Твою ж кутикулу!

Он тихо рассмеялся. Смех у него был под стать голосу – такой же обволакивающий.

– Можно сказать и так. Присматриваю тут за порядком. Зови меня… Ян.

– Очень приятно, Ян, – я прищурилась (хотя из-за отека это было лишним). – Слушай, Ян, раз уж ты тут присматриваешь, у тебя нет зеркала? Нормального, не этого медного тазика, который прибавляет мне лишних десять лет и пять килограмм в каждой щеке?

Ян залез в складки своего плаща и достал небольшое зеркальце в серебряной оправе.

– Держи, Раиса-эстетка, – он протянул мне небольшое, увесистое зеркальце в изящной серебряной оправе. – Только не пугайся.

– Чего я там не видела? – фыркнула я, забирая подарок. – Своего отражения без патчей и консилера?

Ян негромко рассмеялся, и этот звук был на удивление тёплым, как лёгкий дождик в жаркий летний день.

– Если бы. Тот отвар, что Ядвига в тебя влила, – штука мощная, на ноги ставит за час, но побочка у него суровая и … объемная. Лицо опухает так, будто тебя пчёлы зацеловали. Пару дней побудешь похожей на покусанного пасечника, а потом пройдёт.

Он подмигнул мне, и я почувствовала, что этот мужик явно знает больше, чем говорит, но панику разводить не собирается.

– А зеркальце это не простое. Оно Истину показывает. Только не говори потом, что я тебя не предупреждал – правда иногда кусается похлеще лесного зверя.

Я взглянула в зеркало и чуть не выронила его.

– Матерь божья… Я не хомяк. Я – целый шарпеище!

В этот момент за дверью раздался тяжелый топот и ворчание, от которого задрожали стекла. Яга возвращалась. И судя по звукам, оперный певец Терентий довел её до белого каления. Ян моментально подобрался. Его расслабленная поза исчезла, он стал похож на натянутую струну.

– Мне пора, – быстро проговорил он, забирая зеркальце. – Рая, совет: когда Ядвига увидит полки, просто беги. Возможно ты успеешь спрятаться.

– Эй, подожди! – крикнула я, но он уже шагнул за порог и буквально растворился в тенях деревьев.

В избушку ввалилась Яга. Она была злая, растрепанная, а из-за спины робко выглядывала Лукерья, дрожащая как осиновый лист.

– Где эта… декораторша?! – взревела бабка, озираясь. – Что ты сделала с моими мухоморами?! Почему мой заговоренный сундук стоит на проходе, как бесхозный чемодан?!

Я сглотнула, выпрямила спину и подняла свои светящиеся ногти.

– Спокойно, Ядвига! – мой голос дрогнул, но я взяла себя в руки. – У нас по плану была… коррекция бровей. Посмотрите на свет, какой идеальный блик на большом пальце! Вам любой Кощей позавидует!

Ночь в лесу была какой угодно, только не тихой. За окном что-то ухало, вздыхало и периодически тоскливо завывало на фальшивой ноте (видимо, Терентий в деревне всё еще допевал свой репертуар). Я лежала на своей лавке, подложив под голову свернутый сарафан Лукерьи. Ядвига храпела на печи так, что со стен сыпалась штукатурка. Она была счастлива – перспектива заставить Кощея корчиться от зависти ей понравилась, и бабка полвечера тренировалась эффектно щелкать пальцами, вызывая искры.

И тут я услышала это. Скрёб-скрёб. Цап. Звук шел снизу. От того самого сундука, который я так самоотверженно пыталась депортировать из избы. Я замерла. Может, мышь? Но мыши не издают звуки, похожие на попытку открыть консервную банку изнутри. Цап-цап. Хр-р-р…

Я медленно спустила ноги с лавки. Любопытство всегда было моим вторым именем, первым было Слабоумие и Отвага, об этом мне сказала Танька, когда я решила перекраситься в блондинку из иссиня-черного в домашних условиях. Я подошла к сундуку на цыпочках. В лунном свете, пробивающемся сквозь щели, он выглядел еще более зловещим.

– Эй? – шепотом спросила я. – Там кто-то есть?

Шорох мгновенно прекратился. Наступила такая тишина, что я услышала, как у Лукерьи под печкой бьется сердце (или это было моё?)

– Если ты мышь, то у меня для тебя плохие новости – тут из еды только сушеные змеиные хвосты, – добавила я, нащупывая ту самую щепку от ухвата.

– Сама ты мышь, – раздался из сундука приглушенный, невероятно занудный голос. – И вообще, прекрати тыкать в замок этой палкой. Ты мне всю оправу поцарапаешь.

Я едва не подпрыгнула до потолка. Сундук разговаривал. Ну, конечно. После козла-гопника и Джареда Лето в кустах, говорящая мебель – это именно то, чего мне не хватало для полного комплекта.

– Ты кто? – я присела на корточки, держа щепку наперевес.

– Я – Теневой Советник и Хранитель Истинных Смыслов, – гордо заявили из-под крышки. – Но для таких, как ты, – просто Зеркало. Открывай давай, эстетка. Я уже два часа пытаюсь выбраться, а ты тут полы намываешь. Знаешь, сколько пыли забилось в мои антикварные завитки?

Я вспомнила, что Ян говорил про зеркальце, которое он у меня забрал. Значит, это другое? Я осторожно откинула тяжелую крышку. Внутри, на куче ветоши и каких-то старых свитков, лежало массивное зеркало в раме из черного дерева. Но вместо моего отражения в нем клубился серый туман, из которого проступали очертания… лица? Нет, скорее, очень недовольной физиономии с длинным носом.

– Ну наконец-то, – туманное лицо моргнуло. – Фу, какая безвкусица. Эти букеты на столе… Раиса, дорогая, полевые цветы – это прошлый сезон. Сейчас в моде папоротник и мох с северной стороны скалы.

– Ты еще и в трендах разбираешься? – я обалдела настолько, что забыла испугаться.

– Я зеркало Истины, деточка. Я вижу всё: и то, что у тебя в сумке нет запасных колготок, и то, что ты вчера купила марафон желаний за пять девятьсот, будучи в состоянии лёгкого алкогольного психоза.

– Эй! Это была скидка! – возмутилась я. – И вообще, что ты тут делаешь? Почему тебя заперли?

Зеркало издало звук, похожий на шелест старой бумаги.

– Ядвига не выносит критики. Я всего лишь сказал ей, что её бородавка на носу начала доминировать над личностью, и она меня – в сундук. А ты, я смотрю, решила тут всё перестроить? Наивная.

Зеркало вдруг замерцало и выдало картинку моего лица в его нынешнем состоянии.

– О! А вот и последствия ведьминского детокса. Губы – хммм, ну что ж, губы сойдут, скулы – гипертрофированы, брови… Рая, мы должны что-то сделать с твоими бровями. В этом мире с такими бровями только в монастырь кающихся грешниц принимают.

– Слышь, Истина, – я нахмурилась. – Ты лучше скажи, как мне домой вернуться? Твой марафон обещал новую реальность, а не бытовку в лесу с агрессивной фауной.

Зеркало замолчало. Туман внутри него начал вращаться быстрее.

– Домой? Путь домой лежит через… – оно осеклось. – Ой-ой. Закрывай! Быстро закрой крышку!

– Почему?

Но Зеркало уже не ответило.

Глава 3

Снаружи раздался топот. Тяжелый, неритмичный, сопровождаемый хриплым дыханием. Кто-то бежал к избе так, будто за ним гналась стая волков. В дверь не просто постучали – по ней ударили кулаком с такой силой, что с полки упал пустой глиняный горшок.

– Матушка! Матушка Ядвига, беда! – голос за дверью сорвался на высокий, почти детский визг.

Яга на печи не просто проснулась – она катапультировалась вниз с удивительной для её возраста прытью. Через секунду она уже стояла босиком на полу, в одной исподней рубахе, но с острым взглядом в котором не было ни малейшего намёка на сон.

– Кого там леший принес в такой час? – пробасила она, распахивая дверь.

На пороге стоял мужичонка. Маленький, щуплый, в рваном кафтане, он весь дрожал. Шапка была смята в его руках, а на лице читался такой первобытный ужас, какой я видела только у невест, которым испортили маникюр за час до свадьбы. Но здесь всё было куда серьезнее.

– Помоги, матушка… Дуняша моя, жена… – он замялся, вытирая нос рукавом. – Со вчера мучается, повитуха руками разводит, говорит – дитё не идет, поперек встал. Силы у неё кончаются, матушка. Спаси!

Яга мгновенно изменилась. Исчезла ворчливая старуха, осталась только профессионалка. Она не задавала лишних вопросов.

– Лушка! – крикнула она в темноту угла, где на сундуке спала девочка. – Мешок мой дорожный, быстро! Корень змеиный, настойку на почках бересклета и чистую холстину! Да пошевеливайся!

В избе началось движение. Лукерья, маленькая и быстрая, металась между полками, собирая ведьминский тревожный чемоданчик. Яга тем временем накидывала на плечи тяжелый плащ. В тусклом свете лучины её золотистые ногти, которые я вчера так старательно выпиливала, смотрелись дико и странно. Она ими перебирала склянки, и это выглядело как сюрреалистичный кадр из кино.

– А ты, Раиса, – Яга обернулась ко мне, завязывая тесемки плаща. – Сиди тихо. В лес не ходи – там сейчас недобро. В печь не лезь, в подпол не заглядывай. Вернусь – проверю.

Она посмотрела на меня внимательно, и в её взгляде на секунду мелькнуло что-то похожее на сочувствие.

– Лицо твоё скоро вернётся, не боись. Отвар хороший, проверенный. В подпол не ходи! – повторила она с нажимом. – И избу не сожги! Лукерья, присмотри за этой… шарпеистой.

Яга подхватила мешок, вышла на порог и буквально подтолкнула онемевшего от страха Сидора к лесу.

– Беги вперед, чего встал? – донесся её голос уже из темноты. – Пока доберемся…

Дверь захлопнулась. Снаружи послышался топот копыт и причитания Сидора. В избушке воцарилась тишина, прерываемая только моим сопением.

Утро наступило вероломно. Оно не просто пришло, оно вломилось в избушку вместе с пронзительным солнечным лучом, который прицельно бил мне в левый глаз, словно пытаясь проверить череп на наличие мозгов.

Я попыталась сесть. Лицо по-прежнему ощущалось так, будто я всю ночь работала боксерской грушей у профессионального тяжеловеса. Посмотрев в медный таз, я поняла – ситуация стабильно критическая. Если бы в моем мире существовал фильтр "Покусанная пчелами булочка", я бы стала его иконой.

– М-да, Раиса, – прохрипела я в пустоту. – С таким лицом только на обложку журнала Вестник Апокалипсиса.

В этот момент за дверью послышался шорох. Я замерла, ожидая увидеть козла-рецидивиста или, в худшем случае, Ядвигу с ухватом. Но на пороге появился Ян. Он стоял в дверном проеме, подсвеченный утренним солнцем, и выглядел настолько идеально, что мне захотелось немедленно натянуть на голову одеяло. Ну нельзя быть таким фотогеничным, когда перед тобой сидит человек-хомяк!

– Доброе утро, эстетка, – в его голосе снова зазвучала та самая бархатистая ирония. – Я смотрю, процесс трансформации в хомяка идет полным ходом.

– Очень смешно, – огрызнулась я, прикрывая щеки ладонями. – Если пришел за маникюром, то запись на сегодня закрыта по техническим причинам.

– Не угадала. Я принес гуманитарную помощь.

Он подошел ближе. В руках у него был пучок сероватой травы, пахнущей свежестью и почему-то дорогим лосьоном после бритья.

– Это ледянка. Разотри в ладонях и приложи к скулам. Если не поможет – значит, это проклятие, и нам придется тебя переселить в болото, чтобы не выделялась.

Я послушно взяла траву. Она была ледяной на ощупь. Как только я приложила её к щекам, по коже пошел приятный холод, а отёк начал спадать прямо на глазах, будто кто-то медленно сдувал перекачанный воздушный шарик. Ян тем временем огляделся. Его взгляд упал на злополучный сундук, который так и стоял неприкаянным посреди прохода, как памятник моему вчерашнему позору.

– Ядвига ушла в деревню к Сидору, Дуняша его рожает.

– Яга там надолго застряла – там ещё и Терентий не совсем отошёл от пения, в общем, пока все не успокоится, она не вернется. Минимум на пару дней командировка.

Он наклонился и что-то шепнул сундуку. Тот нехотя, со скрипом, пополз в дальний угол, словно подчиняясь воле хозяина.

– Теперь хоть проход свободен, – Ян обернулся ко мне. – Ты в порядке, Рая? Выглядишь уже почти как человек. Даже брови начали проступать.

Я почувствовала, что могу наконец-то нормально моргать.

– В порядке. Слушай, Ян… А ты здесь кто? Ну, кроме того, что работаешь грузчиком и поставщиком гербария?

Он загадочно улыбнулся, и у него на щеках снова появились те самые ямочки, за которые в моем мире продали бы душу все клиентки нашего салона.

– Я – местный наблюдатель. Слежу, чтобы такие, как ты, не навели здесь слишком много порядка. Но, судя по тому, как ты вчера разделалась с ногтями Ядвиги, мой отпуск закончился.

Он шагнул к двери, но на пороге остановился.

– Еда в печке. Траву не выкидывай, пригодится. И, Раиса… постарайся не перепутать в подполе варенье с заготовками для оборотней. Ядвига это не любит.

Когда Ян исчез в лесной чаще, я еще пару минут стояла на пороге, прижимая к щекам остатки ледяной травы. Лицо окончательно вернулось в привычные габариты. Теперь из зеркала (ну, то есть из таза) на меня смотрела вполне узнаваемая Раиса, а не жертва неудачного пчелиного иглоукалывания. В животе предательски заурчало. Организм, измученный вчерашним клубом и сегодняшним магическим стрессом, требовал калорий. Я заглянула в печь. Там в глиняном горшке томилось нечто, пахнущее топленым молоком и медом. На вкус это оказалось подобием каши, но такой нежной, что я едва не проглотила ложку.

– Луша! – позвала я спящую помощницу. – Я забираю этот горшок на террасу. Душа требует эстетического завтрака на свежей воздухе.

Я вышла на крыльцо, предвкушая идиллию: птички поют, солнышко светит, мастер Раиса вкушает экологически чистый продукт… Но реальность, как обычно, решила сэкономить на декорациях.

– Мама дорогая… – пробормотала я, едва не выронив кашу. – Это не двор, это запущенная кутикула в мировом масштабе.

Двор был ещё хуже, чем дом.

То, что Ядвига называла придомовой территорией, на деле было джунглями. Трава стояла по пояс – жирная, колючая и какая-то агрессивно-зеленая. Лопухи размером с зонтик от солнца нагло оккупировали всё пространство, а среди них торчали какие-то подозрительные синие колючки. Я уселась на верхнюю ступеньку (единственное чистое место) и начала задумчиво жевать кашу, сканируя этот хаос взглядом профессионального перфекциониста.

– Значит так, – рассуждала я вслух. – Первым делом мы этот пейзаж уберем. Нельзя же жить в таком бардаке. Тут нужен четкий контур, база и топовое покрытие.

В голове уже рисовался план захвата территории. Вот здесь, слева от крыльца, где солнце падает под идеальным углом, я сделаю грядочки. Не эти ваши ведьминские заросли с беленой, а нормальные, человеческие грядки.

– Тут будет укроп, – я ткнула ложкой в сторону особенно наглого лопуха. – Огурчики посадим… Небольшие, пупырчатые, чтоб под водочку… ой, то есть под чай с Яном хорошо шли. И рукколу. В этом мире вообще знают, что такое свежий салат, или они только змеиными хвостами питаются?

Я представила себе ровные, аккуратные ряды зелени. Это же почти как палитра лаков – всё по линеечке, всё по цветам.

– Лукерья! – крикнула я в дверь. – Просыпайся, золушка! У нас сегодня по плану великая аграрная революция. Доставай что-нибудь острое, будем делать лесу глубокую чистку.

Из избы высунулась заспанная Луша.

– Раечка, а зачем нам укроп? У матушки Ядвиги вон, в третьем шкафу справа, сушеный есть, десятилетней выдержки…

Я содрогнулась.

– Десятилетней выдержки у меня только долги по кредитке были. А укроп должен быть свежим! И огурцы должны хрустеть, а не пахнуть нафталином. Собирайся, будем размечать территорию. Если я здесь застряла, то я хотя бы буду есть нормальную еду, а не магический гербарий.

Глава 4

Первым делом нужно было решить вопрос с экипировкой. Работать в джинсах, которые и так уже пострадали в схватке с сундуком, было выше моих сил. Я полезла в сундук Ядвиги (уже не тот, что кусается, а обычный, платяной).

– Так, это нафталин… это, кажется, кольчуга… о, а это что? – я выудила длинное льняное платье неопределенного серо-голубого цвета.

Оно было грубоватым, но чистым. Я подпояса