скачать книгу бесплатно
– Возможно… только нужно как следует подготовиться.
Мелани кивнула, и он, коснувшись ее руки, встал.
– Увидимся в моем кабинете.
– Мы не станем беспокоить вас раньше трех: только скажите секретарю, где хотели бы расположиться, а дальше уж мы сами.
– Договорились.
Прихватив несколько историй болезни на посту медсестер, он через минуту исчез, и Мел осталась в холле одна. Посидев немного, она направилась к таксофону и помахала Перл, говорившей с мужем. Интервью с ней было намечено на час дня, и его можно провести прямо в больничном холле, так что не придется далеко отходить от палаты Патти Лу.
Мел взглянула на часы и, прикинув, что если в два часа они перейдут в то здание, где располагается офис Питера, то успеют подготовиться к интервью и, даст Бог, съемка пройдет без осложнений. Все складывалось удачно и заняло всего три дня, хоть они и показались ей тремя неделями.
Она направилась вниз встречать съемочную группу. Коллеги прибыли вовремя. Интервью с Перл Джонс получилось эмоциональным: женщина выразила глубокую признательность медикам, лично Мел и всему каналу. В два часа операторы перебазировались в офис Питера. Две стены кабинета, в котором он решил дать интервью, занимали шкафы с книгами по медицине, а две других были отделаны деревянными панелями теплого розового оттенка. Питер сидел за массивным письменным столом и рассказывал Мел о работе кардиохирургов, о ловушках и опасностях, об обоснованном страхе, но также и о надежде, которую они давали людям. Он честно упомянул о степени риска и привел статистику неудачных исходов, но, поскольку в любом случае у людей, которым они делали пересадку сердца, не было выбора, риск почти всегда казался оправданным.
– А каковы прогнозы для тех, кто отказывается от трансплантации?
Мелани понимала, что вопрос слишком личный, но задать его должна была для пользы дела.
– Летальный исход, – спокойно ответил Питер.
На мгновение воцарилась тишина, затем он вернулся к разговору о Патти Лу. Ровно в пять они закончили, и Питер вздохнул с облегчением. День выдался непростым, да и двухчасовое интервью совершенно вымотало.
У них все получилось. Операторы выключили свет и собрали аппаратуру, довольные съемкой. Галлам держался непринужденно и прекрасно отвечал на вопросы. Мел чувствовала, что сделала именно то, что требовалось для программы новостей. Из этого материала предстояло смонтировать пятнадцатиминутный репортаж, и ей не терпелось приступить к монтажу.
– Должна признать, вы справились великолепно, – заметила Мелани.
– Я опасался увлечься медицинской терминологией и специфическими деталями.
– Нет-нет, всего было в меру: доступно и в то же время не по-дилетантски. Судьба девочки, несомненно, тронет сердца зрителей. Трудно оставаться безучастным к больным детям.
Питер с нескрываемым восхищением наблюдал, как четко налажена у Мел работа съемочной группы, но его отвлек приход медсестры. Она что-то тихо сказала ему, и он тотчас же нахмурился, а у Мел едва не остановилось сердце: неужели?..
– Нет-нет, с ней все в порядке, – поспешил успокоить ее Питер. – Один из моих коллег заходил к ней час назад. Тут другое. Только что привезли больную, которой срочно нужна пересадка сердца, а у нас нет для нее донора. Хотите пойти со мной?
Предложение удивило ее, но в то же время порадовало: она смогла завоевать его доверие.
– Выступить в роли моей коллеги, если, конечно, вас не узнают. Мне не хотелось бы расстраивать родственников или давать им повод думать, что я пользуюсь случаем с целью рекламы.
– Договорились.
Мелани схватила сумочку, сказала несколько слов телевизионщикам и поспешила за Питером. Уже через десять минут они вновь оказались на шестом этаже Центральной городской больницы и поспешили в палату к новой пациентке.
Когда Питер открыл дверь, пропуская Мел, ее поразило увиденное. Там лежала девушка удивительной красоты: светловолосая, с огромными печальными глазами и такой тонкой нежной молочно-белой кожей, что просвечивали все жилки. Девушка обернулась на звук открывшейся двери и слабо улыбнулась. Мел своим глазам не верила: как могла эта неземная красота оказаться в таком ужасном месте? На одной руке у нее была повязка после забора крови на анализы, а другую украшали синяки и кровоподтеки от внутривенных вливаний, но все это отошло на второй план, когда она заговорила. Ее голос напоминал мягкое журчание ручейка, и хотя говорить ей было трудно, их появление ее, без сомнения, обрадовало. Девушка явно обладала хорошим чувством юмора, судя по тому, как она представилась Мел. Почему судьба так безжалостна даже к таким молодым? Какая несправедливость! На лице девушки не было ни обиды, ни злости, ни скорби. Ее звали Мари Дюпре, она француженка, выросла в Новом Орлеане, но уже почти пять лет живет в Лос-Анджелесе.
– Очень надеюсь опять очутиться в Новом Орлеане, – улыбнулась девушка Питеру, – после того как добрый доктор немножко меня подлатает. – В следующее мгновение улыбка исчезла с ее лица, уступив место беспокойству и боли. – Как вы думаете, я здесь надолго?
На этот вопрос ответ мог знать только Господь Бог, и это понимали все, включая Мари.
– Будем надеяться, что нет, – ответил Питер, стараясь сохранить самообладание, и объяснил девушке, какие процедуры ей предстоят сегодня. Многочисленные манипуляции ее не пугали, но Мари не спускала с доктора огромных умоляющих глаз, надеялась получить ответ на главный вопрос. Она смотрела словно узница, приговоренная к смертной казни за преступление, которого не совершала.
– Следующие несколько дней будут очень напряженными, Мари. – Доктор чуть пожал ей руку. – Завтра утром я загляну к тебе, и тогда сможешь спросить обо всем, что захочешь узнать.
Девушка поблагодарила его, и они с Мел вышли из палаты. Мелани удивилась, что в такой трудный момент рядом с Мари никого нет. Неужели кто-то из родных не мог приехать сюда вместе с ней? Другие пациенты не казались такими одинокими. Именно потому, что одинока, она больше других полагалась на Питера, но, возможно, такое впечатление создалось оттого, что она новенькая. Когда они медленно шли по коридору, Мелани вдруг охватило ощущение, что они ее бросили одну.
– Что с ней будет? – спросила она печально.
– Надо найти для нее донора, и как можно скорее.
Питера очень беспокоила участь девушки, и он ломал голову в поисках выхода.
– Жаль ее: такая милая девушка.
Питер кивнул. Ему все больные были дороги, потому что их судьбы целиком зависели от него, хотя он редко задумывался об этом: просто делал для них все, что было в его силах. К сожалению, иногда он мог сделать очень немного. Мел уже несколько дней волновал вопрос: как он все это выдерживает? В его руки попадало так много больных, у которых почти не оставалось надежды, и тем не менее он никогда не унывал и не позволял своим пациентам падать духом.
– Ну и денек выдался, да, Мел? – улыбнулся ей Питер, когда они выходили из здания.
– Не представляю, как можно изо дня в день выдерживать такое. Я бы уже через пару лет выдохлась… нет, скорее через неделю. Такая ответственность, такое напряжение физических и душевных сил. Каждый случай – это вопрос жизни и смерти… – Мел опять подумала о Мари Дюпре. – Как с той девушкой.
– Ради ожидания победы стоит жить.
Они не сказали этого, но одновременно подумали о Патти Лу: ее состояние не вызывало опасений.
– Но ведь вам приходилось сегодня нелегко. И, помимо всего прочего, я со своим интервью.
– А мне понравилось: глядишь, и я стану звездой. – Он улыбнулся, но мысли его явно занимала Мари.
Питер просмотрел ее историю болезни, назначил необходимые исследования и препараты. Об остальном позаботятся коллеги. Главное – вовремя найти донора, но с этим он ничего не мог поделать: оставалось только молиться.
– Как вы думаете, получится?
– Трудно сказать, но очень надеюсь: у нас почти нет времени.
И так было с каждым из пациентов, вот что страшно. Для того чтобы подарить им жизнь, кто-то должен умереть.
Мелани полной грудью вдохнула весенний воздух и, бросив взгляд на машину, что взяла напрокат, протянула руку:
– Как я понимаю, на сегодня все – во всяком случае, для меня. Надеюсь, вы хорошо отдохнете после такого тяжелого дня.
– Да, дом – единственное место, где мне удается отдохнуть, когда дети рядом.
Мелани рассмеялась:
– Да вы счастливый человек: ваши явно не похожи на моих! После рабочего дня я, выжатая как лимон, приползаю домой и, вместо того чтобы принять душ и лечь в постель, выслушиваю слезные истории Вал про очередного кавалера и редактирую доклад на пятидесяти листах, подготовленный Джесс. Они обе требуют от меня внимания, я взрываюсь, а потом терзаюсь раскаянием: дети ведь не виноваты, что ты одна и должна пахать как лошадь.
Питеру это было хорошо знакомо, и он улыбнулся:
– С моими тоже хлопот хватает – ну за исключением Марка – он уже вполне самостоятельный.
Они уже подошли к автостоянке, когда у Питера вдруг возникла идея. Он с улыбкой взглянул на Мел и предложил:
– Не хотите посмотреть, как я живу? Заодно и поужинаете с нами.
– Я бы с радостью, но увы…
– Почему? Какая необходимость возвращаться в гостиничный номер сейчас? Мы ужинаем не поздно, так что к девяти вы уже будете у себя.
Мелани понравилась его настойчивость.
– А ваши дети не будут возражать?
– Нет. Уверен: они придут в восторг, едва завидев вас.
– Потому что я тетя из телевизора?
– Вовсе нет. Поехали, Мел: все будет хорошо.
– Уговорили. Мне ехать за вами?
– Оставьте эту машину здесь, а поедем на моей.
– Тогда вам придется отвезти меня обратно. Впрочем, я могу взять такси.
– Не волнуйтесь: доставлю вас сюда и заодно навещу Патти Лу.
– Вы когда-нибудь забываете о работе? – улыбнулась Мел, усаживаясь к нему в машину.
– Не получается. – Питер выглядел очень довольным, выезжая с больничной стоянки.
– Как здесь красиво! – с восторгом воскликнула Мел, глядя в окно.
Дорога то устремлялась вниз, то делала поворот, тут и там мелькали шикарные виллы, похожие на дворцы.
– Да, места здесь великолепные. Не представляю, как вы можете жить в Нью-Йорке.
– Там моя работа, дом, друзья.
– И вам там нравятся эти каменные джунгли?
– Да. Я привыкла и успела за долгие годы полюбить.
И это действительно было так. Как бы ни нравился ей Лос-Анджелес, место ее было в Нью-Йорке, в привычной среде. Питер заметил, как изменилось ее настроение, и оставил расспросы, тем более что они уже свернули на подъездную аллею, которая вела к внушительных размеров красивому дому во французском стиле, окруженному деревьями и аккуратно подстриженным кустарником. Перед зданием, посреди идеально ухоженного газона, были разбиты цветочные клумбы.
Сказать, что Мелани удивилась, значит не сказать ничего. Она и предположить не могла, что доктор живет в таком роскошном доме.
– Боже, Питер, мы что, попали в сказку?
– Вас что-то удивило? – рассмеялся, явно довольный, хозяин дома.
Мелани покраснела.
– Просто это не в вашем стиле.
– Да, вы правы: автор проекта и главный дизайнер – Анна. Мы построили его перед рождением Мэтью.
– Дом действительно великолепен, Питер!
– Тогда вперед! Пойдем знакомиться с моими ребятами: скорее всего они возле бассейна и, возможно, с друзьями.
Мелани, оглядываясь, пошла вслед за ним в дом, чуть-чуть обеспокоенная из-за предстоящей встречи с его детьми.
Глава 6
Питер открыл входную дверь и пригласил гостью в холл с полом, выложенным ромбовидными черными и белыми мраморными плитками, с хрустальными бра на стенах. На столике из черного мрамора, с позолоченными ножками в стиле Людовика XVI стояла великолепная хрустальная ваза со свежесрезанными цветами, от которых исходил нежный весенний аромат. Мелани не ожидала подобной роскоши в доме такого простого и скромного, каким казался Питер, доктора.
По пути в свой кабинет Питер показал ей другие помещения, и везде Мел видела ту же картину: изящные кресла, обтянутые парчой, стены с лепниной, потолки с росписью, создававшей сложный световой эффект. Рабочий кабинет хозяина дома был выдержан в темно-красных тонах. Здесь стояли строгие английские кресла и длинный кожаный диван. Стены украшали картины с изображением сцен охоты.
– Вы шокированы, Мел.
– Скорее да, чем нет: вы не похожи на любителя роскоши.
– Это Анна. Два года она училась в Сорбонне, потом жила во Франции, и это сказалось на ее вкусе. Я не стал ничего менять, незачем, тем более что наверху все гораздо проще. Если захотите, попозже я устрою вам экскурсию. – Вдруг о чем-то вспомнив, Питер хлопнул себя по лбу. – Черт возьми! Это старость. Я забыл вам сказать про купальник. Может, Пам выручит? Вы могли бы поплавать. Пойдемте.
Питер привел ее в просторный внутренний дворик с большим овальным бассейном, и Мел почувствовала себя почти как дома. Около дюжины подростков резвились в воде, а вокруг бассейна бегал маленький мальчик и визжал от удовольствия. Мел удивилась, что не услышала этого шума раньше. Мальчишки старались перещеголять друг друга в ловкости и силе: кувыркались, ныряли, плавали наперегонки. Были здесь и девчонки, но вели себя скромнее. Питер остановился у края бассейна, хлопнул в ладоши, но его никто не услышал, зато тотчас забрызгали водой. Малыш, завидев Питера, подбежал к нему и обхватил за ноги, оставляя мокрые пятна на брюках.
– Ой, папочка приехал! Пошли купаться.
– Привет, Мэт. Можно я сначала переоденусь?
Питер подхватил сына под мышки, чмокнул в лоб и на мгновение прижал к себе его голову с выгоревшими на солнце светлыми волосиками. Мэтью расхохотался, продемонстрировав отсутствие передних зубов.
– Мэтью, познакомься: это мой друг, Мелани Адамс. Мел, это мой сын Мэт. – Заметив, что мальчик насупился, Питер поправился. – Прошу прощения, это мой младший сын Мэтью Галлам.
– Здравствуйте. – Малыш протянул мокрую ручонку, и Мелани с серьезным видом пожала ее, мгновенно вспомнив, какими были ее близняшки в его возрасте, хотя прошло уже десять лет.
– Где Пам, что-то я ее не вижу? – Питер обернулся к бассейну, но там резвились только друзья Марка.
– Она у себя. – фыркнул Мэтью, состроив презрительную гримасу. – Опять небось висит на телефоне.
– В такую жару? – удивился Питер. – Она что, весь день провела в доме?
Малыш закатил глаза и посмотрел на отца и его гостью как на умственно отсталых:
– Она же ненормальная: то орет на всех, то плачет.
– Схожу, пожалуй, посмотрю, как она там. – Питер взглянул на сына. – Побудь здесь, хорошо? Не давай нашей гостье скучать. Скоро вернусь. Да, а где миссис Хан?
– Она зачем-то пошла в дом, только что.