Читать книгу Птицы (Алексей Суслов) онлайн бесплатно на Bookz
bannerbanner
Птицы
ПтицыПолная версия
Оценить:
Птицы

5

Полная версия:

Птицы

Алексей Суслов

Птицы

Глава 1

Лекс не любил концерты, переходящие из одной даты в другую. Это как из прозрачной и законсервированной бесчувственным холодом Арктики попасть в тропическое марево бог весть где находящейся Ганы. И противоположности эти были отнюдь не из-за обычной временной перемены чисел, а из-за того, что странный внутренний мир рэпера выходил из минорной чёрной дыры и вливался в  мажорное солнечное свечение. Он не мог делать такие переходы без болезненной резкости. Представьте сверкающее новизной утро, рождающее спустя мгновение величественную, но такую старую ночь. Ну и как вам такие метаморфозы молодого мужского организма?


Вообще, музыка – самая изматывающая стихия в этом мире. Вот вы три дня, неделю, месяц записываете одну композицию, высасываете её буквально из пальца, ломаете свой ритм, свою лирику, ведёте себя как лев и гиена, дышите ожиданиями собственного чуда, предвосхищаете оглушительные возгласы вечно снующей за вами и вашими телохранителями заведённой публики…и спустя 64 дня вы оказываетесь в полном фиаско: вас нет даже в топе-100! Вот тебе и музыка(!)


Нет, музыка заслуживает куда более вдумчивого взгляда, но когда ты в ней круглые сутки, включая около музыкальные затмения сна, невольно задаёшься приватным вопросом самому себе: а ты вообще ЖИВЁШЬ?


А что такое ЖИЗНЬ? (Чем дальше в лес своего возраста, тем громче птицы). Кофе, бритьё, лайки, такси, студия, музыка, деревянная голова, ватные уши, чай, такси, вайбер, сон.


От концерта к концерту Лекс набирал и сбрасывал с себя всё лишнее: вес, эмоции, воспоминания. Он, в принципе, не любил все эти перелёты-переезды, чужие грязные города, чужие грязные такси, чужие грязные клубы, но было одно, ради чего он когда-то бросил литинститут: поклонницы. Их всегда было много, с излишком, но рэпер почти фотографически помнил каждое девичье лицо, как будто каждому поклонялся как доброму божеству. Женщин он боготворил, в каждой находил изюминку, черпал из общения с ними своё словесное и звуковое творчество (как влагу, как воздух, как луну).


Ночами, особенно когда шёл дождь или снег, он забывал о рэпе, сердце Лекса успокаивалось, одевалось в кокон умиротворения, из большой спортивной сумки цвета хаки доставался миниатюрный mp3-плеер, создавался уникальный для этого дня плейлист классической музыки, и он впадал в полный глубочайший транс, по венам ходило счастье, в голове пробуждалась весна, нет ни века, ни года, ни месяца, а только скрипка, рояль, гитара. И ради этих летаргических мгновений настоящего отдыха он работал как загнанная лошадь. Потому что иначе не мог. Потому что только так он был настоящим, без фальши, и на идеальном расстоянии с пустотой мира вокруг. Эти стену между собой и ИМИ он задумал ещё в босоногом детстве, словно уже тогда понимал, что был чужим среди своих. Рэпер, любящий визжание скрипки и звук рвущихся струн? Дурость? нет – не растрачиваемое счастье!

Глава 2

Этому городу никогда не спится. Барахтается пустыми картонными коробками, звенит бутылками из-под пива, с отпечатками чьих-то багровых губ, шепчет тонкими голосками нежных жёлтых листьев, куда-то спешит, воет, визжит, задыхается, бесится, – и это всё один и тот же город, вечно юный, никогда не смолкающий, а всё повторяющий одни и те же звуки урбанистической музыки.



Лекс проснулся в промежутке между ночью и утром, отодвинул тяжёлые, неприятные на ощупь, шторы, выпил стакан подслащённой воды, принял душ, побрил подмышки, оделся в новое бельё, съел горстку грецких орехов, слегка горьковатых, выпил полстакана козьего молока, и время побежало с удесятерённой силой.


У подъезда его ждала помощница продюсера Оля. По-видимому, на всю неделю она сдала свои лучшие вещи в химчистку, так что рэпер после брато-сестринских приветствий состроил рожу проходящему мимо почтальону. Тот выставил дулю, перекинул сумку и так понёсся по тротуару, что едва не сбил рекламный постамент – оранжевый бублик с изображением дымка над кофейной чашкой. Лекс усмехнулся, кинул свою повседневную сумку на задние сидения и они укатили, обдав пробегающую рядом тощую таксу содержимым не высыхающей лужи.


Оля была не из болтливых. Она всегда включала песни самого Лекса (для работы), а он, как испуганный ребёнок, начинал искать по карманам ненавистные белоснежные наушники, бурчал, тёр узкий подбородок средним пальцем правой руки, и всегда, когда наушники находились в бездонных недрах его куртки, Оля протягивала Лексу её собственный mp3-плейер, и парень входил во внутренний диалог с тем человеком, которому он был обязан своим громким успехом: Арслану Маратовичу Керании, человеку с абсолютным денежным слухом, со сверхпрочной интуицией и чутьём на большие, да (!) просто огромные доходы. Керания мог из одной спички построить дом, избегая острых углов во взаимоотношениях с миром русского (и не столько) шоу-бизнеса.


Арслан Маратович Младший во всех обстоятельствах оставался неутомимым и всегда голодным ястребом. Поговаривали, лет 6 назад он прибрал к своим рукам весь киевский бомонд, на всех одел не снимаемые ошейники нерасторжимых контрактов, после трёх вскормленных из его мощной руки пряников, провинившийся, принесший ему болезненный убыток, получал раз 40 куда более болезненного кнута. И разговаривал он со всеми, не давая поблажек на пол и возраст, на одном ему доступном языке, который на TV пока ещё принято глушить добропорядочными звуками, чтобы провинция не подумала, что там, в этой чёртовой столице, все москвичи изощряются во всех тонкостях городского небоскрёбного русско-мирового мата.


Сегодня бешеный продюсер как с одного органа сорвался: даже тонкая, калифорнийская вещица звукохранения теряла сознание, грустная Оля впивалась длинными голубыми ногтями в кожаный обруч руля, кусала пухлые губы и думала, что ещё полгода и она попадёт с такой "работой" в дом для умалишённых. Этот чёртовый абхазец с каждыми новыми сутками становился всё более паскуднее и паскуднее. Как будто на него мужской климакс напал. Вон, Катька Белая уже яхту поставила в Ялте ,и домик оформляет на отца вблизи Сочи, а она как цыганка – в долгах как в шелках, и скоро одежду будет рыскать в мешках секонд-хендов, за квартиру будет расплачиваться натурой, машину продаст за две копейки и будет искать способ кровной мести в отношении этого… козла, да будь он проклят! Лучше пирожки прохожим на Арбате продавать в газетных свёртках, чем смотреть в эти чёрные глаза и слышать этот чёрный голос, лишённый всего человеческого.



Оля крутанула руль и удачно объехала пожилого велосипедиста. Глаза устали, словно она ездила по городу без перерыва трое суток. Девушка за три с половиной недели потеряла почти 5 кг. из 68. Ни ребёнка, ни мужа при такой соблазнительной внешности. Её ребёнок, её муж – господин Керания Младший. Слава богу, памперсы не заставляет менять, и не насилует в пьяном угаре.


Девушка прибавила газу, взглянула на часы. 7.48.


Если не успеют в Блу-Грей-холл, он оторвётся на ней по полной программе. И на этом рэпере, который… уснул! Мужики могут уснуть в любом положении тела. Как бегемоты и слоны. И мысли их не выжигают изнутри, а тут хоть ори на всю Москву. Но Москва слезам не верит, увы, и тем более их не слышит.

Глава 3

А.М.Младший спустился со второго этажа по героической лестнице в одних красных трусах. Его лысый египетский череп прямо сверкал, ну (прямо) Фаберже. Из домика из красного кирпича вышли два мордатых жердя, один встал у дорожки, на которой продюсер начал своё движения по земле, а второй подошёл к машине, где замешкались Оля и Лекс. Жердь постучал костяшками пальцев об окно, мол, какого (…)? Дверцы открылись, двое вылезли как раз тогда, когда абхазец залез в свой мини-фонтан и принялся принимать самые тонизирующие водные процедуры. Он практически существовал в водной стихи, пока не спал: вода во внутрь и вода во вне. Особую страсть г-н Керания питал к плодам бахчевых, причём круглогодично.



– Ну, чё вы там встали, бегом сюда! – Абхазец помахал своим подопечным (подопытным) зелёным махровым полотенцем, поглаживая густо волосатую грудь, чем напоминающим ёршик. – Жрать охота, а без ваших кислых рож, ну прямо никакого аппетита! – Охранник помог грузному боссу покинуть осенний оазис.



Лекс плёлся за Олей, лениво поглядывая по садам Арслана Маратовича. Там – мраморная статуя перуанской принцессы очень нежного возраста, с венком синих роз и гирляндой пронзительно кумачовых роз; чуть далее, у двух сосен – миниатюрный домик, из которого выглядывали задорные головки двоих лилипутов обоего пола; через 33 шага – здесь рэпера поторопили со входом во дворец личного рая всемогущего и всесильного г-на Керании. Лекс оглянулся назад – парочка лилипутов приступила к купанию огромного кота, чей панический вопль огласил всё поместье и проник во все уши, кроме хозяина этого "заповедника".



В  пустынном (пара кадок с дикорастущими растениями, да две груши для тренировки бицепсов) холле гостей встречали две жены продюсера. Обе – полные противоположности друг дружке: у старшей вились по плечам натуральные чёрные волосы (очень-очень чёрные), светлые глаза пронзали насквозь в подобие рентгена, красное с белым поясом свободное платье дополняли худенькие руки, упёртые в бок. Руки были настолько бледны, что можно было предполагать лёгочные заболевания в этом усталом и замученном теле; вторая, младшая пассия особо ничем не выделялась, может быть – лишь отсутствием гармонии между телом и тёмными как египетская ночь раскосыми глазёнками – двумя бусинками чёрного жемчуга. Обе живые мумии взяли за руки Олю и Лекса, и вся группка направилась на второй стеклянный этаж, а сзади, болтая по радиотелефону, плёлся одурманенный крепким никотином продюсер, в не по-размеру свободных фиолетовых тапочках.



В этом комнатном аквариуме пахло утренним морем. Из динамиков под потолком слышался шум волн, встревоженные чайки резали слух, детские озорные голоса как два свистка сменяли чаек, потом происходило возвращение к водной стихии, и так круглые сутки, кроме летних гроз, когда дом погружался в тишину вампирического склепа. Лекс присел в глухом уголке на кожаный диван в форме авангардных крыл чёрного ангела, рядом с книжным стеллажом, где среди тонких книжек притаились CD, куда объёмнее, куда заметнее. В противоположном уголке расположились Оля и две женщины Арслана Маратовича. Сам хозяин первым делом с слегка суетными движениями наполнил свой "кубок" душистым винцом, употребил, поморщился как старый алкоголик, почесал кадык и уставился диковатым взглядом в мозаику средневековой баталии на море, нависшую над удлинённой головой Лекса. Молодой человек гладил толстую рыжую кошку, кормящую пятерых крошечных котят, мешающих друг другу, в то время как молодая мать вылизывала самого крайнего из ещё почти лысых малышей.


– Так-так, почему такая неблагородная тишина в нашем благородном собрании? – съехидничал слегка захмелевший продюсер, обходя как лечащий врач надоевших пациентов своими полубезумными глазами-свёрлами. Никто не смотрел на него, словно он был лишь один голос, прозрачный человек-призрак.


– Мы устали, – Оля пыталась унять дрожь в ногах, но с таким же успехом можно человеческими усилиями остановить океанское цунами. Человек бессилен против того что сильнее его. Керания положил у всех четверых по два листочка писчей бумаги сероватого оттенка. Обе его любовницы переглянулись, вторая пожала плечами на бессловесный вопросительный взор своей старшей подруги.


– Выкидывайте из себя всю ненависть ко мне. Последствий в виде кары не будет, не в моих интересах подрывать на корню свой бизнес, потому что бизнес сделал меня выше всех вас, круче всех вас. А вы кто такие? Вот вам карандаши, пишите, бунтовщики, пишите что вас не устраивает в МОЁМ РАЮ. А я как Бог буду делать выводы.

Глава 4

Очень трудно говорить правду тем, кто о ней и не слышал никогда. Если человек никогда не видел Солнце (например, он находился в подвале, будучи жертвой какого-то маньяка-садиста), ему ни за что не понять, насколько оно величественное и насколько оно отличается от тьмы. Когда "дорогие гости" удалились кто куда, Арслан Маратович, совсем не являясь вторым Гоголем, бросил "откровения" своих подчинённых в пахнущий елью камин. А ведь он даже не знал, что те бумаги так и остались девственно чисты, все мысли остались там, куда ушли эти люди, которых Арслан Маратович и за людей не считал: кто не заработал страх и преклонение среди толпы, тот зря получил хитрость и лукавость от дьявола. Зачем ты нужен ЭТОМУ МИРУ, если ты не от него?



Утром во двор Арслана Маратовича кто-то кидал пустые бутылки. Собаки так переполошились в своих вольерах, что одному из охранников стало по-бабьи плохо: он даже обмочил свои штаны, купленные где-то в Европе, на Хэллоуин. Пока два остальных "жандарма" приводили его в чувства, вливая медицинский спирт в ноздри, полуголый продюсер выполнил сразу два дела одновременно: и вынес мозг неизвестному абоненту в телефоне и выпустил озверевших псов на дикую охоту. Три огромных псины бросились во все стороны 89 га усадьбы того, кто кормил их исключительно парным мясом полуголодных медвежат, лишённых своих матерей и скитавшихся по тайге, не зная, зачем они появились в этом мире – ненужные, слабые, боящиеся любого шороха как любой незащищённый ребёнок…



…Вечером в городе средне-сильным ураганом были сорваны все рекламные натяжки, особенно досталось "Вас, заблудшие земляне, приглашает на полное духовное просветление Высший Центр Всех Существующих Духовных Мудрецов". Слегка согнувшись от порывистого дождя, Оля и Лекс весьма увлечённо посмеялись над "горем" инопланетных чудо-юдо целителей. Оля открыла дверь своего подъезда, и когда Лекс заходил внутрь домового чрева, его едва не шибануло толстенным железом. Оля даже зажмурила глаза, но всё обошлось: как всегда, у рэпера была отменная реакция, данная природой и развитая в горах Дагестана очень-очень немного лет назад, когда в стране была все сезонная зима и, никто не улыбался, ведь тогда было совсем не до смеха.



Они как два подростка пружинистыми шагами поднялись на 5 этаж. Кто-то мыл полы, да бросил; Лекс отбросил россыпь окурков носком кроссовок, девушка принялась открывать дверь своей квартиры, её рука слегка дрожала как утренний цветок, один, среди огромного поля. Лекс просто стоял и смотрел. Оля стукнула пятернёй в дверь, и замок щёлкнул. Дверь открылась. Лекс стоял и смотрел таким взглядом, будто он гулял по Марсу и наткнулся на парочку блестящих, нетронутых ржавчиной человеческого времени, человеческих монет.



– Мне тебя на руках вносить? – произнесла с заметной дрожью девушка. Лекс вынул наушник из уха, и вошёл в неизвестность. Заходя, Оля столкнулась с ним спиной. Загорелся свет.


– Тапочки не предлагаю, потому что их нет, – с лёгким деревенским смешком сказала Оля. – Но мы как-то выйдем из такого трудного положения, правда? – Оля нагнулась и стала копаться в широченном шкафчике мраморного оттенка. Лекс заглянул за угол прихожей: на кухне, на обеденном столики сидел огромный серый кот, и взгляд этого упитанного питомца был очень-очень строг.


– Твой?


– Кто? Ах, кот… ну да, чей же, я одна здесь живу.


– Не скучно?


– Иногда ко мне в окно вечером залетает Карлсон и мы пьём до утра чай с клубничным вареньем, – рассмеялась Оля, держа в руках что-то похожее на балетки – Смотри, ноготь из-за тебя сломала, на какие только жертвы не идёшь ради таких… робких… музыкантов… Одевай!


Лекс сморщился.


– Я это не одену. И не спрашивай, почему.


– Ну да, ты же у нас принципиальный. Ладно, стерпим и это. Иди в кроссовках, Ромео! – Оля закинула балетки куда-то в угол прихожей, окрашенной золотистым светом. Лекс прошёл в полутёмную кухню, погладил кота. И сам включил свет.


– Ух, ты! А ты и свет где включать здесь знаешь. Не ты ли летающий гость?


– Просто угадал.


– Что угадал?


– У тебя зелёный чай есть?


"У меня всё есть", – хотела произнести Оля, но промолчала. Она конечно знала, что он с причудами, но до сегодняшнего дня не обращала на этого никакого внимания. Одна говорила, что он боится входить в лифт, другой – грозы, третья – выступать на сцене до полуночи… Красивый мальчик, на которого все смотрят с какой-то непонятной грустью.


Она налила в две красные в крапинку чашки дымящего кипятка из потера, открыла


холодильник и достала из внутренней полочки пачку зелёного чая в пакетиках.


– Ты всегда хранишь чай… в холодильнике? – Лекс рассмеялся красивым смехом.


– Ты, наверное подумал, что я полная дура? – Оля разложила по чашкам чайные пакетики. – Просто кот лазит тут кругом, вечно что-то ищет. Одним словом, котяра.


Они как будто промолчали время от сотворения Вселенной, до её окончания существования; в этот данный миг они не думали друг о друге, но когда рэпер поперхнулся от попавшей в горло чаинки, Оля как удалённая подскочила и принялась наливать из 1,5 литровой бутылки минералку без газа, щедро разливая тёплую пенящуюся жидкость по всему столу, и капли кухонного дождя ниспадали на голову развалившегося на вязанном коврике кота, лишённого всякого внимания 29 минут назад.


Лекс словно запивал минералкой таблетки: какая-то ещё более заметная болезненная скованность замедлила все его движения, кроме глаз. Он увлечённо смотрел на карандашный рисунок, на котором жилистый единорог вёз очень юную девушку через деревянный мост, а над ними ниспадали плакучие речные ивы.


– Это ты нарисовала? – с усталостью в голосе поинтересовался молодой человек.


– Куда там я; сестра любимая постаралась для своего парня, а он мне его подарил.


– Почему не отказалась?


– А потому что в любви нет правил.


Раскрасневшаяся от воспоминаний, Оля отошла от работающего холодильника, зашла рэперу за спину и мягкими ритмичными движениями очень тёплых рук начала массировать напряжённые шею и плечи закрывшего тяжёлые глаза Лекса.


На карниз окна сел тощий чумазый воробушек, заплясал по старому железу, и движения Оли стали ещё более ритмичными. Она почувствовала прилив крови в груди и в бёдрах, голову заволокло полузабытым туманом желаний. Желания быть кому-то нужной и желания насладиться этими минутами – если и не на всю жизнь, то хотя бы до ближайшей бессонной ночи.


Потом Лекс и сам не понял, как оказался на коленях посреди всей кухни, а напротив, в его полусонные глаза на том же уровне смотрели с лёгкой безуминкой красивые страстные Олины глаза-глубины. Девушка провела лёгким, как пёрышко прикосновением подушечки указательного пальца левой руки. Она едва не прикусила свой розовый язычок в почти полном увлечённом забытье. А потом они целовались, лёжа на боку, а кот бесстрастно смотрел на это любовное действо, а потом покинул кухню с гордой походкой единственного хозяина этого уютного места, который не потерял самоконтроль вопреки всем животным влечениям…


– Приходи, когда тебе будет грустно. Я приготовлю для тебя самую вкусную лазанью.

Оля глубоко вздохнула. Через 15 минут Лекс уже спал в такси, убаюканный безумно тёмной преддождевой ночью. И даже мерцающие радужные огни ему как всегда абсолютно не мешали.

Глава 5

Осень как зрелая женщина продолжала дарить этому загадочному городу сказку.


Лекс проснулся с ужасной тревожной болью в затылке. На часах стрелки часов застыли на полчетвёртого ночи. Минутная стрелка дергалась как парализованная. За окном летали листья, один, очень маленький, прилип к правому боку окна. А когда парень, уже надел синие шорты и белую широкую футболку с изящным витиеватым слоганом "BOSS", хрупкий листочек полетел вниз, а за ним – десятки других, таких же, как он – отголосков ушедшего дождливого и холодного лета.


На столике в кухне Лекс увидел начатую пачку сигарет, на минуту ушёл в вчерашний день. Вчера было нечто очень значительное, жизнеутверждающее. Он был на окраине города, и сейчас перед глазами были розовые кухонные занавески, кошачьи сердитые глаза и… ну вот, появились провалы в памяти, ему, аж смешно стало, какой он теперь музыкант, если он забыл, у кого он был и зачем?


Синий маникюр… Зелёный чай… Такси… Якут, нанаец, тунгус?… Голос усмехающийся словно птица в безумном сне… Какой-то гортанный тяжёлый для слуха язык… "русские пришли и ушли"… "я сам себе хозяин, и это моя земля"… "тебе до какой двери?" …"на возьми таблетку от головы"… "тусил небось вперемешку с травой?"… "вид у тебя не самый лучший"… "да, ладно… приехали уже"… "давай без спасибо, я тебе не кум"… Дальше лента памяти была оторвана от общего круга.


Пальцы сами потянулись за сигаретой, хотя он не курил лет десять. Считал, что он выше любой привычки. Даже в не самые лучшие дни рэпер мог чем-то другим заменить тяжёлый табачный дым. Иногда, это были благовонные палочки из Индии. Воздух становился глубоким и значительным пространством, где ты парил птицей с умудрёнными глазами, и на тебя сходило древнее прозрение тебя как человека посреди вечного Космоса. А были дни и церковного ладана над сводами Вечных Ликов на проспекте Красоты. Разве сигареты могут всё это заменить и дать тебе тот же покой? Нет, не могут, как не может алкоголь и марихуана из рук прокажённой цыганки…


Сигарету Лекс переломил пополам. Пальцы сами сделали это вопреки каким-то потаённым желаниям. И захотелось есть, аж заныло под ложечкой. Спасибо Перси Спенсеру за изобретение микроволновки и бабе Нюре – за пирожки с капустой, которые пролежали в холодильнике дня два, но показались самыми вкусными со времён гор Дагестана. И вода, льющая из душа на вспотевшее тело была самой приятной и освежающей с тех же самых пор. Серо-белый орнамент ванной комнаты напомнил вчерашнее небо над городом.


Надев халат, парень вышел босым из ванной, достал из шкафчика прихожей новые бежевые вьетнамки-сланцы, чтобы продолжить приведение своего тела в порядок после вчерашних смутных приключений. Включился 84 дюймовый Samsung Q7FN 2018, и в комнату, окружённую со всех сторон полками с книгами и декоративными растениями, ворвался совсем не осенний русский звукомир, а что-то диковинное, непривычное, но успокаивающее теперь уже окончательно многострадальный затылок. Индейцы на склонах западной Кордильеры в Перу дарили русскому московскому рэперу то, о чём он доныне не знал. И это было схоже на чудо. Как обмен между разными измерениями, между Солнцем и Луной, между мужчиной и женщиной. И Лекс вспомнил.


Вспомнил её обжигающую плоть, в которую он безрассудно погрузился; вспомнил сверкающие колдовством страсти узкие как у кошки зрачки; вспомнил пальцы-крылья, бьющие по его спине больнее бамбуковых палок маоистов; вспомнил ноги, желавшие растянуться до шпагата; он увидел всё, что только мог увидеть человек о другом человеке, но кто ОНА [?] он… он… он…


Лекс потерял сознание и лежащее у двери беспомощное тело странного соседа обнаружила тётя Клара, у которой было негласное "шефство" над этим кафкианским существом, совершенно не приспособленном к этому миру, чьи жернова имеют постоянное свойство перемалывать человеческий дух незримыми камнями.


И в этот день Оля приняла три безумных звонка:


– морг


– реанимация


– роддом


И это были самые неожиданные известия в её совсем не безмятежной жизни:


– умер кормилиц


– был едва ли не при смерти возлюбленный


– родился раньше срока её будущий крестник


Всё это произошло на территории в 347 кв/м, словно Создатель туда переместил Олину новую жизнь, её новую главу в удивительной книге жизни среди Добра и Зла.

Глава 6

Прошло три года


"Ассоциация зарубежной прессы Голливуда" в канадском Торонто организовала очень дорогостоящий, фееричный, с тонким и креативным подходом фестиваль рэп-культуры, на который слетелись орлы и орлицы со всего мирового пространства. Лекс насчитал добрую сотню звёзд второй величины, и был даже Lil Berete, чей релиз “1 Way Out” буквально сокрушил искушённых критиков своей лирикой тропического проливного дождя с запахом гавайских сигар. Оля клялась и божилась, что был КТО-ТО, интуитивно напоминавший Джастина Бибера, но Лексу это показалось уже чрезмерно чудесным, раз ЗДЕСЬ был он, мало кому известный русский музыкант.


Закрутилась пластинка, не по-детски засверкал норвежской улыбкой забавный чёрный смайлик на гигантском экране высокой, в 5,5 метров, цилиндрической сцены. Молодые тела демонстрировали яркие реалии современной музыки, рассчитанной на свободных подростков, не нюхавших кокаин и ничего крепче тоника не употреблявших хотя бы раз в своей крейзи жизни, устроенной как нескончаемое скетч-шоу.Фыр-фыр-фыр.

bannerbanner