Рыцари на все времена

Любезный сын, еще прошу тебя – будь кроток и добр к низшим; они возблагодарят тебя сторицею против высших, получающих все, как должное им по праву; низший почтен будет твоей обходительностью и сделает тебя повсюду знаменитым и славным».

Воистину, в этих словах вся суть обучения пажа.

Оруженосец (эсквайр, экюйе, армигер)

И вот, наконец, свершилось! Познаниями, ловкостью, смышленым умом и храбростью подросток снискал одобрение своего рыцаря, и тот решил, что пора его воспитаннику всерьез учиться воинскому искусству. Обычно к этому моменту юноше исполнилось тринадцать-четырнадцать лет, он подрос и окреп и уже почти не похож на прежнего мальчишку, когда-то начавшего осваивать азы рыцарской премудрости. Самое время становиться оруженосцем. По этому поводу в замке устраивалась настоящая церемония, знаменовавшая, что отныне подросток не просто слуга, получающий образование в чужом доме, а настоящий, хотя и младший, собрат по воинскому сословию. После торжественной мессы отец, мать или доверенные лица с зажженными свечами в руках подводили будущего оруженосца к алтарю, на котором уже лежал меч. Священник несколько раз благословлял оружие и пояс, напоминал, что юноша принимает оружие для защиты церкви, службы сюзерену и защиты обездоленных. После чего, он перепоясывал юношу оружием, открывая перед ним двери во взрослый мир.

Теперь и обучение и обязанности воспитанника становились значительно серьезней. Начинались тренировки с настоящим боевым и турнирным оружием, постижение всего того, что может пригодиться, а зачастую и спасти жизнь в реальном бою. Оруженосец становился не только учеником, но и соратником. До боя он был обязан держать в совершенном порядке доспех и оружие своего рыцаря, следить за тем, чтобы боевой конь, дорожная и упряжная лошади сеньора были накормлены, напоены, чтобы не были заморены. В его обязанности входит найти удобное место в лагере для шатра, в городе – достойный кров для ночлега. Он командовал всеми прочими спутниками рыцаря, его военными слугами, чаще всего, намного старшими его по возрасту. В таких условиях взрослеть приходилось рано.

Оруженосец снаряжает рыцаря

На поле сражения оруженосец также не оставался без работы. Он мог следовать за господином, прикрывая в бою его спину, мог оставаться позади схватки. Но и в этом случае роль оруженосца была чрезвычайно ответственна и небезопасна. Он должен был неотступно наблюдать в гуще боя за своим рыцарем, чтобы в нужный момент подвести ему свежего коня, встать против врага с оружием в руках, если рыцарь сбит наземь, защищая его и не давая врагу подойти. Оруженосец помогал вынести раненного или оглушенного падением господина из схватки, оказывал первую помощь, а если дело было плохо, призывал священника и помогал ему в скорбном ритуале. При благоприятном исходе боя именно оруженосцу поручалось сопровождать пленников, если, конечно, таковые имелись.

В часы мира ученик и соратник благородного рыцаря тоже не сидел без дела. В замках вельмож, где оруженосцев было куда больше, чем у простых рыцарей, юные воспитанники подразделялись на разряды: оруженосцы рыцаря и его супруги, комнатные оруженосцы, столовые оруженосцы (форшнейдеры), конюшие и т. д. Самой почетной конечно, считалась должность оруженосца самого рыцаря, но и все прочие звания вовсе не почитались наносящими урон чести будущего обладателя золотых шпор.

Служа таким образом сеньору, оруженосец становился внимательным и предупредительным, наблюдая за гостями, перенимал у них изящные манеры, учился скромности и благоразумию. Юноша уже удостаивался высокой чести – участвовать в разговорах старших, правда, по большей мере, в качестве слушателя. Но не только: оруженосец всегда должен был пребывать в готовности ответить на заданный ему вопрос, а также, если будет спрошено, высказать свое мнение по обсуждаемой теме.

Таким образом, участвуя в беседах, прислуживая на пиру и слушая разговоры старших, юноша должен был практиковаться в красноречии, в искусстве связно и доступно излагать мысли. Сейчас можно лишь гадать, насколько красноречивыми становились пирующие храбрецы – рыцари после очередного поднесенного оруженосцем заздравного кубка, и насколько сие красноречие вязалось с изящными манерами, пристойностью и канонами церкви, но реальность вносит коррективы даже в самые благие начинания.

Особняком в этом ряду стоял оруженосец-шталмейстер (конюший). Несомненно, для будущего рыцаря, чья жизнь часто прямо зависит от силы, ловкости, выносливости и быстроты ног его скакуна, уход за этими прекрасными благородными животными был уважаемым занятием. Именно в этот период юноша учился понимать четвероногого соратника, годами создавая неразрывный симбиоз боевого коня и наездника.

Кроме того, что оруженосец-шталмейстер подводил рыцарю коня перед боем или поединком на турнирном поле, он же пришнуровывал и снимал шлем своего господина, подтягивал и проверял все крепежные ремешки его доспеха, а также принимал оружие, шлем и щит сеньора, когда тот входил в церковь или возвращался в замок.

Так проходит еще несколько лет, и годам к 19–21 наконец сбывается то, о чем столь долго мечталось – оруженосец признается достойным рыцарского звания.

Рыцарь и оруженосец, XIV век

Тут необходимо сделать небольшое отступление (которое, вообще, не подобает рыцарям, но здесь вполне приемлемо). Существовал еще один вид оруженосцев – так называемые знаменные оруженосцы. Дело в том, что сам по себе обряд посвящения в рыцари и дальнейшее снаряжение отряда – «копья» стоило немалых денег. Далеко не всегда у юноши, заслужившего право стать рыцарем, имелась возможность оплатить церемонию и в дальнейшем поддерживать подобающий высокому статусу образ жизни. В таком случае многие предпочитали оставаться оруженосцами до седин, ожидая, не подвернется ли удобный случай. Особенно много таких воинов было в Англии, где они составили целую общественную прослойку эсквайров. Само это слово восходит к французскому экюйе, что означает оруженосец, несущий рыцарский щит. Позднее, слово «эсквайр» стало просто синонимом джентльмена, так что Шерлок Холмс, эсквайр, вовсе не должен был носить щит за кем-либо из рыцарей Британской империи.

Порою знаменные оруженосцы достигали серьезных высот, служа королю. Иногда специальным приказом государь ставил их командовать войсками, в том числе и знаменными рыцарями, баннеретами. Обычно это были известные и заслуженные воины, проведшие всю жизнь в сражениях. Но даже в этом случае оруженосец не имел права на рыцарские почести, не носил золотых шпор, не мог зваться «сэр», «мессир» или «монсеньор», и многое другое.

Рыцарь (риттер, шевалье, кавалер, идальго…)

Но вот отзвучали последние слова обряда посвящения (о котором мы поговорим отдельно), смолкли ликующие возгласы, и новый опоясанный рыцарь становится равным среди равных в благороднейшей и могущественнейшей корпорации своего времени. Теперь, как рыцарь, он равен любому монарху! Если только тот уже получил собственные рыцарские шпоры. Он совершенный воин и достойный кавалер, обладающий таким списком достоинств, что любой прекрасной Даме не стыдно бросить на него благосклонный взор…

Так, да не совсем. Да, равенство в рыцарской среде действительно существует, однако не во всем. Получив заветный удар плоскостью клинка по плечу, молодой человек становится рыцарем – башелье (или, на английский манер, – бакалавром).

Он мало кому известен за пределами своего круга, и ему только предстоит снискать боевую славу на полях сражений, достойное имя при дворе сюзерена и популярность среди восторженных зрителей на турнирных ристалищах.

Пока же башелье – однощитник. Все, с чем он выходит в бой – собственное оружие и, если повезет, один оруженосец. Чаще – простой слуга, помогающий хозяину облачаться в доспех и снимать его, а заодно и ухаживающий за лошадьми. При этом кони, а их рыцарю нужно 3–4, вполне могут быть «одолжены» сюзереном. Еще бы! Хороший рыцарский скакун стоит дорого, где ж найти такие деньги бедному новичку?

В конце XV века в Испании, стране, постоянно воевавшей с маврами, одном из центров европейского коневодства, пришлось издавать специальный указ, запрещающий рыцарям, а также их оруженосцам, выступать в поход на мулах!

Конечно, все это не проблема, если отец молодого рыцаря барон или граф, и вполне может снарядить для любимого чада боевого коня – дестрийера, дорожную лошадь, да еще пару вьючных, чтобы было на чем перевозить доспехи, снаряжение и запас снеди. А если нет? И чаще всего случалось именно так.

Отец молодого рыцаря – такой же рыцарь, только уже в возрасте. И сыновей у него несколько. А надел, с которого он получает средства к существованию, лишь один. Всю ораву не прокормишь! Вот и приходится молодому обладателю золотых шпор и рыцарского меча искать себе место в отряде какого-либо знатного сеньора, который в награду за верную службу может пожаловать новое владение, а до того – дать все необходимое для несения службы при своем дворе. Однако пожалование еще надо заслужить, надо проявить доблесть, а заодно и постараться захватить в плен как можно больше знатных и богатых пленников. На выкупах можно получить неплохой «стартовый капитал», без которого блеск имени не так сияет и слава не столь мила. И уж конечно, упаси Бог самому попасть в плен! Никому нет дела до того, где ты будешь искать деньги на выкуп. А если уж пленение неизбежно, сражайся как можно храбрее – порою синьоры, пораженные отвагой противника, в знак уважения проявляют великодушие и отпускают без всякой платы.

Но если рука тверда, глаз зорок, и удача, как верный пес, следует за молодым рыцарем, то через некоторое время он становится известным и почитаемым в рыцарских кругах. Его совета ждут, его общества ищут, и при возглашении его имени на турнирах у дам сладко замирает сердце, а желторотые оруженосцы смотрят во все глаза, стараясь перенять манеру держаться и искусство боя. Награды и выкупы помогли не только обрести самостоятельность, но и сколотить кое-какое состояние. Правда, он уже не так молод, но зато теперь сюзерен, ценя умение, доблесть и боевой опыт своего храброго вассала, может поставить под его команду отряд таких же, каким совсем, казалось бы, недавно был он сам, молодых рыцарей, башелье. В торжественной обстановке сеньор обрубает длинную косицу на треугольном флажке, прикрепленном к рыцарскому копью, делая полотнище квадратным. Теперь закаленный в боях ветеран поднимается на следующую ступень иерархической лестницы – становится рыцарем-баннеретом, т. е. рыцарем со знаменем. Теперь он имеет право собирать и вести в бой под своим флагом до полусотни рыцарей – башелье.

Георг фон Вальбург

Кстати, глядя на очередной рекламный баннер, нелишне вспомнить, что само это название происходит от названия рыцарского знамени – баньеры.

И вот, казалось бы, теперь, когда опоясанный рыцарь достиг потолка своей карьеры, встает серьезный вопрос: что же дальше? Ведь он в расцвете лет, полон сил и готов совершать подвиги еще долгие годы. Неужели же он так и останется просто баннеретом, одним из многих? Нет, такое положение дел абсолютно противоречит рыцарскому пониманию чести! Конечно, за верную доблестную службу король может пожаловать титул, расширить владения, щедро наградить золотом или иными дарами. Можно получить драгоценный приз на турнире. Но это все материальные блага, а для души… казалось бы, в рыцарском сословии все равны – и государь, и последний башелье. Но, как гласит старая истина, все равны лишь перед патологоанатомом. В полном соответствии с человеческой природой, в рыцарской среде появляется множество «нюансов», своего рода рангов и высоких отличий.

Так, в эпоху Крестовых походов между рыцарями было принято каждый день присваивать звание «героя дня» самому доблестному из воинов. Такой рыцарь получал высокое звание доброго рыцаря и с гордостью носил его до самой смерти. Известны случаи, когда тот или иной рыцарь удостаивался подобной чести более тридцати раз.

Интересен также обычай, существовавший в рыцарском ордене Дракона, созданном графом де Фуа. В эмблеме ордена – изображении дракона были оставлены пустыми ряд «глазниц». Член рыцарского братства, прошедший школу боя на копьях, мог поместить в первую глазницу бриллиант. Если он участвовал в рыцарском единоборстве на ристалище, во второй глазнице крепился рубин, в случае участия в бое на ристалище в составе команды – еще один, в соседний зрачок. Участник морского сражения помещал в следующий зрачок изумруд, а второй изумруд, рядом с первым – за крупное сражение на суше. Бирюза указывала на участие в штурме города или замка, сапфир – на участие в боях с сарацинами, второй – на паломничество в Иерусалим к гробу Господню. Своего рода средневековая орденская планка. Следует также упомянуть тевтонский стол чести: ежегодное собрание рыцарей, на котором определялись шестнадцать наиболее достойных, и специально для них устраивалось пиршество. Все остальные члены ордена с благоговением и почтением наблюдали за воздаянием заслуженной почести.

И, конечно же, особой наградой для рыцаря было его соотнесение с «девятью бесстрашными». Таковыми почитались истинные герои, защитники рыцарства давно минувших дней – персонажи Ветхого завета: Иисус Навин, Давид и Иуда Маккавей, герои античности: Гектор, Александр и Цезарь, и три героя-христианина – Король Артур, Карл Великий и Жофруа Буйонский – первый король отвоеванного крестоносцами Иерусалима. В разное время полуофициальный титул десятого Бесстрашного получали Бертран дю Геклен, Роберт Брюс и ряд воинов, имена которых сегодня мало что говорят читателю: Жак д'Амрикур, Воффлар де Момаль, Гильем де Мальклер и т. д. Деяния их сегодня позабыты, но причастность к Девяти Бесстрашным сохранила их имена.

Еще один щекотливый вопрос, который нельзя обойти вниманием: всегда ли путь к золотым рыцарским шпорам был столь долог и многотруден?

Не всегда.

Довольно часто монархи жаловали рыцарское достоинство храбрым и умелым воинам прямо на поле боя. В этой связи можно вспомнить случай, произошедший с Джоном Идемом, заявлявшем в рыцарском суде в 1410 году, что, хотя ему и был пожалован герб в присутствии Графа Пембрука в 1372 году, но он не может вспомнить, как тот выглядел, поскольку не видел его целых двадцать девять лет.

В любом случае, на таких рыцарей из черни собратья по оружию смотрели косо, и тем следовало немало потрудиться, чтобы доказать свое право считаться равными среди равных.

Следует помнить, что, невзирая на превосходные боевые качества, рыцарь вовсе не был бойцом-одиночкой, каким его зачастую выводят авторы исторических романов и кинофильмов. Как только рыцарь-башелье «обживался» под знаменами того или иного баннерета, под его собственным значком – пенноном собирался небольшой, но вполне боеспособный отряд, именовавшийся «копьем». Четких рамок состава и численности такого копья обычно не было. Все зависело от достатка и доблести предводителя. Конечно же, главной ударной силой этого подразделения был сам рыцарь. Ему сопутствовали от одного до четырех оруженосцев, а зачастую, и несколько пажей. Пажи в сражении не участвовали, но состояли на посылках и присматривали за провизией и имуществом военного лагеря. Кроме того, в бою за спиной рыцаря следовал кутельер, конный или пеший. Он был вооружен кутилем – своего рода копьем с коротким толстым древком и широким остро заточенным лезвием, именовавшимся по сходству формы «воловий язык». Таким оружием можно было с одинаковой легкостью и колоть, и рубить.

Кроме того, рыцаря сопровождали конные и пешие лучники и арбалетчики. Крестовые походы убедительно доказали гордым рыцарям, насколько эффективен может быть воин, осыпающий противника издали стрелами и отнюдь не стремящийся вступить с ним в честный поединок. В память о восточных корнях, такие отряды обычно именовались туркопилы, или туркопилье. Количество воинов в отряде могло колебаться от трех до десяти человек. Кроме бойцов, рыцаря обычно сопровождали слуги, вооруженные, кто чем мог. Они не принимали участия в сражениях, но могли оказаться полезными при защите лагеря, а также в случае осады или обороны крепостных стен.

Как уже было сказано, до полусотни копий обычно составляли знамя, от пяти до десяти знамен, в свою очередь, составляли полк, состоявший под командованием крупного сеньора, чаще всего графа или герцога.

Глава 3

Обряд посвящения в рыцари (акколада) и обряд лишения рыцарской чести

Обряд посвящения в рыцари

Итак, как уже было сказано, посвящение в рыцарское достоинство представляло собой важнейший обряд, приравнивавшийся к рождению нового человека. По сути, средневековая европейская церковь и воспринимала посвящение в рыцари, как одно из своеобразных христианских таинств. И, хотя корни этого красивого ритуала были вполне соотносимы с обычаем варваров посвящать юношу в мужчины, вручая ему щит и копье, в более позднее время оно превратилось в символическое действо, где каждое движение наполнялось тайным смыслом.

Посвящение в рыцари

Первое дошедшее до нас описание такого события датируется 950-м годом. Оно сохранилось в монастырской рукописи в городе Майнце. Судя по всему, рукопись является заимствованием из более ранних, не дошедших до нас источников, что позволяет датировать первооснову обряда примерно IX веком, временами Карла Великого и его ближайших потомков. Изначально посвящение в рыцари, как и описанное ранее Тацитом празднество инициации у древних германцев, сводилось к одариванию боевым оружием. Даже сам глагол «adouber», то есть «посвящать в рыцари» изначально означал оснащение воина боевым оружием. Как и древний варварский обычай, он не предусматривал участия в церемонии каких-либо духовных лиц, а уж тем паче, их главенствующей роли.

Так хронист Жан де Мармутье с высочайшей точностью описал посвящение в рыцари Жофруа Анжуйского в 1128 году в Руане. Но в этом описании есть два момента, крайне раздражавшие отцов церкви, настаивавших на христианской природе рыцарства.

Во-первых, при описании церемонии посвящения вышеупомянутого кавалера (в будущем деда знаменитого Ричарда Львиное Сердце), не упоминается ни один, даже самый плохонький, клирик.

Во-вторых, хронист ничтоже сумняшеся заявляет, что король собственноручно опоясал юношу мечом, якобы, выкованным самим мифическим Вёлундом. Все было бы ничего, король Генрих I Боклерк мог себе позволить делать ценные подарки будущему зятю. Стоит упомянуть, что в вместе с Жофруа рыцарства были удостоены еще тридцать молодых дворян. Все они получили от короля оружие, коней и доспехи.

Но Вёлунд, скандинавский бог-кузнец, носивший у викингов прозвание Отец мечей, с приходом христианства был низведен до роли одного из демонов, ближайшего соратника Сатаны, распоряжающегося адским пламенем. Знаменательный подарок для христианского рыцаря!

Понятное дело, мириться с таким положением церковь не могла, и потому с завидной настойчивостью внедряла в умы европейской знати, что только из ее рук можно получить настоящее, освещенное Господом, рыцарское звание. И, надо сказать, не безуспешно. К концу XII века складывается именно та форма посвящения, которая почти без изменений дошла до наших дней. Интересно рассмотреть три основных особенности этой церемонии.

В первую очередь, это жесты (в средневековом понимании этого слова – действия, деяния, используемые при посвящении). Перед тем, как удостоиться права стать рыцарем, молодой человек выдерживал строгий пост. Собственно, ритуал, начинался с омовения, чтобы смыть с будущего рыцаря всю земную скверну. Затем следовала обязательная исповедь, после которой юноша обряжался в белую рубаху и становился кандидатом (от лат. сandidus – белый).

Вслед за этим, он отправлялся в церковь, где проводил ночное бдение у алтаря, на который был возложен меч будущего рыцаря. Все это время кандидат должен был проводить коленопреклоненно, с тихой молитвой на устах и руками, скрещенными на груди. При этом чаще всего компанию ему составляли такие же, как он, вчерашние оруженосцы, ибо церемония посвящения была своеобразным празднеством, ярким и дорогим, а потому устраивать его ради одного только будущего рыцаря попросту было накладно.

Обычно посвящение в рыцари приурочивалось к большим христианским праздникам, или светским торжествам, например, женитьба коронованных особ, прибытие зарубежного посольства, коронация, рождение сына в августейшей семье, и так далее. Сразу оговорюсь, особняком здесь стоит посвящение храбреца на поле боя после победы.

По смутным известиям, дошедшим до нас, иногда подобные бдения несколько утрачивали свой благостный характер, поскольку собрать под одной крышей такое количество молодых полных сил мужчин и заставить их, крестообразно сложив руки на груди, предаваться возвышенным размышлениям на протяжении нескольких часов кряду крайне проблематично.

Утром, чуть свет, следовало таинство причащения Святых даров. Чрезвычайно торжественная церемония, даже король Франции Людовик Святой причащался не более двух-трех раз в год.

У церкви кандидата встречали старейшие рыцари, восприемники, избранные сопровождать новичка во время обряда. Они надевали ему на шею перевязь с мечом, укладывали в постель и укрывали простым белым полотном, а иногда и черным сукном, в знак того, что он прощался со скверным миром и вступал в новую жизнь. Затем, в сопровождении друзей, родственников и рыцарей, юноша отправлялся в церковь, где священник вновь благословлял меч, читая над ним подходящий к случаю псалом. Когда оружие было готово к церемонии, наступал черед счастливого кандидата. Рыцари – восприемники и Прекрасные Дамы, участвующие в обряде, с торжественной почтительностью облачали его для праздника, попутно объясняя символическое значение той или иной части одежды и ее цвета. Наконец поверх рубахи надевалась кольчуга и расшитая гербовыми фигурами юного рыцаря котта. В таком облачении посвящаемый в сопровождении восторженной толпы направлялся к тому месту, где уже ожидал его благородный рыцарь, известный своей знатностью и доблестью, который должен был завершить обряд посвящения. Порою это был сам король, или же назначенный им сеньор.

Шествие было торжественным: под звуки труб и барабанов восприемники и прочие известные рыцари несли на бархатных подушках части доспехов кандидата. Затем, уже на месте, тот выслушивал очередную мессу, по окончании которой священник выносил в аналой Книгу рыцарских законов и зачитывал их, в поучение всем присутствующим. После чтения кандидат преклонял колено перед знаменитым рыцарем или государем, который произносил следующую формулу: «Во славу и во имя Бога Всемогущего, Отца, Сына и Духа Святого, жалую тебя рыцарем. Помни же, что долг твой соблюдать все правила и уставы рыцарства – этого истинного и светлого источника добра и благого жития. Будь верен Богу, Королю и Даме; будь медлителен в мести и наказании и быстр в пощаде и помощи обездоленным; посещай церковь и подавай милостыню, почитай женщин и не терпи злословия в их адрес, потому что мужская честь после Бога нисходит от женщин».

На это юноша отвечал: «Клянусь в присутствии Господа моего и Государя моего положением рук моих на Святое Евангелие блюсти законы и наше славное рыцарство». Тогда король, или иной уполномоченный рыцарь, вынимал свой меч, ударял им по плечу кандидата, даруя ему долгожданное colee и как бы знаменуя его рождение для новой жизни. Вслед за этим он повелевал восприемникам надеть молодому рыцарю золотые шпоры – эмблему его достоинства, помазать новому соратнику голову елеем и объяснить символическое значение каждой части вооружения.

В этом месте существует довольно много разночтений. Время от времени посвящающим лицом выступал иерарх церкви, которому, по его статусу, не пристало прикасаться к мечу, даже со столь высокой целью, как посвящение нового рыцаря. Тогда удар наносился ладонью или кулаком. Зачастую также ритуальный удар сопровождался словами «Снеси безответно этот удар, и ни одного более». Однако это не было обязательной формулой. Можно практически утверждать, что какой-либо единой неизменной церемонии, узаконенной на все времена, не существовало. Но все они имели много общих черт с теми, о которых мы рассказали.

Вернемся же к новому рыцарю, наконец-то получившему заветный удар. Восприемник, надевая шпоры, сообщает молодому собрату по оружию: «Шпоры эти означают, что, поощряемый честью, ты должен быть неутомимым в предприятиях».