Рыцари на все времена

Владимир Свержин

Рыцари на все времена. «Энциклопедия рыцарства»

С благодарностью Екатерине Светловой за помощь в написании этой книги

© Владимир Свержин, 2026

Пролог

Давным-давно, когда в умах европейцев Земля еще имела форму диска, а мировой океан срывался с ее краев в невообразимую бездну, между Средиземным и Северным морями водились рыцари. Они носили панцири и были, как на подбор, доблестными, словно благородный Айвенго. О них слагались баллады. А иные представлялись псами, не ведавшими прописной библейской истины: «Поднявший меч, от меча и погибнет». На их долю выпадало холодное купание в водах Чудского озера.

С тех пор прошло несколько веков. Земля приобрела форму глобуса, а затем и геоида, а рыцари… Невольно приходит в голову фраза: «Они ускакали в небытие, блистая доспехами, на своих белых, вороных и гнедых конях, не оставив даже следа». Однако это не совсем так.

Во-первых, рыцари никуда не девались, и по сей день живы и здравствуют в мире, где люди летают по воздуху и стреляют ракетами. Во-вторых, след они как раз оставили. Да еще какой след!

А потому стряхнем пыль веков и поднимем забрало старого шлема, чтобы попытаться разглядеть и понять, кем были эти люди в броне, какими они были, что составляло их жизнь, вело в смертельный бой. В дорогу же, мой добрый читатель! Пусть будет увлекательным наше путешествие в мир рыцарства!

Глава 1

Возникновение рыцарского сословия. Корни и предпосылки

Жил некогда в Англии доблестный король Артур, сын могущественного правителя, Утера Пендрагона. И все у него до поры до времени было замечательно. И жена-красавица, прекрасная дама Гвиневера, и мудрый советник, великий маг Мерлин, и волшебный меч Эскалибур, и Круглый стол, за которым собирались славнейшие рыцари, чтобы обсудить насущные дела, да потолковать о грядущих подвигах…

Молодой Артур

По сей день историки спорят, существовал ли на самом деле этот Артур? Если да, то был ли он романизированным бриттом или же потомком сарматов? Означает ли Пендрагон личное прозвище, или титул, заменявший не существовавшее еще в те времена слово «король»? В каком веке был сооружен Круглый стол, который демонстрируют восхищенным туристам в Винчестере?

Все историки единодушны в том, что во времена короля Артура рыцарей не было.

Появились они много позже, в годы правления императора не менее легендарного, чем его августейший британский собрат, но куда более реального: Карла Великого. Но как, и откуда? Вот вопрос! Что таит в себе громкое звание рыцарь? Почему до сих пор оно так притягательно, и не только для романтичных подростков, но и для людей взрослых и вполне состоявшихся?

При упоминании о рыцарях рисуется гордый всадник на боевом коне, в сверкающем доспехе, одном из тех стальных облачений, какие украшают залы и коридоры музеев и старых замков. Отчасти это представление верно. Но лишь отчасти.

«Ничто не ново под луной» – говорили древние, Идея одоспешенного всадника, атакующего врага с копьем наперевес, тоже не нова. В античные времена, задолго до появления рыцарей, катафрактарии и клибанарии наводили ужас на врага. Да и конница сарматов, отряды которой действительно входили в состав Римских легионов, стоявших в Британии, имела превосходный, по тем временам, защитный доспех.

Но рыцарь – это не просто тяжеловооруженный всадник. Это нечто большее – боевая единица сама в себе, состоящая на службе у правителя и получающая в обмен на эту службу средства, достаточные для выполнения своих прямых боевых обязанностей. Рыцарь – воин, добровольно принявший на себя ряд обязательств перед сюзереном и церковью и готовый не щадить жизни ради выполнения своих обетов.

Великая Римская империя не знала рыцарства. Это была эпоха массовых армий, в которых сплоченность и умение действовать в строю ценились куда выше, чем индивидуальное боевое искусство воина. Отряды кавалеристов, входившие в состав каждого легиона, хотя и формировались из представителей высших сословий патрициата и всадничества, но особой силы не представляли. По сути, задача решительного наступления, мощного удара, сметающего противника, перед ними никогда и не ставилась. Скорее, это была конная пехота.

Для решения серьезных, действительно боевых задач римляне старались нанять отряды варваров, у которых ребенок обычно одновременно учился ходить и ездить верхом. Стремительные нумидийцы, свирепые галлы, неудержимые в атаках сарматы покрыли себя неувядаемой славой под сенью римских орлов, однако не смогли уберечь Империю от краха и развала.

Гибель Великого Рима породила эпоху Темных Веков. Как всегда бывает в таких случаях, началось такое светопреставление, что разброд, предшествовавший гибели Империи, позже воспринимался как образец мира, порядка и благополучия. Европа превратилась в огромный плавильный котел. Из края в край по ней перемещались народы, пришедшие в движение в силу разных обстоятельств.

С Севера в поисках более пригодных для жизни краев двигались лангобарды и вандалы, впоследствии по их следам пришли норманны, которых еще долго поминали в молитвах, прося сохранить от их ярости. С востока, вытесненные из Причерноморья гуннами, шли готы, а за ними и сами гунны, проделавшие путь от Великой Китайской стены до Центральной Европы. Все эти завоеватели сдвигали с насиженных мест иные племена – саксов, франков, бургундов. С юга наседали мавры, захватившие большую часть Испании, а затем вторгшиеся во Францию…

Одно перечисление угроз заняло бы целый час. При таком развитии событий воинское ремесло стало едва ли не самым востребованным среди всех прочих занятий. Еще во времена Цезаря каждый юноша в германских племенах (а франки и бургунды тоже относились к германским племенам), становясь мужчиной, получал от вождя копье-фрамею и щит, и лишь тогда считался полноправным членом общины, воином, для которого потеря оружия стала бы бесчестием. Ибо только рабы не имеют оружия!

Однако воинское ремесло, хотя и ценилось высоко, не отменяло всех прочих ремесел, и очень скоро выяснилось, что не посеянный хлеб не дает урожая, и съеденная в прошлом году корова не может быть съедена вторично.

Кто-то должен пахать, вести хозяйство, ковать плуги, шить одежду, да и доспехи с оружием кто-то должен производить. Часть этих задач могли выполнять женщины, однако, как только где-то появлялась еда, ценное имущество, табуны коней, и другое добро, так сразу рядом объявлялась вооруженная толпа с недвусмысленным желанием изъять материальные ценности. К тому же, женщины должны были рожать и вскармливать детей, что тоже отнимало у них массу времени и сил. Поэтому свободные общинники, желая хоть как-то сохранить дома, поля и пастбища, старались не отдаляться от жилища.

Но война – это не только оборона своих земель. Поэтому военные предводители германских племен, на римский манер именовавшиеся дуксами (дука, дюк, т. е. герцог), были вынуждены содержать в постоянной боевой готовности небольшие, но хорошо вооруженные мобильные отряды кавалерии. Массовые армии канули в Лету. Теперь каждый племенной вождь, имевший несколько сотен, а то и несколько десятков всадников уже считался крупным правителем. Правда, власть его распространялась на сравнительно небольшую территорию и ограничивалась исключительно собственным народом. В таких условиях дружину лучше было держать при себе, щедро жаловать за верность, а также отдавать соратникам часть захваченной в набегах добычи. Кроме того, вожди, не скупясь, угощали своих воинов на частых пирах. В свою очередь, те составляли комитаты, воинские сообщества, своего рода семьи, объединенные вокруг «отца» – вождя. И вечный позор ждал члена комитата, вышедшего живым из боя, в котором пал «отец»!

Однако при столь широком образе жизни военная добыча быстро заканчивалась, а проголодавшиеся комиты оставались. Это значило только то, что снова нужно было идти в поход на ближайшего соседа или, если тот уже был покорен и ограблен, искать очередную достойную жертву. Поскольку кушать хотелось часто, то времени для мирной жизни оставалось крайне мало. Стоит ли удивляться, что выживали только сильнейшие, храбрейшие, а чаще всего, самые удачливые?

Понятно, что описанный выше способ поддержания власти сейчас может показаться чудовищно кровавым. При этом он способствовал укрупнению первых «королевств» и увеличению роли королевской власти, поддержанной мечами и копьями дружины. Из комитов выделялись не только военачальники, но и правители захваченных территорий. Ведь государство становилось все больше, и невозможно было одновременно находиться во всех его частях. Процесс укрупнения и сравнительного умиротворения государств возродил к жизни, казалось бы, безвозвратно ушедшую в прошлое имперскую идею.

Сменой исторических вех в Европе можно считать лишение трона династии Меровингов, правившей на огромной территории, которая включала часть нынешней Германии, Франции, Бельгии и других государств.

Внук легендарного Меровея, Хлодвиг, один из множества военных вождей, некогда принял христианство. Он стал первым крупным западноевропейским правителем, отринувшим прежние языческие верования в обмен на поддержку Римской церкви. Но со временем государи этой династии устранились от власти и представляли собой лишь ритуальные фигуры, освященные традицией – «благословленные Небом» монархи. Для реального управления этого было маловато.

Последний из Меровингов, «добрый король Дагоберт», как прозвали его в народе, был свергнут и убит по приказу одного из майордомов, Пипина Короткого. Коварное убийство монарха было негласно одобрено церковью. Пипин же, взойдя на престол, начал строить новое государство, в котором фигура короля признавалась священной лишь после церемонии «миропомазания», во время которой на его голову проливали елей – символ божественной благодати.

Однако больше, чем отец, преуспел в строительстве империи сын Пипина Короткого, знаменитый Карл Великий.

Карл Великий

При нем огромная территория его державы превратилась в монолитное государство, управляемое от имени короля специально назначенными чиновниками – графами. Для осуществления своих функций каждый из чиновников должен был иметь собственные вооруженные силы. Разделив империю на графства и епископства (епархии), Карл не остановился на достигнутом и запретил всем аристократам, всей прежней родовой знати, не состоящей на имперской службе, держать свои воинские отряды. За соблюдением этого воистину революционного указа Карл следил очень строго. До нас дошел ордонанс Филлипа IV Красивого «О боевых залогах», который дает представления об административных правилах феодальной иерархии, восходящей к Карлу Великому.

Согласно этому уложению, королевство должно включать, по крайней мере, четыре компактно расположенных герцогства, или шестнадцать графств, или шестьдесят четыре баронства. Герцогство: по крайней мере, четыре графства или шестнадцать баронств, маркизат: по крайней мере, пять-шесть баронств, каждое из которых включает в себя десять дворян. Графство: по крайней мере, четыре баронства такого же значения. Виконтство: по меньшей мере, два-три баронства такого же рода. Баронство: по меньшей мере, шесть дворянских земель, каждая из которых принадлежала одному рыцарю. В свою очередь, рыцарь обязан был снаряжать небольшой отряд, именуемый «копьем», который, кроме оруженосцев, составляли еще трое или четверо вооруженных слуг.

Чтобы содержать такой отряд, конный воин (а в начале правления Карла Великого он еще был именно конным воином, а не рыцарем) должен был иметь немалый доход. Поскольку звонкой монеты в государстве обычно не хватало, государь счел разумным возложить расходы по содержанию войска на общинников-крестьян. Вскоре императорские воины стали полноправными хозяевами их земель. Вот тогда-то и начало появляться рыцарское сословие.

Для сравнения: цены на товары времен Каролингов. Все указанное высокого качества. (Один солид – 3, 88 г. золота.)

Вол – 2 солида

Корова – 1 солид.

Кобыла – 3 солида

Конь – 7 солидов

Меч с ножнами – 7 солидов

Меч без ножен – 3 солида

Кожаная куртка с металлическими бляхами (brunia) –12 солидов

Шлем – 6 солидов

Пара ножных щитков – 6 солидов

Щит и копье – 2 солида

Глава 2

Кто такой рыцарь?

Как уже было сказано, идея защищать доспехом собственное тело, а заодно и коня, была широко распространена во всех частях света, и не она делала тяжеловооруженного кавалериста рыцарем. Тогда что же?

Можно отметить несколько важнейших моментов.

Во-первых, определенная духовная направленность, привнесенная в ряды свирепых воинов христианским духовенством.

Вспомним, что и сама церковь прошла немалый путь от полного отрицания воинской службы (поднимая оружие на ближнего, человек нарушал библейскую заповедь «не убий»), до признания и благословения Крестовых походов.

Призывая свою паству идти в Иерусалим, дабы отвоевать гроб Господень, идеолог крестоносного воинства святой Бернар Клервосский возглашал: «Они могут сражаться в битвах Господа; воины Христа, они могут сражаться, будучи в полной безопасности. Пусть они убивают врагов или погибают сами, им не нужно бояться. Принять смерть ради Христа или покарать его врагов, в этом состоит одна слава, а не преступное деяние. Воин Христа носит меч не просто так, а для наказания злых и во славу добрым».

Да и сама церковь в определенном смысле поставила знак равенства между собой и появившемся рыцарским сословием, объявив, что ее служители столь же ревностно сражаются с невидимыми духовными врагами Господа, как и воины-миряне против Его земных недругов.

Надо отдать должное христианскому клиру, который немало сделал для смягчения необузданного характера отчаянных кавалеристов. Кроме непременного участия святых отцов в обряде посвящения в рыцари, церковь требовала соблюдения объявленных ею Божьего мира и Божьего перемирия. Церковью был введен запрет на частные войны.

Конечно, далеко не всегда и не всеми эти запреты соблюдались. Но церковь неотступно требовала признания своих прав, без колебаний используя имевшееся в ее распоряжении духовное оружие: интердикты, отлучения, наложение епитимий. По тем временам оружие весьма действенное.

Добрый рыцарь сражается с грехами

Вторым моментом, на который стоит обратить внимание, можно считать создание культа Прекрасной Дамы – явление, дотоле невозможное. Необходимо отметить, что, если в прежние, римские времена положение свободной женщины в Империи в правовом отношении мало чем отличалось от мужского, то в Европе Темных веков женщина практически не обладала правами. Так, по одному из древнейших сводов французских законов, «Салической правде», женщина не могла наследовать после мужчины, все равно, отца, мужа или брата, его владения. И вдруг раннее Средневековье преподносит миру необычайный подарок – культ рыцарственного поклонения и служения Прекрасной Даме.

Можно предположить, что возникновение этого культа уходит корнями в ревностное почитание Девы Марии, матери Иисуса Христа. В Средние века этот культ был столь мощным, что церкви пришлось даже побеспокоиться, как бы для прихожан Мать не затмила Сына. Но, точно так же, как воины духовные посвящали дни свои служению Пречистой Деве, рыцари-миряне посвящали свои возвышенные чувства девам земным, стараясь превзойти друг друга в куртуазности своей любви. Уже позднее, в середине XII века, Двор Любви и Красоты, созданный герцогиней Альенорой Аквитанской (женой короля Франции, Людовика VII, затем короля Англии, Генриха II, матерью знаменитого короля Ричарда Львиное Сердце) кодифицировал правила куртуазной любви, довел их до совершенства, тем самым дав мощный импульс появлению европейской художественной поэтической культуры.

Куртуазная любовь

Третьим фактором, определившим отличие тяжело вооруженного кавалериста эпохи Меровингов от кавалера (шевалье, рыцаря времен Карла Великого и далее), было изменение манеры ведения боя, и обязано это изменение одной немудрящей, ныне более, чем обычной детали конского снаряжения – стремени.

Дело в том, что, вплоть до восьмого века нашей эры, европейские всадники не знали этой опоры для ног. Поэтому кавалерист либо метал из седла дротики, либо стрелял из лука, либо, как повелось еще со времен Александра Македонского, наносил удар копьем, прижимая его одной рукой к бедру. Вступив в ближний бой, воин перехватывал свое оружие, как байдарочное весло, и колол им, стараясь не ударить слишком сильно, чтобы на рывке не утратить копье, да и самому не вылететь из седла. Стремя вошло в обиход после сражений Карла Великого с аварами, которых дотоле считали непобедимыми. Только высокая организованность войска помогла императору одержать верх над грозным противником. Но победа не вскружила голову Карлу. Он счел вполне уместным перенять и широко распространить в своей армии ценное новшество.

Это позволило наезднику атаковать, держа копье под мышкой, что значительно повысило и силу, и точность удара. Теперь бой уже не был беспорядочной свалкой, упор делался на стремительную неудержимую атаку, сокрушающую любого противника.

Рыцарь, XIV век

Победы, сопутствовавшие Карлу, позволили его воинам почувствовать свою особость. В эту эпоху в землях Империи еще сохранялись атавистические традиции всеобщего ополчения, и каждый свободный человек обязан был владеть оружием. Но никто из этих вооруженных ремесленников, пастухов и землепашцев в бою не мог противостоять рыцарю. Таким образом, завершилось обособление рыцарства в отдельное сословие, полузакрытую корпорацию, живущую по собственным законам и занятую лишь одним: воинским служением Богу, Сеньору, Даме.

Еще один момент следует упомянуть, прежде, чем мы отправимся дальше. Это положение рыцарей в обществе. Из множества романов, фильмов, да и из учебника истории средней школы мы знаем, что рыцарь – свободный благороднорожденный мужчина. Личная свобода – едва ли не главная черта рыцаря. Храбрец мог стать рыцарем за подвиги на поле боя, но раб… Так вот, так было не всегда и не везде. Как уже говорилось, графы, поставленные императором для управления провинциями, обзаводились собственными отрядами. По сути, у них просто не было выбора – обязанности требовали развитой инфраструктуры управления.

В результате в империи Карла Великого появилась широкая прослойка людей власти, состоящая из рабов, дворовых слуг имперских графов и родовой знати. Таких людей называли министериалы (в Германии – динстманы). Именно эти люди оставили свое прозвание в наследство нынешним министрам. Само это слово означало всего лишь «служители». Ничего более. Обязанности министериалов были многочисленны. Они управляли имениями, надзирали за проведением работ, исполняли придворные службы и т. д. Кроме того, из этих домовых слуг крупные сеньоры формировали собственные маленькие армии. Довольно скоро в большей части империи институт министериалов довольно быстро пришел в упадок, но в Германии он существовал вплоть до 13-го века. В противоположность им, свободные рыцари, держатели феодов именовались фрейгерами – т. е. свободными людьми.

Министериалы, служа лишь господину, а не верховной власти, были обязаны повиноваться его распоряжениям, невзирая ни на что. Закон, воля государя, церковные постановления – были пустым звуком для такого служителя. Он оставался личным движимым имуществом своего хозяина, носил его цвета, был судим его судом, а не общим законом, кормился от его щедрот. В свою очередь, господин обязывался не возвращать министериала в прежнее крестьянское состояние, кормить, одевать и снаряжать его и все потомство, а также – находить ему службу при своем дворе. Однако к XIII веку такой громоздкий и уже совсем малоэффективный институт министериалов окончательно слился с прочим свободным рыцарством. Куда проще было заставить вчерашних «служителей» зарабатывать себе на хлеб мечом воина и пером законника, чем кормить неимоверно разросшиеся банды придворных дармоедов. Воинское сословие, наконец, приобрело свой хрестоматийно однородный, «вольный» состав.

Как уже было сказано, рыцарство являло собой обособленное сообщество. Даже король любой из христианских стран не становился рыцарем по праву рождения. Путь к золотым рыцарским шпорам был долог и начинался с малолетства.

Паж (он же валет)

Начиная с раннего Средневековья, дворянин не представлял себе участи более достойной, нежели воинская служба. Естественным образом мальчик, рожденный в благородной семье, если он был крепок телом и здоров умом, предназначался к продолжению родовой традиции – верному и храброму служению рыцарской триаде. В промежутке от семи до одиннадцати лет, когда с помощью матери и нянек ребенок достаточно усваивал азы взаимоотношений между людьми и правила хорошего тона, его старались отдать пажом к какому-нибудь знаменитому рыцарю или могущественному вельможе, с которым родители мальчика были связаны родством, дружбой, или хотя бы знакомством. Обычно перед отъездом любимого чада к новому месту жительства устраивался пир, затем, наутро, тот, получив от матери, возможно, первые в жизни личные деньги, отправлялся в путь на парадной лошади отца в сопровождении надежного слуги из старых воинов. По прибытии в замок своего наставника мальчик обретал звание пажа – первое на пути в заветную рыцарскую корпорацию.

Паж, XV век

Такой метод обучения имел двойную пользу. Во-первых, ребенок получал довольно основательное по тем временам образование. Его обучали куртуазному поведению и основам естественных наук. Паж участвовал в сборе, сортировке и обработке целебных трав, в приготовлении настоек из них, изучал их лечебные свойства. Он также постигал особенности поведения зверей и птиц, получал навыки охоты, приготовления добычи и, конечно же, увлеченно осваивал благородные воинские навыки, подобающие рыцарю. Подросток учился владеть оружием и обходиться в схватке без оного, ездить верхом, разбивать лагерь, ставить шатер, разводить огонь в любое время дня и ночи, в любую непогоду. Также под руководством капеллана отрок изучал Святое писание, проникаясь воинственным духом, слушал из уст ветеранов песни о героях дней минувших и о подвигах совсем недавних. Здесь же паж осваивал стихосложение, учился музицировать и играть в благородные игры – шахматы, триктрак, и так далее.

Прислуживая дамам и помогая рыцарю и его оруженосцам, постоянно живя в атмосфере воинской доблести и славы, мальчик, превращаясь в юношу, каждодневно впитывал дух рыцарства и получал хорошие навыки всего, что могло понадобиться ему на пути чести.

Во-вторых, служба пажа способствовала налаживанию полезных связей еще с детства. Очень часто вельможа, у которого начинал свой путь тот или иной рыцарь, в память о прежних днях оставался его высоким покровителем еще долгие годы. То же можно сказать и о приятелях— оруженосцах и пажах, с которыми рыцарь общался в отрочестве. Если кто-либо из них достигал определенных высот, он также считал вполне уместным порадеть о бывшем соратнике. Таким образом, удачный выбор сеньора для юного пажа зачастую определял его дальнейшую судьбу.

Не лишним будет привести здесь дошедшее до нас напутствие, которое дал некий старый дворянин сыну, отправляя его пажом к знатному рыцарю: «Любезный сын, полно быть домоседом, пора поступить тебе в школу подвигов. Ибо всякий молодой дворянин покидает родительский кров, чтобы получить доброе воспитание в чужой семье и сделаться сведущим во всяком учении. Но, Бога ради, храни честь, помни, чей ты сын, и не обесчесть рода нашего; будь храбр и скромен везде и со всеми, потому что хвала в устах хвастуна есть хула; кто во всем полагается на Бога, того и взыщет Бог.

Я припоминаю слова одного пустынника, который меня поучал; он говорил мне: «Гордость, если б она была во мне, истребила бы все, даже если бы я обладал всеми царствами Александра Македонского, был мудр, как Соломон, и храбр, как троянский герой, Гектор. В собраниях говори последним и первым бейся в бою; хвали заслуги твоих собратьев: рыцарь, умалчивающий о доблести собрата, – грабитель его.