Нити судьбы. Часть 1

– Они у Марата! Деньги у Марата! Они у него! Я говорю правду!

И случилось невероятное. Виктор Романович остановился.

– Что ты говоришь? – поинтересовался отец и наклонился поближе к мальчику.

– Твои деньги у Марата, – сквозь слёзы проговорил Серёжа и всхлипнул. Ему даже не верилось, что глава семейства всё-таки остановился. – Они у него! Это точно!

– Кто такой Марат?

– Мой одноклассник, – тихо ответил сын и снова жалобно всхлипнул. С его глаз продолжали течь слёзы, которые подросток не мог сдерживать. Голос предательски дрожал, но, чтобы ещё больше убедить мужчину в правдивости слов, он добавил: – Это он у меня их украл! Я это видел! – конечно, мальчик знал, что, когда снова встретится с Маратом, тот непременно побьёт его за то, что он его сдал. Но лучше пусть одноклассник будет бить его, чем отец. Ведь удары Виктора Романовича гораздо сильнее, чем удары Марата. А может хотя бы его отцу одноклассник отдаст деньги. Если же не отдаст, то Серёже точно конец. Глава семейства просто убьёт его.

– Вот это другое дело! – кивнул мужчина и улыбнулся. – Надо было сразу это сказать. А то мне приходится все слова выбивать из тебя силой! Но если ты попробуешь ещё хоть раз меня обмануть, я тебя убью. Понял меня?! – спросил напоследок отец. Сын тут же закивал головой, боясь, что глава семейства снова его ударит. – Отлично! – остался доволен Виктор Романович и надел ремень обратно на джинсы. – А это чтобы ты, как следует, запомнил урок, – с этими словами мужчина резко ударил подростка два раза ногой по спине, а потом несколько раз кулаком прямо по голове.

Мальчик опять застонал от боли. От сильных ударов голова начала кружиться. Тело Серёжи стало ватным, и он обмяк в углу. У него не было сил подняться и уйти в свою комнату. Отец же, как ни в чём не бывало, уселся обратно в своё кресло и, включив телевизор, начал смотреть какой-то фильм. Ему даже было неинтересно, как сын, и может ли тот хотя бы подняться. А подросток даже пошевелиться не мог, ни то чтобы подняться.

Мальчику казалось, что глава семейства переломал ему все кости, но он знал, что, если бы это было так, боль была бы ещё сильнее. Виктор Романович однажды уже ломал Серёже рёбра, и эта боль была настолько ужасной и сильной, что сын орал вплоть до того, пока его не привезли в больницу и не вкололи обезболивающее. Тогда мужчина соврал, что подросток типа неудачно упал, и все ему поверили. А мальчик говорить правду не решился, потому что боялся, что, если ему не поверят, отец привезёт его обратно домой и ему опять крепко попадёт. Но хотя бы после того случая глава семейства около трёх месяцев не трогал Серёжу, и тот мог спокойно лежать в своей комнате и наслаждаться тем, что его никто не бьёт.

Сейчас же боль была не такой, как тогда. Да, она была сильной, даже очень сильной… Подростку было очень трудно её терпеть, и он даже не мог двигаться. Но, скорее всего, мальчик не мог двигаться из-за того, что у него совсем не осталось сил. Вчера Виктор Романович избил его, сегодня одноклассники побили и потом снова мужчина избил, а ещё он уже давно нормально не ел. Его мучил сильный голод, но избавиться от него, как и от боли, он не мог. А просить отца дать что-нибудь поесть было бы глупо.

Один раз после очередного избиения, Серёжа почувствовал вкусный запах, который шёл от кухни. Понятное дело, он тут же поднялся с кровати и, не смотря на боль, поплёлся на кухню, прихрамывая на правую ногу. Глава семейства в тот день сильно ударил по этой ноге, и она ужасно опухла. Подросток две недели не мог ходить в школу из-за опухшей ноги.

Пройдя на кухню, мальчик увидел, что Виктор Романович ест курицу. Как же от неё вкусно пахло! Сыну хотелось съесть хотя бы маленький кусочек от этой курицы, но, когда он попросил у отца кусочек, тот скривился и спросил, заслужил ли он его. А потом прогнал Серёжу в комнату и съел всю курицу сам. Подросток был вынужден лежать в комнате и пускать слюнки от этого вкусного запаха. Конечно же, после того, как мужчина улёгся спать, мальчик нашёл в мусорном ведре всё, что осталось от курицы. Он обгрыз все кости и съел всё мясо, что осталось на костях, но этого всё равно было мало. Глава семейства пожалел для сына маленький кусочек курицы, и это означало, что ему вообще всё равно на него.

От этих мыслей и воспоминаний по щекам подростка вновь потекли слёзы. Он через боль повернул голову и посмотрел на Виктора Романовича. Тот всё также спокойно сидел в кресле и не обращал на мальчика внимание. Из груди Серёжи вырвался тяжёлый вздох. Он посидел ещё немного и, подумав, что боль вроде стихла, сделал рывок, чтобы подняться. Но тут же острая боль пронзила подростка с головы до пят, и он, громко застонав от боли, повалился обратно на пол. Мужчина кинул на сына косой взгляд, но не шелохнулся.

Мальчик же не собирался отступать. Ему было страшно находиться рядом с отцом. Вдруг тот решит опять начать его бить? Серёжа хотел находиться подальше от главы семейства. Крепко сжав зубы и стараясь больше не издавать ни звука, он продолжил попытки встать. Но ничего не получалось! У подростка вообще больше не было сил. А от движений боль стала ещё острее и сильнее. Больше мальчик не двигался и просто сидел в углу, сжавшись, в ожидании того, что же теперь будет.

Так он сидел достаточно долго, и, только когда в телевизоре началась очередная реклама, Виктор Романович встал с кресла. Серёжа сразу напрягся. Мужчина сделал пару шагов и остановился над сыном. Сначала он молча стоял над ним, а потом грубо ударил ногой и раздражённым голосом проговорил:

– Ну, и что ты тут сидишь? Вали в свою комнату!

– Я не могу встать, – сказал подросток в своё оправдание.

– Не можешь встать? – зачем-то переспросил отец. – Правда? Тогда может тебе помочь? – предложил глава семейства, повергнув своим предложением мальчика в шок. Пару секунд Серёжа, и правда, верил, что отец хочет помочь, и уже был готов согласиться на его помощь, как тут Виктор Романович грубо схватил подростка за волосы. Стоило ему это сделать, как сын понял, какую помощь тот предлагал. – Такая помощь тебе подойдёт?! – спросил мужчина и за волосы поволок мальчика в сторону комнаты.

Серёжа схватился за руку отца, которой тот держал его за волосы и, закричав от боли, начал вырываться из мёртвой хватки главы семейства. А Виктор Романович, не обращая внимания на вопли от боли, продолжал тащить подростка за волосы, волоча по полу, как какой-то мешок картошки. Слёзы снова побежали по щекам мальчика.

Мужчина отпустил сына, когда дотащил до комнаты. Он бросил его на пол около кровати. Серёжа схватился за голову и начал трогать волосы, желая убедиться, что отец не вырвал все волосы. Волосы были на месте, но голова сильно гудела от подобного жестокого обращения. В ушах подростка шумело. Он уже подумал, что глава семейства вышел из комнаты, как тот снова грубо схватил за волосы и, немного приподняв сына над полом, буквально прорычал на ухо:

– Завтра я пойду в школу и советую тебе молиться, чтобы деньги нашлись. Если они не найдутся, тебе точно конец. И не нойся! Я предупреждал, что с тобой будет, если ты потеряешь деньги!

Сказав это, Виктор Романович резко отпустил Серёжу. Мальчик, даже не успев подставить руки, чтобы смягчить падение, упал обратно на пол, больно ударившись подбородком об пол. Застонав от боли, он потёр подбородок и взглянул на отца. Тот кинул на сына грозный взгляд и наконец-то покинул комнату, захлопнув за собой дверь.

Как только комната опустела, подросток с облегчением вздохнул. После всего пережитого ему хотелось побыть одному и желательно подальше от главы семейства. Сейчас Серёжа боялся его в два раза больше, чем обычно. Из-за каких-то денег тот был готов убить родного сына, и мальчик не мог не бояться его. Сейчас он даже жалел, что вообще вернулся домой. Ведь у него была возможность выйти невредимым из этой ситуации, но подросток вернулся домой и теперь вряд ли сможет убежать. Хотя можно было бы попробовать сделать это завтра, когда Виктор Романович пойдёт в школу, но выйти невредимым из ситуации всё равно уже не получится. Ведь мужчина уже избил его. И теперь после такого сильного избиения сыну даже двигаться было трудно и больно.

С такими мыслями Серёжа продолжал лежать на полу, в подробностях планируя завтрашний побег. А лежал он вплоть до того момента, пока каждая клеточка тела не начала противно ныть от твёрдого пола. Мальчик понял, что больше так лежать не может. Он поднял голову и посмотрел на кровать. Она вроде бы находилась так недалеко, но, подросток всё ещё не мог встать. У него был только один выход: доползти до кровати и как-нибудь забраться на неё.

Даже не колеблясь внутри, он начал ползти к кровати. Тихо постанывая от боли и стараясь не кричать, чтобы отец не услышал, Серёжа с трудом дополз до кровати и, схватившись за край, начал взбираться на неё. С первой попытки сделать это у него не получилось, но после десятой попытки мальчик оказался на кровати. Он улёгся ничком на кровать и уткнулся лицом в подушку. Хоть подростку всё ещё было больно и плохо, но теперь хотя бы было лучше, чем когда он лежал на полу.

Серёже хотелось, как можно дольше лежать и наслаждаться тишиной и покоем. Но его наслаждение длилось недолго, потому что через какое-то время он понял, что хочет пить. Последний раз мальчик пил утром, и сейчас его мучала сильная жажда. В горле пересохло, а голова опять начала противно гудеть и напоминать о сегодняшнем ужасном дне. Вся боль вернулась в трёхкратном размере. Голова вновь начала кружиться, а в глазах темнело. Подростку было очень плохо, но он даже не мог встать, чтобы дойти до кухни и там выпить воды. Он попытался приподняться, но всё тело пронзила такая боль, что Серёжа, не выдержав, громко вскрикнул от боли и упал обратно на кровать. О второй попытке даже не могло быть и речи. Мальчик обречённым взглядом посмотрел на дверь и тяжело вздохнул.

Тут он услышал тяжёлые шаги и с ужасом понял, что отец идёт сюда. С каждым шагом тот был всё ближе и ближе, и вот мужчина распахнул дверь и прошёл в комнату. Первое, что попалось сыну на глаза – это стакан с водой. Виктор Романович никогда не переливал водку в стакан и всегда пил её из бутылки. Подросток точно знал, что в стакане была обычная вода. И сейчас единственной надеждой Серёжи был отец. Он надеялся, что глава семейства даст сделать хотя бы один глоток воды.

– Я пришёл напомнить тебе, что завтра иду в школу, – проговорил мужчина, – и, если деньги не найдутся, это будет означать, что ты снова меня обманул и тогда точно пощады не жди! Надеюсь, ты меня понял. И, кстати, – тут Виктор Романович хитро улыбнулся, и эта улыбка не понравилась мальчику, – я же не хочу, чтобы ты сбежал, пока меня не будет. Поэтому заберу твои ключи, – с этими словами отец помахал в воздухе ключами, которые взял из куртки сына. Подросток всегда убирал их туда, и сейчас эта привычка сыграла с ним злую шутку. Он с ужасом смотрел на главу семейства и свои ключи, понимая, что теперь у него не получится завтра сбежать из дома. Без ключей Серёжа не мог открыть дверь и выйти из квартиры. Теперь он точно был обречён. Мальчик как никогда был беспомощным, и от собственной беспомощности на его глазах выступили слёзы. – Завтра они будут со мной, так что даже не думай удрать от меня, – добавил мужчина и убрал ключи себе в карман.

Виктор Романович хотел уже выйти из комнаты, как тут подросток всё-таки решился подать голос.

– Пап, – тихо позвал его сын, и отец нехотя повернулся к нему.

– Что тебе надо? – раздражённым голосом спросил глава семейства.

– Пожалуйста, дай мне воды, – так же тихо попросил Серёжа.

– Ты хочешь воды? – переспросил мужчина и усмехнулся. Он сделал шаг к мальчику и протянул стакан. – Держи, – сказал он. Подросток через боль приподнялся и потянулся к стакану, но тут Виктор Романович наклонил стакан и вылил всю воду на пол. – Ой, прости, – сделал он несчастный вид. – Я случайно всё пролил.

Сын упал обратно на кровать. Его взгляд стал грустным. Мальчик, вновь посмотрев на отца с надеждой, снова попросил:

– Пожалуйста, пап. Я хочу пить.

– Знаешь что?.. Это не мои проблемы! – отрезал глава семейства. – Хочешь пить – пей с пола. Там достаточно воды. Тебе хватит! А если что-то не нравится, то вставай и сам иди себе за водой. Я тебе не прислуга. Или может, ты меня с кем-то путаешь?

– Но я ведь не могу встать.

– Ну, ты же смог улечься на кровать, значит, сможешь доползти до кухни и налить себе воды. А если не сможешь это сделать, то лежи и терпи и не ной мне тут! – с этими словами мужчина развернулся и сделал шаг к двери.

– Зачем ты так со мной? – впервые за все эти годы задал этот вопрос подросток. – Что я тебе сделал?

Виктор Романович кинул на сына раздражённый взгляд, пробурчал что-то и ушёл, громко хлопнув дверью. Серёжа ещё долго смотрел на дверь грустным взглядом, надеясь, что отец всё-таки сжалится и принесёт воды. Но чем больше проходило времени, тем больше мальчик убеждался, что этого не произойдёт. И тем больше понимал, что вообще безразличен главе семейства. От этой мысли подростку становилось ещё хуже. Его начинала одолевать невыносимая тоска и грусть. Ему очень хотелось, чтобы рядом с ним был хоть кто-то, с кем он смог бы разделить своё горе и печаль. Кто выслушал бы его, когда ему было бы по-настоящему плохо, и поддержал. Но у Серёжи такого человека не было, и сейчас он даже не верил, что когда-нибудь появится такой человек.

Мальчик тяжело вздохнул и облизнул пересохшие губы. Теперь ему точно было не суждено выпить воды. Единственное, что ему оставалось сделать сейчас – это постараться заснуть, чтобы не мучиться жаждой. И надеяться, что отец завтра найдёт деньги и больше не будет его трогать. Подросток вновь начал представлять себе, что будет завтра, если глава семейства не найдёт деньги в школе. От этого его начала пробирать дрожь. И ко всему прочему Серёже становилось холодно. Чтобы хоть как-то побороть дрожь, он натянул на себя тоненькое одеяло. Как следует, укрывшись одеялом, мальчик улёгся на бок спиной к двери и закрыл глаза.

Подросток лежал так около трёх часов, стараясь не думать о том, что будет, когда отец сходит в школу. Перед его глазами уже стояла картина, как глава семейства возвращается невероятной злой из школы и говорит, что не нашёл деньги. А потом бьёт его до тех пор, пока он не умрёт. Сыну даже казалось, что он уже чувствует эту боль. Эта картина заставляла Серёжу в ужасе вздрагивать и открывать глаза. Но, открыв глаза, он понимал, что, пока никто его не бьёт, а за окном всё ещё вечер, а может даже ночь. Дмитрий Романович всё ещё сидел перед телевизором и никуда не собирался. Это немного успокаивало мальчика, но ненадолго. Через какое-то время всё повторялось и так длилось долго.

Подросток уже даже потерял надежду, что у него получится поспать перед предстоящим ужасом, но в какой-то момент всё же отрубился. Громкий хлопок входной двери моментально разбудил Серёжу. Он тут же приподнял голову и увидел, что из окна уже светит солнце. В квартире царила полная тишина, а это означало, что отец ушёл в школу. Теперь осталось ждать, когда глава семейства вернётся, и тогда будет понятно, что мальчика ждёт. Теперь ему точно было не до сна.

Он снова свернулся калачиком и весь сжался от страха, внутри, и правда, молясь, чтобы деньги нашлись. Руками подросток изо всех сил сжимал тоненькое одеяло. Но, как бы он не старался себе внушить, что всё будет хорошо, с каждой минутой ему становилось всё страшнее и страшнее. Но ещё страшнее стало, когда сын услышал, как щёлкнул дверной замок. Серёжа продолжал надеяться на лучший исход до того момента, пока в комнату не ворвался Виктор Романович. Стоило мальчику увидеть его лицо, как он тут же понял, что ему конец. Мужчина был просто в бешенстве!

– Вставай! – сразу закричал отец и подскочил к подростку. – Да что ты разлёгся тут?! Встал живо! – повторил глава семейства. Схватив замеревшего от страха сына за руку, он рывком стащил его с кровати и поставил на ноги перед собой. – Я не нашёл деньги! – продолжая кричать, выдал Виктор Романович, заставляя мальчика всё сильнее и сильнее трястись от страха. – У этого Марата моих денег нет! Я даже его портфель обыскал, но у него нет денег. Врать мне вздумал?!

– Папа, я клянусь… – пробормотал Серёжа, боясь, что отец в такой ярости, и правда, может убить его.

– Закрой свой рот! – не дал договорить мужчина. – Ты должен ответить лишь на один вопрос: где мои деньги, отморозок?! – последнюю фразу он прокричал особенно громко.

– У меня их нет, – с трудом проговорил подросток, понимая, что сейчас ему за это попадёт, и заранее дрожа всем телом, зная, что сейчас будет.

– Что ты сказал?! – прорычал глава семейства и хотел уже наброситься на сына, чтобы в ярости придушить его, как вдруг остановился и хитро улыбнулся. – Становись на колени! – приказал Виктор Романович и начал снимать ремень.

– Папа, пожалуйста, прошу тебя не надо! – тут же начал умолять мальчик. У него жутко болело всё тело. Ему даже стоять сейчас было трудно. Серёжа даже не хотел себе представлять, что с ним будет после очередной порки. Было бы лучше, если бы отец просто придушил его, но, видимо, тот выбрал самый ужасный способ смерти. Мужчина хотел забить подростка до смерти. – Папа, не надо! Деньги, наверное, у Ильи! Папа! Пожалуйста, я сделаю всё, что угодно! Не надо! Остановись! Я могу попробовать найти какую-нибудь работу, и я отработаю эти деньги. Папа, пожалуйста! Я тебя умоляю! Не надо! Папа! – тут мальчик схватил главу семейства за руку, видя, что тот останавливаться не собирается и, надеясь, что хоть это на него подействует. Раньше Серёжа никогда ничего подобного себе не позволял.

Виктор Романович тут же остановился и заглянул в глаза сыну. Его глаза были на влажном месте. Подросток был уже готов разрыдаться, но держался изо всех сил. Пару секунд мужчина молча смотрел на мальчика. Тот уже хотел подумать, что отец не будет его бить, как тут глава семейства резко замахнулся и со всей силы ударил Серёжу по лицу. Не удержавшись на ногах, сын упал на пол и схватился за щеку, которая начала просто гореть от боли.

– Я больше не поверю твоим сказкам, что мои деньги у твоих одноклассников! Можешь даже не пытаться! – в бешенстве проговорил отец. – На колени! – повторил он. – Живо! Если я повторю это ещё раз, то мне придётся сломать тебе руку, а может даже две. Живо!

Подросток, больше не сдерживая свои слёзы и начав жалобно плакать, повернулся к главе семейства спиной и медленно встал на колени. Схватив мальчика за плечи, мужчина заставил его немного согнуть спину. Серёжа подчинился, продолжая плакать. Некоторое время Виктор Романович молча стоял позади сына. Подросток, чувствуя, что отец медлит, начал надеяться, что тот передумал, и не будет бить. Но тут глава семейства начал нещадно избивать мальчика, нанося сильные удары пряжкой ремня по спине.

Каждый удар заставлял Сережу ещё сильнее и горше плакать. Он вздрагивал от каждого удара и был готов кричать от боли, но понимал, что это не поможет. Если деньги, и правда, не у Марата, то подросток не знал, у кого они и говорить отцу ему было нечего. Но и терпеть эту боль он не мог. Ему было даже больнее, чем вчера. Мальчик, как мог, сжимал зубы, чтобы сдержать крик, рвущийся наружу, но в какой-то момент не выдержал и, что есть силы, закричал:

– Хватит! Пожалуйста! Я тебя прошу! Остановись!

– Где мои деньги?! Скажи, где они, и я прекращу! – прокричал мужчина, продолжая избивать сына. Но Серёжа замолчал, потому что ответа у него не было. Отец начал бить ещё сильнее. – Говори! Если понадобится, я всю душу из тебя выбью! Говори немедленно! – Но подросток молчал, закрыв лицо руками и надеясь, что у него получится всё это выдержать и, что глава семейства сам рано или поздно устанет и решит, что на сегодня хватит. Но Виктор Романович продолжал бить и, чем дольше тот бил мальчика, тем больше казалось, что мужчина реально хочет выбить из него душу.

Так продолжалось ещё очень долго, но вдруг случилось нечто невероятное. У ремня отлетела пряжка! Она в очередной раз ударилась об спину Серёжи и со звоном полетела на пол к окну. Отец выругался и, наконец, перестав бить сына, пошёл за пряжкой.

Подросток продолжал стоять на коленях и плакать, но потом кинул взгляд на главу семейства и, увидев, что тот только тянется за пряжкой, понял, что это его шанс. Недолго думая, мальчик вытер слёзы и вскочил на ноги. У него как будто открылось второе дыхание и силы, которых минуту назад у Серёжи не было, внезапно прихлынули к нему. Он во всю прыть бросился вон из квартиры.

Мужчина не сразу понял, в чём дело, но, когда выпрямился и увидел, что сына на месте уже нет, тут же бросился следом за ним, ругаясь трёхэтажным матом и, видимо, злясь из-за того, что подросток посмел ослушаться его воли. Но мальчик отступать не собирался и, слыша его крики за спиной, лишь ускорился. Дверь, к счастью, была открыта. Выскочив из квартиры, Серёжа в мгновение ока спустился на первый этаж, вылетел из подъезда и, ни на что, не обращая внимания, бросился прочь.

– Немедленно вернись! – услышал сын крики отца. Видимо, бежать за подростком он не собирался, а хотел, чтобы тот сам вернулся. Но мальчик делать этого не собирался. – Вернись, а то хуже будет! Серёжа!

Виктор Романович ещё что-то кричал вслед сыну, но тот больше ничего не слышал, потому что ветер шумел в ушах подростка и перекрыл все остальные звуки. Он даже не слышал как люди, которых мальчик сбивал на своём пути и толкал, что-то кричали. Сейчас ему было всё безразлично. Серёжа хотел лишь убежать как можно подальше от этого ужасного дома, который уже давно перестал для него быть родным домом. Подростку уже было тяжело дышать, но он упорно продолжал бежать.

Остановился мальчик, когда споткнулся об бордюр. Не удержавшись на ногах, он повалился на землю. Больше сил у него не было, и Серёжа, даже не поднимаясь с земли, начал плакать. Он сам не знал, почему плачет. То ли от физической боли, то ли от моральной боли, то ли от радости. Ведь теперь подросток избавился от отца. Больше никто не будет его бить и кричать на него. Мальчик так боялся сделать это, но всё же смог сделать это.

Теперь у него не было хода назад, потому что Серёжа понимал, что, если вернётся, глава семейства точно убьёт его. Подросток даже и не хотел возвращаться назад. Да, теперь у него не было крыши над головой, кровати, на которой он мог поспать, но у мальчика было кое-что важнее. Впервые за все эти годы он был по-настоящему свободен.

Глава 4 «Луч надежды»

«Ибо только Я знаю намерения, какие имею о вас, говорит Господь, намерения во благо, а не на зло, чтобы дать вам будущность и надежду»

Иеремия 29:11

– Эй, ты! – сквозь сон услышал Серёжа грубый мужской голос и тут же кто-то дёрнул его за плечо. – Вставай немедленно и уходи отсюда! – приказал тот же голос и ещё более настойчиво дёрнул за плечо. Подросток нехотя открыл глаза и увидел нависшую над ним огромную тушу охранника. – Что ты тут разлёгся?! Домой вали, мальчик, или я сейчас тебя, как за ухо схвачу и оттащу в полицейский участок. Там с тобой быстро разберутся! Ну?! Мне долго ждать?!

Как только Серёжа услышал слово «полицейский участок», мгновенно пришёл в себя и проснулся. Он медленно приподнялся на лавочке и пробормотал:

– Я уже ухожу. Извините, – и побрёл к выходу из торгового центра. Охранник проследил за ним взглядом и, как только убедился, что подросток точно идёт к выходу, продолжил обход. А мальчик, оказавшись вновь на улице, поёжился от холода, сонно протёр глаза и пошёл искать новое место для ночлега.

Прошёл уже месяц с того дня, как Серёжа сбежал из дома. Конечно, ему не очень нравилась жизнь бездомного, но всё же эта жизнь была лучше жизни с отцом. Теперь никто не бил его и не издевался постоянно над ним, но в новой жизни также было много минусов. Например, у подростка всегда были проблемы с тем, где переночевать. На улице уже было холодно, а куртка и кроссовки, которые мальчик отыскал на свалке, были недостаточно тёплыми. Он постоянно мёрз, а особенно сильно замерзал ночью. Поэтому на ночь Серёжа старался куда-нибудь спрятаться. Но проблема была в том, что его отовсюду прогоняли. Все думали, что он бездомный, хотя так и было.

Да и выглядел подросток, как настоящий бомж. Его внешний вид был просто ужасен. Вся одежда была грязной, обвисшей и рваной. Волосы были всклоченными, грязными, жирными и неплохо отросли за этот месяц. Так что теперь Серёжу частенько путали с девочкой, ведь он ещё был и очень худеньким. Его лицо тоже было очень грязным, как и руки, ведь мальчику приходилось часто лазить по помойкам в поисках какой-нибудь новой одежды или даже еды, а помыться, понятное дело, было негде. Иногда ему везло и получалось зайти в какой-нибудь торговый центр или кафе. А там порой даже получалось попасть в туалет и хоть немного привести себя в порядок. Но это было очень редко. В основном подросток даже и не замечал, какой он грязный и как ужасно выглядит. Ему было просто не до этого. Все его мысли чуть ли не целыми днями были только о том, как добыть еду, как согреться и где бы переночевать.