но колхоз, хозяйство. Посмотреть, сделать выгодное предложение и продать, решила девушка.

Наследство стало неожиданностью. Да и от кого – от незнакомого человека. Она знала, что у отца есть родная сестра, но никогда ее не видела, и тот не любил обсуждать эту тему. Однажды, когда она была в классе седьмом, Ольга рассматривала детские фотографии родителей, которых было не больше десятка. И на одной из них увидела беззубого мальчугана на снежной горке в клетчатом пальто, обмотанного шарфом, держащего за руку девочку примерно его возраста. Оба были румяные от мороза и смеялись.

– Неужели это ты? – удивилась она, спросив отца, читавшего газету.

Тот поправил очки и загляделся на снимок. И согласно кивнул:

– Лет по семь нам здесь…

– А кто эта девочка?

– Сестра моя, Зина, – нехотя ответил он.

– Как сестра?! – воскликнула Ольга. – Ты же говорил – у нас никого нет!

– Раз говорил, значит, нет!

– А что с ней стало? – испугалась она.

– Да что ты за любопытная Варвара! Идем ужинать!

И сколько Ольга не пыталась в дальнейшем узнать про сестру отца, тот сразу становился немногословным. И только пару лет назад, когда тяжело заболел, скупо рассказал, что не общался с родственницей больше тридцати лет. А на вопрос о причине коротко бросил – поссорились, дело прошлое, не о чем и говорить.

И Ольга никак не могла успокоиться – она всю жизнь считала, что они с отцом одни. Тот, сколько она себя помнила, так и говорил – у меня только ты, доченька, только ты и есть.

Мама умерла при родах, но об этом родитель тоже рассказывал очень скупо. Ольгу не оберегала толпа бабушек и дедушек, как большинство ее одноклассников. Мать была сиротой, а отец с его сестрой поздними детьми. Так и получилось, что не было в ее жизни дружных семейных застолий и шумных праздников.

Но росла она в безграничной любви, которой окружал папа. Он был мастером на выдумки и сюрпризы. Сам сочинял сказки, которые читал перед сном, лепил с ней из пластилина мультяшных героев, купал кукол, мастерил из спичечных коробков мебель для пупсов и даже шил для них чепчики. Летом в выходные они брали плед, садились на велосипеды и ехали на пикник. Играли в бадминтон, волейбол, купались в озере, нежились на солнце и ели бутерброды с колбасой, запивая квасом. Зимой наливали в термос чай и шли на каток или на горку.

У них никогда не было много денег. Бывало, что приходилось ужиматься. Отец так и говорил перед зарплатой – ну что, Олюшна, дня три придется подужаться, продержаться на борще, как думаешь – сможем? И она утвердительно кивала и не переживала – борщ так борщ, зато какие лыжи купили! Не лыжи, а загляденье! Вот бы поскорее снег выпал, и сразу – в парк. Будут мчать меж могучих сосен, любоваться, дышать свежим воздухом и слепят первого снеговика, у которого вместо носа-морковки будет колючая веточка. Олюшна, скажет отец, безвыходных положений не бывает, запомни это. Ты, главное, по сторонам смотри внимательно, всегда есть варианты – замечай их, импровизируй! И повяжет снеговику вокруг шеи зеленый носовой платок вместо шарфа. И рассмеется – ты глянь, доча, чисто французский франт! И поклонится ему – бонжур, месье! Бонжур и оревуар!

И все детство было таким – со смехом, выдумками. Теплое, сказочное, полное любви. Любви одного человека, который был и отцом, и матерью, и самым лучшим другом… Но год назад его не стало. А спустя несколько месяцев с ней связался нотариус – сообщил о смерти тети и наследстве, которое она оставила племяннице.

Следом объявился Виктор Семенович, который стал звонить еженедельно. Я к вам с вестями с полей, бодро рапортовал он, и это я не образно – а в самом прямом смысле! И рассказывал о полях! Об удобрениях, вегетации, саженцах, о том, что работы невпроворот. И Ольга не могла его перебить, только угукала в ответ, чтобы не показаться невежливой. Но вот уже несколько недель Виктор Семенович нервничал, зазывал все активнее, и пришлось сдаться. Да и действительно, решила она, сколько можно тянуть, надо ехать.

Да и лето – идеальный сезон для продажи, заключила она и оформила отпуск на месяц. Как раз и на природе поживу, в тишине. Буду наслаждаться ароматом роз, которые так нахваливал Виктор Семенович, есть клубнику – не всю же рестораторам! – и искать покупателя для усадьбы, фермы и прочего феодального богатства. С вечера она собралась и утром отправилась в путь. Барствовать, смеясь, сказала позвонившей подруге. А та, заноза, подколола – дескать, не зазнавайся, в колхозе все равны!

Глава 2

На шоссе показался указатель, оповещающий, что она приближается к деревне Березовке. Ольга свернула с трассы – здесь не было асфальта, но дорога была хорошо накатанной, по обе руки – роща. Она проехала метров пятьсот и остановилась перед лужей. Обогнуть на легковушке – никак. Через грязь – а получится ли, вдруг глубокая колея? Ну как-то проезжают местные, не на грузовиках же, рассудила девушка, чего бояться, и тронулась. И практически сразу застряла. Она вдавила педаль газа, но мотор ревел, а машина не двигалась. Попробовала назад – безуспешно, только брызги из-под колес.

Ольга открыла дверь, намереваясь выйти и осмотреться, и тут же захлопнула – в белых кроссовках через мутную жижу не пробраться.

– Делаааа, – протянула она и взяла телефон.

Вся надежда на домоправителя, понимала она.

– Алло, Виктор Семенович, здравствуйте! – затараторила она, едва ей ответил абонент.

– Оленька, голубушка! Где же вы, мы ждем! Неужто заблудились?

– Нет-нет, но у меня неприятность случилась. Я как на Березовку вашу повернула, так и застряла.

– Вот беда! Это я забыл предупредить – после дождя в грязи можно увязнуть.

– Я и попалась, – вздохнула Ольга. – Вы мне поможете?

– Считайте – уже! Сейчас трактор снарядим. Вы только не волнуйтесь, Оленька, оставайтесь на месте! – предупредил собеседник и отключился.

– Останусь, куда мне деваться, – пробубнила под нос девушка.

Минут через пятнадцать она услышала тарахтенье – из-за деревьев показался синий трактор. За рулем сидел молодой рыжий парень, а рядом крепкий пожилой мужчина в бежевой кепке. Виктор Семенович, догадалась Ольга, когда он выбрался из кабины, хотя представляла его не таким – невысоким, юрким. На деле же это он оказался настоящим богатырем – статным, несмотря на годы.

Девушка приветственно помахала рукой своим спасителям.

– Оленька, милая вы наша, сейчас, сейчас, – прокричал домоправитель.

Он достал высокие резиновые сапоги и быстрым шагом направился в сторону автомобиля.

– Обувайтесь, голубушка, – сказал он, протягивая ей резиновую пару. – С размером, боюсь, не угадал, но решил, пусть уж лучше велики, чем малы. И выходите, а я за руль сяду.

– Что вы, я сама!

– Сама-то вы сама, это я ни сколько не сомневаюсь, но там чуть правее глубокая яма, надо обойти. Мне сподручнее, я тут каждую кочку знаю, – рассмеялся он.

– Что ж, – сдалась Ольга.

Она переобулась и стала выбираться из салона.

– Осторожнее, осторожнее, держитесь за меня, – предупредил мужчина, подавая руку.

Ольга встала на сухой участок земли и заулыбалась, глядя на свои ноги. Вот вам и барыня! Вот вам и тройка коней! И фарфоровый сервиз с утиным паштетом.

– Ничего, – утешил, словно прочитав мысли, помощник тетки. – Пообвыкнитесь к деревенской жизни. У нас здесь места – загляденье, а грязь – это, так сказать, сопутствующий эффект.

Ольга не стала спорить и сообщать, что задерживаться здесь не планирует. Не вот так ведь – с первой минуты. Осмотрюсь, потом и расскажу, решила она.

Тракторист зацепил трос к бамперу авто, а место водителя занял Виктор Семенович. Через минуту легковушка была вызволена из ловушки.

– Ты, Петр, давай, обратно, – распорядился домоправитель. – А я хозяйке сразу и покажу угодья по пути. Или сначала отдохнуть?

– Да я не утомилась. Если по пути – почему бы и не посмотреть.

– Вот и славно, – заулыбался Виктор Семенович, занимая пассажирское место. – Сейчас глянем быстро, потом обедать, а после основательно все расскажу.

– Договорились, – согласилась она.

– А что же у вас дорожный саквояж совсем невелик? – удивился спутник, глянув на заднее сиденье.

– Так я в деревню ехала, а не на балы ходить. Мне чемодан платьев без надобности, – рассмеялась Ольга.

– И то верно. Да и не до танцев будет – самая горячая пора. У нас ведь как – лето весь год кормит. Осенью не расслабишься – задел на новый сезон, ранней весной – подготовительные работы. Зимой только и отдыхаем чуток.

– Что же вы меня пугаете с самого порога? – иронично подняла бровь Ольга.

– Ох, голубушка, вы на себя не наговаривайте – в роду Селивановых работы никто не боялся. И ваши бабушка с дедом были труженики, землей кормились, и Зинаида Сергеевна – вечный двигатель, и отец ваш не уступал…

– Вы знали папу?!

– А как иначе – я, как и он с сестрой, отсюда родом. Малышкой вас помню – щечки пухленькие, глазки голубые, и в руках – вязаная уточка. Зиночка и смастерила. И глазки из коричневых пуговиц – от ее же платья.

– Как! Я здесь была? – удивилась Ольга.

– Пока отец с сестрой не поссорились, гостила. Годика три когда было, так почти все лето. Садик у вас тогда на ремонт закрылся, оставить не с кем, вот и жила здесь до осени с теткой.

– Папа мне об этом никогда не говорил!

– Видно, шибко его размолвка задела – не хотел вспоминать, наверное.

– Да что у них случилось-то? – не выдержала девушка.

– Заболтал я вас. Об этом после, не на ходу. А вот и теплицы наши, все с подогревом, круглогодичные, – махнул рукой мужчина в правую сторону.

– Это же целый комплекс! – воскликнула Ольга. – Я, признаться, представляла небольшие, как на дачах бывают.

– Что вы! У нас серьезное хозяйство! Десять теплиц под помидоры и десять под огурцы. Одна под зелень – салат, петрушку, базилик, укроп. Летом их – в открытый грунт, а на это место – баклажаны.

Ольга увидела, как из одной вышел невысокий рабочий в синем комбинезоне.

– Здорово, Алексеич! – поприветствовал его Виктор Семенович, приоткрыв окно.

Тот кивнул, а домоправитель снова обратился к девушке:

– В них попозже заглянем, не хочу с дороги сильно утомлять. Чуть дальше – клубника.

Ольга ахнула, увидев ровные длинные грядки, покрытые черным укрывным материалом, которые простирались метров на пятьсот.

– Это же плантация, – не сдержала она восторга.

– С нее Зинаида Сергеевна и начинала бизнес. Тогда совсем небольшой – сама торговала ягодами на ярмарках, за прилавком. И из работников – только я. А в двухтысячных стали активно открываться кафе, рестораны, там уже они закупать стали. А последние лет десять на местную клубнику огромный спрос, хотели под нее тоже теплицы ставить, да тут беда и случилась – тетя ваша внезапно умерла. Я за делом слежу, но новое чего затевать – ни-ни, тут вы – хозяйка, вам и распоряжаться.

– Виктор Семенович, да перестаньте мне уже выкать, даже неудобно.

– Да я только рад, Олечка, – согласился собеседник. – А дальше у нас питомник: там и саженцы деревьев, кустарников, сейчас вот сезон посадок начался, так рассаду продаем – овощи, цветы.

– Кто к вам сюда едет? Далеко ведь от города, – удивилась Ольга.

– Зато районный центр рядом, километрах в десяти, из него жители. А из города часто берут оптом – перепродают. Бывают из мэрии заказы – в этом году всю петунию им отгрузили, сейчас бегонию им же передадим. Рассада хорошо расходится, прошлой весной заморозки в середине мая случились, так еще и дефицит был. Звонили, просили – дескать, оставьте как постоянным клиентам, мы уже к вам мчимся! А где на всех наберешься, у нас все постоянные! Репутация!

– Сколько, оказывается, здесь всего!

– Плюс картофельное поле есть, – гордо сказал спутник. – Но его сейчас показывать не буду, участок в другом конце деревни. Давай уже, Оленька, к дому, минут через пять будем.

Ольга любовалась пейзажем – кругом зелень, вдали лес. Поймав ее взгляд, спутник заметил:

– Места здесь грибные, но куда идти – тоже знать надо. Городские приедут, кругами бегают, и все с пустыми ведрами, а местные возвращаются с полными корзинами да только похихикивают. Я покажу, – пообещал он. – И боровики есть, и грузди, уж молчу про красноголовики и маслята – этого добра сколько угодно. И речка Андреевка рядом – рыбакам раздолье и детворе поплескаться в жару само то.

Они повернули направо. Впереди на холме показался кирпичный дом в окружении сосен.

– Какое красивое место! – не сдержала восхищения Ольга.

– То ли еще будет! – похвастался Виктор Семенович. – Стены увиты плетистыми розами, тут с июня и до морозов загляденье, особенно отсюда, снизу! И остальные розы зацветут – сказочный вид! Летом на террасе аромат необыкновенный.

– Зачем их столько? Это же тяжкий труд.

– Конечно, труд, но это главная страсть Зинаиды была. Она сама за ними ухаживала, никого не подпускала. Постоянно новые сорта добавляла, искала редкие, иной раз очередь несколько месяцев ждала.

– И это все только для себя?

– Сначала так и было – небольшой розарий как хобби. А вот последние лет пять и их стала на продажу понемногу отдавать. Городская одна берет – у нее салон.

– Но здесь ведь нет даже забора, неужели никто не пакостит? – удивилась девушка.

Управляющий вздохнул:

– Зинаида была против изгороди. Говорила – хочу природой любоваться. Не вынесу, если из окна – вид на забор, что я – в клетке какой. Да ты, Олечка, не переживай: местные никто и не сунутся.

– Почему?

– Она столько рабочих мест создала, а летом, как сезон, спрос на руки растет. И платила всегда справедливо, без обмана, и премии давала. Потому и авторитетом пользовалась. Так что городить ни к чему – уважение куда надежнее охраняет.

– Надо же…

– Вот и приехали. Паркуйся чуть левее.

Ольга вышла из машины, а Виктор Семенович достал ее сумку. На крыльце показалась худощавая темноволосая женщина лет сорока в переднике.

– Это Ирина, – представил домоправитель. – Она за оранжерей смотрит. Сегодня обед к твоему приезду приготовила, я попросил.

Помощница приветственно улыбнулась.

– Да зачем вы так хлопотали, – смутилась девушка. – Это ни к чему. А что за оранжерея?

– С той стороны дома. Зинаида сначала для себя организовала, а то, говорила, тоскливо зимой, а затем комнатные растения на продажу разводила, но это больше как увлечение, там объемы небольшие.

– Фикусы очень хорошо идут, – вмешалась в разговор Ирина. – У нас их больше тридцати видов. Я вам покажу, а пока проходите – все готово.

– Ну Ирина, ну мастерица, – заулыбался Виктор Семенович. – Куда без тебя – и хозяйку бы чем угощали.

– Перестаньте уже, – смутилась Ольга, – какая я вам хозяйка! Я до сих пор не понимаю, как так вышло.

– Чего тут понимать – такова была воля Зиночки. К столу скорее, к столу. У Ирины солянка – пальчики оближешь!

Управляющий добродушно рассмеялся, а заулыбавшаяся Ирина отмахнулась полотенцем. Компания зашла в дом. Из прихожей коридор вел в кухню-гостиную в бежевых тонах. Вместо современного гарнитура – деревянный пузатый буфет, покрытый лаком. Большой круглый стол был застелен льняной скатертью, повсюду в горшках и кашпо стояли цветы, под каждым – вязаная ажурная салфетка.

– Как здесь уютно, – не сдержала восхищения Ольга.

А Виктор Семенович пояснил:

– На этом этаже рабочий кабинет и гостевая комната, а на втором – две спальни. Зина занимала большую, там и располагайся. Вещи мы личные не трогали – тебя ждали.

– Что вы, я лучше в запасной, а то нехорошо как-то получится…

– Ваше дело, – согласилась Ирина. – Хотя я постельное там чистое застелила, полы вымыла. Ну да я в соседней вам обустрою.

Ольга поблагодарила, а помощница начала накрывать. Она поставила на середину стола глиняную супницу, из которой аппетитно пахло, и корзинку с хлебом.

– Пекарня у нас своя, – пояснил Виктор Семенович. – Федька держит. Нам и из магазина завозят, но у Федьки вкуснее. Он и булки делает, а теперь вот и круассаны – модно говорит, надо осваивать. А если что, так и пироги на заказ берет.

Все уселись, и Ольга взяла ложку, как почувствовала – что-то прикоснулось к ноге. Она взвизгнула и дернулась.

– Ну Барбос, ну паразит! – прикрикнула Ирина.

Девушка заглянула под скатерть и увидела матерого черного кота с белым пятном на морде.

– Так это кот, а не пес, – удивилась она.

– Кот, – согласился управляющий. – Кот Барбос!

– Какая странная кличка.

– Зинаида, шутница, так назвала. Он к ней взрослым прибился, сначала просто захаживал, потом повадился на террасе спать. Свои идут – ноль реакции, а если кто чужой – подскочит, спину выгнет, шипит. Вот она и смеялась – дескать, похлеще сторожевой собаки. Стала Барбосом величать.

– Да он и есть чистый барбос! Заказчик прошлым летом заезжал, жена – фифа на каблуках, в штанах в облипку, а в руках собака размером с хомяка – страх, а не животина! Так кот наш ему морду расцарапал, вот визгу было! – рассказывала Ирина, доставая из духовки жаркое. – И местных псов гоняет, не боится – барбос он и есть барбос!

– Я хотел его к себе забрать, – пояснил мужчина, – да у меня собаки, а он товарищ своенравный. Вот в оранжерее это время и жил, Ирина его кормит. А я заезжаю раз в неделю цветы полить, дом проверить.

После обеда Виктор Семенович позвал Ольгу в кабинет. На полках в шкафу аккуратно, одна к одной, стояли папки, на письменном столе – ноутбук и ежедневник, с краю – розовая орхидея. У стены – небольшой зеленый диван и напольная лампа с белым абажуром, возле окна – широкое кресло-качалка.

– Зинаида любила сидеть в нем, созерцать, собираться с мыслями. Зимой здесь же вязала – то шаль, то ажурную салфетку, – пояснил управляющий. – Розы – летом, рукоделие – зимой. Я ее без дела и не видел никогда – всегда занята, полна идей…

Ольга заметила, что невесомые кружевные салфетки были повсюду – на подоконниках, тумбочках. Какая же мастерица, оказывается, была тетя, с удивлением и трепетом отметила она про себя. И ведь это при том, что вела бизнес, несмотря на преклонный возраст. И отнюдь не женский, понимала девушка. Это какой характер надо иметь, чтобы руководить деревенскими мужиками! А ей, судя по отчетам Виктора Семеновича, которые она по телефону слушала краем уха, это удавалось. Он рапортовал о прибыли, о планах по расширению. И теперь все это надо продать, с сожалением подумала Ольга.

Мужчина жестом указал девушке на рабочее кресло, приглашая занять место, но та помотала головой.

– Давайте вы, – пояснила она. – Я не чувствую себя вправе…

Ольга мысленно поискала слово и добавила:

– Вправе командовать. Вы были ее главным помощником, так ведь?

Собеседник со вздохом кивнул.

– Теперь и твой, получается. Ежели на пенсию не отправишь.

– Виктор Семенович, я не бизнесмен. А в вашем хозяйстве и не разбираюсь. Пестики, тычинки – это только и помню из биологии! Мне без вас никак.

– Понял. Сейчас первоочередно надо по договорам решить: будем ли продлевать с Абрамовым.

Ольга вопросительно взглянула, и собеседник пояснил:

– У него сеть столовых и несколько кафе. Берет большие партии, но договаривался с Зинаидой на отсрочку платежей, да и с учетом того все равно задерживал. С одной стороны, с ним не продлишь, у нас желающие есть, тут переживать нечего. Опять же где гарантия, что там гладко пойдет? А здесь все налажено.

– А вы бы как поступили?

– Я финансовую отчетность его смотрел за прошлый год, в плюсе он. Я бы продолжил, но давать отсрочку или нет – тебе решать, голубушка. Он мастак на уши лить, тетушка твоя это знала, но делала вид, что поддается чарам. Как с тобой себя поведет, тут не знаю.