Персоны нон грата

– Фима, да сдался тебе этот старый пень! Увидеться он хочет! Е-мае! На что там уже смотреть?

– Цыц! – недовольно перебила ее бабка Фима. – Надо уметь читать между строк. Увидеться – это так… Повод. Скорее всего, он мне свое наследство отписать хочет. Думаю, врезалась я ему в память накрепко. Забыть меня не может. Вот и решил перед кончиной удивить и одарить.

– Фима, ну, пожалуйста! Много между нами всякого было… Я понимаю. Но мне очень нужна твоя помощь, – Офелия старалась говорить елейным голосочком.

– Какой там адрес у мамы твоего хмыря? – деловито поинтересовалась Фима.

Офелия достала из ридикюля записку и прочитала адрес вслух. Фима обещала, что разберется со своими делами и заедет по этому адресу повидаться с непонятной бабкой и вправить ей мозги.

– Только ты не говори, что я твоя бывшая свекровь! Ни к чему признаваться, что ты уже много раз была замужем!

Офелия растерянно кивнула. Потом свернула лист с объедками, выкинула его в урну. Фима, запрокинув голову, допивала воду из бутылки. Потом, закрутив пустую бутылку пробкой, закинула ее в кусты.

– Ты чего делаешь, урна же рядом?! – удивилась Офелия.

Фима не среагировала. Офелия презрительно хмыкнула и пошла в кусты, отыскала бутылку и донесла ее до урны. Ее не было буквально одну минуту. За это время бабка нашарила в кармане рюкзака ключ от своего дома, нацарапала на спинке лавки надпись: «Здесь была Фима» и в конце поставила сердечко со стрелой.

Глава 5

Избушка на курьих ножках

Офелия вернулась в гостиницу в полном непонимании: что делать и как жить дальше? Логично было все бросить и вернуться в деревню, в «Заготзерно», где у нее теперь пожизненное право на трудоустройство – такой договор они заключили с ее мужем Забубырзиком при продаже акций. Но непонятно, что на уме у Антона Павловича и как он будет себя вести? После танцевального батла с бывшей женой Забубырзика – Белиндой все в конторе были в курсе, что Офелия вышла замуж за директора «Заготзерна», и все просто сгорали от зависти, а кое-кто и от злости.

А если, не ровен час, муженек возьмет, да публично продемонстрирует равнодушие к новой жене? Тогда пойдут слухи, что ее свадебное путешествие провалилось. Даже представить страшно, сколько злорадства последует со стороны работников предприятия.

Что вообще происходит у них с Забубырзиком? На этот вопрос Офелия не могла дать точного ответа. Мутный какой-то этот Антон Павлович. Ни туда, ни сюда. Они договаривались исключительно на фиктивный брак. Но в фиктивном браке муж не приглашает жену в Сочи, не катает на яхте и не селит в дорогой отель. Да, они жили в разных номерах, но Антон Павлович выкрутился, все культурно объяснил: дескать, новый семейный статус свалился на него совершенно неожиданно, он еще не отошел от предыдущего развода, поэтому к новым романтическим отношениям морально не готов.

Но зачем тогда вот это все: Сочи, яхта, гостиница? И почему Забубырзик сбежал, не удосужившись объясниться? Просто оставил записку. Может, действительно, надо понравиться его маме, чтобы отношения сдвинулись с мертвой точки? Странно все это, но другого варианта, похоже, все равно нет.

«Эх, Офелия, Офелия! Совсем ты потеряла голову. И ладно бы, от любви, так нет – от фиктивного брака по расчету», – корила она себя мысленно, попутно собирая вещи в свою сумку на колесиках. – «Но ничего! От меня не убежишь. Сейчас вот как поеду, как охмурю твою маму. Ей мало не покажется. И никуда ты, Антон Павлович, не денешься от меня вместе со своим „Заготзерном“, яхтой и недвижимостью. Тоже мне проблема – маме понравиться. Я этих мам за свои многочисленные браки перевидала столько! Иногда кажется, что их было больше, чем мужей. Мне бы одной первой свекрови Тамары Михайловны хватило в жизни за глаза. Или пятой свекрови – бабки Фимы. У Забубырзика-то поди мама поинтеллигентнее будет. Не так все страшно, значит».

Из обрывочных сведений, которые Забубырзик выдавал во время покатушек на яхте, Офелия догадалась, что мама у ее муженька – владелица гостевого дома, занимается сдачей комнат отдыхающим. Воображение нарисовало Офелии шикарный многоэтажный каменный дом с колоннами, увитыми плющом балконами и мансардой. Он утопал в зелени садовых деревьев и благоухающих цветов.

«Раз сдает комнаты, значит, гостеприимная и радушная», – подумала Офелия. – «Ну или, по крайней мере, умеет притворяться такой, как все местные рантье».

Офелия собрала вещи в сумку на колесиках, взяла свой ридикюль и вышла из гостиницы. На ресепшен, сдавая ключи, не преминула упрекнуть двух вышколенных девиц в том, что они не следят за проживающими мужчинами в отеле. Съезжают эти проживающие куда хотят и когда хотят. А еще пообещала написать жалобу в «Роспотребнадзор» за то, что в гостинице позволяют супругам селиться в разные номера. А это противоречит семейным ценностям и подрывает демографическую ситуацию в стране.

Доехав на электричке до небольшого поселка, Офелия задумчиво брела по дорожке в гору, расспрашивая встречных прохожих: где находится улица и дом, указанные в записке от Забубырзика? Прохожие – люди в купальниках, с надувными кругами и матрасами в руках, недоуменно пожимали плечами и ничем помочь не могли. Ссылались на то, что сами они приезжие.

Потом Офелии посчастливилось встретить местного жителя, какого-то мужичка восточной наружности. Тот вместо того, чтобы объяснить, куда Офелии идти, начал ее отговаривать даже близко приближаться к дому, адрес которого написан на бумажке. Говорил, что сезон только начался, в поселке полно другого свободного жилья. Зазывал в свою гостиницу. Офелия сказала, что гостиницы ей не нужны, она приехала к родственникам. Мужик как-то пренебрежительно фыркнул, потом посочувствовал, махнул рукой в сторону, посоветовал Офелии перейти на параллельную улицу и сказал, что нужный ей дом будет метров через 200 по левую руку.

Офелия шла и любовалась домами курортного поселка. По левую и правую сторону выстроились добротные коттеджи. Каждый в несколько этажей, с бассейнами и ухоженной территорией. Отовсюду пахло вкусной едой: шашлыками и какой-то выпечкой. Офелия даже немного помечтала, как мама Забубырзика ее встретит и накроет стол. Она стала оглядываться. Номера на некоторых домах были скрыты за зеленью деревьев. Вроде уже давно прошла она 200 метров, но нужный адрес не попался на глаза.

У входа в один из домов, разительно отличавшийся от других, на скамейке сидела бабка с костылем. Неопрятная, грязная. И дом за забором был совсем не курортного типа. Какая-то ветхая хибара с наслоением всяких пристроек. Он очень диссонировал с окружающей помпезной обстановкой.

На лавке рядом с бабкой стояли два ящика: один с петрушкой и укропом, второй с пучками редиски. В ящики были воткнуты бумажки с ценниками: пучок редиски – 300 рублей, ассорти из двух пучков зелени – тоже 300 рублей.

Приметив Офелию, бабка предложила ей купить пучок редиски. Офелия ответила, что редиска по такой цене ей без надобности. Бабка злым голосом сказала:

– А ты попробуй эту редиску вырастить на нашей земле! Тут одного грунта каждый год приходится по две машины завозить. А воды сколько, а удобрений! Ходите тут, фыркаете! Зачем ехать на курорт, если денег нет даже на редиску?

Офелия не могла такое стерпеть, огрызнулась. Сказала, что не для того люди весь год деньги копят, чтобы на всякую гадость, сдобренную химическими удобрениями, их спускать. Бабка зашипела, стала плеваться, потом замахнулась на Офелию костылем. Калитка в заборе ее дома отворилась, выскочил какой-то мужичок в рабочей одежде с вопросом: «Мама, что случилось?»

Офелия взглянула на него и обмерла. Перед ней стоял Забубырзик. Точнее, кто-то очень сильно на него похожий, просто вылитый, только чуть моложе.

– Вам что нужно, женщина? – недовольно спросил он, обращаясь к Офелии.

Та ответила, что ищет дом по такому-то адресу.

– Это наш дом! А что вы хотели?

– Э-м-м-м… А вы комнаты не сдаете? Мне знакомые говорили, что у вас можно снять комнату, – Офелия брякнула первое, что пришло в голову, так как не ожидала, что это и есть дом матери Антона Павловича.

– Комнату? – удивился мужчина.

– Сдаем, очень даже сдаем! – обрадованно прокричала бабка, забыв, что только что хотела отвесить Офелии люлей костылем. – У нас отличные комнаты по хорошей цене. Сынок, покажи!

Мужик еще несколько секунд постоял в нерешительности, потом знаком пригласил Офелию войти. Та шла сначала по захламленному двору, потом по тропинке мимо огорода, каких-то куч с деревянными досками и железяками разных форм. Ни детской площадки во дворе, ни бассейна. А ведь этот поселок явно пользуется спросом у отдыхающих. Почему же мама Забубырзика и этот мужик, судя по всему, доводящийся ему братом, так запустили свой гостевой дом?

Мужик привел Офелию на задворки. За домом, выстроившись в ряд, стояли несколько сарайчиков под одной крышей. Деревянные, сколоченные из подручных материалов, с щелями тут и там, строения выглядели как большие деревенские туалеты. Мужик открыл дверь в один из сарайчиков. Там стояла железная кровать, застеленная на манер солдатских казарм: шерстяное одеяло с полосками, белая простынка и белая наволочка, видавшие виды.

Офелия сначала полной грудью вдохнула воздух, а потом несколько раз сглотнула, соображая, под каким предлогом отсюда свалить.

– Сколько стоит эта избушка на курьих ножках?

– 300 рублей в сутки, – отрапортовал мужик.

– Я смотрю, ваши цены разнообразием не отличаются, – парировала Офелия. – А удобства где?

– Во дворе, где ж еще? – недовольно буркнула бабка, которая доковыляла до задворок своего дома.

– Нет, извините, во дворе я не могу, – сказала Офелия и решительно направилась к выходу.

– А что ты за персона такая важная, что на толчок во дворе сходить не можешь? – ехидно спросила бабка.

– Может, я лучше редиски у вас куплю…

Офелия отчаянно пыталась спасти положение. Она была в шоке от того, что мама Забубырзика – опустившаяся неопрятная женщина, которая живет в таких условиях. И фиктивный муж совершенно забыл рассказать ей про брата.

– Если денег у тебя нет, можешь пожить несколько дней бесплатно. Но надо будет помочь по хозяйству. Старая я уже. Сынок тоже не успевает со всем управляться. Ему бы жену найти нормальную: работящую, покладистую. А то старший вон женился на фашистской грымзе Белинде, теперь локти кусает, – сказала бабка.

Еще минуту назад Офелия хотела сбежать из этого дома, найти Забубырзика и избить его ридикюлем. Но после откровений его матери у нее мигом созрел другой план. Бабка ничего не знала о том, что Забубырзик развелся с Белиндой и женился на Офелии. Она поняла, как можно ей понравиться. Вернулась, еще раз заглянула в комнату-сараюшку и сказала:

– Так и быть, поживу с вами, помогу по хозяйству…

Глава 6

На крыльях любви

Фима бодро шагала по курортному городу. Радовалась ласковому солнцу и жадно вдыхала морской воздух. Она то и дело приставала к прохожим с просьбой указать дорогу к морю. Ей охотно помогали, подсказывали короткий путь. Через сто метров Фима все ориентиры забывала и опять лезла к людям с расспросами. В конце концов она вышла к морскому вокзалу. Опять попросила какого-то туриста запечатлеть ее на свой мобильник на фоне моря и яхт. И опять отказалась от предложения перекинуть фото на ее телефон. Сослалась на ненадобность по причине надвигающейся скорейшей кончины.

Так же бодро она вернулась к железнодорожному вокзалу. Купила билет на электричку и через час уже ехала в обратном от Сочи направлении. С улыбкой смотрела то в окно, то на окружающих. Градус ее настроения зашкаливал. Она то и дело потирала руки в предвкушении встречи со своим любовником тридцатилетней давности.

Фима очень удивилась, когда получила от него письмо. Не думала, что этот мужик ее помнит. Она и сама не очень его помнила. Даже имя вылетело из головы. Бабка не ожидала подлости от проживающих в ее доме Ольги – сестры Офелии и Тамары Михайловны – первой официальной свекрови этой же самой Офелии. Поэтому недооценила этих прошмандэ. Какая-то из женщин первой нашла письмо в почтовом ящике. Вскрыла конверт, прочитала и спрятала от Фимы.

Бабка совершенно случайно обнаружила послание от бывшего любовника в одном из шкафов. На Фиму в тот день напала чистота. Она затеяла генеральную уборку. Выпроводила из дома всех квартирантов и стала наводить порядок по устоявшемуся сценарию.

Обычно бабка вываливала все вещи из плательного шкафа и отделяла чистое от грязного. Чистое складывала обратно в шкаф, грязное относила в пластиковый контейнер для стирки. На этом уборка у Фимы заканчивалась, так как она уставала и теряла к ней всякий интерес. Грязные вещи неведомым образом возвращались из корзины для белья обратно в шкаф в течение недели или двух. И прекрасно соседствовали там с чистыми вещами до следующего Фиминого озарения.

В этот раз уборка закончилась раньше, на этапе вываливания вещей из шкафа. Фима начала с полок, где хранились вещи постоялиц. Вместе с ворохом платьев на пол вылетел конверт, который Ольга или Тамара Михайловна, или они обе вскрыли, спрятали и забыли. Фима перечитала письмо раз двадцать. Она не могла поверить своим глазам.

Мужик писал, что жить ему осталось недолго. Он очень бы хотел увидеть напоследок Фиму, пройтись с ней по местам их свиданий, вновь окунуться в романтику тех дней. Фима вертела в руках письмо и конверт. Любовников у нее за всю жизнь было много. Она всех и не помнила уже. Но вот на побережье Черного моря проживал только один. Как его зовут – она забыла. В письме он не посчитал нужным это напомнить. Подписался «Твой Любимый» в конце, а в начале письма написал «Привет, Фима! Это я!!!» Фима допускала, что мужик на восьмом десятке лет мог элементарно свое имя забыть. Но разве это препятствие для того, чтобы встретиться и предаться романтическим воспоминаниям?

Письмо, судя по штампу, пролежало в шкафу пару недель. Фима хорошо понимала, почему ее постоялицы не хотели, чтобы она уезжала в Сочи. Потому что Фима ни за что бы не оставила свой дом на посторонних людей и всех выселила бы перед отъездом. У нее тут клубилось столько бездомных знакомых, что дом уже давно напоминал ночлежку для беспризорников.

Фима очень рассердилась. Первым делом купила новый навесной замок на свою входную дверь. Выбрала удобный момент, когда все постояльцы ненадолго ушли из дома. Быстро покидала вещи в поношенный школьный ранец, доставшийся ей от внука Вени – сына Борюсика от первого брака, и помчалась в офис сетевой компании, куда ее пристроила на работу сестра Офелии – Ольга. Открыла офис своим ключом, выудила из ранца клетчатый баул, накидала с полок первого попавшегося товара. Поняла, что баул – неподъемный, далеко она его не унесет.

Вызвала такси, примчалась на вокзал и даже успела купить билет на проходящий поезд до Сочи. Ей досталась последняя свободная верхняя полка. Но это не помешало Фиме ехать с комфортом. Перед отправлением поезда Фима успела дать телеграмму в Сочи.

Конверт с адресом любовника был с собой, почтовое отделение находилось в соседнем с вокзалом здании. Фима попросила кого-то из пассажиров присмотреть за ее баулом, резво сбегала на почту. Всех растолкала там и пролезла без очереди под предлогом, что у нее вопрос жизни и смерти. В принципе, она ведь даже и не соврала. Хотя содержание телеграммы никак не подтверждало этот предлог. Фима писала: «Прибываю на вокзал Сочи такого-то числа во столько тчк Только попробуй не встретить епт тв мт».

Где будут жить постояльцы ее дома – Фиме было уже неважно. Как они заберут свои вещи – тем более. Фима ехала навстречу своему счастью, остальное ее уже не касалось.

«Выкрутятся как-нибудь эти прошмандэ! Им не впервой!» – думала она в дороге.

Свой визит в офис ни налетом, ни воровством Фима не считала. Она воспринимала это как взаиморасчет. Владелица БАДов Ольга живет у нее, давно не платит ей заработную плату и при этом пользуется всеми благами цивилизации: уличным туалетом, колодцем с водой и теплом от печки. Поэтому пусть скажет спасибо, что Фима взяла небольшую компенсацию в виде никому не нужных БАДов. Их еще как-то предстоит продать, чтобы было на что жить на курорте и крутить роман со старым любовником.

Пищевые добавки, предназначенные для увеличения мужской потенции, Фима предусмотрительно в поезде на продажу не выставляла. Решила, что сделает подарок своему любовнику. В самом деле, неудобно же являться к человеку столько лет спустя с пустыми руками.

Фима очень удивилась, что любовник ее не встретил. Как так? Сам же звал в гости! «Может, успел-таки преставиться», – думала она, пока ехала в электричке. Но внутренний голос подсказывал ей, что не мог он так быстро окочуриться, раз собирался тряхнуть стариной с Фимой. «Может, забыл про меня?» – такая мысль тоже приходила ей в голову. И вот тут внутренний голос ничего не отрицал. В этом возрасте память, конечно, подводит. Но, ничего! Фима решила, что как только мужик ее увидит, он сразу все вспомнит. А она как-нибудь деликатно уточнит: как же его все-таки зовут?

Глава 7

Персоны нон грата

Нужный дом Фима нашла быстро. Он был недалеко от станции. Бывший любовник жил очень даже неплохо. Большой двухэтажный коттедж с садом поверг Фиму в легкий шок. Забор высокий, увитый какими-то пахучими южными растениями. Бабка стояла возле забора, задрав голову. Попеременно присвистывала и материлась.

«Если бы я знала, что этот хмырь так разбогатеет к концу жизни, я б к нему в пожизненные любовницы напросилась. Теперь поздно метаться. Но вдруг что-то да получится отжать», – думала она.

Фима хотела позвонить в звонок, но вдруг увидела, что калитка приоткрыта. Заглянула осторожно внутрь. Сразу войти не решилась, побоялась собак. Потом любопытство взяло верх, и она вошла во двор. Сразу поняла, что в доме кто-то есть. Слышались крики, споры, топот ног и еще какие-то звуки: то ли двигали что-то, то ли рубили топором.

Фима пригнулась и осторожно подкралась к открытому окну дома, спряталась за кустом и стала жадно прислушиваться. Через пятнадцать минут засады она поняла, что дом полон родственников, которые делят и сортируют имущество. Спорят, кто что заберет. Какой-то мужской голос кричал, что ему обещали мебель. Визгливый женский голос заявлял, что весь текстиль заберет себе, включая постельное белье, которое сейчас застелено и выглядит давно нестиранным.

Молодая девушка требовала отдать ей бытовую технику, потому что она уже нашла на нее покупателей. А старческий, но довольно резкий голос какой-то бабки вещал, что все украшения она забирает себе за причиненные ей страдания.

У Фимы внутри все похолодело. Неужели она опоздала? Неужели мужик умер, будь он неладен? Вот те новости! Она, получается, пролетает с наследством и даже не узнает теперь, как звали ее любовника? Ну, это беда небольшая. А вот то, что имущество делится без нее, Фиму никак не устраивало.

Бабка набралась смелости и вошла в дом. Благо, присутствующие были так заняты своими дрязгами, что даже забыли закрыть входную дверь и калитку во двор. Фима миновала прихожую и сразу очутилась в большом зале, заваленном мебелью и коробками с домашним скарбом. Туда-сюда сновали человек десять, не меньше. Женщины, мужчины, старые, молодые. Все злые, вспотевшие. Непонятно, кто кому кем приходится. Может, они вообще не родственники. От каждого разило ненавистью за версту.

Пару минут Фима оставалась никем незамеченной. Родственники ссорились, двигали столы и стулья, что-то обсуждали, тут же матерились, вырывали друг у друга вещи. Фима робко кашлянула. Гул голосов стих. Все резко посмотрели на нее.

– Что вам нужно, женщина? – недовольно спросила какая-то грузная особа.

– Я по объявлению. Прочитала, что в дом требуется горничная.

– Не поздновато вам в горничные? – удивленно спросил какой-то мужик.

– Это в содержанки мне поздновато, вот никто и не берет. А уборка – дело всей моей жизни. У меня стаж работы – о-го-го! Показать резюме? – блефовала бабка Фима.

Родственники опять переглянулись. Не знали, что сказать.

– А где хозяин дома? Он умер что ли, раз вы имущество делите? – Фима плюнула на все правила приличия и спросила прямо.

– Нет, не умер, типун вам на язык, – взвизгнула какая-то молоденькая девушка.

От толпы родственников отделился немолодой коренастый мужчина, взял Фиму под руку и повел к выходу. Деликатно нашептывал ей на ухо:

– Никто не умер. Просто человек пропал без вести. Его ищут. Все будет в порядке. Горничная здесь пока не требуется. Но, если она понадобится, мы дадим объявление. Следите за рекламой.

Мужик довел бабку Фиму до калитки, настойчиво выпихнул на улицу и щелкнул замком за ее спиной.

«Вот не было печали», – пробубнила Фима себе под нос. – «Что ж мне так не везет?! Только настроишься на романтический отдых, а любовник исчезает в неизвестном направлении. Где его теперь искать, если я даже имя не помню?»

Фима брела в сторону железнодорожной станции. Вид у нее был понурый. Лямки школьного ранца сползли с плеч, ноги потели в кедах, она запыхалась от жары и от впечатлений. Не знала, куда идти и что делать. Хотела спуститься к морю, искупаться, полежать на камушках, обдумать создавшееся положение. Но вспомнила, что забыла взять с собой купальник.

– А у вас тут есть нудистские пляжи? – спросила она первого попавшегося прохожего.

Это был молодой парень в шортах, шлепанцах, с банным полотенцем на плечах. В одной руке телефон, в который он пялился, не отрываясь. В другой – мороженое, он жадно откусывал от вафельного стаканчика.

Вопрос бабки Фимы поверг его в шок. Парень машинально шарахнулся в сторону, а потом побежал мелкой трусцой по дороге, испуганно оглядываясь на бабку. Та громко выматерилась, выражая недовольство тем, как современная молодежь воспитана. Никакого уважения к старшим и желания помочь.

Фима вернулась на станцию, тоже купила себе по дороге мороженое. Внимательно изучила карту-схему движения электричек. Нашла поселок, куда ее звала Офелия. Решила, что поедет к ней. Но сначала нужно было забрать вещи из камеры хранения на вокзале в Сочи. Не доверяла Фима этим камерам. Утреннее происшествие с мужиком, которого она мысленно называла «капитаном дальнего плавания», окончательно подкосило в ней веру в людей.

«В этом Сочи одни хмыри и дровосеки», – бубнила она себе под нос. – «Дорогу не показывают, имущество растаскивают из-под носа, еще и багаж чуть не отжали прямо на вокзале».

Время в ожидании электрички Фима посвятила философским размышлениям на тему: «родственники – неизбежное социальное зло». Она была в шоке, что близкие люди ее бывшего любовника делят его имущество, хотя мужик не умер, а просто где-то потерялся и ему, возможно, требуется помощь. Бабка решила пресечь попытки своих родственников поступить с ней так же.

«Завещание я составить не могу, у меня ничегошеньки нет, домишко мой полуразвалившийся – и тот на сына Борюсика записан. А вот составить список родственников и знакомых, которых нельзя пускать на мои похороны, пожалуй, можно уже сейчас».

Фима осмотрелась вокруг. Увидела на стене плакат, агитирующий соблюдать правила безопасности на железной дороге. Воровато оглянулась, содрала его со стены, свернула несколько раз, чтобы белая сторона без агитации оказалась вверху. Положила плакат на колени, чтобы удобнее было писать.

Потом сняла с плеч ранец, пошарила в нем рукой. Отыскала шариковую ручку. Наклонилась и вывела на листе, измазанном клеем и ошметками штукатурки от стены, заголовок: «Персоны нон грата». Подумала и обвела надпись ручкой, чтобы выглядела посолиднее. Далее пронумеровала лист и задумалась: кто из окружения ей настолько ненавистен, чтобы возглавить этот список?

Глава 8

Попытка изменить законному мужу

В первую ночевку в хлипком сарайчике Офелии приснился страшный сон. Ее ограбили! Стащили все акции. Она осталась одна, на улице. Стоит, неприкаянная, у обочины: льет сильный дождь, а мимо проносится кабриолет, из которого выглядывают счастливые лица Забубырзика и его бывшей жены Белинды. Причем Офелия промокла с ног до головы, а эти двое сухие, как будто даже дождь к ним не липнет.

Офелия проснулась, поняла, что ее прошиб холодный пот. Нащупала рукой полотенце, висевшее на гвоздике в стене, вытерла лицо. Села на кровать и задумалась, попутно обтирая полотенцем все тело. А ну как сон вещий?!